Победителей не судят

Глава Третья.

Подушка, кружка и медведь.

      Когда ладони уперлись в крышку комода или обувницы, черт знает, что это, голова женщины опустилась вниз, а вместо ее лица в зеркале теперь отражалась молочно-карамельного цвета макушка. -И почему я не могу сейчас просто взять и уйти? Вот так просто, взять и уйти?! Я эту девчушку в ни разу в жизни видеть - не видела и знать - не знала, да и не узнала ,если бы её горе-папаша не решил меня в качестве няни оставить в своей квартире. Нет, ролевые игры люблю, отрицать не буду, но не с малолетними. Немой диалог в собственной голове вселил в блондинку окончательное желание высказать все этому напыщенному индюку всё, что та о нём думала. Напыщенно красивому индюку. Но, действительно, каким-то странным образом ни эгоизм, ни самолюбие, даже ни банальное чувство собственного великолепия не заставили оставить бедного ребёнка одну дома. А если ещё взять во внимание то, что детей она не любила и никогда ни от кого этого не скрывала, такое её поведение было полным абсурдом. Тем не менее пальцы взъерошили кудри, взгляд ещё раз упал на саму себя в отражении и ноги сами медленно поплелись к двери, что пару минут назад была закрыты маленькой ладонью. -Ну что, Нарочинская, так и мечтала всю жизнь? Сбежать из дома, что один мужик привёл свою бывшую с ее отростком, к другому мужику, дома у которого живет другой отросток. Шикарно. Радовало, наверное, лишь то, что после обеда он обещал вернуться, а значит я смогу с чистой душой отправиться в свою квартиру, где не будет ни мужиков, ни, тем более, их отпрысков. Дверь открывалась совсем несложно: было достаточно легко потянуть вниз изогнутую ручку, и дерево само начинало наступать на тебя. Плач слышался даже в коридоре, поэтому совсем неудивительно, что в комнате этот противный звук начал забираться в мои уши по самые почки. Его источник, такой же неприятный, находился в постели. Кроватка с виду была очень милой: розовая, с мягким резным изголовьем и блестками, заправленная постельным с феями и засыпанная мягкими игрушками. Пересиливать себя ей все же пришлось. Несколько шагов дались женщине с огромным трудом, после чего нужно было хоть как-то прекратить этот страшный звук. Наверняка, крики или что-то в этом духе не помогли бы в любом случае, и это я знала ещё с третьего курса меда в отличие от большинства родителей. Бедра девушки медленно заняли край кровати где-то посередине, а в ответ на тот скрип, который издали деревянные перекладины, девочка пошевельнулась, отлипая носом от подушки, в которую прежде была уткнута, и ее глаза в тот же момент начали сверлить меня взглядом, от которого по спине медленно побежал холодок. -Почему ты плачешь?-в медицине лучшее средство от болезни - знание её причины, потому и в этом случае было принято решение действовать так. Дети, в какой-то степени, тоже диагноз. Девочка ещё сильнее заревела, что-то неразборчивое прокричав в ответ и тут же легла обратно. От писклявого голоса я невольно поморщилась, но нужно было думать, что делать дальше. Ход пошли тактильные средства такие, как поглаживания по спине и рукам, хотя это было ещё более противно, пересилить себя Марина вполне смогла. К слову говоря, спустя пару минут таких «ласк» звуки стали кажется тише, а из-под темных растрепанных волос опять показались большие красные глаза. Ещё раз в таком крике она убеждалась, что иметь детей - это самый настоящий ад, самый настоящий. Постоянные крики, сопли, слезы, памперсы, соски... От тех образов, всплывавших в сознании становилось уже дурно, но девочка вдруг вовсе замолчала, несколько раз подряд кашляя и начиная совсем тихим голосом говорить. -Где Олег?-хоть и детский, но от плача сиплый голос, показался довольно взрослым, а Нарочинская с большим трудом перевела свой взгляд на её глаза. -Он...