Спасти Императора

Кайло мог бы справиться с гвардейцами и заставить Мотму выдать все, что ему требовалось. Для нитевода его уровня это было не так уж и сложно, но что-то его останавливало. И он догадывался, что конкретно: Его Императорское Величество, вероятно, не одобрил бы такой грубой работы. Хакс часто говорил Кайло, что нужно работать изящнее, а не переть напролом, как он любил. Кайло обычно возражал: зачем тянуть время словесными изысками и хитростью, если можно получить тот же результат, но в два раза быстрее? Он так прямо и говорил, а Хакс в ответ с досадой отмахивался от него, будто Кайло не понимал чего-то элементарного и ясного даже малому ребенку. Обычно после этого следовала ссора. И сейчас, когда Хакса не было рядом, Кайло решил поступить так, как поступил бы он: принять чужие условия и обернуть их в свою пользу. К тому же он подозревал, что Мотма приложила руку к похищению Императора, а значит, он просто обязан был разнюхать и понять, какую роль она играла в этом отвратительном действе. И она еще пожалеет, что посмела переступить ему дорогу. Да только будет уже слишком поздно: Кайло не прощал своих врагов и не давал им уйти живыми. Никогда. И отступаться от линии, которой придерживался всю жизнь, не собирался. На всякий случай он не стал трогать ничего в предназначенных ему покоях, как не стал и снимать доспехи. Кто знает, что задумала Мотма. Несмотря на елейные слова, что она лила при разговоре с ним, словно мед, Кайло чувствовал странную уверенность: Мотма только рада будет, если он погибнет. А он еще при Сноуке узнал, что дворцы многое скрывают за своими стенами. Конечно, ему стоило бы и в самом деле отдохнуть, но оказаться убитым во сне не хотелось совсем. Поэтому Кайло на всякий случай проверил контуры покоев и сплел из имеющихся Нитей свой, чтобы знать, если вдруг кто захочет его посетить. В цели визита и сомневаться не стоило: если кто и придет, то только для того, чтобы попытаться убить его во сне. Да только не получится. Потому что он был готов. Но, как оказалось, никто и не рискнул. Кайло маялся от безделья до вечера, то и дело проверяя меч, который все еще не светился, несмотря на невысказанную угрозу Мотмы. Быть может, она блефовала, но Кайло ставил на то, что Нити меча испортились. Он попытался проверить, но и на первый, и на второй взгляд с ними все оказалось в порядке. И это было довольно странно — и весьма усложняло ситуацию. Кайло привык полагаться на эту функцию своего оружия, и без нее мгновенно ощутил себя потерявшим один из органов чувств. Он выглянул из покоев, как только за окном начало едва заметно темнеть. Двое гвардейцев охраняли двери, как он и ожидал, и мгновенно скрестили алебарды перед его носом, стоило попытаться сделать шаг. — Вечер уже наступил, — заметил Кайло, пытаясь сдержать раздражение. — Приказа отпустить вас не поступало, — отозвался один из гвардейцев. — Считайте, что поступил. Герцогиня говорила не выпускать меня, пока я как следует не отдохну, так? А я отлично отдохнул. Кайло даже сладко потянулся — так, будто только недавно проснулся, — чтобы доказать свои слова, но гвардейцы, похоже, плевать хотели на его спектакль. По крайней мере, алебарды так и остались скрещенными. Последняя капля переполнила чашу терпения Кайло в тот же миг. Церемониться он не стал: на секунду прикрыл глаза, чтобы увидеть плетения гвардейцев, и дернул за найденные Нити сознания, уже перестав жмуриться. Стражники с грохотом рухнули на пол, отключившись. Кайло ткнул носком сапога одну из алебард, переступил через вторую и совершенно спокойно направился к выходу из дворца. Конечно, ему стоило спросить о свидетеле, но он подозревал, что так только потратит еще больше времени, чем если попытается найти его сам. Только дурак не сообразил бы, что Мотма с недюжим старанием делает все, чтобы задержать его. А Кайло дураком отнюдь не был. Впрочем, Мотма, как оказалось, тоже — на выходе из дворца Кайло поджидали трое гвардейцев, и они явно не горели желанием так просто его выпускать. Вновь скрестились алебарды, а один из них вышел вперед, держа свою наизготове. — Магистр, — звучно произнес он. — Герцогиня ждет вас. — А я ее — нет, — признался Кайло и небрежно увернулся от удара, вызывая перед внутренним зрением переплетения Нитей. Здесь они были яркими, плотными, сотканными в крепкие запутанные узоры. И контуры гвардейцев оказались защищены — видимо, эти были приближенными к Мотме. Кайло хмыкнул и вновь увернулся, не доставая при этом меч. Хакс бы остался им доволен: он не чурался убийств, но лишнее кровопролитие никогда не ценил. Кайло прекрасно это помнил и честно пытался работать, как тот выражался, «тоньше». Еще один