Wherever You Are

Вы когда-нибудь просыпались под звуки летнего дождя в пять утра? Вставали с кровати, чтобы посмотреть на восход солнца? Что вы чувствовали? Если вам никогда не доводилось встречать рассвет, то вы многое потеряли. Хотя бы из окна, он в любом случае прекрасен. Попробуйте как-нибудь. Хотя бы ради интереса. Вдруг я вру?

***

Джерарду было хреново в тот вечер. Полностью вымокший под ливнем, он хотел просто рухнуть на кровать всей своей уставшей тушей, но понимал, что должен элементарно принять душ. Что ж, это он и сделал. Натянув рукава сухой толстовки чуть ли не на голову, он лег на неразобранную постель и провалился в самый крепкий сон в его жизни. Организм был морально измотан, казалось, что нервов просто не остается, и теперь любые эмоциональные переживания действуют на другие органы. Например, органы пищеварения. Или как можно еще объяснить пропажу его вечно зверского аппетита? То, что парень услышал часом ранее, просто подбило его устойчивость. Теперь он знал, чего ему стоит ждать, когда он вернется завтра в школу. И если неизведанность просто держала в напряге его всего, то лишняя информация заставила устать заранее. Ему необходимо было рассказать все Айеро о том, что услышал, о том, что они думают о нем и что задумали. Но потом подумал: а стоит ли? По факту, выступление готовится против него, а Фрэнк — просто пешка, которая в итоге поможет уйти Уэю в отставку. Джерард не понимал, что же он сделал для того, чтобы встать поперек горла Лайле и ее друзьям. Он просто приходил в школу, учился с ними в одном здании, и это все, что он делал. Годом ранее он натерпелся гораздо больше, чем сейчас терпят от него эти ребята. Но где-то в глубине души он понимал, в чем дело. Он постоял за себя. Он защитился, выставив друзей Эванс посмешищем. Хотя, нужно ли было выставлять? Он просто сорвал маску, и ей это не понравилось. Несмотря на то, что ее это не коснулось, Лайла понимала, что произошедшее должно было на нее повлиять. И когда-то добрая, милая и отзывчивая девушка теперь хотела вернуть Джерарду «должок». Парню никогда не были по душе различные разборки, Джерард не был конфликтным. Но он изменился, и теперь, когда он может постоять за себя, он не станет терпеть никаких унижений, тем более от этой девчонки. Даже если Фрэнк уйдет, даже если он не оправдает надежд Джерарда — он справится. Семнадцать лет как-то прожил, проживет и в два раза больше, ни в ком не нуждаясь. Джерард не был тем человеком, который с первых дней привязывался к кому-то. Ему нужно было время, чтобы понаблюдать, присмотреться. У него был свой театр, а остальные люди, которых он встречал, были лишь массовкой. Но Лайла в свое время была частью актерского состава, и теперь Уэй крайне жалеет об этом. Жалеет, что не разглядел в этой девушке того демона, которым она являлась. Не была она милой вовсе, только мастерски притворялась. Проспав так долго, как только мог его организм в тот день, Джерард проснулся в шесть часов утра. Капли, все еще падающие с неба, колотили по крыше с неимоверной скоростью. Солнце уже готово взойти и осветить серые домишки Бельвиля своими радостными лучами, но тучи заслонили его, и теперь можно наблюдать только за тем, как светлеет. Не будет никаких улыбчивых и ласковых лучей, не будет чувства свободы. Не будет. Рука парня затекла от сна в неудобном положении, и он попытался пошевелить ею. Перевернувшись на спину, он уставился в потолок. Самая обыкновенная люстра привлекла внимание Джерарда аж на полчаса, но потом парень понял, что пялиться в одну точку так долго, как минимум, странно. Он перевернулся на другой бок и уткнулся носом в подушку, насквозь