Утерянное рано или поздно найдется

Ниджимура помолчал, собираясь с мыслями, Касамацу же нахмурился, когда вспомнил... – Что с МС-5? – МС-5? – переспросил Шузо и пожал плечами. – Уничтожена. Один из заключенных перестрелял почти всех заложников и попал в панель управления. Тюрьма оказалась без контроля, начала двигаться в сторону Земли и через час рухнула бы где-нибудь на Хоккайдо. Естественно, пришлось думать прежде всего о количестве невинных жертв возможной катастрофы. Выбор был очевиден, как вы понимаете... – Туда им и дорога, – с ненавистью прорычал Такао, его рык подхватили берсерки и даже дети, за свои коротенькие жизни уже наслушавшиеся, а то и насмотревшиеся ужасных опытов над отцами. Ниджимура слегка вздрогнул, об этой способности бывших шпионов, кроме видимых, он еще не знал. Его взгляд упал на Изуки и Фукуи. – Кстати, я рад, что вы живы, парни, но пока что вам придется остаться с группой Касамацу. – Что? Почему? – Шун непонимающе посмотрел на него. – Потому что МС-5 была под ведомством Киеши Теппея. Ты вошел в его группу незадолго до своего похищения и поэтому не был с проверками в этой тюрьме, но все, что там творилось... – Нет! Киеши точно не мог! – Я и не говорю, что предатель он, – успокоил его Ниджимура. – Но он слишком доверчив, вероятно, им воспользовались втемную. И этот кто-то, увидев тебя вернувшимся и почти невредимым, хоть и изменившимся, может насторожиться. Пока что же мы действовали предельно скрытно, а Момои использовала кое-что, чтобы глушить сигнал, когда вы отправились туда, так что сообщить о произошедшем предателю оттуда никак не могли. – Но как же... мы же все в одном здании, неужели остальные группы еще не знают о нашем пребывании здесь? – недоверчиво спросил Фукуи. Не сказать, что он так уж скучал по своей команде, возглавляемой Окамурой, она была далеко не такой сплоченной, как вот эти ребята, но все же не верилось, что никто так и не заметил их приезда. – Как ни странно, никто действительно не знает, – подтвердил Касамацу. – Мы прошли черным ходом, а камеры наблюдения за нашим этажом находятся под присмотром Накамуры и Огивары, наших парней. На других же этажах мы не появлялись. Фукуи и Изуки переглянулись и пожали плечами, что уж теперь, побудут тут, да и не до бывших товарищей сейчас, они чувствовали, что время рожать вот-вот подойдет. А это куда важнее для них. – Так, теперь расскажите, что с вами произошло, кто виноват... – И что делать, – ехидно закончил за генерала Такао и словил легкую затрещину от Мидоримы. – Эй, Шин-чан, за что? – Угомонись, Казу. – Не бей папу! – вскинулся Чихиро, сверкая сердитыми глазенками. Хидео согласно закивал. – Успокойтесь, Чихи, Хидео, это Шин-чан любя... Ниджимура опешил: – Мне кто-нибудь объяснит, почему эти дети зовут Такао папой? Тяжело вздохнув, Химуро в воцарившейся тишине как можно более кратко, не вдаваясь в отвратительные кровавые подробности, рассказал, что с ними происходило на МС-5. Куроко, цеплявшийся за ладонь Кагами, вновь сорвался, кинулся к берсеркам, мелко дрожа и обнимая их, Касамацу стиснул кулаки, которые взял в свои руки, пытаясь успокоить, Кисе, а Ниджимура прикрыл глаза, проклиная предателей, а в первую очередь себя. Хотя он тоже не мог заранее предугадать возможную опасность, так что вины его, на самом деле, не было, вот только это чувство иррационально и все равно пожирало изнутри. Переварив услышанное, он вычленил кое-что: – Значит, пропавшие вместе с вами Цугава, Кавахара, Маюзуми и Касуга погибли? – Да, – Такао печально кивнул, – первые двое не смогли пережить преображения, Касуга