Гадкий утёнок

***

      Гарри было всего одиннадцать, когда его жизнь перестала зависеть от него самого. У него были мама и папа, крёстный, дяди Римус и Питер и двое замечательных друзей. Гарри мечтал стать футболистом, но не повезло со здоровьем, и он начал мечтать стать как отец и мать — сильным и смелым, как папа, умным и добрым, как мама.       Гарри ходил в школу, делал уроки, проводил время с друзьями. Он любил пинать мяч с Роном, любил, когда с ними была Гермиона и читала какую-то умную книгу, любил крёстного, забирающего его из школы на мотоцикле, когда дядя Питер дарил ему классные подарки и когда дядя Римус учил его делать мушки. Гарри любил родителей, хоть из-за их работы они виделись редко, но он обожал вместе с ними смотреть фильмы, следить, как мама задумчиво вяжет, а отец пытается построить карточный домик — у него никогда не получалось. Он даже любил тётю Петунию и дядю Вернона, хоть и считал их странными и почти не видел половину своей жизни.       Такие обыденные моменты, близкие вещи мальчик ценил больше всего на свете. Особое отношение Гарри придавал дружбе, верности и честности с дорогими людьми, чему его научили родители на собственном примере. Гарри мечтал о такой дружбе, как у его родителей с дядями и крёстным, он видел исполнение своей мечты в Роне и Гермионе, и всегда стоял за друзей горой, если у них были неприятности.       Свою мечту о крепкой дружбе мальчик видел и в Томе. Тот чем-то напоминал ему дядю Римуса, был так же спокоен и всегда готов выслушать. Напоминал Том и маму, умную и внимательную, а когда их отношения стали ближе, Том напоминал ему Сириуса, Гарри никогда бы не подумал, что друг был способен на коварные шутки.       Гарри думал не один раз, что его дружба с Томом могла что-то значить, он чувствовал это нутром и подсознательно тянулся к мальчику.       Гарри было всего одиннадцать, когда его жизнь перестала зависеть от него самого, когда он поставил дружбу выше собственных переживаний. Он был ещё ребёнком и не замечал гаснувшую волю, как он сделал шаг в тёмную и мутную воду, которой не должно быть в его светлой картине мира. За его спиной стоял кто-то, кто подталкивал его вперёд, заставлял погружаться глубже. Кто-то, кто прятал лицо за маской ангела, красивого, улыбчивого и греховного во всех смыслах этого слова. У этого ангела было две стороны, одна была за спиной мальчика, другая стояла далеко на берегу спиной к ним, и Гарри не мог увидеть его лица.       Поттер стоял по колено в воде, и кто-то положил руки на его плечи…

