Wherever You Are

Джерард лежал в своей кровати, поменяв изголовье, чтобы можно было смотреть на вечернее небо через окно. Минутная стрелка часов медленно ползла вперед, а секундная — звонко тикала над макушкой. Он лежал в полной тишине, как ему казалось. На самом деле в соседней комнате Майки слушал музыку, явно превышая ту норму, которую им выставила мама, а внизу, на кухне, миссис Уэй постоянно гремела посудой и негромко напевала мотив какой-то старой мелодии. Но парень так глубоко завернулся в свои мысли, что, казалось, из этого кокона уже не выпутаться. Но кокон состоял из мыслей об одном лишь человеке. Фрэнк Айеро. Как он вообще появился в его жизни? Мальчик, пришедший из Хэллоуина, точно. Фрэнк кажется ему неплохим парнем. Он не тот, кого стоит оттолкнуть, по крайней мере сейчас. Он не тот сдержанный пай-мальчик, который взрослым людям строит ангельские моськи, а тебе в лицо плюнет в школьном туалете, а потом еще вывернет твой портфель наизнанку, все содержимое которого окажется в унитазе, так сказать, для завершения. Он не стал бы так делать, Джерард это точно знал. Он чувствует, что к нему можно повернуться спиной и потом не стряхивать с себя весь день овсяную кашу, больше похожую на сопли. Он чувствует все это. Но пока не доверяет. Ведь рядом вечно крутится Лайла Эванс. Та самая пай-девочка, которая взрослым людям строит ангельские моськи, а ему в лицо плюет в школьном туалете, пусть и мужском. Та самая пай-девочка, которая вывернула его портфель наизнанку, все содержимое которого оказалось замоченным в унитазе. Та самая пай-девочка, к которой он однажды повернулся спиной, и после этого весь день стряхивал с себя овсяную кашу, больше похожую на сопли. Та самая пай-девочка, которая однажды порвала его рисунок, на котором был старательно выведен ее силуэт, бросила его под ноги совсем ничего не понимающему Джерарду и просто ушла с широкоплечим парнем к другим ребятам. И сейчас, когда Лайла вьет свои сети вокруг того, кто мог бы стать его потенциальным другом впервые за долгое время, она переманивает его на свою сторону. Зачем? Уэй и сам не знал. Но подвох чувствовал. Может, это была месть за месть Джерарда полгода назад? Этого он тоже не знал. Как итог: Уэй совсем ничего знал. У него было так много вопросов, на которых он был не в силах найти ответ. Эти самые вопросы множились в его голове со скоростью тринадцать штук в минуту, и от этого начинала болеть голова. Когда на небе появились оранжево-красные лучи, Джерард почувствовал голод. Вставать с кровати и вообще шевелиться не хотелось, но желудку это было неинтересно, так что кое-как собрав себя в кучу, он сполз с кровати и спустился вниз. Из кухни тянуло чем-то очень аппетитным, это Джерард почувствовал еще на лестнице. В гостиной, на диване, сидела Донна Уэй, в руках ее была аккуратная книжечка с рецептами, которую она не торопясь листала. По телевизору шел какой-то фильм, который она так любит, но женщина не обращала на происходящее на экране никакого внимания. — Ох, Джерард, здравствуй. Как твой день? — она нежно улыбнулась, на мгновение отвлекаясь от глянцевых страниц, а затем снова опустила взгляд в книгу. — Привет, мам, все нормально… — неуверенно протянул парень. — Что ты ищешь? — Рецепт имбирного печенья. — Но ведь ты делаешь его на Рождество. Уже Рождество? Господи, какой сейчас год? — Нет, милый, — хихикнула мама, — просто вы с Майки его так любите, и мне захотелось вас порадовать. О, нашла! — женщина радостно воскликнула и улыбнулась сыну. — Ты лучшая, мам, — Джерард улыбнулся ей в ответ, и чувство искренней любви к матери расползлось по всему