не выдержал очередной серии экспериментов, а Маюзуми... – он безотчетно прижал к себе покрепче Чихи. – После того, как он порвал на куски одного из этих ученых, те довольно быстро избавились от него, запытали до смерти. Всех пробрала дрожь ужаса и отвращения, а Ниджимура грязно выругался. – Сволочи! Убил бы! Так, ладно... Потом, когда все вскроется, я расскажу их группам об их судьбе, помимо этого их будет ждать посмертная награда и компенсация семьям. Конечно, это не вернет ребят, но... – он стиснул зубы, попытался отвлечься и перевел взгляд на детей. – Значит, это ваши сыновья? А почему каждый, м-м-м, гон был с разными партнерами? Аомине, Мурасакибара, Акаши и Мидорима ревниво прижали к себе своих парней, те растерялись и смутились, а остальные задумались. Наконец Момои предположила: – Возможно, чтобы посмотреть на получившиеся результаты и выбрать лучший вариант? Они же хотели и детей использовать... Берсерки глухо, угрожающе зарычали, ясно давая понять, что до детей можно добраться только через их трупы. Ниджимура намек прекрасно понял. – Не волнуйтесь, я не позволю вам и вашим детям оказаться в лабораториях. Только если вы сами согласитесь. – Еще чего! – возмутились те, но Акаши поспешил объяснить, что генерал имел в виду. – Нам нужно будет все-таки взять у вас кровь на анализ, чтобы понять, как повлияла сыворотка на ДНК, а у детей измерить рост, вес, сделать рентген, УЗИ... Обычные медицинские процедуры, не переживай так, Коки. Фури насилу успокоился, все же он доверял своему парню. Такао требовательно смотрел на Мидориму, тот успокаивающе кивнул, и Казу расслабился. Аомине просто сильнее стиснул Рё, давая понять, что он рядом и сможет защитить, если что. А Мурасакибара пожал плечами, обнимая Тацую, – он тоже доверял Ака-чину и знал, что тот не навредит их партнерам и малышам. Изуки и Фукуи же и вовсе ничего не оставалось, кроме как поверить. Шузо улыбнулся такой сплоченности. Даже совсем недавно поступившие в группу Имаеши, Суса, Кобори, Морияма, Хаякава и Вакамацу смогли влиться в коллектив и сейчас полностью разделяли чувства товарищей. Приятно смотреть на такую картину, но надо все же вернуться к делу. – Итак, нам надо выйти на предателя, или предателей, если их несколько... Я даю вам полную свободу действий, парни. Касамацу, что дальше? – Сперва направимся в архив, надо узнать, с кем связан Сето Кентаро. – Я помню его... Умный, умелый, но довольно ленивый. Он старше вас лет на десять, в группе под командованием Широгане, ныне министра юстиции, ни с кем особо не был близок, а после ранения ушел в отставку. С тех пор о нем ни слуху ни духу. Хотя за ним наверняка приглядывают, но мне не докладывают о каждом отставнике... Больше ничего сказать не могу. – Но это уже хоть что-то, – Момои быстро строчила в планшете, записывая информацию. – А потом нужно будет найти разузнать все о его нынешних связях, работе, месте жительства, в общем, все. И следить, разумеется. – Если бы не внешность, мы бы еще пригодились, – слабо хмыкнул Сакурай, но Аомине протестующе покачал головой. – Больше никакого шпионажа, предыдущего хватило выше крыши. Ниджимура задумчиво оглядел берсерков. Он мог бы использовать их и таких, но... совесть у него еще не атрофировалась, поэтому он только вздохнул: – Да и из-за изменений вам будет сложнее маскироваться. Пожалуй, как ни жаль мне это говорить, но ваша служба закончена, парни. Те растерялись, даже не зная, что чувствуют по этому поводу. Вроде и печалиться надо, все-таки столько учились, тренировались, рисковали собой, полжизни отдали служению стране, но... почему-то