Железный человек

— А этот ублюдок довольно умный, — заметил Бартон со смешком, наводя прицел на Обадайю. Тот предусмотрительно прикрылся Стивом, чтобы его нельзя было пристрелить сразу, а из других мест его положение не просматривалось вообще. Таким образом оставалось только ждать, когда Стив окажется в руках Тони, чтобы открыть огонь. Остальные члены отряда Стейна давно были под прицелом, но рисковать жизнью Роджерса Фьюри не хотел, поэтому огонь не открывали. Стив был слишком важен для организации, по всем параметрам подходя под нужную программу. Другие испытуемые не выжили, и Ник потерял надежду на дальнейшие исследования, когда ему на глаза попалось дело Роджерса и его медицинская карта. — Меньше болтай, — процедил по коммуникаторам Барнс, у которого все ладони были в отметинах от ногтей, так сильно он впивался ими в мягкую плоть. Джеймс волновался за Стива. Его мелкий Стив, самый лучший друг и близкий человек, был под прицелом у психопата, а он ничего не мог сделать. Только доверить его жизнь неизвестному и чересчур болтливому стрелку и Старку. Последнему Барнс с удовольствием бы сломал хребет, но понимал, что Тони волнуется ничуть не меньше. — Я профессионал, если ты еще не понял, — хмыкнул Бартон. — Не хочешь лишнюю дырку в заднице — не ставь мой авторитет под угрозу. — Клинт, заткнись! — отозвалась Наташа, знавшая стрелка лучше всех и понимающая, что о своем профессионализме он может говорить бесконечно. Ну не любил Клинт, когда в его способностях сомневались. Стрелком он действительно был хорошим. Лучшим. Наташа никогда не встречала подобных ему. Но за Стива она тоже переживала и вполне могла помочь Джеймсу свернуть Бартону шею, если с Роджерсом что-то случится. Клинт обиженно забурчал, не сводя глаз со Стейна. В тот момент, когда между ними закончилась перепалка, стрелок успел увидеть, как Обадайя отпускает Стива, толкая его в сторону Тони. Бартон приготовился стрелять, когда Роджерс отойдет немного дальше, открыв голову Стейна, но тот среагировал слишком быстро, выхватывая пушку и стреляя, практически не целясь. Клинт был профессионалом и знал все о пушках разного калибра, поэтому даже с такого расстояния, увидев, куда попал Обадайя, понял, что Стив не жилец. И он выстрелил Стейну точно в лоб в тот момент, когда ошарашенный Тони подхватил падающего на колени Роджерса и рухнул вместе с ним, обнимая и пытаясь закрыть руками рану. Только крови было слишком много. Стиву пробили спинной мозг. Вслед за его выстрелом послышались и другие. Трупы людей Стейна заваливали пол, кровь растекалась по бетону. Барнс и Наташа, видевшие через бинокль, что произошло, без приказа рванули внутрь. Оба тоже слишком хорошо понимали, что это конец. Для них, Стива и Старка… … У Тони вся жизнь перед глазами промелькнула, когда он услышал короткий выстрел. Стив дернулся вперед, в его глазах мелькнуло удивление, сменившееся смирением с отголосками боли. Старк рванул к нему, подхватывая руками и оседая на бетон, придерживая под спину. Все ладони были в крови, стоило коснуться места выстрела. Кровь лилась, не думая переставать. Стив уткнулся лбом ему в плечо, обдавая кожу горячим и судорожным дыханием. Его потрясывало, и дрожь через прикосновения передавалась Тони. Он не видел вокруг ничего, не обращал внимания на крики, выстрелы и противный звук падающих тел. Успел заметить только Стейна с ровной дырой от пули во лбу и струйками крови, стекающими по лицу. — Стив, Стиви, солнышко, — стал звать его Тони, поглаживая по волосам перепачканными в крови руками. — Держись, ладно? Все будет нормально, я тебя