пропахшую его любимым гелем для душа. Он зажмурился, надеясь поспать хотя бы часик. Но у сна больше не было шансов овладеть разумом Джерарда, и когда парень понял это, то сел на кровати, думая, что его мозг — тот еще говнюк. Неужели так сложно отключиться на часик-другой? Джерард понимал, что хочет спать, но, увы, спать не хочет Джерарда. Это происходит впервые в его жизни, от чего Уэй просто громко вздыхает. Спать — это его хобби по жизни, как так вышло? Парень встал с кровати, обнимая себя руками, пытаясь угомонить дрожь в теле. Он снова оставил окно открытым. Подойдя ближе, Джерард открыл окно настежь, и холодный ветер ворвался в его комнату, вороша листы на рабочем столе. Мурашки табуном пробежались по спине, плечам, ногам. Достав пачку недавно купленных сигарет из кармана джинс, валявшихся на стуле, он отодвинул сетку в окне и закурил, позволяя ледяному воздуху обнимать себя. Дым понемногу уходил через открытое окно, и Джерард со спокойным наслаждением наблюдал, как от прикуренной сигареты исходит тонкая сизая полоса, что растворяется в дождливом четверге. Аккуратный стук в комнату напугал Джерарда, и тот дернулся, выкидывая сигарету в окно и быстро вставляя сетку обратно. Закинув мятную жвачку в рот, Уэй открыл дверь, уже зная как объяснить матери, почему в его комнате пахнет сигаретами. Дверь с тихим скрипом открылась, и Джерард увидел своего брата, прижавшегося к косяку двери. — Мне показалось, что ты не спишь, что очень странно для тебя. Все в порядке? — спросил Майки, зевая. — Да… Да, все в порядке, — Джерард для пущей убедительности покачал головой. — Просто… Не спится чего-то. — Ты уже накурить успел. Можно? — Майки качнул головой в сторону комнаты, и Уэй-старший отошел в сторону, пропуская его. — А ты чего не спишь в такое время? — в свою очередь спросил Джерард, отвлекая брата от мыслей, которые могли вертеться в его голове. — Мне нужно выйти пораньше. Рэй заболел, и он просил меня занести его домашку, так что… Эй, что за синяки под глазами? Не говори, что ты не спал, — серьезно сказал Майки. — Ты прямо как мама. Я спал, отстань, — небрежно махнул рукой Джерард и вытянулся на кровати, подобно ленивому старому коту. Майки поднял одну бровь, давая понять парню, что не верит в это. — У тебя бывало такое, что ты зверски хочешь спать, весь твой организм кричит тебе «Чувак, либо ты предоставляешь мне время для отдыха, либо ты вырубишься прямо в лифте!», но ты не можешь даже глаза сомкнуть? — Бывало, конечно. — И что ты делал? — с надеждой Уэй взглянул на блондина. — Пускал все на самотек, — просто ответил Майки, залезая на кровать брата с ногами. — И что это значит? — Обычно у меня это происходит, когда я слишком много думаю. Тогда я просто отпускаю все свои мысли в свободное плавание, и это помогает. Может и ты слишком много думаешь? Джерард молчал несколько минут, размышляя над словами Майки, а затем взглянул на брата снова. Он был весь взлохмаченный, сонный, и такой… такой Майки. Он еще не дошел до ванной, поэтому его волосы торчали в разные стороны, и глаза никак не могли сфокусироваться на тучном, но от этого не менее ярком, небе. — Нет, не думаю. — А я считаю, что думаешь. Да, я знаю, что ты скажешь. «Это не мое дело» и все в этом духе, но знаешь, я беспокоюсь за тебя, хоть ты и скрытный засранец. Джерард молчал. — Иногда я в шоке, как действия одних людей могут влиять на других, на их мысли и планы. На их жизнь… — Я не буду тебя спрашивать, что происходит. Ты сам расскажешь, если понадобится. Я ведь прав? — Майки положил руку на плечо Джерарда и заглянул в его отстраненные глаза. — Да, — парень немного улыбнулся, и тогда Майки улыбнулся