его маленькому черному сердечку. — Я знаю! — она снова лучезарно улыбнулась, и черт, Джерард готов был поклясться, что эта улыбка творит чудеса. — Там на столе стоит пицца, я только приготовила, так что она еще горячая. Покушай, и Майки предложи. За пиццу Уэй был готов убить сейчас, так что он тут же ломанулся на кухню, где на большом противне остывала пицца. Налив сок и разрезав пиццу, отрезая себе кусочек немного больше, чем брату, парень взял все это в свои руки и пошел в комнату к Майки. Попинав ногой дверь, он дождался, пока Майки откроет это чертово деревянное препятствие и бесцеремонно ввалился в комнату младшего брата. Оставив лишний стакан на тумбочке, он поставил тарелку на кровать и принялся уминать свою порцию. — Чувак, ты крошишь на кровать. — Предлагаешь крошить на пол? — Предлагаю не крошить. Джерард нахмурился, показывая, что предложение Майки ему не понравилось. — А как же я буду метить территорию? — Привяжи ленту. Тогда все точно поймут, что здесь побывал аж сам Джерард Великий, — вечно серьезный Майки немного улыбнулся. — Окей. Есть лента? Майки отрицательно покачал головой. — Тогда зачем же ты мне предлагаешь привязать ленту! Джерард насупился и отвернулся от брата, как обиженный ребенок. Майки еле слышно хихикнул и включил телевизор. Куча неинтересных передач мелькали перед глазами, но вот на экране появился любимый мультфильм Джерарда — «Кошмар перед Рождеством», и Джерард кладет руку на запястье брата, побуждая положить пульт. Весь вечер он просидел в комнате младшего Уэя. Они ели пиццу, смотрели телевизор, смеялись, Джерард несколько раз успел оскорбиться, разыграть драму и сказать, что собирается уйти в лес жить с волками. Перевернув все с ног на голову, он оставил после себя хорошее настроение, кучу крошек и слишком большое количество фантиков, а потом упаковок и свалил к себе в логово, где его настрой значительно изменился. Готовый надрать задницу всем и каждому, свернуть горы и осушить реки, очутившись в своей комнате резко вспомнил о том, что должен был лечь спать несколько часов назад. Электронные часы на телефоне показали полночь, так что, мигом приняв душ, он плюхнулся в кровать и забылся крепким сном.

***

Следующие несколько дней Майки Уэй проходил все девять кругов ада по девять раз за час. А все потому, что его старший брат заболел. — Чувак, это просто простуда, все нормально. — Все нормально? — воскликнул Джерард откуда-то из недр одеял и пледа, которым его так заботливо укрыла мама, и который он теперь отказывался отдавать. — То есть, твой брат загибается в страшнейших мучениях, а у тебя все нормально?! Казалось бы, небольшая температура и насморк — ну что такого? У всех бывает, да? Но только все, чего касался Джерард, переворачивается с ног на голову. Если он отрубит себе руку, то он спокойно закончит свои дела, и только после этого пойдет в больницу за помощью, и при этом вернется с пришитой назад конечностью. А если его температура превышала норму, и поднималась до тридцати семи — он незамедлительно приступал к планированию похорон. Майки ненавидел, когда Джерард болел, потому что в этот период можно хоть из дома бежать, при этом чем дальше — тем безопаснее. Сегодня этот засранец мог истерически верещать, что «он не прогнется под этот злобный мир и никто из присутствующих не получит его наследства, он оставит его только правнукам (и то не факт), и вообще он очень живучий». Завтра он будет страдальчески закидывать руку и сипеть, вопрошая, «почему именно он, такой чудесный и распрекрасный, должен страдать от этого ужасного недуга, испытывать сии мучения, ах как несправедливо», а