***

      Гарри стоял по колено в воде, держал удочку, а мистер Риддл положил руки ему на плечи и ободряюще сжал их. Он прошептал ему в самое ухо.       — Подними удочку выше, Гарри… Да, вот так. Держи крепче.       Близился декабрь, но погода была на удивление тёплой в этом году. Марволо взял мальчика с собой в свой коттедж за городом в лесной местности, и эти несколько дней они были вместе, только вдвоём.       — А почему вы не взяли Тома, сэр? — Гарри смотрел в ту часть воды, где была погружена мушка — она была симпатичной и понравилась бы дяде Римусу.       — Близится конец года, и скоро экзамены, Том не любит, когда его отвлекают от подготовки, — мужчина убрал руки с плеч Поттера и выпрямился, но не отходил от мальчика.       Гарри неловко повёл плечами.       — А ему не будет одиноко?       В последние недели мальчик жил по-новому, позволял себе делать то, на что прошлые месяцы не решался, невольно придумал себе иллюзию, что он временно гостит у друга и родителям ничего не угрожает. Так жить стало намного легче, а радость Тома в ответ на его изменения приносила ему настоящее облегчение, ведь именно это он и хотел для друга, чтобы тот был счастлив.       Мистер Риддл усмехнулся, смотрел куда-то вдаль и вслушивался в тихий шум леса.       — Для нашей семьи одиночество — это покой, Гарри. Поверь мне, Том не расстроится, — его рука вновь оказалась на плече мальчика.       Из-за лживой пелены счастья Поттер стал проще относиться к самому мистеру Риддлу. Мужчина не упустил возможность и начал сближаться с мальчиком, был с ним откровенным и разрешил быть откровенным и Гарри, чтобы у мальчика к нему было полное доверие.       Вода была прохладной, но не настолько холодной, чтобы рыбы впадали в спячку, и погода как раз располагала к хорошей рыбалке.       — Ты хорошо держишь удочку, Гарри.       — Спасибо, — он поджал губы, крепче сжав удочку и сказал не так уверено, как хотелось бы, — меня учил дядя, дядя Римус. Он тоже любит быть в одиночестве, а тётя Тонкс такая весёлая и шумная, — его брови нахмурились, — так странно, что они муж и жена.       — Почему? — слова мальчика его чем-то позабавили.       — Ну, они такие разные.       — Противоположности притягиваются — слышал эти слова?       — Да. Вроде да. Но, — Гарри не знал, как объяснить свою мысль и не сказал больше не слова, а мистер Риддл говорил.       — Ты ещё ребёнок, чтобы понять это, Гарри. Любви подвластно всё, всё от заботы и верности до самых страшных и немыслимых вещей. Любовью можно управлять, человек готов сделать всё что угодно для своего объекта обожания.       Гарри стало некомфортно от этих слов, и он ничего не ответил. Любовь в его понятии была чем-то странным, но прекрасным чувством. У него никогда и в мыслях не было управлять кем-то с помощью неё.       Катушка зашумела, Гарри потянул удочку на себя, но не мог вытащить из воды бойкую рыбу. Марволо взял удочку в свои руки, покрутил катушку и вытащил улов. Большая рыба была красивой, напомнила Гарри о походе в океанариум.

***

      Он неотрывно смотрел, как мужчина ловко точил ножи друг об друга без доли сомнения в движениях. Взгляд мистера Риддла завороженно падал на острые лезвия, видел в их отражении свои глаза и мальчишку за столом.       — Хочешь помочь?       С ножами в руках Марволо выглядел устрашающе, его острый взгляд и красивое лицо совсем не сочетались с опасными предметами. Мистер Риддл вызывал один сплошной диссонанс, сначала работящий отец Тома, после опасный и жестокий преступник Волдеморт, а теперь добродушный мужчина, который словно взял своего сына на рыбалку.       — Я не уверен, сэр.       Это приевшееся «сэр» резало слух Риддлу, но он сам изначально установил между ними дистанцию и долгое время не налаживал с мальчишкой контакт, чтобы укрепить с ним отношения. Оставалось терпеть. Действовать постепенно, осторожно, как советовала Беллатрикс. Ему это было нужно, но он не был уверен, насколько хватит его терпения.       Марволо посмотрел на мальчишку, тот сжался от прямого взгляда.       — Ножи я тебе не доверю, они слишком острые. Но с одним делом ты точно справишься, — мальчик заметно задумался, — ну, так что?       Гарри посмотрел на тушку рыбы, на ножи в руках мужчины. Ему уже приходилось наблюдать за чисткой рыб, когда отец с дядей Римусом возвращались с рыбалки. Тогда это было чем-то привычным, знакомым, а сейчас всё происходит по-другому.       — Хорошо, — он неуверенно кивнул.       Поттер ещё боялся отвечать отказом, боялся мистера Риддла, но слепая надежда о встрече с родителями помогала ему успокоиться. Скоро он будет дома и всё наладится.       Гарри завороженно смотрел, как мистер Риддл очищал рыбу от чешуи, резал тушку кончиком ножа, легко вытаскивал внутренности, отделял голову — всё это имело иной оттенок, нежели от привычной мальчику семейной рыбалки. Гарри теперь понял, почему всегда отказывался от предложения дяди и отца научить его чистить рыбу. Раньше он это знал, но не признавал для самого себя, а теперь, видя голову рыбы с приоткрытым ртом, понял — глаза. Мальчику никогда не нравились бездушные и пустые глаза рыб, которые словно постоянно наблюдали за ним.       — Гарри.       Мальчик посмотрел на Марволо, подошёл к мужчине. Ему вручили щипцы.       — Вытащи оставшиеся кости, — сказал мистер Риддл.       Сначала неуверенно, но быстро приноровившись, он вытаскивал косточки из тушки. Гарри иногда останавливался, смотрел в круглые тёмные рыбьи глаза, будто та осуждала его, что он делает с её телом. Обвиняла, зачем Гарри поймал её, почему не отпустил. Мальчик считал себя сумасшедшим, но мёртвые выпученные глаза рыбы пугали его. Ему стало легче лишь после того, как мистер Риддл убрал голову к остальному мусору, и он смог продолжить свою работу без лишнего напряжения.       — Получается?       — Да.       Мистер Риддл стоял сзади и непрерывно наблюдал за ним, скрывая за спокойным взглядом мрачное удовольствие. На него навеяли воспоминания, как он учил охоте Тома сначала на животных, а потом и на людей. Будь Гарри смелее в будущем, из него вырастет хороший мастер своего дела с уже таким аккуратным подходом. Но рано. Рано, рано так далеко планировать. Сейчас только плавно и нежно толкать этого мальчика всё дальше вниз.

