Победителей не судят

Глава Пятая.

Помидор, яйцо и кружка.

      Дальше все происходило в полной тишине, которая своей идеальностью оглушала и заставляла звон в ушах принимать непосильные для человеческого уха частоты. Готовить я не любила, могу признаться честно. Умела, но никогда не любила. Лишь изредка, длинными и приторными новогодними вечерами, когда даже фирменный оливье свекрови становился комом поперёк горла, в моих руках появлялся миксер или ещё что из разряда кухонной техники. Спустя пол часа во всем доме пахло выпечкой, и на этом моя любовь к готовке заканчивалась как страшный сон. Сегодня этого желания было ровно столько, сколько в любой другой день - вечность ниже нуля, но почему-то я поплелась к холодильнику. Ассортимент его был слишком «разнообразен», от чего глаза бегали в разные стороны: от пары яиц до помидора, от помидора до пары яиц и обратно. Накормить хоть чем всегда лучше, нежели оставить голодным. Эти два яйца стали, наверняка, не самым вкусным и, тем более, лучшим завтраком, да ещё и в компании вместе с ними зажаренного помидора, однако запах стоял вполне себе ничего, а огромное стекло покрылось тонкой пленкой влаги. Белая тарелка была на столе, а рядом с ней стояла кружка с чайным пакетиком, который я уже заливала только что закипевшей водой. -Тебе сахар в чай сыпать? - от девочки ничего услышать я не ожидала, но не спросить не могла. Тишина в ответ совсем меня не удивила, и я насыпала в большую кружку пару чайных ложек с горкой сладкого песка, размешивая мелкие кристаллы в воде. -Садись кушай. -Я не буду,- тишина наконец миновала, и Тома подала голос, но даже не повела взглядом в сторону. Ее голова прильнула к холодному окну, а я внимательно наблюдала за ней, стоя возле кухонного стола, что был «засервирован» к позднему завтраку. Она тихо дышала, медленно и глубоко, засасывая в лёгкие тёплый комнатный воздух. Я сделала несколько шагов вперёд и вновь оказалась у подоконника, следом медленно присаживаясь на него прямо у ног Тамары. Не получается накормить - попробуем хотя бы контакт наладить. -Ну чего ты хочешь? Я тебя понимаю, и это не пустые слова, поверь мне. От того, что ты не будешь есть, что будешь вот так вот дуть губы и молчать тебе будет только хуже. И, кажется, между нами уже не было граней, а мне захотелось теперь не просто заставить ее поесть, но и помочь не остаться одной, наедине с проблемами и трагическим стечением обстоятельств. В своё время у меня не оказалось рядом того человека, который смог бы меня поддержать. В какой-то мере и сейчас мне самой нужно было дружеское плечо, но ни подруг, ни друзей у меня не было. Нет, не так, настоящих подруг и друзей у меня не было. Девочка вновь не шевелилась, лишь взглядом провожала проезжающие под окном автомобили, все гудящие и куда-то спешащие. Наблюдая за ней, я вернулась в детство, но не как другие дети, в счастливое и беззаботное, а в тот самый страшный, самый жуткий и проклятый день, когда утром меня в садик разбудила не мама, а наша соседка. Как сейчас, помню этот запах валерьянки стоявший по всей квартире. Обычно пахло кофе, оладьями или блинчиками, но в то утро была валерьянка. И мама, лежащая в своей постели с серыми губами. Она всегда улыбалась и даже во сне, а щеки всегда, всегда блестели румянцем. На глазах проступили первые слёзы, а я ладонью, будто незаметно стёрла их с холодных щёк. До сих пор помню, как тогда кинулась будить маму, но, как назло, она никак не просыпалась. И целовала, и крепко-накрепко обнимала, и даже уже начала щекотать, но как только меня начали пытаться оттащить от холодного тела, в детскую голову пришло осознание всего происходящего. Слезы в тот миг полились градом, а я настолько крепко вцепилась в мамину шею, что от того на ней остались синяки. И сейчас я также не могла сдержать слез. Они катились ручьём, а руки все также пытались их вытирать, но это было бесполезно. Нос скоро был забит и начал шмыгать, и лишь тогда девочка перевела на меня взгляд, а затем и начала незаметно двигаться ближе. В голову уже полез вчерашний инцидент. И его глаза, так холодно смотрящие на меня, и та наглая шлюха, которую он держал за руку с обручальным кольцом. Надо же, два года жизни убить на такого мудака... Только сейчас в мою голову пришло осознание того, что в этом чертовом городе у меня нет никого, кроме него. Ни-ко-го. Даже работа, даже работа, черт возьми, в одном отделении с ним. -Не переживай, я отправлюсь в детский дом, и вы с Олегом продолжите спокойно жить дальше без меня. От этих слов мне стало совсем хреново на душе. Тамара в тот же момент оказалась в моих объятьях, причём таких крепких, чего я сама от себя не могла ожидать. -Не смей так говорить, слышишь? Ты совершенно не понимаешь, что несёшь. Ты ещё слишком мала, чтобы так рассуждать, -мои слёзы катились вниз, а я вспомнила те жуткие две недели, когда я ждала приезда отца в детском доме. Эти две недели были самым жуткими