послезавтра вообще обворует холодильник, стащит оттуда все мороженное, сожрет его в один присест, так потом еще со своей ангиной запьет все это дело ледяной колой. — Джерард, просто выпей этот отвар, и я уйду с миром, правда… — Майки, я сказал тебе, кыш из комнаты! Вдруг это смертельное заболевание передается воздушно-капельным путем? Кому мне завещать свои плакаты? А телефон? О Боже, свали быстрее! — Твою мать, Джерард, это простая простуда, поболеешь несколько дней и это пройдет! А если бы ты пил лекарства, которые меня, как почтового голубя, отправляют впихнуть в тебя, то ты бы уже давно был здоров! Комок из одеял, в котором сидел Джерард, не шевелился. Майки расценил это как добрый знак. — Так ты выпьешь это? — Майки немного потянул одеяло на себя, как вдруг оттуда послышалось хриплое «не трогай это или останешься без руки». Майки не выдержал и пнул Джерарда. Громкое ойканье раздалось из глубины одеял, вообще не с той стороны, с которой ожидал Майки. Он даже на кровати лежит не пойми как. — Какого черта, Джи?! — Вдруг ты мне вообще яд припер, откуда я знаю? Нога младшего Уэя встретилась с какой-то конечностью старшего снова. — Клянусь, как только я поправлюсь, я сожру все твои запасы сладкого, я клянусь тебе, Майкл Джеймс Уэй! — Слова «отвар» и «отрава» не однокоренные! — Джерард снова затих, и Майки осторожно подошел снова. — Я куплю тебе сырных палочек, — на выдохе сказал он, сдаваясь. Одеяло резко зашевелилось, и оттуда вылез лохматый Джерард, щеки которого немного впали, так как из-за больного горла кушать было немного проблематично. — Так бы сразу, — парень уселся на кровати и взял наконец стакан у брата. Майки резко выдохнул и покинул комнату, пока Джерард не придумал еще одну причину, чтобы не пить отвар для горла.

***

Несколько дней подряд Фрэнк посещал школу так, как ему следовало это делать с самого начала. Он приходил, черпал знания, даже получал хорошие оценки по некоторым предметам, и уходил домой. Три дня подряд. Каждый день был невыносимее другого, постоянно хотелось спать, а в голове разрасталась дыра. А все потому, что под боком не было неугомонного Уэя, который неизвестно куда подевался. Фрэнк впервые в жизни пожалел, что не взял номер телефона у кого-то. Но, если он не ходит в школу, может у него есть на то свои причины? Фрэнк в это слабо верил, хотя и понимал, что прогулять день — в его стиле, но не половину недели же! Серые тучи сгущались над городом, казалось, что вот-вот пойдет сильный дождь, и Фрэнк искренне надеялся, что если это и произойдет, то этот ливень смоет все к чертям. В школе было темно, поэтому в кабинетах включили свет. И парню это очень не нравилось. В такую погоду он любил сидеть в темноте, в полной тишине слушать звуки падающих капель, разбивающихся о поверхность земли. В такие моменты до него было не достучаться, потому что он слишком глубоко погружался в себя. Еще год назад в это же время лежал у себя на кровати в своей просторной комнате с роскошным ремонтом и дорогущим декором, и мечтал вырваться из лап того демона, что удерживал его в том ритме жизни, в котором он жил. Ненависть — единственное чувство, которое он испытывал тогда. Он ненавидел себя и человека, который являлся его родителем. Он ненавидел тот город, ненавидел тот дом, в особенности ненавидел ту школу и тех людей, с которыми он учился. И он надеялся. Надеялся, что однажды и этому придет конец, и он начнет чувствовать себя лучше. Он ждал, и сам не знал чего. Ждал весны, которая будет вкусно пахнуть и тепло обнимать его. Ждал, когда же в его жизни появится кто-то такой же, как и он. Когда он сбежит от