охватывало лишь облегчение, что все позади, что теперь их ждет только мирная жизнь со своими половинками и детьми. Наконец они нерешительно улыбнулись, пожимая плечами, мол, что ж теперь, закончена так закончена. – Естественно, все вы будете приставлены к наградам, а потом, когда измените внешность, сможете работать в абсолютно любом месте, где захотите, уж это можно организовать. – Спасибо, – признательно сказал Химуро за всех них. Действительно, такая помощь дорогого стоит, особенно если учесть, что начинать работать с нуля, не имея никакого образования, кроме военного, будет неимоверно тяжело. Но не сидеть же на шее у партнеров, а пенсии, какой бы приличной она ни была, может не хватить из-за быстро растущих детей. Еще немного обсудив дальнейшие действия, они наконец расслабились, пока в неожиданно возникшей умиротворенной тишине не пробурчал жалобно чей-то животик. Рен смущенно покраснел, утыкаясь личиком Сакураю в плечо, а Куроко встрепенулся. – Мы же так и не покормили детей! И сами не поели... – В столовку вам нельзя, но я как чувствовал, – Кагами с кряхтеньем поднялся и достал из холодильника две огромные кастрюли. – С утра наготовил... Чуткие носы уловили невероятно аппетитный аромат, и слюнки едва не затопили кухоньку. Дети умоляюще смотрели на Кагами, пытающегося не подать виду, но тут же моментально растаявшего под этими глазенками, а их отцы готовы были начать молиться на него. – Карри, – без нужды пояснил вспыхнувший Тайга, – а пока греется, можно попить чаю. – Карри... – прошептал Фурихата, сглатывая. – И чай... – Такао жадно и тоскливо сверлил взглядом кружки, которые уже достал засуетившийся Кисе. – Папа, что такое чай? – подергал его за рукав Хидео. – Божественный напиток, малыш... – А я за кофе бы душу продал, – признался Химуро и улыбнулся уже открывшему рот, чтобы спросить, Хаято: – Это тоже божественный напиток, но более крепкий и детям его пить нельзя. Вот будешь постарше, тогда и попробуешь. – Хорошо, – покладисто кивнул ребенок. – Дети не знают, что такое чай? – сообразил наконец Вакамацу. До остальных только дошло, и они уставились на берсерков. Те насупились. – Нет, они никогда его не пробовали, – выдавил Фукуи. – А мы за пять лет совсем забыли его вкус, – тоскливо прошептал Изуки. – Как? – задохнулся Кисе. – Но что же?.. – Вода, – резко ответил Такао, отворачиваясь, – мы ели только рис и запивали его водой из-под крана. Момои всхлипнула, пряча лицо в ладонях. Кухня вновь наполнилась ругательствами разной степени неприличия, хрустом сжимаемых кулаков и зубов, а берсерки с детьми прятались в руках партнеров, пережидая, пока утихнут мучительные воспоминания. В конце концов они успокоились и принялись прихлебывать чай, наслаждаясь и смакуя каждый глоточек. Еще не забывали помогать детям, которые неловко удерживали кружки, слегка великоватые для их ручек, и пили разбавленный теплый чай. – Осторожнее, Рю, – Фури едва успел подхватить кружку, – не то испачкаешься, а переодеваться не во что, разве только простынку на манер тоги обернуть. Касамацу булькнул и подавился, уставившись на него. Теперь и другие обратили внимание, что одеты бывшие шпионы и дети были в застиранные, потрепанные, со множеством прорех больничные пижамы. Ниджимура перевел взгляд ниже. – А вам не холодно босиком? – Нет, мы не чувствуем холода, да и привыкли уже, – ответил Фурихата. Юкио зажмурился. Черт возьми, какой же из него командир, если он даже не заметил, что ни переодеться, ни обуться ребятам и малышам не во что, а до этого забыл про еду?! Никакие спецоперации и шок после