Гадкий утёнок

***

Лицо мистера Люпина сохраняло холодную непроницаемость, но все, кто его знал или имел возможность вести общение, нутром понимали, что мужчина был сам не свой. Его взгляд был затуманен, побледневшее лицо источало жёсткий холод, а пульсирующая кровь в ушах перекрывала все здравые мысли. Впервые Люпину хотелось всё ломать на своём пути, кричать навзрыд и сыпать проклятиями во все стороны. И всё это, всё его состояние, всё горе его семьи, слёзы жены и боль сына, всё из-за него… С кем говорил, кому приносил кофе и обеды в загруженные часы, проводил в выходные время и всегда был рад помочь, кого с уверенностью называл другом и жал руку, кого теперь хотел уничтожить на месте. Затуманенный взор прилип к двери комнаты допроса. Люпина еле сдерживали подоспевшие коллеги, пытались вразумить, но мужчина хотел, хотел не прописанной справедливости на бумажках, а хотел своей — честной и заслуженной, потому что никто не имел права поступать так с детьми. — Пустите меня! Пустите! — голос сорвался на рык, на висках проступили набухшие вены. Подоспевший Сириус старался удержать лицо Римуса, с силой сдавливал челюсть, чтобы обратить его взор на себя и заставить прийти в чувства. — Бродяга, прочь! Ублюдок, он… этот!.. Он оттолкнул мужчин, но Блэк сразу же напрыгнул на него, повалив лицом на пол и сцепляя руки в захвате. — Римус, блядь, очнись! Люпина колотило, голос стал завывающим. — Отпусти меня! Ты хоть знаешь, что он сделал? Знаешь?! Знаешь!.. что… — бледное лицо мужчины скривилось в горестной гримасе, в муках ужасающей боли, которой подверглась его семья. Гнев сошёл на нет также стремительно, как и появился. — Мой мальчик, — прерывисто и тихо прозвучал голос, прежде чем исчезнуть в глухих рыданиях. Римус прижался лицом к полу, тёрся об него лбом, почему-то так желая как-то заглушить свою боль — стереть, чтобы больше не чувствовать. Блэк бережно погладил его беспокойную голову, но другой рукой продолжал сдерживать. С молчаливым вопросом: «Кто пустил его сюда?» — он посмотрел на двух своих коллег, те покачали головами. — Римус, — вернул всё своё внимание другу, наклонившись к нему ближе. — Тебе нужно поехать домой. Давай, дружочек, надо домой, — он ласково похлопал по плечу, помогая ему встать. Сириус держал мужчину под руку. Он хотел вывести Римуса до того, как закончится допрос над Петтигрю, во избежание новых срывов. Люпин больше не сопротивлялся, полностью эмоционально выжженный. Его передали на попечение одному из коллег, чтобы отвести домой — оно и лучше, чтобы несостоявшуюся сцену не застал Дамблдор. Макгонагалл вышла первой. По её лицу нельзя было сказать, что именно она чувствует, но по тонко сжатым губам было понятно, что это больше, чем просто какое-то раздражение. Блэк мигом подоспел к ней, немного сбивая её ровный шаг, чем и заслужил недовольный взгляд поверх тонких очков. Сириус хотел спросить, уже было приоткрыл рот, но слова застревали в горле. К счастью, Минерва была проницательной. Они теперь шли вровень, негласно Сириус провожал женщину к лифту. — Дамблдор играет с его адвокатом в словесную дуэль и пока ничего не удаётся вытащить из Петтигрю. Блэк сухо усмехнулся. — Адвокат… Чем он здесь поможет, когда всё очевидно? — Он настаивает на психическом расстройстве, вызванном тяжёлым детством, из-за которого Петтигрю не контролировал свои действия, — практически процитировала она слова адвоката и только по дрогнувшим уголкам губ можно было прочесть её категоричное несогласие. — У него, и расстройство? — Сириус раздражённо фыркнул, в тёмных глазах еле скрывалась ненависть, что Петтигрю ещё смел защищаться. — Мы все тут вменяемые, у нас проверки возникают из-за любого неправильно чиха на документы. — И как раз к этому склоняет его адвокат, на халатное соблюдение норм и найма сотрудников. — Чего? Ещё скажи, что нас прижмут к суду. — Так и есть, — Минерва перебила ещё не выступившее возмущение мужчины своим тяжёлым вздохом. — Я не могу больше ничего сказать. Перед проверкой нужно подготовить очень много документов. — Нас отстранят? Минерва одарила