этого. И он сбежал. И вот, теперь он сидит в сером классе, наполненном людьми, которым плевать на него, и на которых плевать ему. Это был урок биологии, и, кажется, мистер Кларк говорит что-то о предстоящей контрольной работе, от которой зависит четвертная оценка, и которая покажет, кто будет проходить устный опрос, а кто нет. Но Фрэнк даже не пытался сделать вид, что слушает. Он пытался не уснуть, или хотя бы не сдохнуть прямо на парте, потому что было так паршиво, что хотелось прекратить существование до конца недели. Но так как потом возобновить это существование будет невозможно, Фрэнк терпел. Осталось еще два урока, но для парня это было равно вечности. Звонок прозвенел, и все ученики встали со своих мест, пошли на следующий урок. Когда Фрэнк понял, что из учеников остался лишь он один в классе, то взял свои вещи и пошел в столовую. Может чашка кофе немного взбодрит? Отдав купюру автомату, Фрэнк забрал свой стаканчик и пошел за уже, наверное, их с Уэем столик. На улице пошел дождь, и водяные капли стекали по стеклу, сталкиваясь с другими каплями и образуя длинные мокрые линии. Фрэнк долго залипал бы на это, если бы в столовую не вошел человек, чей голос ему был так знаком. Парень наблюдал за ним, думая, стоит ли ему подойти и спросить что-либо. Но вскоре он сам заметил сидящего в одиночестве Фрэнка и подошел, оставив ненадолго своих друзей. — Привет, Майки, — Фрэнк немного улыбнулся. — Привет, скучаешь? — Типа того. У вас ужасно скучная школа, чтобы ты знал. — Ох, да ты мне глаза открыл! — Майки улыбнулся и закатил глаза, напоминая брата. — Не хочешь спросить, что с Джерардом? — И не подумаю, — ответил тот, на самом деле желая знать, куда же он девался. — Я совсем не хочу знать, что стряслось с этим говнюком, который бросил меня один на один с контрольной по геометрии. — Заболел этот говнюк, достал меня уже. У меня такое чувство, что он в тайне себе гроб колотит. То ему плохо и он сипит, что когда он умрет, то хочет, чтобы на похоронной церемонии были люди в розовых платьях, даже мужчины, то ему легчает, и он бесится как дитя. Фрэнк рассмеялся. — Смешно тебе?! Попробуй, посиди с ним! Тут Майки окликнули парни, так что он попрощался с Фрэнком и ушел. Фрэнк снова остался один, однако, теперь у него появились планы на вечер.

***

Дверной звонок напугал Донну, которая отдыхала в гостинной после рабочего дня. Женщина встала с дивана, попутно убавив телевизор, и через мгновение открыла дверь. На крыльце стоял парень с пакетом в руках и мило ей улыбался. Донна не припоминала подобных ребят в компании Майки, но улыбнулась ему в ответ. — Здравствуйте, — Фрэнк прошел в дом, так как на улице моросил мелкий дождь, и женщина закрыла за ним дверь. — Ох, здравствуй, подожди минуту, — сразу залепетала миссис Уэй и подошла к лестнице, — Майки, к тебе пришли! — Оу, нет, я друг Джерарда, — поспешил осведомить ее Фрэнк. На лице Донны застыло искреннее удивление, отчего она даже еле слышно охнула. — Джерарда? — аккуратно переспросила та. — Да, Джерарда. Что-то не так, миссис Уэй? Я принес конфеты вам к чаю, — Фрэнк пытался проявить себя с максимально хорошей стороны, все-таки не каждый день приходится знакомиться с мамой своего… друга? Парень протянул коробку конфет миссис Уэй, и теперь она охнула более громко. — Не стоило, но спасибо большое, — лицо женщины расплылось в лучезарной улыбке. — Как тебя зовут? — Фрэнк. Фрэнк Айеро. Со стороны лестницы послышались ленивые шаги, и потом там показался сонный Майки. — Рэй, я же просил тебя, давай перенесем проект на… Фрэнк? — Майки зевнул. — Ох, чувак, я должен был догадаться, что это