удар — и Кайло ушел под алебарду, заодно подсекая гвардейца. На ногах тот не удержался — рухнул мешком, и осталось только дернуть одну из Нитей декоративных доспехов — то ли бывших врагов Чандрилы, то ли родственников Мотмы, — чтобы они с лязгом опрокинулись на пытавшегося подняться гвардейца. А затем он дернул за Нити скрестившихся алебард, разводя руки. На них защитного контура не было, и гвардейцы не смогли удержать их в том же положении и по инерции потянулись следом за оружием, открывая крохотный проход. Кайло тут же этим воспользовался — скользнул между ними и с силой толкнул обоих в плечи. И понесся по улицам, тяжело стуча каблуками сапог. За ним вполне могли броситься в погоню, но он сумел выиграть себе немного времени, прежде чем охранники придут в себя. Впрочем, как оказалось, никто за ним и не следовал. Странно, но Кайло такой исход побега вполне устраивал. Чем удирать от гвардейцев Мотмы и путать следы, он лучше займется морской тварью. И хорошо бы справиться с ней поскорее. Внутри набирало обороты беспокойство: что с Хаксом? Как с ним обращаются? И если похитители хоть пальцем его тронули, если Кайло найдет на нем хоть царапину, хоть синяк, то им очень не поздоровится. Император — неприкосновенен. Хакс неприкосновенен, и Кайло убьет любого, кто посмеет ему навредить. Улочки Ханны сужались и становились грязнее по мере приближения к морю. Дворец находился в центре города, и если поначалу улицы пестрели яркими красками, а мимо катились кареты, из окон которых выглядывала разодетая знать, то теперь, когда Кайло почти подобрался к прибрежным улицам, все вокруг стало серым и невзрачным. Запах несвежей рыбы бил по обонянию так, что едва не выворачивало; по углам вперемешку с рыбьими потрохами и чешуей лежали потеки нечистот. На своих двоих мимо быстро проходили старики, нищие, попрошайки; стайки детей-сирот проносились мимо, и Кайло каждый раз после них проверял, все ли на месте в поясных сумках. Наконец он вышел к морю. Серебристая вода с шумом била о берег, оставляя после себя серую пену на камнях и песке, а у причала ютились лодки всех видов и размеров. На песке недалеко от них лежал мальчишка, подложив под голову камень и нахлобучив на лицо соломенную шляпу. Спал, по всей вероятности. Или хорошо притворялся. Кайло подошел к нему и ткнул носком сапога в плечо, чтобы разбудить — несильно и аккуратно. Мальчишка резко содрал с лица шляпу, подскочил и развернулся, шлепнувшись на задницу. — Кто видел морскую тварь? — спросил Кайло, решив перейти сразу к делу. — Тэммин Уэксли, благородный господин! — тут же выдал мальчишка. — Я ничего не видел, это все он! — Где он живет? — Третий дом у берега, сэр! Кайло покачал головой: вышколить своих гвардейцев у Мотмы получилось, а вот жителей побережья — нет. Он ждал, что из мальчишки придется едва ли не пытками вырывать информацию, а он выдал ее тут же. Правильно сделал, что не стал говорить с Мотмой. Все получилось гораздо быстрее, чем если бы она тянула время во дворце. — Подготовь мне одну из лодок, — приказал Кайло. Выудил из поясной сумки серебренник и небрежно бросил мальчишке. — Лучшую. Малец ловко поймал монету и попробовал ее на зуб, после чего осторожно спрятал в один из карманов. Кайло хмыкнул, глядя на это, и направился к прибрежным домам, стоявшим в стороне от причала. Третий дом оказался покосившимся, изрядно поеденным временем и солью. Стены латали кое-как — какие-то заплатки ставили недавно, какие-то — лет десять назад как минимум. Крыша блестела от солевого слоя, а на двери висел самодельный оберег. Кайло осмотрел его, а затем небрежно сорвал и сжал в ладони. И три раза ударил в дверь ногой, едва не выбив ее при этом. Уэксли открыл не сразу: видимо, пытался понять, кто к нему рвется. Потом все-таки чуть приоткрыл дверь и выглянул в щель. Кайло тут же упер ладонь в рассохшееся дерево, не давая закрыться, и сунул Уэксли под нос оберег, давая разглядеть. — Если хочешь забрать — расскажешь мне то, что я хочу узнать, — внушительно произнес Кайло и тут же отдернул руку — Уэксли шустро попытался схватить свою игрушку. — Открывай и пускай гостя в дом, Тэммин. За дверью зашуршали, а потом она все-таки распахнулась. Кайло был уверен, что этот Уэксли — такой же ребенок, как и мальчишка у причала. Когда Мотма рассказывала о «свидетеле», ему почему-то представился сын съеденного рыбака, наверняка мелкий и с перепугу придумавший больше, чем увидел на самом деле. Уэксли же оказался, пожалуй, старше самого Кайло. Оно и к лучшему. Меньше выдумок, больше правды. Если, конечно, Мотма не приказала этому прибрежнику лгать. — Заходите, добрый господин, — угрюмо произнес Уэксли. — Я не добрый, — усмехнулся