***

      Гарри не в первый раз не мог уснуть на новом месте. Он привык к высоким мрачным стенам дома Риддлов и жизнь в коттедже не приносила ему никакого внутреннего покоя. Возможно, что причина была в самом мистере Риддле и что в доме были только они вдвоём.       Он не знал, чем мог заслужить внимание мистера Риддла, ведь они друг другу совсем чужие люди. Но, похоже, мистер Риддл очень любил сына, раз был не против проводить время с ним, Гарри. Мальчик ещё не задумывался всерьёз о своём личном отношении к этому человеку. Гарри прекрасно знал, как опасен мистер Риддл, что его рука не дрогнет даже перед убийством ребёнка. Но он был отцом Тома, а Том был хорошим другом. Если мистер Риддл смог воспитать из Тома хорошего человека, то, может, и сам мистер Риддл не был таким уж плохим? Хоть Гарри был сыном успешного полицейского и прославленного в газетах детектива сам не мог похвастаться своей проницательностью к людям.       По окнам неприятно стучали шарики града, а ветер выл как при полёте военных самолётов — крёстный как-то свозил Гарри на парад самолётов, и этот шум некоторое время глушил уши и отбил желание у маленького Гарри стать лётчиком.       В коттедже было тепло, но Гарри завернулся в кокон из одеяла, со слабой надеждой стараясь представить себя дома. Не получилось. Там, в особняке, он чувствовал себя спокойнее благодаря Тому, а здесь он был под одной крышей с самым опасным человеком во всей Европе, или в мире.       Он не особо задумывался о последствиях, когда в одиночку неуверенно шагал босыми ногами по гладкому паркету и спускался вниз по круглой лестнице. Обычная гостиная вызывала ощущение домашнего уюта, где всегда с охотой можно было подремать или посмотреть с семьёй телевизор. Здесь она больше походила на фотографию из каталога по современному дизайну. Коттедж сильно отличался от старинного дома Риддлов, и мальчик смело предположил, что построили этот дом не так давно.       Погода за окном ни капельки не изменилась с его переходом на новое место, и Гарри не знал, на что надеялся, спускаясь сюда. Свет он включать не решался, и только вспышки молний за окнами освещали гостиную на пару секунд.       Обстановка навевала на самые неприятные и страшные мысли — страх, неизбежность, он далеко от родного дома и чем дольше становилось его похищение, тем сильнее мальчика беспокоила собственная память. Гарри не так сильно боялся смерти родителей, как забыть о них, забыть о своей семье. Ему было сложнее представить себя снова вместе с ними, вспоминать прошлую жизнь, их лица. Казалось, что всё это существовало очень давно, а у Гарри не были ничего, что напоминало бы их.       В груди неприятно кольнуло, и Гарри на мгновение тяжело задышал. Он не был уверен, что это сердце и в подобных случаях всегда пил крепкий чай и закусывал какой-то конфетой. Боль туго тянула и в груди, и в боку. Гарри решил не мучить себя и выполнить процедуру, которая ему часто помогала.       Прижимая руку, где было сердце, Гарри глубоко и тяжело дышал. Он включил только подсветку из небольших лампочек на потолке, поставил чайник и присел. Он смотрел на постепенно кипящую воду немигающим взглядом, невольно вспоминал, как мама готовила ему чай и доставала вязаную корзинку с разными сладостями, потом они вдвоём садились, вместе пили чай, и Гарри становилось хорошо не только от вкусного шоколада, но и от самого этого момента рядом с матерью. Гарри начинало потряхивать, что этого больше никогда не будет. Горящие слёзы обжигали лицо, а уши заложило от пиликающего чайника.       