ты. Вау, мам, откуда эти конфеты? Ты же знаешь, что они мои любимые и… — Фрэнк принес, — перебила Донна, так как знала, что если сейчас его не остановить, то он заболтает ее и чудом желаемое окажется у него в руках. — А, ну так он к Джерарду, — просто сказал Майки, махнув рукой. — Так мне это не снится, — произнесла миссис Уэй, смотря то на сына, то на Фрэнка. — Нет, этот парень действительно пришел к нему. «Вау», да? Конечно, это было чем-то чудесным для нее, ведь у Джерарда совсем нет друзей, и самое страшное, что он в них не нуждается. Донна переживала за своего сына и хотела, чтобы он нашел себе хорошего друга. Но последняя подруга оставила его еще год назад, а когда теперь перед миссис Уэй стоял парень, заявляющий, что он друг Джерарда, ей конечно немного не верилось. Но она была искренне рада. — Фрэнки, проходи, — женщина взяла у него куртку и отправила наверх. — Пойдем, — Майки позвал его с собой и Фрэнк, быстро сняв кеды, прошел наверх. Оказавшись на этаже, Майки развернулся лицом к Фрэнку и заглянул в пакет. — Заботливый ты мой, — хихикнул он и повел его в нужную комнату. — Он дрыхнет сейчас, но ты можешь подождать в комнате. Или разбуди. Майки открыл дверь и вошел в комнату, после него вошел и Фрэнк. В комнате было прохладно — ох уж эта его тупая привычка оставлять окна открытыми. Майки громко хлопнул форточкой, явно недовольный тем, что его брат так и не научился делать это сам. Фрэнк кинул пакет на стол и обратил внимание на большой белый лист рядом, на котором было написано что-то. — А это он решил подстраховаться, и написал завещание, — сказал Майки, и Фрэнк рассмеялся. — Ладно, развлекайся. Если что — моя комната напротив, — с этими словами Майки вышел, оставляя их наедине. «Итак, Джерард Артур Уэй предоставляет вам свое завещание. Прошу считать действительным только если я все же помру от сей болезни, настигнувшей меня в столь молодом возрасте. Завещаю свои плакаты и телефон моему брату Майки, альбомы — маме, а все диски, которые вы найдете в этой комнате и книги — Фрэнку. Хоть вы и задницы, но я доверил каждому из вас что-то, что ценил. Только попробуйте испортить хоть одну из этих вещей, я восстану! С уважением, Джерард. " Фрэнк рассмеялся еще сильнее: то ли от нелепости ситуации, то ли от того, что у самого было не одно такое завещание. Последнее он написал неделю назад, когда чихнул три раза подряд. Оно до сих пор лежит у мамы, и оно будет храниться у нее до тех пор, пока он не напишет новое. Поначалу женщина давала ему подзатыльники со словами «нет, ну ты дурак?», а потом попросту привыкла. Парень положил «завещание» на место, а сам плюхнулся на кровать рядом со спящим Джерардом. Парень так сладко сопел, что даже не представлялось возможным его разбудить. Сегодня у Фрэнка был действительно изматывающий день, спать хотелось неимоверно, тем более в такую погоду, так что Фрэнк развалился рядом с Джерардом и улегся на вторую подушку. Он вспомнил ночь, когда они только познакомились, и после того, как отпраздновали его день рождения, улеглись спать на нерастеленную кровать. Тогда в комнате стояло много коробок, которые ему предстояло распаковать, тогда там было холодно и пыльно, потому что кто станет жить на чердаке? Фрэнк стал. Тогда они уснули вместе, и Фрэнк среди ночи нечаянно пнул своего собутыльника, который прокряхтел что-то матное в его сторону, и улегся на другой бок. Сейчас Джерард мило морщил носик во сне, и если посмотреть на него, то в жизни не подумаешь, что этот парень тоже умеет больно пинаться, пребывая в царстве Морфея. Прислушиваясь к звукам дождя, Фрэнк и сам не заметил, как заснул.