в ответ. — Мнение, действия и поведение других людей не должно влиять на тебя. Где мой Джерард, которому всегда плевать? Делай то, что ты хочешь. — У меня нет столько денег, Майки, — Уэй закатил глаза, будто бы это самая очевидная вещь на свете. На лице Майки расползлась широкая улыбка. — Теперь я узнаю тебя, Джи. В комнате начал пиликать будильник, и Джерард потянулся, чтобы выключить его. — Я не пойду сегодня, — Джерард почесал затылок, вороша спутавшиеся волосы. — Хорошо. Вот так. Просто и без расспросов. Всем бы такого понимающего братишку, как этот парень. Майки похлопал брата по плечу и вышел из его комнаты, начиная свои ежедневные сборы в школу. Весь день просидев у себя в комнате, Джерард обо многом думал. И пришел к выводу, что если бежать от проблем не имеет смысла, значит ему нужно бежать им навстречу. Глупо было бы приходить на последний урок, но именно это юноша и собирался сделать. В конце концов, как еще ему выловить Фрэнка? Последним уроком должна быть математика, и уже зная, что опоздал, он все равно решил, что придет туда. Да, скорее всего его вызовут к доске решать очередное уравнение, но не смотря на свое халатное отношение к школе и своей посещаемости, он мог расщелкать любую поставленную задачу. Пусть не совсем стандартным способом, но мог. На улице стремительно темнело из-за сгущавшихся туч, но от этого Джерарду было легче дышать. Школа уже была совсем близко, и вот, спустя пару минут, Уэй уже поднимается по широким ступеням. Но когда Джерард потянулся к дверной ручке, дверь сама с размаху открывается и толкает его назад. Из-за своей заспанности и несобранности парень путается в своих же ногах и падает, скатываясь на несколько ступенек ниже. — Смертный дурак, ты даже не представляешь, как я сейчас хочу прибить тебя… — пробубнил Джерард куда-то вниз. Он даже не сразу узнал свой голос — он был как у восьмидесятилетнего старикана с наглухо прокуренными легкими. Он ударился ногой и задницей, и рука машинально потянулась к источнику тупой боли. Силы, казалось, собираются вот-вот покинуть его, оставив Джерарда валяться здесь, смотреть на начинающийся (а вообще прекращающийся?) дождь. Опираясь на локоть и следующую ступень, он поднялся, поправил толстовку, и впервые взглянул на того, кто своей спешкой сшиб Джерарда. Фрэнк тоже свалился с ног, и теперь сидел на несколько ступеней выше, испуганно вытаращив глаза на Уэя. Пока Джерард пытался вернуться в эту реальность и вместе в этим вернуть себе способность говорить, Фрэнк встал тоже, и теперь они молча пялились друг на друга, видимо настраивая связь с инопланетянами. — Нам нужно поговорить, — выпалили оба одновременно, так же одновременно вернув себе способности реагировать на внешний мир.

***

В доме пахло блинчиками. Да, точно, это блинчики. Фрэнк снимает куртку, швыряет портфель в коридоре и поднимается на второй этаж, но после этого он быстро спустился, скрываясь в кухне. Коробок совсем не осталось. Видимо, мать и сын очень оперативно работали все это время, потому что когда переезжала семья Уэев, им понадобился практически год на то, чтобы разобрать все коробки до единой. Но это можно объяснить. Из-за нехватки мебели приходилось хранить некоторые вещи в коробках, например, весь сервант с посудой, которую надарили родственники на свадьбу родителей. Или книги Джерарда. Да, они лежали в коробке достаточно долго, но это стоило того, потому что потом для них нашелся большой шкаф. Вся мебель была расставлена должным образом, и теперь этот дом казался действительно большим. Потому что в прошлый раз, когда Уэй находился здесь, это был лабиринт, выстроенный из коробок и различной