вытащу. Роджерс покачал головой, потираясь носом о его шею. — Не выйдет, — он чуть улыбнулся, пытаясь дотянуться до губ Тони. Они оба почувствовали вкус крови от поцелуя. — Мне жить-то не так много осталось. — Заткнись! — прорычал Тони, не желая слушать этого. В Стиве заключалась его жизнь, и Тони не думал, что сможет прожить ее, если Роджерса не станет. — Я сдохну вслед за тобой, если что-то пойдет не так. — Я люблю тебя, Тони, — признался капитан, видя за спиной любимого человека Наташу и Барнса. — Я люблю тебя, — ответил Старк, пережимая ладонями все еще кровоточащую рану. Кровь текла сквозь его пальцы, пропитывая одежду Стива и стекая на бетонный пол. Роджерса все больше стрясло, а лицо становилось белее мела. Дыхание на коже чувствовалось все слабее, и у Тони ползли мурашки по телу, а сердце сумасшедше стучало в груди. Он не хотел признавать, понимать, принимать. Но Роджерс на его руках слабел. Барнс и Наташа помогли ему вынести его из заваленного трупами здания, действуя осторожно, чтобы не причинить еще больше боли. При этом и Наташа, и Баки выглядели так, что в гроб краше кладут. Они старались не смотреть на Стива, а тот, прощаясь, улыбался каждому из них. В машину скорой помощи, вызванную Фьюри, забрались все трое. Старк орал на водителя так, что тот от испуга гнал больше, чем машина могла потянуть, но без толку. Стив умер по дороге, когда оставалось немного до больницы Щ.И.Т.а. Тони понял это, когда пальцы руки Стива, которыми тот сжимал его ладонь всю дорогу, разжались. Старк помнил тот момент, когда ему сказали о смерти родителей. Он ощутил пустоту внутри и понял, что больше рядом с ним никого нет. Он остался один. И пустота внутри росла, раскалывая его душу на части, засасывая их куда-то глубоко во тьму, откуда не выбраться. Тони принялся пить, чтобы чем-то ее заполнить и не дать себя сожрать. Сейчас же, смотря на спокойное, словно бы тот спал, лицо Стива, его длинные ресницы и абсолютно неподвижную грудную клетку, на залитый кровью пол машины, Тони понял, что в этот раз ничего уже его не спасет. Ничего. Потому что пустота сожрала его сразу, накрыла, будто лавина, а внутри взорвалось болью. Старк упал на колени перед каталкой, вцепляясь до побеления костяшек в металлический бок, и уткнулся лбом в холодеющую руку Стива. Он не кричал, не плакал, просто сидел так, бездумно смотря в пол. Наташа и Баки не трогали его, но страшное, лишенное всяких эмоций выражение лица они оба запомнят надолго. Похороны состоялись через два дня. Организацией занимался Щ.И.Т. собрались только те, кто знал и любил Стива. Самые близкие люди, которых у него, вопреки всему, оказалось не так много. Не было только Тони. Пеппер пыталась достучаться до него, но Старк закрылся в особняке, который остался все таким же разрушенным после нападения Стейна. Попасть к нему было невозможно. Даже Джарвис, обычно делающий все наперекор хозяину, если это могло спасти ему жизнь, на этот раз не пошел против воли Тони. Он просто сообщил Пеппер, что «мистеру Старку очень плохо», и он не знает, как сможет помочь в этот раз. И кто вообще сможет помочь? Пеппер понимала, что никто. Тони впервые так любил. Вообще впервые хотя бы как-то любил. Со Стивом он впервые понял, что такое жить по-настоящему, именно жить, а не прожигать дни в погоне за алкоголем, продажными девушками и работой. Поттс видела его глаза, когда он смотрел на Стива, когда делал ему предложение и надеялся на скорую свадьбу. Кольцо все еще было на погибшем Роджерсе. Снимать его никто не стал, раз Тони не просил. Девушке было больно самой, пусть она