Утерянное рано или поздно найдется

Первым из-за ближайшего поворота выскочил Химуро, и Такао быстро опустил напряженную руку готового выстрелить Мидоримы. Следом показался Мурасакибара. – Казу! – Химуро подскочил к ним, увидел Фукуи и выругался: – Какого хрена, Кенске?! Тебе же нельзя в твоем по... сказано же было оставаться в безопасности! Несмотря на моментальную поправку, Шинтаро быстро сложил оговорку и странно круглый живот и удивленно посмотрел на виноватого Фукуи и защищающего его Такао. – Неужели ты... – не успев договорить, он вновь вскинулся, но это оказались Фурихата и Акаши. Последний притормозил немного при виде такой компании, но сразу взял себя в руки. С другой стороны прибежали Сакурай с Аомине. Слегка отставший Кисе споткнулся об оторванную голову и взвизгнул, отпрыгивая на целых два метра. – Это что?.. Это как?! – Это главный из тех, кто сделал нас такими, – мрачно ответил Рё. Химуро вопросительно посмотрел на Такао. – Он выстрелил в Кенске, – прорычал тот. – Что? Ты в порядке, Кенске?! – Все норм, зажило уже. Главное, в живот не попали. Кисе присмотрелся и недоуменно спросил: – А что у тебя... ну... с животом? – Это... – полузвери переглянулись. – ...долгая история. Со стороны лестницы показались Кагами с Куроко, Тецу, увидев пропавших когда-то товарищей, застыл на мгновенье, а потом кинулся к ним. Маска равнодушия моментально слетела с его лица, глаза подозрительно заблестели, и он чрезвычайно эмоционально накинулся на друзей, обнимая всех и беззвучно всхлипывая. К ним сразу же присоединился Кисе, отошедший от ступора. – Соскучился, Куроко? – хмыкнул Такао, стискивая его в ответ и растрепывая волосы. – Казу, – Мидорима покачал головой. – Он винил себя все это время, вот что. – Глупый Куроко, ты-то тут при чем? – Это не твоя вина, Куроко, – Фурихата мягко погладил его по плечу. – Это все... – Мне вот тоже интересно, кто же это сделал, – грозно процедил Касамацу, которой умудрился подобраться совершенно незаметно. – Кэп! – вздохнули бывшие шпионы и неожиданно оскалились, увидев скованного наручниками Ямазаки. Оглушающий рев разлетелся по тюрьме, поседевший от страха Ямазаки осел на пол, а Юкио прикрыл его собой, не давая разорвать. – Мы должны хорошенько допросить его, так что прекратить! – рявкнул он на ощетинившихся и готовых к драке товарищей. Те неохотно угомонились. Юкио кивнул и обернулся. – Ты! Живо говори, где оружие, которое вы разрабатываете! – П-перед т-тобой... – проскулил тот. – Что? – Это мы, – пояснил Химуро. Касамацу непонимающе посмотрел на него. – Оружие – это мы. – Не понял... – вытаращился Кагами. – Долгая история, – закатил глаза Такао. Юкио собрался с мыслями: – Так. Живо все на шаттл. Оружие или нет, но здесь мы вас не оставим. А нам еще надо забрать всю документацию. Он вздернул за шиворот Ямазаки и подтолкнул вперед. – Веди, и чтобы без фокусов! – Мы с вами, нам тоже надо кое-кого забрать, – заторопился Такао, по-прежнему прикрывая собой Фукуи под ревнивым взглядом Мидоримы. – Кое-кого? – повторил Кисе. – Сейчас сами все увидите. Они торопливо добрались до медблока, внимательно оглядываясь, но испуганные жуткими звуками заключенные уже не спешили в это крыло. Притормозили у разорванного на куски тела, борясь с тошнотой, и Химуро пожал плечами. – Ему не стоило стрелять в нас. Кисе побледнел и тяжело сглотнул, а Мурасакибара одобрительно кивнул. Был бы он тут, лично раздавил бы за своего Тацу-чина. Остальные по-новому, с легкой опаской, но без особого страха, посмотрели на Химуро и Такао. Те же не обратили на это внимания, заходя в потайной коридор, который привел их к ряду камер с решетками, сейчас распахнутыми настежь. Спецгруппа судорожно вздохнула, поняв, что именно в этих крохотных закутках с единственной кроватью, крохотной раковиной и огороженным стеной унитазом в каждой и были заперты все эти долгие пять лет их друзья и партнеры... Те не дали долго размышлять над этим, прошли вперед, в лабораторию, судя по разбитым пробиркам, колбам, мензуркам, микроскопам и прочим штучкам. Из лаборатории вела еще одна дверь, в которую