мебели. «Попробуй, не споткнись!» кричало все содержимое этого помещения тогда. Теперь же здесь все было аккуратно и чисто, пахло свежестью, яблоками и блинчиками, которые миссис Айеро приготовила на завтрак. Было много деталей и мелочей в каждой комнате: множество фотографий, маленьких картин, куча статуэток, кое-где свечи, и прочие предметы декора, которые женщина наверняка тщательно подбирала. «Здесь хорошо, мне не хочется уходить», — думал Джерард, пока разглядывал фотографии маленького Фрэнка на камине. — Хочешь чай, кофе? — предложил Айеро. — Ну… Можно… — скомканно ответил Уэй, ибо растерялся. Он не хотел, чтобы Айеро увидел его за разглядыванием его же фото. — Отлично, я налью тебе колы. Джерард только что проиграл двадцатку самому себе, потому что знал, что Фрэнк это сделает. — Все нормально, можешь смотреть. Я с самого детства был горячим красавчиком, да? — Фрэнк подошел ближе, протянул стакан с лимонадом Джерарду и легонько толкнул его в плечо. — А еще ты, видимо, с самого детства был тем еще скромником. — Конечно! — Ты не горячий красавчик, Фрэнк, — Джерард взял рамку в руки, внимательнее вглядываясь в фото. — Ты скорее… Милашка? Да, я думаю, это определение подойдет тебе больше, — на его лице расползлась дерзкая ухмылка, и Джерард поставил фотографию обратно на камин. — Эй, сам ты «милашка»! Джерард улыбнулся и одарил Айеро взглядом а-ля «ты думаешь, меня это заденет?» Фрэнк молча потянул Джерарда за локоть в сторону лестницы. После последней ступени и была та самая дверь в комнату Фрэнка, и по пути туда Джерард все гадал, какая же его комната теперь. Может быть, она все еще заставлена мешками и коробками. Может быть, там висит куча плакатов и фотографий, как и у него. А может быть она совсем пустая, и там стоит только необходимая мебель. Джерард не знал. Кто вообще станет жить на чердаке? Там пыльно, сыро, пусто. Там всегда есть летучие мыши, привидения и пауки. А Фрэнк ненавидел пауков. Нужно быть самым настоящим чудаком, чтобы согласиться обустроить свою комнату на чердаке. Но парню в свое время так понравилась эта идея, что он сделал все возможное, чтобы эта комната стала пригодна и для него, а не только для призрака старого дедули и большого страшного лохматого тарантула. Но в комнате Фрэнка было уютнее, чем во всем доме Джерарда. Здесь висели плакаты, был довольно большой стеллаж с пластинками и кассетами, огромное множество дисков. Все та же кровать, только уже в противоположном окну углу. Большой подоконник был абсолютно пуст, только там лежала так опасно оставленная зажигалка. Что бы подумала мама? Рабочий стол, на котором стоял компьютер. В дальнем углу стояли цветы в разноцветных горшках кремовых оттенков. Интересно, где миссис Айеро нашла такие? Они выглядят намного лучше, чем те пластиковые, которые недавно приобрела миссис Уэй. Скорее всего, этот угол был отвоеван ужасным способом, а может и шантажом, но он все равно был пуст, а эти растения только дополняли общий вид. — Давай ты первый. О чем ты хотел поговорить? — спросил Джерард. Когда он спросил его об этом на крыльце школы, тот утащил его к себе домой со словами «не здесь же». Теперь его мучило любопытство. — Вчера произошло кое-что, о чем… ну, я думаю, ты должен знать… — Ты нюхал кокаин с моим братом без меня? — Джерард состроил грустную моську. — Ага, да, так и есть. Хотел сказать, что нам нужно еще, так что поговори об этом со своим дилером. — Задницы, я так и знал! — Джерард запрыгнул на большой подоконник, мельком глядя на открывавшийся из окна вид. — Ну… А если серьезно? — Вчера, когда я помогал Лайле с написанием сочинения, она накинулась на меня с поцелуями, кучей