его красноречивым взглядом, но ответила иначе. — Я не знаю. Двери лифта открылись, и прежде, чем уйти, добавила: — Допрос не протянется долго, Дамблдор будет ждать вас в своём кабинете. Сириус проводил её взглядом. В отделе сейчас было как никогда неспокойно, ведь один из их сотрудников не просто оказался каким-то растлителем малолетних, но и был частью Пожирателей, вернее, служил им информатором — татуировки у Петтигрю не было. Уже только это означало, что Питер Петтигрю был для Пожирателей расходным материалом, от которого решили избавиться. Звонившего, сообщившего им о подозрительном шуме из квартиры, определить не удалось — никаких старушек рядом с квартирой Петтигрю не проживало, и дураку ясно, что произошла намеренная подстава. Но зачем? Их отдел был чуть ли не единственным, расследующим преступления Волдеморта и Пожирателей, зачем им избавляться от своего же шпиона здесь, если только… Сириус посмотрел на маленький кабинет, раньше принадлежавший Петтигрю, их когда-то другу и товарищу. Внимательно следил за коллегами, выносящими и проверяющими все вещи. Скоро явятся агенты из другого отдела: наличие Пожирателя в их агентстве уже поставило под сомнение всю их работу, каждое дело будут проверять заново, даже сотрудникам не уйти от дотошных проверок. Сириус и раньше не особо доверял людям, у него остался только ближний круг друзей, их единая группа, расследующая именно дело Волдеморта, возглавляемая самим Альбусом Дамблдором. Но о каком доверии могла идти речь сейчас? Питер доказал, что предателем может стать даже самый близкий и человек, тот кого и подозревать-то не станешь. Да, Джеймс, Лили и Римус доказывали свою преданность во многих вещах, однако Сириус не мог сказать того же про Дамблдора. Их начальник частенько очень многое недоговаривал и даже не казался удивлённым в обвинении Петтигрю. Или так проявлялся его шок? Дамблдора всегда было сложно прочитать, но ворох сомнений так и не рассеивался. Блэку оставалось довериться лишь текущим обстоятельствам и поступать по мере необходимости. Детектив вернулся к своему рабочему месту, незаметно вглядываясь в каждого, каждого подвергая сомнению, ища в своих воспоминаниях любые намёки, хоть что-то. Но видел лишь обычных людей. Наверное, многие стали такими же подозрительными, как и он. На его столе редко можно было увидеть порядок, Сириус привык думать хаотично и быстро, а порой слишком быстро, но Джеймс всегда вовремя притормаживал его летящие мысли, не давая им слишком разгуляться за пределы разумного. Джеймс… Какое же несчастье постигло его и Лили, каким же кошмарным ударом стала жизнь Римуса и Нимфадоры после похищения Тедди и жестокая правда его заточения. У Сириуса не было детей, ни тем более жены, но этих мальчиков он любил как родных, и каждого не смог уберечь. Тедди теперь был найден только потому, что Петтигрю выдали свои же. Питер стал им не нужен. Но не было ли логичным держать им здесь кого-то своего? Только если… если здесь уже кто-то был. Есть ли шанс вычислить нового предателя, если они даже не подозревали о первом? Сириус смотрел на фотографию Гарри, его первый класс, ещё такой ребёнок. Может, Петтигрю действительно стал не нужен, потому что главная цель была достигнута? Ни Пожирателям, ни Волдеморту не было необходимости следить за расследованием — неизведанная чёрная удача постоянно выводила любого подозреваемого сухим из воды. Им не нужно было ничего знать, чтобы уже быть победителями в их многолетних гонках. Поганые черви. Если Гарри был главной целью, то любые, даже минимальные риски Пожиратели будут устранять. Тогда их отделу стоит ожидать ещё одного разоблачения? Или будет что-то другое?.. Сложно было сделать хоть какие-то выводы и что-то понять, когда не было никаких зацепок, а выстраивать версии на собственных доводах — сулило только заработать раздражающую мигрень. Он наклонился, беря фотографию крестника, с печальной нежностью вглядываясь в лицо ребёнка. — Мы скоро увидимся, щеночек: ты, папа, мама, я… все мы. Я обещаю, — но отчего-то данное обещание казалось самому себе пустым звуком.