знала Стива не так долго. Она могла бы сказать, что понимает Тони, но на самом деле она не понимала. Тони потерял не просто человека, он потерял жизнь, ее смысл. Потерял все. Это должно быть невыносимо. Это не просто больно, это агония. От нее не избавиться. Время такое не вылечит. Невозможно вылечить того, чего уже нет. Души у Тони уже не было. Ее закапывали под несколькими метрами земли, а с неба все чаще срывались большие капли. Кажется, даже оно скорбело по Стиву. Тони знал, когда похороны. Джарвис сообщил ему. Знал и то, что приходила сначала Наташа, потом Пеппер. Да только на кой черт ему слушать все эти утешающие речи или попытки затащить его на кладбище? Что он там будет делать? Еще раз смиряться с реальностью? Смотреть на то, как его любимого человека, его душу, его жизнь погребают под мокрой землей? Что ему от этого будет? Он только будет подыхать раз за разом, с каждой новой горстью земли, падающей на крышку гроба. Лучше Тони будет подыхать далеко от этого, пытаясь залить в себя как можно больше и сдохнуть следом. Без Стива ему не жить. Для него это уже будет не жизнь, а существование. Он никогда не найдет кого-то лучше, даже искать не будет. Потому что лучше нет. Никто не сможет заменить человека, который был твоим солнцем. С кем ты познал больше, чем мог бы. Кто подарил тебе жизнь, возможность дышать. Благодаря кому ты понял, что внутри не пустота, а сердце. Ебаное сердце, которое сейчас хочется вырвать из груди, потому что болит слишком сильно. Тони чувствует его. Чувствует, как его режет невидимыми ножами. Оно живое, бьющееся, а его режут, рвут, вцепившись зубами. Жаль только, что грызут не до смерти. Тони просидел в особняке четыре дня. Выпивка не помогала, пусть даже Старк и не мог стоять на ногах от количества спиртного. Он все равно не мог забыться. Ни на мгновение. Перед глазами был Стив, его голубые глаза, искусанные губы, растянутые в улыбке. Он был повернут спиной, смотрел через плечо, а чуть выше копчика растекалось кровавое пятно. От недосыпа и истощения Тони стал похож на труп. Да только какая разница? Он и есть труп. Только пока дышащий и теплый. А внутри все давно сдохло. Ничего не осталось. — Мистер Старк, — попытался позвать его Джарвис, делающий это каждые несколько часов и проверяющий состояние создателя. Компьютеру должны были быть чужды человеческие эмоции, если он не живой, но Джарвис понимал, насколько его хозяину может быть плохо. У ИИ в памяти было множество записей о мистере Роджерсе. Те, которые украдкой делал Старк, когда Стив не видел этого. И Джарвис перебирал их, переживая заново те моменты. Он думал напомнить о них миллиардеру, чтобы хоть как-то облегчить боль, но понял, что принесет ее еще больше. Потому что на записях мистер Роджерс был счастлив, смеялся и любил, а теперь вместо него пустота. — Джарвис, заткнись! — грубо отмахнулся Тони. — Не нужно вправлять мне мозги. Я же дал тебе эмоции, вот поэтому завались и не мешай, если хоть немного способен понять. Ты его тоже любил. Джарвис любил. Как умеют любить машины, но он любил. Тони был его родителем, другом, а Стивен находился где-то в похожей категории. Когда к Старку, тихо жужжа, подъехал Дубина, он хотел отпихнуть его, но робот, словно преданная и скорбящая по хозяину собака, уткнулся ему головкой с держателем в щеку. Тони впервые чуть улыбнулся. Стив сумел покорить даже бездушный металл, привязав к себе Дубину и Джарвиса. — Скучаешь? — спросил он, и Дубина зажужжал. Тони показалось, что это прозвучало жалобно. Он погладил робота по голове и прислонился к нему лбом, прикрывая глаза.