Ему удалось прийти в себя только когда чья-то рука коснулась его плеча. Он резко поднял голову вверх, с шоком невидящих глаз смотря на расплывчатый силуэт. Горячие гладкие ладони взяли его лицо, а большие пальцы ласково вытерли льющиеся слёзы и вернули ему обратно очки. Они разве упали?..       Чувствуя лёгкие вспышки тупой боли он мог лишь беспомощно двигать глазами, украдкой следить за передвижением мистера Риддла, но не понимать до конца происходящее.       — Мне бы следовало вызвать скорую, — говорил Марволо, размешивая сахар в крепком горячем чае. Ещё недавно на этом месте они чистили рыбу. — Но у тебя не с сердцем проблемы.       Мистер Риддл далеко не казался тем приятным мужчиной, каким был сегодня днём. Даже в очках его фигура колебалась, как в поломанном телике. С каждым его словом Гарри понемногу приходил в себя, всё вокруг переставало трястись, но мальчику до сих пор казалось, что он здесь не присутствует.       Перед ним поставили чёрную чашку с дымящимся чаем. Мистер Риддл сидел так близко, что практически нависал над напуганным мальчишкой.       — Или с сердцем? — вспышка молнии жутко осветила его лицо на долю секунды, но Гарри мог поклясться, что заметил вид его гнилой души. — Скорая всё равно не успела бы приехать. Ты резко задохнёшься и умрёшь. Совсем неприятная перспектива, верно, Гарри? — говорил Марволо холодным и насмешливым тоном, без тени улыбки на красивом лице. — Ты сам не знаешь. Мы оба не знаем, что с тобой, сердце или приступ паники? Или что-то ещё, что эта дрянь передала тебе своими грязными генами?!       Гарри совсем испугался, что соскочил со стула и отошёл как можно дальше от Ма… Нет, Волдеморта. Того самого Волдеморта, что наводит ужас на каждого человека, стоит только услышать его имя.       Было непонятно, что его так разозлило. В груди у Гарри до сих пор болело, но его боль была ничем против холодного гнева этого человека. В чёрных глазах мелькнула ясность. Мужчина вдохнул через ноздри полную грудь воздуха и сказал, уже тише и спокойнее.       — Гарри, сядь. Выпей чай, — однако приказной тон никуда не делся.       Мальчик не решался двигаться. Он не понимал, что это только что было. В жизни Гарри не боялся так сильно, как в этот момент. Но Гарри неуверенно сел обратно и сделал глоток спасительного и вкусного чая. Тяжесть постепенно пропадала из груди, становилось легче, но звон холодного и злого тона ещё ударял его перепонки.       Если бы не шум града, то Гарри бы задохнулся в тишине. Волдеморт смотрел на него усталым, почти тёплым взглядом и заботливо погладил по лохматым чёрным волосам, что совсем не вписывалось с его недавней вспышкой гнева. Гарри чувствовал себя выдрессированным зверьком, которого хвалили за правильное поведение.       — Не принимай мои слова близко к сердцу, — говорил размеренно Риддл. — Я сильно беспокоюсь о тебе, Гарри. Я испугался.       — Испугались? — он неуверенно посмотрел в сторону мужчины.       — Да. Если бы я сейчас спал, то не услышал твои шаги и… Мог бы не успеть, если бы всё стало хуже, — голос мужчины с каждым словом становился тише и Гарри легко поверил в искренность его слов. Он не знал, что настолько важен.       — Простите, я просто снова думал о родителях, — рука на его голове замерла, но мальчик подумал, что не стоит утаивать правды. — Я боюсь, что забуду их.       Взгляд Марволо снова стал нечитаемо тёмным и без тени намёка на гнев. Слова Беллатрикс крутились в его голове и только из-за мальчика он шёл против своих привычных методов убеждения.       — Ты же понимаешь, что вы не можете встретиться, — сказал мистер Риддл почти с сожалением. — Я знаю, что тебе плохо с нами, но стараюсь делать твою жизнь максимально комфортной. Но это, конечно, не заменит тебе настоящей семьи, — было сказано настолько искренне, что у Гарри в голове до сих пор звучали последние выделенные мистером Риддлом слова, от которых мальчику стало очень совестно.       Мистер Риддл хоть и был пугающим, но старался, чтобы Гарри ни в чём не нуждался в своём временном, и вынужденном, расставании с родителями. Гарри было сложно привыкнуть к такой жизни, и он пытался ради Тома, и теперь ради мистера Риддла.       Мальчик слез со стула и неуверенно обнял мужчину, прошептав «простите». Сначала не было никакой реакции, но потом его обняли так крепко и горячо, будто Марволо всю жизнь ждал именно эти объятия. Стало так тепло на душе и все неприятные моменты как ветром сдуло. Столько времени Гарри не хватало именно этого, чтобы сильный взрослый обнял его, даря чувство безопасности.       Родившаяся идиллия перешла в такой обычный, почти семейный просмотр фильма. Чай Гарри давно выпил и доверительно прижимался под боком Марволо, укутавшись в плед на диване. Иногда мистер Риддл нежно гладил его по голове, но это больше не вызывало настороженности или чего-то неприятного, а больше естественного, словно Гарри получал такую ласку каждый день. И гостиная больше не казалась пустой картинкой из журнала, а шумящий град за окном будто превратился в лёгкий шум грибного дождика.       На плазменном экране шёл кровавый боевик, но Гарри не боялся. Он любил с Сириусом тайком от родителей смотреть подобные фильмы, один бы Гарри не высидел, но вот с крёстным он чувствовал себя спокойно. Главный герой в фильме напоминал чем-то Сириуса: лохматые чёрные волосы до плеч, лёгкая небритость, изношенная кожаная куртка и крутой байк. Сириус обещал научить его на нём кататься.       — Совсем не боишься.       Гарри, конечно, было неприятно видеть побитое в месиво лицо и всё остальное, но страшно не было.       — Здесь нет ничего страшного, — пробормотал мальчик. Он сморщился, когда актёр на экране начинал синеть от удушья. — Мы… Мы с крёстным любим такие фильмы.       — Вот как, — Марволо опустил взгляд на Гарри, чего мальчик не заметил. — Вы очень близки, верно?       — Да. С ним весело.       — Чем вы обычно занимаетесь?       Гарри нахмурился и поджал губы, когда в главного героя попали пули. Разговор с мистером Риддлом отвлекал его от сильной жестокости в фильме.       — Разным. Гуляем, ходим в кино или он меня катает на своём байке.       — У него есть мотоцикл? Надо же, — он притворно удивился.       — Да! И очень классный! Сириус так быстро на нём катается, что аж страшно! Но… Родители против, чтобы крёстный лихачил со мной, как они говорят.       — И он их послушал?       — Ну, в основном, — Гарри зевнул. — Сириус очень уважает моих родителей, ведь они его друзья. — он плотнее завернулся в плед, почти засыпая, но упрямо продолжая смотреть на экран.       — Хорошие друзья? — Марволо снова погладил Гарри по голове.       — Лучшие, — мальчик слабо улыбнулся, на секунду закрыв глаза. — Самые лучшие. Они для него целая семья. Папа говорит, что Сириус иногда чересчур волнуется за них… Я бы тоже хотел таких же верных друзей, — прошептал Гарри.       — О, они непременно будут, — довольно промурчал мужчина.       Мистер Риддл обнимал мальчика под боком, уснувшего под финальную траурную песню одного очень знаменитого певца в прошлом «Финальный марш». Марволо посчитал такое совпадение символическим.

***