***

— К большому сожалению, плохие новости на сегодня не окончены. Всё личное оборудование Петтигрю продолжают проверять, специалисты стремятся получить доступ к закрытым файлам на его ноутбуке в самые короткие сроки. Петтигрю буду заниматься лично я, а расследование, касаемо Тедди Люпина передано в другой отдел, — кратко проинформировал их Альбус Дамблдор. Сегодня пожилой мужчина был необычно мрачен и холоден, как и его окружение: все пребывали не в духе. Они не поднимали друг на друга взгляд, даже им, опытным детективам, было сложно принять навалившиеся на них груды неприятностей. Особенно личных. Повисшее молчание не продлилось долго. — Я понимаю, что обстоятельства с каждым разом усугубляются… — Усугубляются? — перебил начальника Сириус, весь ощетинившись не хуже рычащей собаки. Блэк вперил в Дамблдора прямой взгляд. — Наш отдел скоро вообще прижмут, а вы говорите, что усугубляются! — Сириус, — хотел остановить его Джеймс, но выглядело это, как слабая попытка. — Не начинай, Джеймс, нужно было действовать радикально ещё тогда, когда нам стало известно о его плане похитить Гарри! Мистер Поттер скрипнул челюстью и отвёл взгляд. Он знал. Знал это и был согласен с Сириусом, и уже успел достаточно наругаться с женой о больной для них теме. — И что бы мы сделали? — вступилась наконец Лили. — Какое твоё радикальное предложение? Мы даже личностей их не знаем, чтобы так рисковать. — Их можно было выманить! — Сделав Гарри приманкой? — Прекратите вы, Гарри всё равно похищен! — прошипел Джеймс, желая, чтобы все наконец заткнулись. — Гарри… он у него. Лили отвернулась, скрестив руки на груди. Она не знала, что делать дальше. Никто не знал. У неё в голове не было ни единой идеи, не за что было зацепиться, и это вводило женщину в отчаяние. Глаза Сириуса ещё блестели праведным гневом, но вся его поза кричала о сожалении. Сложно, очень сложно было говорить сейчас о Гарри, особенно перед Джеймсом и Лили. — Прежде всего, я хочу вам напомнить, что поисками Гарри занимается команда Макгонагалл, — вмешался Дамблдор своим спокойным тоном. Спустя минуту тишины он добавил. — Мне бы следовало вас отстранить. Всех вас. Но ситуация у нас действительно плачевная, как верно подметил Блэк. На время нам придётся… притихнуть. — Что?! — в один голос воскликнули Поттеры, но изумление накрыло всех троих. — Но Дамблдор, — Джеймс наклонился к столу, — если мы затормозим, если весь наш отдел встанет, это прямая победа Пожирателей! — Наш отдел единственный, кто расследует конкретно их, Поттер, — холодно напомнил мужчина, — и, если нас полностью прикроют, делать это будет некому. Нам придётся… пойти на уступки совета, — с заметной неохотой произнёс Альбус. — Но, — его голубые глаза оживились непонятным озорством, и он совсем невзначай добавил, — контролировать вас за пределами этого здания я не могу, и я могу только надеяться, что глупостей из вас никто не наделает. Трое детективов перед ним переглянулись между собой и выразили молчаливое согласие. — А теперь о насущном, — тон Дамблдора стал прежним, — пока мы здесь, мы должны обсудить резкую перемену в его действиях в этом году. — О чём вы? — Сириус нахмурился, — в чём он изменился? — Из-за Гарри, — ответила Лили. Она сжала губы, когда Альбус кивнул. — Лили, — пронизывающий взгляд Дамблдора был направлен лишь на неё. Мужчина сложил руки на стол, наклоняясь вперёд. — Расскажи нам всё снова, не торопись. Думаю, никто здесь не будет против задержаться. Несмотря на непростые отношения в последнее время, Джеймс с сожалением смотрел на жену и коротким кивком будто высылая ей невидимую поддержку. У миссис Поттер в груди всё сжималось. Но она не боялась. Всё это нужно было для поимки Волдеморта, как и для поиска Гарри. Но объяснять всё снова казалось женщине бессмысленным, ведь… — Если честно, — заговорила она негромким голосом, задумываясь, — я сама ничего не понимаю. Ведь тогда, почему-то из толпы людей в масках он смотрел только на неё, а она смотрела на него в ответ.