***

Нечеловеческий вопль, а затем и глухой удар о пол, оглушили Фрэнка, и он моментально открыл глаза. — Айеро, что ты забыл в моей кровати?! — Джерард поднялся с пола, усаживаясь обратно на кровать. — Я сплю, — просто отмахнулся Фрэнк и снова закрыл глаза, удобно устраиваясь на подушке. — Чеши отсюда, — Джерард попытался сдвинуть его с места, но тот сопротивлялся. Джерард пнул Фрэнка, и тот тут же вскочил. — Ты что, совсем охренел? — просопело это чудо. — Фрэнк, быстро уполз из моей кроватки, не буди во мне зверя, — просипел он, пытаясь выгнать его силой мысли. Получалось плохо. — Я не боюсь коал, — как ни в чем не бывало ответил он, устраиваясь еще удобнее, выражая собой оплот спокойствия и счастья. — Дай поспать, истеричка. Джерард, казалось, готов был укусить Фрэнка, лишь бы он покинул его постель. — У меня есть киндер, — сказал Джерард, и Фрэнк открыл один глаз, — но получишь ты его только когда встанешь. — Шантажист. Фрэнк почесал макушку и сел. — Ну и? Где мой киндер? Джерард наклонился за кровать, немного погремел ящиками прикроватной тумбочки, и достал оттуда обещанную награду. Глаза Фрэнка радостно сверкнули. Джерард снял обертку с шоколадного яйца, разломил сладость пополам и отправил одну из половинок в рот. — Игрушку, так уж и быть, оставь себе. — Нечестно, ты сожрал половину! — А я не говорил, что весь киндер будет твой! Что ты здесь вообще делаешь? — Майки сказал, что тебе плохо, так что я пришел тебя проведать. Я последнюю мелочь отдал на твои сырные палочки, — Фрэнк кивнул в сторону пакета. Джерард, теперь уже вовсе не походивший на больного, кинулся к пакету и достал оттуда упаковку с палочками. — Прекрасно, — влюбленными глазами Уэй смотрел на пачку, обнимая ее. — Майки постоянно несет всякий бред… — Я заметил, потому что ты не похож на человека, который несколько дней валялся в постели с температурой. Фрэнк, прожевав шоколад, забрал пачку из цепких лап Джерарда и открыл ее. — Эй! — А я не говорил, что вся пачка будет твоей! — спародировал Айеро парня, и тот недовольно что-то буркнул. — Ну рассказывай тогда, раз приперся, загибается там без меня наш шакальник? — Уэй откинул спутанные волосы назад, и взял несколько палочек. — Ты слишком самоуверенный. — Проводил месяцы, узнавая себя, и, знаешь, пришел к выводу, что я классный парень, — Джерард мило улыбнулся. — Ты ведь так не думаешь… — проронил Айеро и понял, что ляпнул лишнее. — Не думаю, — Джерард опустил взгляд на пачку с палочками, а затем забрал ее себе. — Ты прав, в школе ужасно без тебя. Лайла пристала, как банный лист к заднице, и по-моему в ее планах нет пункта покинуть мою персону… Джерард пристально смотрел в глаза Фрэнка некоторое время и молчал, будто разжевывая слова парня. — Странно это все… — Что? — То, что она все время ходит рядом. Здесь что-то не то. Фрэнк некоторое время молчал, наблюдая за Джерардом, вернее за тем, как он опустошает пакетик с палочками. — Что ты имеешь против нее? — после долгого молчания наконец спросил он. Джерард подавился. — Что прости? — Ну, то, как вы смотрите друг на друга, то, как общаетесь… Ты собирался вылить на нее бак с желтой краской. Из-за чего это все? — Мы… общались с ней раньше, а потом она меня предала, — Уэй снова отвел взгляд. — То есть, ты не подумай, что я начинаю ненавидеть всех, кто когда-то прекратил общаться со мной. Интересы людей расходятся, и это нормально. Но она мало того, что в первый же день наступила на наболевшее, так еще и унижала меня перед всей школой. Мне пришлось меняться для того, чтобы дать отпор, и это было очень непросто. — Расскажешь? Джерард тяжело вздохнул и кинул опустевшую пачку в настольную урну. Он