полузвери входили крайне неохотно, и их друзья сразу поняли почему – столы со стальными держателями-кандалами для рук и ног, множество проводов, датчики, мониторы... Даже думать не хотелось, сколько времени шпионы провели тут, прикованные, подвергающиеся опытам... – Господи... – всхлипнул Кисе, зажимая рот рукой. Фурихата поспешил отвлечь их: – Кэп, ты говорил про документы... Они здесь. Касамацу кивнул: – Отлично, Фури. Ямазаки, где они? Тот затряс головой. Такао прищурился. – Хочешь, тебя постигнет участь твоего начальника? – вкрадчиво поинтересовался он, но Ямазаки только еще сильнее затрясся и молчал, словно язык проглотил. Такао махнул рукой в сторону одного из мониторов. – Вон там, кэп. Я как-то раз не отключился сразу и видел, как они прячут туда диски с записями и результаты исследований. – Казу... – Мидорима притянул его к себе. Черт возьми, как же его Казу выдержал все эти годы в аду?.. – Здесь нужен код, – Юкио и Акаши изучали панель. На секунду задумавшись, припоминая, Казу назвал нужную комбинацию и на удивленные взгляды пояснил: – Соколиный взгляд очень полезная штука. Неожиданно Ямазаки взвился: – Нет, вы не можете! Они же нелюди, они неподконтрольны, опасны и их надо уничтожить! Мурасакибара зарычал похлеще своего парня и одним мощным ударом отправил верещащего в нокаут. – Не смей так говорить о Тацу-чине! – Действительно, задрал уже, – зло проворчал Аомине, подтаскивая к себе Сакурая. Уничтожить... скорее он, Аомине, самого Ямазаки и всю их шайку голыми руками уничтожит, чем позволит хоть кому-нибудь еще раз тронуть его Рё. Касамацу фыркнул, и они с Акаши принялись выгребать множество дисков, папок, что-то там еще, на что не обращали внимания не-совсем-люди, думая о своем. Наконец, все было упаковано и командир повернулся к группе. Тогда Химуро решительно начал разговор: – Что вы намерены делать с нами, кэп? – Забрать отсюда. – А потом? Что нас ждет потом? – Очередная лаборатория? – вздрогнул Фурихата, и его немедленно обнял Акаши. – Нет, Коки, ни в какие лаборатории я тебя не отдам. Никого из вас. Пусть только попробуют. – Вообще-то это должно быть решение генерала, – ответил Касамацу и одним взглядом осадил вскинувшихся подчиненных, – но сперва мы предоставим ему исключительно вот это, – он тряхнул коробкой с документами. – И в зависимости от того, что он скажет, будем думать, стоит ли выдавать вас. Если нет, то мы попросту спрячем вас понадежнее. Больше никаких лабораторий! Он был абсолютно уверен в своих словах, готовый противостоять даже самому генералу ради своих ребят. Именно поэтому они безоговорочно доверяли ему, являясь самой сплоченной, нерушимой командой. И даже натерпевшиеся за эти годы разведчики облегченно выдохнули, вновь доверяясь своему командиру. – В таком случае идем, нам надо... – Нет, постой, кэп, – остановил его Такао. – Нам надо забрать еще кое-кого... Ребята удивленно переглянулись. Неужели тут еще есть пропавшие шпионы? Химуро подошел еще к одной двери и позвал: – Шун, мальчики, идемте, здесь безопасно! – Шун? – вскинулся Касамацу, вспоминая имя из списка пропавших разведчиков другой спецгруппы. – Это же... Из двери вышел изможденный Изуки, придерживая одной рукой круглый живот, а второй неся сверток. Неожиданно прямо перед спецгруппой материализовался маленький мальчик. Аомине дернулся, автоматически целясь, но получил по руке когтями от Такао, зарычавшего и моментально закрывшего собой ребенка. – Только попр-р-робуй, Аомине! Остальные тоже ощетинились, даже Сакурай, к удивлению Дайки. – Спокойно! – приказал Касамацу, первым же опуская оружие. Остальные последовали его примеру, пораженно уставившись на целую кучу детей, облепивших бывших шпионов, и задыхаясь от ужасной догадки. Господи, неужели те изверги ставили опыты даже на детях?! Как еще объяснить такие же странные зрачки, когти и клычки? Такао тем временем присел перед мальчиком и взлохматил пепельные волосы, падающие тонкими прядками на серо-голубые миндалевидные глаза. – Говорил же тебе, Чихи, не появляться так внезапно. – Вы сказали, что тут безопасно. Я решил проверить... Я