***

Всю экскурсию Гарри не отходил от Тома и не только потому, что боялся потеряться в таком потоке людей, но и сам друг не отпускал от себя ни на шаг. Гарри подозревал, что, если ему и разрешат отправиться с Томом, то одного нигде не оставят (даже в туалете, как хорошо, что существуют кабинки!). Одет мальчик был достаточно закрыто: тёмно-зелёная толстовка с капюшоном, медицинская маска на лице и вместо очков контактные линзы. Гарри думал, что можно было обойтись простым снятием очков, без них он сам себя не узнавал, но решение Волдеморта никто не оспаривал. Том обнимал его за плечи или держал под руку, иногда давал Гарри немного — совсем немного — личного пространства от прикосновений, но оставался максимально близко. Одноклассники Риддла часто были рядом, уже заставляя самого мальчика теснее жаться к старшему. Друзья Тома иногда с ним заговаривали и пытались миролюбиво шутить, а Гарри, потерянная овечка среди этих волков, хотел поскорее уйти от общего внимания и спрятаться. Том, впрочем, быстро переключал внимание своих товарищей на себя, чтобы те переставали смущать его младшего брата — именно так был представлен Гарри всем, а странный внешний вид объяснялся слабым здоровьем. Гарри был поначалу расстроен, что на его здоровье снова сосредоточенно такое внимание, но быстро понял, что сейчас это было сделано для отвода глаз. В обычной жизни мальчик не ходил в таком виде, потому что это было и не нужно, но всеобщий интерес одноклассников и сопровождающих учителей он вызывал. Такое давление вниманием продлилось недолго и вскоре даже друзья Тома разошлись, оставив их вдвоём. В толпе людей можно было разглядеть одноклассников Риддла в отличительной школьной форме, и все старались держаться вдвоём или втроём. Гарри было неловко, что Тому приходится оставаться с ним, а не разделить поездку в океанариум с друзьями. Может, и не стоило соглашаться ехать? В тот момент Гарри совсем не думал, что у Тома могут быть друзья, ему лишь хотелось наконец выйти из того дома, вновь ощутить вокруг себя жизнь, а не мёртвые стены вокруг. — Гарри, — голос Риддла раздался рядом с ухом, он наклонился, зовя его, и надёжно держал под руку, чтобы подвести к одному из огромных аквариумов. — Посмотри. И от увиденного у мальчика перехватило дыхание. Из головы вылетели все недавние переживания, уступая место простому восхищению. Медузы. Такие яркие и такие странные! И эти их верёвочные щупальца были настолько длинными, что рассекали собой голубизну воды! Гарри никогда не видел ничего красивее, не представлял, что такие медузы существуют. Том уже бывал в «Морской Жизни» и знал на какие зоны следует обратить внимание, чтобы показать их другу. И это возымело должный эффект, заставило младшего мальчика сбросить с себя скованность и вспомнить, что он может быть обычным ребёнком. Помимо впечатляющего океанского туннеля и зоны «Тропического леса» Гарри больше всего понравились «Коралловый риф» — где Том и показал тех сказочных медуз — с разновидностью тропических рыбок, и «Арктическая зона» с пингвинами. Они подняли мальчику настроение, и с огромным воодушевлением Гарри рассказывал Тому про давно просмотренный мультфильм с танцующим пингвином в главной роли, которого остальные пингвины сторонились. Том молча слушал со сдержанным интересом, но явно не находил мультфильм таким занимательным, как его описывал Гарри. — И после пения они стали танцевать? — с сомнением уточнил Том. — Да! Чтобы привлечь людей, ведь рыбы у них было очень мало, а люди не знали, что это было всё из-за них, и пингвины танцевали, чтобы показать их проблему! — возбуждённо объяснял Гарри. Он немного отодвинул маску от лица, чтобы подышать носом и Риддл