поднял взгляд, полный сомнения, на Фрэнка и коротко кивнул. — Мы с ней общались около года, но мы были близкими друзьями, знаешь… Она не была такой, какая она есть сейчас. Я помню ее улыбчивой, милой и вежливой, такой… искренней… Она всегда помогала мне, я помогал ей, мы весело проводили время вместе, я доверял ей так, как не доверял матери. Я отдался ей полностью, открыл свою душу нараспашку, и это стало моей главной ошибкой. Теперь она знает, куда бить, чтобы сразу наповал… Джерард постоянно делал долгие паузы, потому что, казалось, вместе с воспоминаниями пришли и эмоции тех дней. Он то лучезарно улыбался, то мрачнел, как тучи за окном, и Фрэнка это так завораживало сейчас. — Так что произошло? — не вытерпел Фрэнк очередной долгой паузы. — Это были осенние каникулы прошлого года, — резко сменил интонацию Уэй. — Она смотрела мои новые работы, и в шутку попросила нарисовать ее. А мне эта идея так понравилась, что я сказал, что сделаю это. Тогда я несколько дней подряд не выходил из дома, сидел на полу и рисовал ее на большом листе, я погрузился в это так, что даже не понимал, что вторые сутки не сплю. Мне так хотелось ее порадовать, что я забыл о несправедливости внешнего мира, находящегося за пределами моей комнаты. Когда я закончил, я показал это Майки. Ему очень понравилось, и он сказал, что Лайле понравится тоже. Я помню настроение, с которым шел в школу: столько радости и предвкушения. Но за те дни, что я сидел дома, Лайла и… и ее вкусы очень поменялись. Я пришел, но она меня слушать даже не стала, она просто разорвала тот ватман на две части и швырнула мне его под ноги, развернулась и ушла с Блэйком к своим новым друзьям. Позже я узнал, что она познакомилась с ним в парке, когда выгуливала пса. Ее поставили перед выбором: либо они, все такие прекрасные и замечательные, либо ничтожный я. Джерард снова затих. — Эй, с тобой безопасно находиться в одной комнате сейчас? — немного улыбнулся Фрэнк, надеясь немного развеселить парня. И ему это удалось. Джерард улыбнулся в ответ. — В общем, потом ее подстегнули вылить на меня чай в столовой. Ох, моя роскошная грива вся слиплась и была противной! — Фрэнк посмотрел на спутавшиеся волосы Джерарда и рассмеялся. Его прическа как всегда напоминала гнездо, будто бы крича «этот тип забыл, что такое расческа!», но его это ничуть не портило. Наоборот, даже добавляло уюта его злобному образу. — А дальше она вошла во вкус и… это был хреновый период. Дверь в комнату открылась, и в проеме появилась миссис Уэй. Женщина тепло им улыбнулась и подошла ближе. — Джерард, как твоя температура? — Нормально, мы живем в согласии и мире. Кстати, она передавала тебе привет, — Джерард махнул рукой и ухмыльнулся. — Значит, все хорошо. Может хотите чай? О, эта фраза начала все проблемы Джерарда. Сначала он пытался отвоевать имбирное печенье, которое испекла Донна, у Майки, затем спокойно попить чай рядом с Фрэнком, который несколько раз надел колечко лимона ему на нос. А затем он стащил у него последнюю конфету из-под носа. Джерард показал Фрэнку свои старые рисунки, в которых он рисовал года два назад, и тот сказал, что у него получился бы замечательный комикс. А Джерард на это смущался, и прятал альбомы назад. Господи, да Фрэнк вообще впервые видел, чтобы сам Джерард Уэй смущался! Удивлялся, но улыбался в ответ. Кажется, на улице прекратил идти дождь, потому теперь Джерарду было нечего слушать. Отложив книгу на край стола, он выключил свет с помощью всемогущего тапка и опыта по их метанию и открыл окно. С улицы потянуло сыростью и свежестью. Вдохнув поглубже, Джерард лег в постель и уснул, впервые за этот год желая проснуться следующим утром.