Он по делам уехал,- с перерывом на судорожный вздох женский голос все-таки был высвобожден, но после случившегося в повисшей тишине стало находиться намного тяжелее, чем до этого, и слова из себя она начала уже выдавливать через силу. -Скоро приедет, не бойся. -У меня мама умерла. Если ты думаешь, что я от нечего делать истерию, то огорчу тебя,- она вновь всхлипнула, нащупывая ручкой лежащего рядом мишку и обнимая его. Вновь по красным щекам начали катиться слезы, которые, падая, оставляли следы на белой пижаме так, будто принцесса, которая была там нарисована, укрывалась своим зонтиком от дождя. В этот момент я поневоле поджала губы, взглядом не отрываясь никуда от уже опущенных глаз абсолютно мне незнакомой девочки. Наверное, на душе в этот миг что-то щелкнуло, перевернулось или даже взорвалось, но впервые в жизни мне захотелось обнять ребёнка. Сама найти этому объяснения я никак сейчас не могла, но желание прижать ее маленькое тело к своему и дать возможность выплакаться начало внутри биться обо все органы, пытаясь таким образом вырваться наружу, чему я все-таки ещё сопротивлялась. Пока эти мысли все ещё жили в моей голове, девочка села на постели, собирая все игрушки в одну большую охапку к себе на колени. Она придирчивым мокрым взглядом разглядывала каждую из них, будто что-то искала в разноцветной ткани и пластиковых глазах. -Как тебя зовут?-совсем уж сухим голосом произнесла Марина, на что девочка, даже не шелохнувшись, продолжала делать свои дела. -Тамара. Ещё вопросы есть? Сразу говорю, что твоего Олега я папой называть не буду. Серьезное бурчание разжалось в комнате, и следующим, что меня поразило, было оно. Вроде бы маленькая, а говорит и, наверняка, понимает все, как взрослая. Что ж, именно это меня начало привлекать в ней. Да, не любила детей я за излишние сопли и глупости, но сейчас передо мной сидел абсолютно адекватный и здравомыслящий человек. Не удивлюсь, если она сейчас ещё Достоевского или Тургенева процитирует. За этим всем дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Стало понятно, что тот самый красавчик, который уже успел пройти в моей жизни путь от обожания до ненависти, Олег. Видимо, отношения с дочкой у них не очень задались, но на то точно должна быть причина. Не может такая умная девочка высосать для того причину из пальца. -Я Марина,-улыбаться сейчас было совсем не к месту, но уголки губ слегка приподнялись вверх. -Я бы сказала «Очень приятно познакомиться», но мама учила меня быть честной, в отличие от Олега, -интереса к игрушкам было явно больше, чем к личности девушки, но спустя ещё минуту девочка все-таки подняла глаза, равнодушно смотря на Марину. -И чего? Хочешь знать, почему Олег - просто Олег, а не папа? Потому что он нас бросил. Как? Взял и бросил. Мама переехала в Америку, где мы жили до недавнего времени. Потом мама умерла, и появился Олег, который решил, что во мне вдруг должны вспыхнуть добрые чувства любви к нему. Не вспыхнули. Вместо того, чтобы хотя бы раз приехать к нам, ко мне,он здесь, вот с такими, как ты, развлекался. Все теперь? Можешь прекратить на меня смотреть так, будто я бедная овечка? От таких слов в моем горле собрался неприятный ком. Правда, она была куда старше, чем казалась на первый взгляд. Слишком взрослая для своих лет. -Знаешь, -произнесла Марина, усаживаясь удобнее, -а я, в какой-то степени понимаю тебя. Не в полной, конечно, но понимаю. -Ну и как же ты меня понимаешь?-Тамара по-нервному усмехнулась, а затем уперлась спиной в стену, прижимая теперь к груди вместо игрушек свою подушку. -Я тоже росла без мамы. Папа... Папа у меня известный учёный, потому он постоянно в разъездах был. Все детство я провела с няней, а когда мне было лет десять, ее тоже не стало... в тот момент, я точно также относилась к папе, который вдруг начал проявлять ко мне добрые отцовские чувства, но со временем все наладилось. -Мне здесь расплыться в добрых чувствах? Вздохнув, девушка пожала плечами, садясь рядом с девочкой и беря в руки одну из игрушек - плюшевого мишку. -Нет, не стоит. Я всего лишь рассказала тебе про то, что пережила я. Если тебе моя компания доставляет чрезмерный дискомфорт, я могу уйти в другую комнату и не трогать тебя, но пока не появится кто-то из старших, одну здесь тебя я не оставлю.