сделал что-то не так, пап? Мидорима закаменел, а остальные ахнули. Казу виновато покосился на Шина и поднял мальчика на руки. – Такао-чи, – дрожащим голосом заговорил Кисе. Его взгляд метался с лица Казу на лицо ребенка и находил поразительное сходство. – Это... он... твой сын? – Да. – Как?! – не выдержали уже все и принялись разглядывать толпу детей. Фурихата же подошел к Изуки и забрал у него сверток, крепко удерживая и предупреждающе посматривая на товарищей, Химуро встал рядом, прикрывая. Акаши пораженно уставился на них, а Мурасакибара спросил: – Что это значит, Тацу-чин? – Давайте не здесь, – Куроко очень вовремя вмешался, прерывая разборки. – Нам надо уходить отсюда, и так удивительно, как сюда еще никто не ворвался. Как накаркал... Именно в этот момент послышались чужие шаги, и вся команда воочию увидела, насколько сильны в бывших шпионах звериные инстинкты защищать свое потомство. Загородив собой детей и Фукуи с Изуки, Химуро и остальные угрожающе зарычали. Чужак споткнулся, полузвери бросились врассыпную, выбегая из комнаты, оставляя детей под присмотром тех, кому доверяли. Спецгруппа быстро очнулась, встала спереди, но драться было уже не с кем. После целой минуты нескончаемых диких криков, рыка и жутких звуков разрываемых тел все стихло, и в помещение вернулись окровавленные друзья. Поразительно, но дети не испугались их вида, словно видели такое не раз (а может, и впрямь видели, и от этого у бойцов только сильнее болело сердце), и загалдели: – Папа, ты не ранен? – Пап, все в порядке? – Это же не были... они? – Кто это, папа? С открытыми ртами и квадратными глазами ребята слушали и пытались осознать, пока Касамацу не тряхнул головой. – Так, быстро собрались и пойдем! На шаттле мы будем в полной безопасности, за Момои и остальных я ручаюсь. А дальше дело только за генералом, хотя лично я бы предложил спалить эту помойку со всем ее "содержимым". Здесь ведь больше нет таких же похищенных? – Нет, – мрачно ответил Такао, – остались только мы. – Значит, другие были? – задохнулся Кисе. Такао отрывисто кивнул. Касамацу тоже помрачнел, но дал знак парням, подхватившим коробки и ящики со всем, что удалось собрать. Детей и скованного Ямазаки окружили бывшие разведчики, тех – их товарищи, вскинули оружие и двинулись на выход. То и дело попадались заключенные, с которыми быстро расправлялись бойцы. До шаттла добрались практически без приключений и попали в руки Момои, сперва онемевшей от шока при виде радикально изменившихся пропавших друзей, а потом кинувшейся обниматься. Правда, от вопроса Чихи "Кто эта тетенька, папа?", адресованного Такао, она снова застыла в ступоре. Вакамацу громогласно поинтересовался, кто это такие и откуда такая орава детей, пока не разглядел сузившиеся от недоверия зрачки и оскаленные клыки, и тут же заткнулся. – Момои, что там с генералом? – Касамацу решил разбираться с проблемами поочередно. – Он уже здесь и тянет время, вступив в переговоры, чтобы вы могли убраться оттуда. – Свяжи меня с ним, – он прошел к портативному компьютеру и надел наушник. – Генерал, это Касамацу, операция завершена успешно. – Отлично, – Ниджимура вздохнул с явным облегчением. – Значит, можно заканчивать с этим цирком. Только неясно, что делать с персоналом тюрьмы... – Я бы предложил взорвать эту помойку, если бы не заложники, – признался Юкио в своей кровожадной мысли. – Заложники, которые все состояли в сговоре против страны, – жестко заметил Акаши, – и ничем не отличаются от заключенных. – Что с их главарями? – осведомился Ниджимура. – Глава медперсонала мертв. – А Небую, главу тюрьмы, выбросили в открытый космос, – добавила Момои. – Так... – Шузо задумался. – Улетайте отсюда, вы свою задачу выполнили, дальше уже сами разберемся. – Есть. Пилот завел мотор, и шаттл стремительно полетел прочь от тюрьмы, оставляя все ужасы позади. Хотя нет, не совсем... Бывшие разведчики сгрудились в хвосте самолета в компании всех бойцов. Партнеры снова обнимали их, Момои пыталась пересчитать быстро задремавших детей, пока Такао, фыркнув, не ответил, что их девять и еще двое на