Кайло, но все-таки шагнул через покосившийся порог. — Я вижу, — в тон ему отозвался Уэксли. — Но, сами понимаете, злым господином вас называть не велят. — Кто не велит? — Правила приличия, — бросил Уэксли. — Садитесь. Рыбную похлебку будете? Или, может, вам запеченой рыбы? Или просоленную хотите? Кайло поморщился и уточнил: — А что-нибудь нерыбное есть? — Не держим, — ответил Уэксли. — Тогда я не голоден. Кайло проследил, как Уэксли сел за стол — под одну ножку подсунули деревяшку, чтобы он не шатался, — и упер в него локти, сцепив ладони и опустив на них подбородок. Пожав плечами, он сел на лавку напротив, демонстративно поигрывая оберегом. Уэксли жадно следил за каждым движением, не отрывая глаз. — Расскажи мне о морской твари, — приказал Кайло. — Выплывает. Жрет. Уплывает, — перечислил Уэксли. — Что тут еще рассказывать? — Все. Как она выглядит, как ловит рыбаков, как часто выплывает? Выбрасывает ли останки или переваривает полностью? Наблюдается ли тенденция в выборе жертв? — Вы попроще, добрый господин, — скривился Уэксли. — Последнее я нихрена не понял. Кайло едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Давай по порядку, Тэммин. Как она выглядит? — Как морская тварь. — Поподробнее? — Ну, здоровая. Что моя хижина размером, а то и больше. Или меньше, хер ее знает. Не замеряли как-то, шустрая уж больно. Цветом как волны наши, серебрится при луне. Жабры — ого-го. И зубы — тоже. Как цапнет, так все, считай, мертвец. — То есть она по ночам выплывает? — уточнил Кайло. — Ага. — В полнолуние? — Откуда мне знать? Я за ней не следил. Кайло едва не скрипнул зубами, но терпеливо продолжил расспросы: — Как она ловит рыбаков? — Зубами, сказал же. Кайло покачал головой, вновь подкинул и поймал оберег и демонстративно сжал его в кулаке. Глаза Уэксли расширились, и он тут же зачастил: — Ну чего вы, зубами она ловит, я врать не буду. Пасть разевает и вместе с лодкой жрет, и поминай как звали. Шустрая, тварь, на веслах от нее не удерешь. Не давите Костика, добрый господин, я ж не вру! Да уж, толку от Уэксли оказалось довольно мало. И все же — лучше хоть какие-то сведения, чем вообще ничего. — И часто она так жрет? — продолжил расспросы Кайло. — Не засекали, — пожал плечами Уэксли и покосился на свою игрушку. — Синджира слопала… дай Небо, недели две назад. Его дружка — около месяца. Она нечасто появляется, только когда жрать сильно хочет. — И сколько человек тварь уничтожила? — Пятерых вместе с Синджиром, он последний был. Кайло покачал головой и все-таки спросил: — И вы до сих пор ничего не предприняли? — А чего тут предпринимать? — удивился Уэксли. — Жрать хочет — так все жрать хотят. Она просто еще маленькая, не очень умная, вот и хватает наших. Мы ей еду оставляем, но сами понимаете, растет, ей все мало. Станет постарше — начнет охотиться в глубоководье, а пока — ну, вот так у нее получается. Кайло вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Этого следовало ожидать. Проблема вовсе не была проблемой — по крайней мере, в глазах рыбаков. Хотят помирать — пусть их, Кайло им не судья. Но вот Мотма… Специально ведь, сука, отправила его на это задание, чтобы задержать — теперь это стало ясно как день. И сказать, что это бесило — значило ничего не сказать. Эти рыбаки спокойно сосуществовали со своей морской тварью и в ус не дули. И если Кайло сейчас убьет ее, то предстанет перед ними в плохом свете. Не то чтобы это его волновало — его вполне устраивало, когда его боялись и ненавидели, но, вероятно, ему предстоит возвращаться с Хаксом через ту же Чандрилу, а останавливаться у Мотмы вновь он не собирался: слишком опасно. И у рыбаков теперь тоже не получится: свою тварь они любят, и если Кайло ее прикончит, они, конечно, доложат своей герцогине, что в одной из хижин остановились убийца и Император. Значит, придется ехать мимо Ханны. — Покажешь мне, где оставляете еду для твари, — велел Кайло. — Полагаю, она сегодня должна появиться? — Наверное, — пожал плечами Уэксли. — А Костика отдадите? Кайло усмехнулся и вновь подкинул оберег: — Если тварь не сожрет — верну. Если нет — извиняй, Тэммин. Тот расстроенно вздохнул, не отрывая взгляда от своей игрушки, и поднялся из-за стола. — Грести умеете? — спросил он. — В море придется выйти. — Не умею — научусь, — хмыкнул Кайло и, встав, спрятал оберег в поясную сумку и защелкнул замок на ней. Быть может, у него получится справиться с чудовищем быстро и без лишних проблем. И тогда Мотме придется выдать ему информацию о похитителях. А если она начнет упираться… Что ж, Кайло с удовольствием покажет ей, почему не стоит ему мешать. Она еще пожалеет, что решила задержать его на пути к спасению Хакса.