Железный человек

Джеймс никогда не считал, что наступит в его жизни такой момент, когда ему настолько захочется сдохнуть. Оказалось, наступил. В тот день, когда он смотрел в голубые глаза Стива, который… прощался. Знал, что погибнет, сволочь, и травил этим душу. Знал, что скоро его не станет. А Джеймс, черт возьми, не представлял жизни без него. Без друга, брата, семьи. Они были со Стивом с самого детства. Вместе, постоянно. Они вместе мечтали, вместе учились в академии, чтобы стать полицейскими, а стали агентами. У них никого не было, кроме друг друга. И как теперь жить без части самого себя, Барнс не знал. Наташа была рядом с ним, но не спрашивала, не лезла в душу. Просто была, касалась его плеча, обнимала, целовала в щеку. Напоминала, что она здесь, что Баки все еще не один. И он был ей за это благодарен. За эту молчаливую поддержку, потому что слова только лишь раздражали. Да и ей самой было больно. Пусть Стив был ее заданием, но вскоре стал семьей и для нее. Наташа, как спецагент, шпион, разведчик, не должна и не могла привязываться к людям. Но привязалась. К ним обоим, впервые почувствовав, что ее приняли, как кого-то важного и значимого. Они почти не разговаривали со смерти Стива. Девушка пропадала в штабе Щ.И.Т.а, улаживая какие-то проблемы, а вечером они сидели рядом и пили зеленый чай с медом и мятой, какой любил заваривать им Стив. Сидели молча, потому что говорить не хотелось. Так было уютнее и чуть спокойнее. Переживать потерю вдвоем было чуть проще, боль делилась надвое. Баки продолжал работать на Щ.И.Т., выполняя поручения в качестве стрелка. Даже умудрился сойтись с Клинтом, который вечно шутил, язвил и пытался доставать шуточками. Стива он не знал, но почему-то все равно проявлял участие и не задавал лишних вопросов. Просто всегда давал Барнсу самому разобраться с оставшимися людьми Стейна. Они неплохо работали вместе. А потом Наташа как-то вечером просто сказала: — Фьюри хочет тебя видеть. В ее руках была чашка с чаем, а в плетеной вазочке на столе стояло малиновое печенье. Непривычно для агентов, как-то слишком по-семейному, но вазочка принадлежала Стиву. Немногие из его вещей удалось спасти из сгоревшей квартиры, но некоторые находки Роджерс отдал им, чтобы «придать уюта», как он выразился. — Зачем? — решил осведомиться Баки, хотя, по большому счету, ему было плевать. Если хочет, то Барнс придет. Терять ему в любом случае нечего. Разве что Наташу, но та любого на лопатки уложит. — Я не знаю, Бак, не знаю, — выдохнула она, положив голову ему на плечо. Рыжие волосы стекли вниз. Так они сидели до глубокой ночи. Впервые за прошедшие недели говорили о Стиве. Говорили спокойно, словно он не умер, а просто уехал куда-нибудь вместе со Старком. Боль не ушла, нет, но все же стало чуть спокойнее. Его вещи, которыми была полна их квартира, как-то успокаивали. Стив бы не хотел, чтобы по нему так убивались. Лучше он встретит их там, когда они проживут свои жизни, чтобы было, что ему рассказать. К Фьюри они отправились вдвоем. Директор неодобрительно покачал головой, надеясь, что Наташа все же оставит их наедине, но Баки не позволил, и Фьюри смирился, бросая на стол перед Барнсом потрепанную папку. Джеймс помнил, как однажды директор показывал ее же Стиву. — Что там? — спросил он, открывая ее. Там было досье на Стива, результаты его анализов и описание какого-то проекта. Джеймс увидел заметки о каком-то докторе Эрскине, сыворотке и улучшении метаболизма. — Проект, в котором согласился участвовать Стивен Роджерс, — ответил Фьюри, отворачиваясь и скрещивая руки за спиной. Он был сосредоточен, напряжен и чем-то обеспокоен. — Проект «суперсолдат», разрабатываемый Щ.И.Т.