воспользовался этой заминкой. — А до этого люди не понимали, что являются причиной их вымирания, вылавливая рыбу рядом с местом их обитания и бросая свои лодки прямо там? Гарри немного запнулся. — Ну… Нет? Они могли не думать, что так будет, — неловко добавил мальчик. — В таких вещах люди никогда не думают, но о последствиях знают, они просто не хотят разбираться, пока не станет слишком поздно. — Но в мультфильме они всё исправили вовремя, — слабо возразил Гарри, но у Тома был ключевой аргумент. — Это мультфильм, Гарри. В реальной жизни всё совсем не так. Младший ребёнок низко опустил голову, но ещё желал стоять на своём. — Да, но это не значит, что люди не хотят помогать. — Верно, пока проблема не коснётся их самих. Том заметил, что Гарри теперь был расстроен. Он не хотел, чтобы так получилось, но Гарри пересмотрел чересчур много мультиков, что и сделало его слишком наивным. Том хотел сказать об этом, но решил умолчать. Они пришли к небольшому кафе. Том сфотографировал всех интересующих его рыб и рептилий для школьного доклада, и примерно знал, что должен будет написать. Риддл посмотрел на молчаливо идущего рядом с ним Гарри и попробовал сгладить свои слова. — Я не хотел тебя расстраивать, — начал он осторожно, — но в реальности всё происходит именно так. Да, есть защитники природы, но им мало чего удаётся добиться, потому что большинству это не надо. — Наверняка нет, — прозвучало тихое, но упрямое возражение, — просто люди не понимают, и поэтому всё так. Том вздохнул. — Знаешь, на какой один из вопросов нам в классе нужно ответить в докладе? «Является ли этот вид вымирающим? Какие вы видите решение, чтобы это предотвратить?» — нам уже дают всё понять, Гарри. Но никто из моих одноклассников не задумается над этим дальше поставленного вопроса. — А ты? — Гарри с надеждой смотрел на него, и Тому стало неловко. — Ты ведь понимаешь, да? Поэтому так рассуждаешь. — Понимаю. Но у меня нет никакого интереса стать активистом в этом деле. Есть другие люди, которые этим занимаются, а у меня… другое предназначение. Всё неожиданно повернулось к негласной табуированной теме между ними. Тому пришлось наблюдать, как глаза Гарри меркнут, как опускаются плечи. Риддл никогда не говорил, что он хороший, но в их сложившийся ситуации не хотел, чтобы Гарри считал его плохим для себя. — За нами приедут отдельно, мы можем пока перекусить, — сразу переключился Том, кивая на витрины с простыми десертами и сэндвичами. Гарри молчаливо согласился. Он вспоминал о маме, которая, наоборот, говорила ему, что все активисты трудятся не покладая рук и на сегодняшний день успехов насчитывается намного больше, чем лет десять назад. Но Том говорил, что большинству людей это было неинтересно, пока проблема не коснётся их самих. Может, Том просто не знал, что люди бывают хорошими? Никто же сразу не скажет, чем он занимается, и Гарри был уверен, что никого не оставят равнодушными проблемы животных. Однако, с печалью мальчик понимал, что сейчас ему не выстоять ни в одном споре с Томом и больше не поднимал эту тему — но задумался, что следовало показать Тому тот мультфильм. Гарри неожиданно вспомнил, что ему не на чем было показывать, а те подаренные отцом Тома вещи он не хотел трогать, хоть в последнее время ощущал острую необходимость в том же телефоне. Иногда отсутствие Тома казалось слишком долгими, и младший мальчик часто думал, как было бы хорошо ему написать. Мальчик потупил взгляд на сладкую пирожное, задумчиво ковыряя её десертной вилкой. Он не обратил внимания, как Том, сидящий перед ним, что-то тихо говорил пришедшему сюда одному из своих одноклассников. Только спустя недолгое время Риддл пододвинулся к Гарри, привлекая к себе