ласк и все тому подобное. Ты знал, что в ее доме пахнет так, будто там кондитерская фабрика, и выглядит все так, будто там единорога стошнило? — Нет, вообще-то, не знал. Когда я был там в последний раз, там все было как у нормальных людей. Так сказать, по-крестьянски. — Она меня там чуть не изнасиловала! Это было так неожиданно, я думал, что она хотя бы первый абзац доделает, прежде чем отвлекаться, — Джерард подавился колой, которую пил в этот момент. — Так, по-твоему, это важно? — Это не самая важная деталь, но это немаловажно, понятно? — Понял, — Джерард поднял руки вверх и улыбнулся. — Наверное, это страшнее, чем когда ты потерялся в магазине в детстве… — задумчиво протянул он. — Я не терялся в магазине, — хихикнул Фрэнк, предполагая, что Джерард терялся. — Я терялся, — бинго! — Но да, ты прав, это было жутко. Она ни с того, ни с сего поцеловала меня, и, думаю, хотела зацеловать до смерти. Она пользуется большим количеством помады, и просто, чтобы ты знал, ее помада — это самое невкусное, что мне когда-либо доводилось пробовать. Мой самый невкусный поцелуй с девушкой! — А ты что? — все же спросил Уэй, несмотря на то, что ответ уже знал. — Я послал ее. Джерард поставил стакан на подоконник, спрыгнул с него, и с важным видом подошел к другу. — Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший… — Откуда ты знаешь мое полное… — Из твоего бумажника, — шепнул Джерард, — Кхм! Я выражаю вам свое уважение, страна не забудет Вас! — Ты ковырялся в моем бумажнике?! — Ты ковырялся в моем бумажнике тоже… — заметил Джерард. — Ладно, мы квиты. Джерард вернулся на подоконник и осушил полстакана колы за раз. — А что у тебя? Джерард перевел взгляд с Фрэнка в окно. Большое дерево, по которому они в прошлый раз залезали сюда, загораживало проезжую часть, но зато был виден лес там, вдалеке, и это было лучше, чем смотреть на дребезжащие машины. Уэй подумал, а должен ли он рассказать то, что услышал? Вдруг у Фрэнка были планы на этих ребят, вдруг ему нравится общаться с ними? А сейчас Джерард просто все испортит? Конечно, Уэй бы не хотел, чтобы Айеро с ними связывался, он не хотел бы отдавать этого парня в цепкие лапы этих чудовищ. Но он не был в праве решать за него. — Эй, ты тут? Земля вызывает Джерарда, как слышно? — Фрэнк помахал рукой перед его лицом, и тот дернулся. «Да плевать я хотел на тебя, чертова Лайла!» — В общем, я услышал, что они говорили про тебя и про меня. Про нас. Точнее, как можно нас сделать врагами или типа того, — парень безучастно махнул рукой, и допил весь свой лимонад до конца. — Лайла сказала, что не станет больше с тобой возиться, если ты будешь ее динамить. Другие говорили, каким бы замечательным оружием в их руках ты мог бы стать против меня. — Я знал! — победно воскликнул Фрэнк, только потом осознав, что это выглядело очень странно, наверное. — Что?! — В смысле… Я с самого начала предполагал, что она пытается мною пользоваться. У меня чутье на людей, понимаешь? — Наверное, нет. Каково это, чувствовать людей? — Неприятно. На улице все еще моросил холодный дождь, а в небе мелькнула молния. Скоро все это сменится белым снегом, и никакой мороси больше не будет. Но мысль о скорой зиме буквально вгоняла в апатию. — Я чувствовал, что она общается со мной не из искренних побуждений, но мне нужно было время, чтобы убедиться. Теперь я уверен. — Я рад, что ты понял, кто она, и кто они. Фрэнк улыбнулся так искренне, что в груди Джерарда что-то рассыпалось. Это «что-то» пошло по всему телу теплой волной, согревая его мысли и душу, которая так давно не чувствовала тепла. А что он сделал? Всего лишь улыбнулся. Улыбка может иметь большое значение.