ом долгие годы. Роджерс согласился принять участие не так давно, до этого раздумывая над перспективами. Его результаты идеально подходили. — Мне зачем это показываете? — спросил Барнс с насмешкой, отшвыривая от себя папку. — Твои результаты почти идентичны его, — Фьюри пожал плечами. — Если хочешь получить нечто большее, чем просто возможность стрелять, я могу дать тебе шанс. Барнс переглянулся с Наташей, во взгляде которой было беспокойство. После чего сержант перевел взгляд обратно на папку. Проект, значит. Так вот в чем Стиви подписался участвовать? В заметках значилось, что это не особенно приятно, да и успех не стопроцентный. Но разве Барнсу есть, что терять? За смерть Стиви он готов был весь мир трупами усеять. Порвать на клочки всех этих выродков, которые делают то, что им вздумается, не заботясь о последствиях. Поэтому раздумывать долго он не стал. — Согласен. Что нужно делать? — Я скажу через пару дней, когда все подготовим, — Фьюри чуть улыбнулся и повернулся к Романофф. — У меня для тебя будет особая должность, Наташа, если не против. Девушка отрицательно покачала головой, подходя к Баки и кладя руку ему на плечо. Они все еще вместе, и вместе продолжат. Если уже не могут жить спокойно, то хотя бы освободят мир от придурков.

***

За месяц Тони немного оправился. Не сказал бы, что окончательно, но Пеппер и Джарвис вытащили его из алкогольной комы и помогали выкарабкиваться. Поттс заглядывала каждый день и помогала с бумагами. Тони хотел построить в центре Нью-Йорка что-то большое, грандиозное, что стало бы прорывом. Работа помогала ему отвлечься. Сегодня должны были начать перевозить уцелевшие вещи из особняка в Малибу. Сам же Старк стоял недалеко от того места, где раньше жил Стив, перед лавочкой той самой старушки с клубникой. Даже после полученной суммы она не бросила свое дело, а клубника стала еще больше, слаще и пахла одуряюще. Когда Тони подошел, она подняла добрые глаза, от которых отходили лучики морщинок, и улыбнулась ему. Узнала, пусть Тони не появлялся довольно давно. — Ну, здравствуй, красавец, — поздоровалась она. — Что-то давно ты ко мне не заходил. Как и тот мой постоянный покупатель, мальчик с красивыми голубыми глазами. Старк знал, что она вспомнит и Стива. Это отозвалось где-то внутри. Не так болезненно, как раньше. Теперь боль притихла, и только что-то ныло внутри. Уже не избавиться, но эта боль помогала Тони жить дальше. — Он умер, бабуль, — сглотнув, ответил Старк, протягивая ей купюру. — Поэтому положите мне лучшей клубники, ладно? Я к нему. Глаза женщины на мгновение потускнели, но она все же улыбнулась. Чуть грустно, но светло. — Небо забирает хороших людей, — заметила она, смотря вверх, где наконец начинало распогоживаться. — Он был потрясающим мальчиком. Такой светлый и добрый. — Это верно, — согласился Тони. — Лучший из всех. — Он был дорог тебе? — спросила она, замечая эмоции в глазах Старка. Тони и не скрывал. Лишь горько усмехнулся. — Больше, чем вы можете представить, бабуль, — он покрутил кольцо на пальце, которое теперь не собирался снимать. Как доказательство того, что заменить его умершую душу никто не сможет. Старушка кольцо тоже заметила и догадалась. В ней не было осуждения за такие отношения. Было только понимание. Она не взяла денег, просто так протянув Тони большую коробку самой лучшей и спелой клубники. — Отнеси ему, милый, — попросила она. — От меня. И не печалься. Он бы не хотел. — Он и умирать не хотел. — Людям не дано предсказывать, что может случиться. Но ты проживи жизнь за него или для него, чтобы не стыдно было вернуться к нему, когда сам покинешь этот мир. Проживи свою жизнь и поведай ему о ней там, — старушка кивнула наверх, и Тони невольно поднял голову, замечая пробивающиеся сквозь тучи лучи солнца. Прожить жизнь, да? Как будто это так просто, как кажется. Но Стив бы не простил ему позорного самоубийства. — Спасибо, — поблагодарил Старк, принимая клубнику. — И