***

На кладбище было тихо. Слишком тихо. Словно бы не здесь не так давно закапывали самого дорогого Тони человека. Старк, пошатываясь, шел между граненых плит, на которых издевательски красивыми буквами были выведены имена тех, кто уже никогда не увидит этот мир. Ноги увязали в мягкой и рыхлой после дождя земле, дорогие туфли все перепачкались грязью, как и низ дорогих брюк, но Тони, в общем-то, было глубоко плевать на это. Дождь закончился не так давно. Тони шел сюда пешком довольно долго, поэтому костюм оставлял желать лучшего. Он был мокрым и грязным. Волосы липли к влажной коже лица. В руке у Тони была початая бутылка виски. Он остановился возле небольшой надгробной плиты. Ровной, гранитной, черной. С именем «Стивен Грант Роджерс» и датами жизни. Земля могилы была взрыхленной, и оттого ноги в ней проваливались сильнее. Тони застыл на одном месте, пустым взглядом скользя по буквам имени. Внутри него было пусто. Все вымерло, даже сил на эмоции уже не осталось. Его попросту сожрало изнутри. Он чувствовал лишь глухую, ноющую боль, от которой, наверное, уже никогда не избавиться. Да и едва ли захочет. Отпив из бутылки несколько жадных глотков в надежде на спасительное забытье, Тони опрокинул остальное ее содержимое наземь, наблюдая, как янтарная жидкость падает вниз и впитывается в почву. — Знаю, ты терпеть не мог пить, — горько усмехнулся Тони, падая на колени перед гранитной плитой и утыкаясь лбом в холодную поверхность. У него тряслись руки. — Что мне делать, Стив? — спросил он с отчаянием, словно мог услышать ответ. Потому что Тони действительно не знал, что ему делать. Он считал себя сильным человеком, который мог справиться со всем в этом мире. А теперь он понял, что есть вещи, которые ты попросту не в силах перенести. Он не знал, как дальше жить, что ему делать и к чему стремиться. Краски разом потухли, погрузив мир в серость. Стив забрал с собой все, что было у Тони. Никакие деньги мира, никакое состояние, которое Старк сумел заработать за свою жизнь, никакие технологии, которые он изобретал так просто, словно орешки щелкал, не помогут ему вернуть то, что действительно важно. У него есть все, о чем только может мечтать человек, но одновременно у него нет ничего. Теперь нет. — Стив, Господи, Стив, — Тони готов был выть и не чувствовал стыда за это. Он готов был рыть землю руками, делать что угодно, только едва ли это поможет. Стива больше нет, и ему придется либо смириться и жить дальше, либо пойти следом. — Какого черта? Роджерс, ты мою душу с собой забрал! Что я теперь делать буду? Я сдохну без тебя, солнышко. Ты мне очень, очень нужен. Очень… Тони оперся спиной о холодную плиту, откидывая голову назад и смотря на серое небо Нью-Йорка. Старк так давно не сталкивался с этой серостью. Со Стивом и небо казалось другим. Оно словно всегда было ярким и солнечным. — Я люблю тебя. Блять, как же я на самом деле люблю тебя, — прохрипел Тони, утыкаясь лбом в сложенные на согнутых коленях руки. Начался дождь. Снова. Казалось, он не закончится никогда, погружая час за часом Нью-Йорк в беспросветный мрак. Тони чувствовал холодные капли на коже, как они заливаются за ворот рубашки, но не двигался. Он просто сидел на земле, не заботясь о костюме, стоящем целое состояние. Одежда и так была вся мокрая, так что не стоило беспокоиться о том, чтобы стать еще чуть мокрее. Только Тони было холодно. И снаружи, и внутри. Сколько он так просидел, Тони не знал. Он не замечал, как течет время. В голове крутились воспоминания, отзываясь ноющей болью. Поэтому чьи-то шаги стали для него неожиданностью. Старк поднял голову, смотря больными и красными от недосыпа глазами. Перед ним стояла рыжеволосая Наташа. Ее короткие каблуки увязали в рыхлой земле, в руках она держала зонтик. — Здравствуй, Тони, — мягко поздоровалась она и протянула ему тонкую, но сильную руку. — Пойдем. Стив бы не хотел… — Ты, твою мать, не знаешь, чего он хотел! — прорычал Старк. Он терпеть не мог, когда начинали так говорить. Он знал Стива, знал, как тот мыслил, что чувствовал, и не нужно ему говорить, чтобы он хотел. Сейчас его нет, так что эти слова ничего не меняют. Наташа вздохнула и присела перед ним на корточки, касаясь горячей ладонью холодных пальцев Тони. — Он был дорог не только тебе, Тони, — заметила она, перемещаясь с пальцев гения на надгробную надпись. — Много кто скорбит по нему. И твое желание свести счеты с жизнью его бы не обрадовали. Стив любил жить и хотел, чтобы все любили. Тони посмотрел на нее внимательнее, внезапно отчетливо понимая: ей тоже больно. Чертовски. Не так, как ему, но больно. Она не пряталась за маской крутой агентессы, шпионки, она была просто собой, девушкой, которая потеряла лучшего друга, почти брата. — Тони, пойдем, пожалуйста, — попросила она глухим голосом, поднимаясь и протягивая ему руку в очередной раз. И Старк принял ее. Наташа помогла ему встать на ноги — оказывается, за столько времени под дождем, он успел протрезветь окончательно. В машине она дала ему сменную одежду. Старк попросил отвезти его в разрушенный особняк. Его медленно замыкало внутри самого себя. И подступающая простуда отдавалась головной болью.