подходе, а Имаеши, Вакамацу, Хаякава и остальные, представившись, с любопытством изучали легендарных спецагентов, пропавших пять лет назад при загадочных обстоятельствах. Касамацу сел рядом с Кисе, сжал его ладонь и повернулся к парням. – Ну что... у нас есть час до прибытия на Землю. Те переглянулись и тяжело вздохнули, поежившись. – Тогда, завершив операцию и поговорив с вами, мы уже собрались к генералу, – начал Химуро, – но не успели, нас усыпили каким-то газом. От разведчиков из других отрядов, с которыми вместе работали, мы не ждали подвоха и не успели среагировать. А очнулись уже здесь, запертые в камерах... – Кто предатели? – Хара, Мибучи, еще пара человек... – Все найдены тогда же мертвыми, – вмешалась Момои, просматривая на планшете документы на названных. – Замели следы, значит, – Касамацу стиснул зубы. – Что с вами сделали? – не удержался Кагами. Такао горько процедил: – Испытали на нас новое оружие. Не биологическое, как вы сперва наверняка подумали, они вкололи нам сыворотку, превращающую людей в идеальных солдат. – ЧТО?! – Но ведь... – Да, Момои, такая сыворотка уже разрабатывается у американцев, но, как мы поняли, пока не совсем удачно. Теперь за нее взялись японцы и, как нам удалось подслушать, после доведения ее до совершенства обещали продать вражеской стране. – Но разве... – Мидорима замялся, глядя в светящиеся глаза Такао. Тот прекрасно его понял. – Нет, Шин-чан, пока им до усовершенствования как до Луны пешком. В идеале у них должны получаться безупречные солдаты, невероятно сильные, с бешеной регенерацией, обостренными пятью чувствами, не чувствующие боли... и абсолютно, полностью контролируемые. А получились... берсерки. – Да, физические показатели у нас намного увеличились, – включился в разговор Фурихата, вновь баюкая сверток. – Регенерация сильно возросла, да и большая часть чувств обострилась, но... Сакурай поправил лежавших на его коленях двоих малышей и покачал головой: – Недостатков много – зрение практически не улучшилось, только глаза изменились, болевой порог, конечно, повысился, но далеко не бесконечный, внешность вообще не должна была поменяться, а послушностью, самым главным качеством, даже не пахнет. – Ну, нам, по крайней мере, повезло пережить изменения, – печально добавил Химуро, перехватывая поудобнее еще одного малыша с пепельными волосами. Тот сонно похлопал глазками, перевел взгляд на обнимающего их с Химуро Мурасакибару, перелез к тому на колени и, свернувшись клубком, как котенок, уснул. Момои умиленно пискнула, но осеклась, осознав слова Тацуи. – Что значит, повезло пережить? – прищурился Акаши. – Цугава и Кавахара, которых схватили вместе с нами, не пережили преображения. А Маюзуми и Касуга... не выдержали очередной серии опытов где-то полтора года назад, – открыл глаза дремавший Изуки. – Как... ну... – Аомине попытался сформулировать вопрос, чтобы не было совсем уж грубо. Сакурай поник. – Год примерно мы менялись, это было больно, очень больно. Потом... потом нас исследовали, и нет, Дайки, об этом мы никогда не будем говорить! – Вы сами все увидите на этих записях, – Такао кивнул на диски, забранные из лабораторий. – Только зрелище не очень, не советую есть перед просмотром. Кисе позеленел, Момои зажала рот рукой, ее тоже замутило, а остальные сглотнули подступившую к горлу желчь, боясь даже думать о том, что они увидят. А увидеть придется... – Так, а дальше? – Касамацу мужественно держал себя в руках. – Дальше... – Фурихата закусил губу. – А дальше проявился главный побочный эффект этой сыворотки... – Какой? – Что-то типа животного гона, – нехотя ответил Химуро. – Абсолютно невозможно сдерживать инстинкт размножения... В этот период нас не трогали, они просто боялись выпускать из камер, но вместо этого додумались половину из нас запихнуть к другой половине. – А после этого периода выявился еще один побочный эффект и главное изменение в наших телах, – добавил Сакурай и кивнул на уснувших детей и Изуки с Фукуи. Большинство догадалось и разинуло рты, а Вакамацу непонимающе спросил: – При чем тут дети? – Это мы их родили...