возьмите деньги. У меня их все равно до горы, а вам нужнее. Старушка категорично покачала головой, но Старк все равно оставил купюры на прилавке. В ответ почувствовал руки на своей шее. Теплые и тонкие. — Удачи, милый. Заглядывай как-нибудь. — Обязательно, — пообещал Старк, скрываясь в переулках. Клубнику он привез с собой на кладбище, утроившись перед надгробием и вытаскивая по одной из коробки. Ягоды оказались вкусными, сладкими и сочными. Почти сахарными, но с небольшой кислинкой. Тони смотрел на золотистые буквы и просто вспоминал. В его жизни словно не было ничего до Стива, потому что мозг отказывался воспринимать все, что было до того момента, как Старк столкнулся с Роджерсом глазами на той вечеринке. Пусть сейчас и было больно, но Тони ни разу не захотел бы вернуться назад и изменить тот вечер. Стив был лучшим в его жизни и навсегда таковым останется. Ради него хотелось и жить, и умереть. И, возможно, Тони все же стоило прожить отведенное ему время, сделав для этого мира все, что сможет. Стив бы этого хотел. Вернувшись в особняк, где уже во всю работали нанятые им люди, Тони прошелся по гостиной на втором этаже, вспоминая, как застал здесь танцующего Стива. Это было словно в другой жизни. Взгляд наткнулся на листок бумаги, засыпанный крошкой. Тони наклонился, поднимая его и переворачивая. — Смотри, что я нашел. Это ты рисовал? — Мой костюм. Как-то хотел создать такой. Где откопал? — Нашел под диваном, пока убирался. Ты бы круто смотрелся в таком. Может, возобновишь исследования? — Хочешь, чтобы я создал такую штуку? — А почему нет? Если ты больше не создаешь оружие, то почему бы не попробовать создать что-то такое? Ты сам будешь решать, кого твое оружие должно защищать. Глаза Стива светились радостью, когда он впервые показал Тони найденный рисунок. Старк помнил, как сейчас. Стив хотел, чтобы Тони сделал его, воплотил детскую мечту в реальность. И Старк сел на пыльный диван, не заботясь о костюме, рассматривая листок с детскими каракулями на нем. Слова Стива, его веселый и восторженный голос отдавались в голове. Возможно, Тони теперь знает, что ему следует делать. Возможно, он нашел свой способ выжить. Сделать хотя бы что-то для этого мира, оставить в нем след не только как торговца оружием. Сложив листок, он спрятал его в кармане брюк. … Спустя полгода он построил свою башню, сверкающую, как новогодняя гирлянда. Занимал все свое время работой и компанией, постепенно приходя в себя. Долго разговаривал с Пеппер по вечерам, крутя на пальце кольцо. И мастерил костюмы. Спустя год к нему наведался Фьюри, когда узнал, что за маской Железного человека скрывается он. Об этом знал весь мир, поскольку Тони объявил во всеуслышание, не собираясь прятаться. Он положил перед Тони папку, в которой была собрана информация обо всех самых примечательных людях. Инициатива «Мстители». Совместная идея Щ.И.Т.а и Стива, когда тот согласился на эксперимент с сывороткой. И Тони согласился. Не потому, что жаждал работать в команде, а потому, что этого же хотел и Стив. Уходя, Фьюри отметил, что на рабочем столе Тони стояла небольшая фотография. Не самого лучшего качества, но та, где был Стив. Он искренне улыбался, танцуя со шваброй. Это было напоминание. Напоминание о том, кем Тони стал, и кем должен был оставаться. Ради кого. Он делал и упрямо шел вперед, даже если его хотели подвинуть. Потому что знал, для чего ему все это. И крутил на пальце кольцо, что стало привычкой. Он жил для Стива и продолжал это делать. Не имея понятия, сколько ему отведено. Но это время он должен был прожить так, чтобы не пожалеть о нем. Пусть он не герой, но все же он Железный человек, который не может изменить мир, но хоть что-то же сможет? Себя ведь он изменил. Ради Стива. Чтобы потом вернуться к нему, где бы тот ни был сейчас…