***

Когда Пеппер приехала в особняк в очередной раз, Джарвис сам попросил ее помочь Тони. Девушка забеспокоилась, поскольку даже голос ИИ звучал слишком эмоционально. Видимо, его рычаги давления на хозяина закончились, и Джарвис не знал, что делать. Осторожно ступая по обломкам разрушенной стены и мебельным щепкам, которые Тони не убрал спустя неделю, Поттс пошла на доносящиеся со второго этажа звуки. И поняла причину беспокойства Джарвиса. Старк сидел на чудом уцелевшем диване, прижав к себе ноги, закутавшись в плед, словно маленький ребенок, и потягивая обжигающе горячий кофе. Его вид оставлял желать лучшего. За неделю он значительно похудел, осунулся, щеки впали, под глазами залегли тени, делая его похожим на панду. Глаза покраснели из-за полопавшихся капилляров. Тони безотрывно смотрел на экран. На видео был Роджерс. Смеющийся, солнечный и такой живой Стивен Роджерс. В этом самом доме, в этой самой гостиной. Комната была красиво украшена разноцветными огнями, с потолка свисали пушистые снежинки и ангелочки, немного кривовато вырезанные чьей-то старательной рукой. Мишура переплеталась с огоньками и красиво подсвечивалась. Пол был уставлен сотней красных, желтых, белых и синих свечей. Пламя дергалось и отбрасывало танцующие тени на все вокруг. В углу гостиной стояла большая и живая ель, которая, должно быть, приятно пахла хвоей и свежей смолой. Пеппер даже почувствовала этот запах. Стив чистил мандарины и открывал шампанское, облаченный в простую, домашнюю одежду. Волосы были растрепаны, а на ногах у него были большие тапки с головой зайца. Он счастливо улыбался и смотрел куда-то вбок, за пределы съемочной площади. — Тони, ты помогать будешь или продолжишь протирать во мне дырку? — весело спросил Роджерс, при этом заразительно смеясь. Рука Старка показалась в кадре. Потом и он сам, подойдя к Стиву и притягивая его к себе за талию. — Мне нравится наблюдать, как ты возишься с этими мандаринами, — заметил гений, с удовольствием зарываясь носом в волосы Стива и глубоко вдыхая его запах. Пеппер болезненно ощутила эту привязанность. Она не могла оторвать глаз от того, насколько Тони был счастлив там, на записи. Рядом со Стивом. — Не нравится? Мог бы тогда заказать пафосный ужин из ресторана, — Стив сделал вид, что обиделся, потому что, судя по всему, расставленные на столе нехитрые блюда готовил именно он. Это выглядело и ощущалось так тепло и по-домашнему, что у Пеппер снова заныло. Оно подошла чуть ближе, боясь привлечь внимание Тони, но он был слишком поглощен происходящим. — Я не сказал, что мне не нравится, — усмехнулся Тони, потираясь носом о шею Стива и накрывая его губы своими. Поцелуй был нежным и чуть игривым, никто не старался его углубить, это были просто касания губ. Тони водил руками по телу Стива, поглаживая его и прижимая к себе как можно теснее, а Стив послушно льнул к нему и, кажется, урчал. — Только было бы вообще замечательно, будь ты в фартуке на голое тело. Отличный подарок на Рождество. Роджерс покраснел до кончиков ушей и фыркнул, шутливо ударяя