просмотра экспериментов не могут быть оправданием, он просто абсолютно никчемный, бесполезный... Рёта перепугался, крепко обнял его, целуя в висок и тихо бормоча: – Прекрати, Юкио-чи, не казни себя. Ты же не можешь думать обо всем сразу, предусмотреть все... – Я должен, иначе какой я капитан? – Кисе прав, прекрати себя казнить, – сказал Шузо. Остальные согласно загалдели, успокаивая кэпа. Для них он был лучшим командиром, и они нисколечко его не винили, что тот растерялся после сегодняшних событий. Касамацу все-таки расслабился, но сразу же безапелляционно заявил: – Тогда первым делом займемся одеждой и обувью для вас. Рета, снимешь мерки? – Конечно, – тот просиял, – а потом поход по магазинам! – Нет! Ты останешься тут. – Почему, Юкио-чи?! – Потому что ты слишком заметный, Кисе-кун, – ответил Куроко. – За покупками пойдем мы с Тайгой, хорошо, капитан? – Да, так будет лучше, – кивнул Юкио и утешающе сжал ладонь надувшегося Кисе. Кухня наполнилась смешками, дети весело захихикали. Настроение окончательно поднялось, ребят даже не расстроило, что пока придется пожить прямо тут, в Управлении. Здесь свой больничный отсек – это поможет с наблюдением за берсерками, детьми и для предстоящих родов; к тому же они пока не могут выходить на улицу и из-за своей внешности, и из-за все еще не законченного дела с предательством. Так что на ближайшее время их домом станут те самые спаленки. Они перешли к ужину (надо же, как быстро прошел день, они и не заметили!), кто наслаждаясь забытым вкусом великолепно приготовленной еды, кто с болью и состраданием смотря на смакующих каждую ложку пищи друзей и малышей. Последние вообще никогда в своей коротенькой жизни не пробовали такого и теперь жадно поглощали еду, не слушая отцов, предупреждающих не торопиться. Ниджимура доел и неохотно попрощался с ребятами. Эх, пора впрягаться в работу... А ребята отправились в один из кабинетов, где Кисе развил бурную деятельность. Он пчелкой вился вокруг берсерков и малышей, ни капли не напоминая сурового бойца, коим, по идее, являлся. Дети быстро к нему привыкли, хихикали и покорно поднимали ручки, ножки, вставали ровно и не двигались, когда он щебетал над ними с мерной лентой из запасов Момои. Потом подошел Куроко, ласково улыбаясь малышам. – Ну вот, теперь мы с дядей Тайгой отправимся за одежкой для вас в круглосуточный универмаг, – он забрал у Кисе блокнот с мерками. – Есть какие-нибудь пожелания? Особых пожеланий у детей не было, взрослые тоже довольно неприхотливы оказались, только Фури, Изуки и Фукуи напомнили, что им необходимы пеленки, распашонки и остальные вещички для крохи Кейджи и будущих малышей. Которые уже готовы появиться на свет... Фукуи внезапно охнул, согнулся, обхватывая живот, и зарычал от боли. Все застыли, а потом пришли в движение – Мидорима и Акаши подхватили рожающего берсерка, осторожно уводя в медкабинет, Такао упрямо последовал за ними, ведь это и его малыш рождается, Куроко быстро увеличил в списке количество нужного для младенцев, подхватил Кагами и заторопился на выход. Изуки взволнованно покусывал губу, ходя из угла в угол, но успокоиться не мог, особенно потому, что здание было великолепно заизолировано и из "родильной" не доносилось ни звука. Остальным оставалось только ждать, так что они расселись поудобнее. – Как думаете, Мидорима-чи и Акаши-чи справятся? – не выдержал Кисе. Касамацу уверенно кивнул. – Разумеется, Рёта. В больнице, во время практики, они ознакомились и с родами, на случай если среди заложников во время задания окажется беременная женщина. Жаль только, что два года