в моей жизни, и такого ада я не забуду никогда. И как заставляли есть противную протухшую колбасу с хлебом на завтрак, как не выпускали в туалет ночью, а потом на утро с такой жестокостью избивали ремнём воспитатели за испорченную простынь, что синяки не проходили ещё месяц так точно. -Я также, как и ты, потеряла маму, и жила там. Поверь, даже здесь, с Олегом, каким бы он не был, тебе будет в тысячу раз лучше. Огромные глазёнки лишь моргали, пока я судорожно наглаживала девчачьи волосы, а меня саму трясло так, будто током ударило не на шутку. Наверняка, мои слова на неё не произвели особого впечатления, но из обычной жалости, как мне казалось, она кое-как выпрямилась, начиная своими ладонями молча помогать стирать мои слёзы. -Никогда так не говори, никогда... Олег, он, как ни крути, он твой отец, он заботится, переживает и будет стараться сделать для тебя все. -Хватит реветь. Я не маленькая и отлично понимаю, что ему здесь буду только мешать. -Тамар, может это будет звучать странным, даже не может, а так оно и есть... Если до такого будет доходить, я заберу тебя к себе,-от самой себя такого я не ожидала, но те воспоминания снова и снова выдавали ужасные картинки. Длинные косы, которые у меня были к моим пяти годам ниже поясницы, в первый же день были срезаны по самую макушку и отправлены на моих глазах в мусорное ведро. Возиться со мной никто не хотел, да и церемонились не особенно. И плюшевого медведя, с которым всё детство я проспала в обнимку, в первую ночь там был распотрошен мальчиком с соседней кровати. Как итог, на утро меня опустили лицом в горячую манную кашу из-за плача, а медведь был отправлен в мусорку. Девочка покосилась на меня сомнительным взглядом, а я продолжала вспоминать своё «детство», лишь сейчас понимая, что закончилось у меня оно вместе с растерзанным медведем. -Если ты хочешь, я поем, но за это ты прекращаешь нести ерунду, вроде этой, договорились? Я поджала губы, но кивнула в ответ на ее слова. Мне было обидно, но, к счастью, горечь вчерашних переживаний перекрывала эту обиду с лихвой. Тамара сама слезла с окна и села за стол. Вилка оказалась в ее руке, после чего она ещё пару минут ковырялась в яйцах, но съела оба. Тарелка опустела с заметной скоростью, а после в ход пошел чай. Было ясно, что такого завтрака ей было мало, но за продуктами нужно было идти в ближайший магазин, а где он находится, знает любой человек, живущей здесь, но не я. С подоконника мои ноги опустились на пол, а бёдра следом переместились на стул, стоящий напротив места Томы. -Знаешь, по-моему, Олега ждать смысла нет. Ты знаешь, где здесь магазин ближайший? На таком завтраке далеко не уедешь... -Не надо больше ничего готовить. Я наелась, и мне этого хватит, а ты обещала теперь прекратить говорить ерунду. Я свои обещания выполнила, теперь твоя очередь,-Тамара поднялась, убирая за собой тарелку с кружкой в раковину, а в следующую секунду в ее руках оказалась тряпка и в кране зашумела вода. -Можешь не мыть, я сама справлюсь. Занимайся своими делами, я тебе больше не буду мешать,- отобрать у ребёнка тряпку мне не составило большого труда, а потому посуда вскоре уже стола на сушилке, а девочка вновь вернулась на окно, оказываясь в том же самом положении. Разговорить её у меня, хоть убей, не выходило. Видимо, своими словами я лишь сильнее напугала девочку, и теперь мне оставалось только «выполнять свои обещания». Голова немного побаливала от плача, а из-за недосыпа клонило в сон. Диван, стоящий напротив стола был сейчас самым лучшим местом для моего размещения, чему я и последовала. Вскоре мой взгляд были прикрыты светлой пеленой век, и дыхание стало тихим. Перед глазами замелькал какой-то сон, но помнить его было совсем не по моей части. Заприметив это, девочка спустилась на пол, вытаскивая из стеллажа прямо напротив дивана плед, которым вскоре нежно была укрыта Марина. Тома с недоверием смотрела на окно, где прежде сидела, а затем переводила взгляд на женщину. И все-таки прозрачная неизвестность манила её. И высотой, и примерным исходом событий, и пониманием того, что это единственный шанс избавить всех вокруг от одной большой проблемы. Она взобралась на деревянный подоконник, но в этот раз крепко уперлась ногами в дерево. Взгляд пал вниз. Из-за тумана не было видно даже нижних этажей, а страх отпечатался в карих глазах. Тамара поджала губы, но уже посмотрела наверх, в бездонное небо, а где-то там на неё сверху вниз в ответ смотрела мама. -Я ничего не боюсь. Это не страшно. Одна секунда и все.Всем хорошо...- эти слова она бубнила себе под нос, пока подрагивающие ручки открывали форточку высотой с ее рост. Та быстро распахнулась от вихрящегося ветра, который, пройдясь по комнате, решил вернуться обратно на улицу, совсем не рассчитывая на то, что от его силы маленькая девочка совсем потеряет равновесие, начиная от вселенского страха цепляться за все вокруг и, в том числе, собственную жизнь.