Старка по плечу. — Развратник. — С тобой, Стиви, да. Я хочу тебя постоянно. Даже сейчас, — Тони выдохнул это ему в волосы, покусывая ухо. — Ты получишь, Тони, я весь твой, — заверил Стив. — Но сейчас я хочу встретить Рождество с тобой. Тони посмотрел в голубые глаза и сдался. — Ладно, у нас осталось несколько минут, — вздохнул он. — После полуночи получишь сюрприз. Они взяли по бокалу шампанского. Тони отпил первым, приникая к губам Стива и делясь с ним напитком. Роджерс охнул, сглатывая. Шампанское потекло по подбородку, и Тони широким движением слизал его с кожи. Стоило часам гулко забить, как за окном послышались взрывы, и ночное небо расписали сотни огней фейерверков. Стив удивленно ахнул, поворачиваясь к панорамному окну и любуясь расцветающими в небе огненными цветами и фигурами. Его голубые глаза сверкали ярче этих самых фейерверков, и для Тони не было ничего важнее. Ему всегда было плевать на праздники, он устраивал их только ради шумных и пьяных вечеринок. Кто бы подумал, что когда-нибудь Тони захочет тихий праздник рядом с любимым человеком, потягивая шампанское и смотря фейерверк. — Нравится? — осведомился он, хотя по глазам Роджерса и так было понятно. Старка сжали в крепких объятиях. Стив поцеловал его, врываясь языком в рот, с наслаждением отдаваясь эмоциям. Тони улыбнулся, ему нравилась раскованность партнера, проявляющаяся все больше и больше. Переняв инициативу, он углубил поцелуй, играя с языком Стива, покусывая и облизывая его губы. Тот стонал и льнул ближе, зарывшись пальцами в волосы Тони. — Спасибо, Тони, — поблагодарил Стив, тяжело дыша и касаясь лбом лба Тони. — С Рождеством. Я люблю тебя. — Я себя тоже люблю, — самодовольно хмыкнул Старк, но, заметив лукавый взгляд Стива, вздохнул. — Я тоже тебя люблю. С Рождеством. Дальше заиграла музыка, и они танцевали танго. Горячо, страстно, полностью отдаваясь мелодии и эмоциям. Тони вел уверенно, придерживая за талию, а Стив не отставал, приноравливаясь и не отпуская Тони от себя. Пеппер наблюдала за ними, понимая, что Тони впервые нашел кого-то, так идеально ему подходящего. Человека, который дополнял, уравновешивал. И потерял его так скоро. Боли, сильнее этой, невозможно было представить. — Джарвис, выключи видео, пожалуйста, — попросила Пеппер, подходя ближе к Тони. Тот дернулся, удивленный наличием в особняке еще кого-то. — Детка, не мешай, — процедил он глухим и севшим голосом. — Если вы не поспите и не поедите, сэр, я удалю все видео с мистером Роджерсом, — пригрозил Джарвис. Тони и правда был похож на труп, которому не помешали бы сон, еда и лекарства. — Не лишай меня последнего, что с ним связано. — Тони, — позвала Пеппер осторожно, подходя к нему, кладя руку на плечо, — иди ко мне. Старк болезненно посмотрел на нее и беспомощно, словно ребенок, уткнулся носом в живот, обняв крепко за талию. Пеппер не противилась, прижав к себе и поглаживая по голове, ласково перебирая темные прядки. Они оба молчали, но девушка слышала, как Тони изредка всхлипывает. Он плакал. Плакал впервые со смерти Стива.