назад они не были с нами... – А что произошло два года назад? – поинтересовался Фурихата. – Тогда мы отправились освобождать захваченный террористами спортзал, и среди зрителей-заложников оказалась беременная сестра одного из игроков. К тому времени, как мы нейтрализовали угрозу, она уже рожала прямо на площадке, практически у нас на руках. А мы в этом полные ноли... Вот тогда и пожалели, что ни Акаши, ни Мидоримы не было рядом. – Хорошо, что рядом оказалась более-менее опытная женщина, а через минут десять в зал пустили и медиков, – Имаеши усмехнулся, – только она уже родила к тому моменту. – Врачи, как и полиция, вечно приезжают, когда уже все кончено, – насмешливо протянул Аомине, в чьих руках уютно свернулись Сакурай с Реном и Хидео, который из-за отсутствующего Такао устроился рядом со вторым папой. Правда, Чихиро с Хаято, Акирой и Хидео беспокойно ерзали – как-никак это их братик вот-вот родится. Взрослые успокаивающе гладили их по мягким волосикам и вполголоса переговаривались, мучительно размышляя, что же творится в медкабинете. А там Фукуи буквально оглушал своих невольных акушеров громким рыком, полным боли и страдания. Такао крепко держал его за руку, не обращая внимания на угрожающе трескающиеся кости своей ладони, и подбадривал, периодически поворачиваясь к Мидориме. Только его он подпустил к Фукуи, мягко, но непреклонно отстранив Акаши. Сейджуро понимающе кивнул, уступил место Шинтаро, а сам приготовился быть на подхвате. Шин тяжело сглотнул. Вот уж чего не ожидал, так это того, что ему придется применить знания на практике, да еще и... на ребенке Казу, его Казу, но не его ребенке... Хм, а ведь это такая заманчивая мысль, чтобы у них с Казу был... – Шин-чан? Отбросив все посторонние мысли, Мидорима полностью собрался и погрузился в работу. Фукуи с присвистом рычал, иногда срывался на мат, но дело шло быстро. И вот... в комнате раздалось громкий недовольный... нет, не крик, а какое-то словно мяуканье ребенка, естественно, тоже мальчика. Как объяснили берсерки, теперь это их генетическая особенность, что потомство только одного пола. Акаши быстро произвел необходимые манипуляции, завершая процесс, обтер Фукуи и малыша и вышел из комнаты, улыбнувшись на тихую благодарность Такао. А вот Мидорима завороженно смотрел на малыша у себя на руках, приглаживая светлый пушок на макушке. Казу сморгнул невольные слезы. – Как... – Мидорима прокашлялся. – Как вы его назовете? Такао оглянулся на Фукуи, тот слабо улыбнулся и пожал плечами. – Мы же договорились, что его назовешь ты. – Казу? – Ши... – Такао осекся, моргнул и улыбнулся. – Широ, пусть будет Широ. Он любяще посмотрел на партнера, чье имя сократил и дал своему сыну, и у Мидоримы перехватило дыхание. А ведь он думал, что любить сильнее уже некуда... – Если вы намиловались, может, отдадите мне ребенка? – Фукуи насмешливо усмехнулся, нетерпеливо протягивая руки. Малыш, живо изучавший мужчин, с интересом переключился на еще одно лицо, появившееся в поле зрения. Казу и Кенске тихо заворковали над малышом, Мидорима, хотевший оставить их, был уверенно притянут ближе и тоже мягко улыбнулся ребенку, который внезапно крепко ухватил его за палец. Палата наполнилась громким смехом. Вся команда и дети с облегчением и радостью услышали от вернувшегося Акаши о пополнении в их огромной, дико необычной семье. А чуть позже, как только Фукуи с младенцем устроился в спальне и показал его всем ребятам, запросился на свет и ребенок Изуки. Акаши все сделал безукоризненно, и вскоре Сей, Шун, Рё и ввалившийся к ним Аомине любовались крошечным Такеши...