внимание протянутой ему рукой. Гарри сначала с непониманием смотрел на сжатый кулак, пока он не раскрылся. — Мне жаль, что ты расстроен, я не хотел своим ответом испортить твоё первое впечатление здесь и, — он замолчал, вручая Гарри брелок пингвина в руку. — Да… мне жаль. Младший мальчик с волнением смотрел на неожиданный подарок — на милый брелок птенца пингвинов! И Том, наверное, не подозревал, что этот птенец был очень похож на главного героя, про которого ему рассказывал Гарри. Он был очень тронут. — Том, всё нормально, правда, — поспешил успокоить друга Гарри. — Мне здесь очень понравилось, и ты ничего не испортил! Мне просто, — он сжал брелок в руке и прижал его к груди, — в моей жизни всё так меняется, я узнаю что-то другое и мне нужно об это думать… чтобы понять, — Гарри запоздало задумался, стоило ли об это говорить Тому, и не нарушали его слова поставленные Волдемортом правила. Мальчик сглотнул. — Я… Я просто, — в горле рос неприятный комок, но возникшую панику остановил Риддл. Том сжал его свободную руку в своей, огладил большим пальцем тонкую ладонь. Гарри не мог пока смотреть на него, но от прикосновения ему стало легче. — Всё в порядке. Я понимаю, — казалось, что Том улыбался. Гарри не в первый раз поддавался другу, его заботе и доброте, и с охотой при нём прятал неприятные мысли, но без него Гарри оставался один на один со своими страхами и реальностью. Иногда хотелось вцепиться в Тома и умолять не уходить, просить побыть с ним ещё немного времени, но над жизнью друга он не был властен. И то, что Том понимает его переживания, теплило в сердце младшего мальчика веру, что друг всё такой же добрый и то, кем был его отец, ничего не значило. Отсутствие Тома и возможности с кем-то говорить с каждым днём всё сильнее мучило Гарри, он осознал это особенно остро после сегодняшней экскурсии в океанариум. Весь путь к дому Риддлов, сидя рядышком с Томом, мальчик думал об этом и в итоге принял для себя непростое решение. Гарри необходимо было общение, а Том оставался единственным, кому можно было довериться и почувствовать себя в безопасности, и не было ничего зазорного в решении начать пользоваться подаренным Волдемортом телефоном. У себя в комнате Гарри снял маску, даже линзы смог снять без лишних проблем и надел очки. Нашёл нераспакованную новую модель телефона и решительно пошёл к Тому. — Извини, — робко произнёс ребёнок через приоткрытую дверь. Риддл, похоже, только собирался сесть за уроки. Гарри такого никогда не скажет, но ему казалось, что Том совсем не умел развлекаться. Том разделял с ним своё свободное время, но помимо школы, уроков и игрой на скрипке ничего не делал. Гарри не замечал, чтобы Том смотрел фильмы или играл в игры, или гулял на улице — после океанариума мальчик теперь знал, что у друга очень хорошие отношения с одноклассниками. И Гарри не понимал, почему Том сам ограничивает себя в развлечениях. Может, ему всё запрещал отец? — Проходи, что стоишь, — взрослый мальчик улыбнулся уголками губ, наблюдая за застывшим ребёнком в дверях. Гарри опомнился и с волнением подошёл к нему. — Том, можешь помочь? — протянул он Риддлу коробку с телефоном, — я ни разу не пользовался такой моделью и… Я просто хочу чаще с тобой общаться, — признание далось легко, хоть и заставило в животе мальчика что-то скрутиться. И Том долю секунды смотрел на него тем самым странным и пронизывающим взглядом, каким мог одарить в совершенно любые моменты, заставляя пальцы ног Гарри сжаться. Но Тома он не боялся и продолжал считать его поведение чуть необычнее, чем у других людей. В конце концов Риддл снова улыбался своей милой и дружелюбной улыбкой, и на сердце Гарри всё отлегало. — Конечно, буду рад.

***