***

Раннее, прохладное, туманное утро. Было так легко дышать, было так комфортно существовать, единственное — не хотелось вылезать из теплой постели в холодный и жестокий мир. Часы на прикроватной тумбочке несколько раз тихо пиликнули, показывая четыре утра. Фонари на улицах все еще горели бледным огоньком, немного размытым из-за тумана. Раннее утро — самое прекрасное время суток. И поздний вечер тоже ничего. Но утром всегда хорошо. Приятно наблюдать за тем, как весь город спит, или только начинает просыпаться. Будто бы кто-то там нажал на кнопочку — и жизнь в городе возрождается снова, оставив прошедший паршивый день в прошлом. А ты… Ты просто наблюдаешь за этим, раздумывая о своем. В наушниках может играть грустная песня любимой группы, но ты можешь даже не слушать это. Куда интереснее слушать тишину и звуки, которые ее разрывают в клочья. Вот, прямо сейчас кто-то выходит из дома, чтобы вовремя попасть на работу. Этот человек сядет в пустой автобус и поедет своим маршрутом. Он выйдет из автобуса, а может, из вагона метро, а может вообще слезет с велосипеда, купит себе большой рожок фруктового мороженного, и чуть позже решит взять отгул у начальника. Или не возьмет любимое мороженое, решив, что тогда утро станет слишком хорошим, и с таким же унылым лицом, как и все, отправится на работу. Его не было видно под одеялом. Он завернулся в него, как конфета в обертку, и все на свете было бы прекрасно, проспи бы он так еще часов пятьдесят. Но кто бы еще выделил Джерарду почти трое суток на сон? Воздух в комнате был прохладным и в нем витал запах поздней осени. Пахло листьями, которые уже никто не уберет, и со дня на день их заботливо укроет первый снег. Пахло теми тремя часами, которые можно было проспать в такой уютной, но такой смятой постели, пока не разбудит визжащий будильник. Пахло новыми книгами, которые Джерард купил недавно, и еще не успел убрать в шкаф. А через открытую форточку в комнату ворвался сквозняк, и теперь он беспардонно смахивал со стола листки и фантики, путал занавески между собой, ронял пластиковые бутылки с подоконника, от которых парень никак не избавится. Стук. Кажется, что даже игривый сквозняк притих, словно кот, которого поймали за поеданием мяса с хозяйского стола. Стук. Уэй забавно морщит носик во сне, зарываясь глубже лицом в подушку, заползая под одеяло сильнее. Стук. Пятница. Сегодня должен быть классный день, потому что в последнее время пятницы всегда классные. Стук. Да что же это такое? Пока Джерард сквозь сон слышит эти звуки, его мысли уже давно заполнены мыслями об ужасных пытках. Он открыл один глаз, пытаясь понять, не снятся ли ему эти надоедливые звуки? Стук. Видимо, нет. Пересиливая себя, Джерард вылезает из теплых объятий такой, кажется, мягкой кровати. Вроде бы, звук был около окна. Парень даже не успел подумать о происхождении того шума, потому что слишком спит. Да он и не осознает толком, что буквально секунду назад встал с кровати и пошел куда-то. Но сонные глаза посмотрели в окно, и теперь Джерард наполовину проснулся. Что за черт? Под его окном стоит Фрэнк Айеро с кучей камушков в руках, и теперь он выкидывает их поближе к соседскому забору. Он загадочно, но так тепло улыбается, и машет рукой. Джерард, облокотившись на подоконник, открывает окно, и говорит: — Мне не стоило запивать таблетки энергетиком, да? — Определенно. — Что ты здесь делаешь? — Пришел «привет» сказать. — Серьезно, Айеро, сейчас раннее утро, какого хрена? — Джерард, ты мне веришь? — вдруг спросил Фрэнк с серьезным видом. Молчание. Фрэнк терпеливо ждет, А Джерард торопливо формулирует ответ. — Обычно после таких фраз происходит что-то, из-за чего потом старшим братьям или друзьям приходится отдавать много денег. — Я серьезно, — их взгляды снова встречаются, и теперь Джерард понимает: парень действительно ждет искреннего ответа. — Наверное, я хочу тебе доверять, но не уверен, что я уверен. — Одевайся, Джи, я жду тебя в машине. Стоп, как он только что его назвал?