Её сердце

— Меня считают злым человеком, я знаю, — и пускай! Я никого знать не хочу, кроме тех, кого люблю; но кого я люблю, того люблю так, что жизнь отдам, а остальных передавлю всех, коли станут на дороге. (Лев Николаевич Толстой «Война и мир»)

***

— Госпожа, — в комнату вошёл низкого роста мужчина. Прежде его длинный и странный по форме убор на голове вызвал бы бурю негодования у Ха Джин, — наместники всех провинций прибыли на праздник. Все выказали своё почтение Небесной государыне и преподнесли дары. Среди них есть даже иностранные украшения, они дивной красоты, хотя им и не сравнится с вами. На террасу вынесли богато наполненные сундуки. Среди них была одна шкатулка, внутри которой лежала корона с синими камнями, ярко переливающимися на солнце. Также присутствовала подвеска в виде цветка на нити жемчужных бус и кольцо с сапфиром (в прошлой жизни Джин получила в подарок от будущей свекрови украшение столь же изысканное. Королева решила, что после смерти дар вернётся в семью Вун. И однажды, они встретятся вновь. Теперь тайна схожести двух людей из совершенно разных эпох более туманом покрыта не была). — Сияющая госпожа, видели бы вы, сколько людей пришло взглянуть на вас! Все хотят видеть Небесную Императрицу!

***

Со указал на место рядом с собой и Су, слегка удивившись, села. Мужчина улыбнулся так, словно это было всё что нужно… видеть супругу подле себя. Ки сидела ближе всех к родителям, являясь радостью отца и гордостью матери. Ей едва исполнилось шестнадцать, как многие молодые выходцы знатных родов решили посвататься к ней. И все же, девушка была не только красива, внешностью своей напоминая первую императрицу Корё, но и прозорлива. Острый ум переняв от матери, черноволосая ясно понимала, что от её выбора зависит будущее династии. Да и её пугала участь кузины, отданной в жёны одному из сыновей правителя киданей. Пугало то и Ханьюл, которая ставила безопасность детей выше чего бы то ни было. За столом собрались все братья императора, его сёстры и сыновья. Мэн Хо, Шин и Ли, воспитание которого императрица взяла на себя. Пусть он и был ребёнком Му, юноша привязался к новой семье. — Надеюсь, госпожа, вам пришёлся по душе мой скромный подарок? — спросил вдруг Вун, черты лица которого стали ещё жестче. — Конечно. Слышала, эти украшения созданы чужеземными мастерами? — мужчина кивнул. — Мой брат уже много лет странствует по миру. Как странно, едва увидев сие великолепие, он вспомнил о вас, потому и воротился ненадолго в родные края. Так что, можно сказать, это была его идея. — И правда… очень странно… — согласилась Ханьюл, после чего встретилась с внимательным взглядом тринадцатого. — Кузина, — темноволосая обратилась к Хи, — а как мой племянник? Ему нравится на службе? — Джин счастлив быть верным подданным династии. Он от всей души благодарит императора и императрицу за оказанное доверие. — Матушка, а я когда вырасту, тоже буду как братья, воином? Если вдруг… — вопрос этот озадачил королеву. Конечно, однажды её любимый Шин перестанет быть маленьким мальчиком и захочет пойти по стопам предков, однако это так могло навредить его и без того хрупкому здоровью. — Мой милый сыночек, — служанка подвела принца к матери, — ты такой храбрый, что уверена, враги будут трепетать от одного твоего грозного имени. Но скажи на милость, как же быть нам с Ки? Если случится война, кто же защитит нас? — наследник задумался. — Ведь государству нужен такой храбрый и сильный принц. — Хорошо, матушка, я буду вас защищать! — женщина улыбнулась и поцеловав сына в лоб, прижала того к себе как можно ближе. — Племянникам повезло… своей матери я почти и не знала, — с толикой грусти произнесла принцесса. — Увы, не всякая госпожа может подавать во всем хороший пример. — Вы льстите мне, госпожа. К тому же, власть зачастую оборачивается для человека личной трагедией. Каждый должен чем-то пожертвовать. — А как же Вдовствующая Императрица? — улыбка исчезла с лица короля. Матушка его уж как лет семь назад покинула мир этот, так и не признав права своего сына. Но её уход ранил его больше всякого оскорбления и угроз. Так или иначе, она подарила ему жизнь. И этого не изменить, не вырвать из сердца. Шин и не понял, наверное, почему отец так быстро изменился, стал хмурым и даже, возможно, злым. Но не на близких, а на врагов, которые то и дело старались напомнить Его Величеству о сомнительном восхождении на престол. — Королева Ю, да будет небо ей обителью, — Су искренне не желала ей зла. Конечно, трудно было простить человека за клевету и ложь. Со временем темноволосая поняла, что в глубине души Ю любила детей, однако четвертый отпрыск Тэджо был напоминанием о позоре, который пришлось пережить гордой красавице. Она, наследница великого рода, что был известен ещё при китайских правителях, вынуждена была упасть в колени мужчине. И шрам был для женщины не столько уродлив, сколько пылал воспоминанием давно минувших дней, — первая госпожа, мать императора и целой династии. Мы будем чтить её, как если бы она жила и по сей день. Говорить о мертвых — дело плохое, так что, прошу запомнить сие раз и навсегда. А теперь, хочу еще раз поздравить всех с праздником! Веселого всем Чхусока! — Весёлого Чхусока! — вторили все и подняли к верху маленькие чашечки с ароматным напитком.

***

Ведунья села напротив госпожи. Прикрыв глаза, она в каком-то необъяснимом состоянии шептала слова не то молитвы, не то заклинания. Разобрать было трудно, и Хэ смиренно ожидала дальнейших действий. Сама она и не думала, что однажды вновь придется обращаться к черному делу, а вот У всё же оставила подле себя. И ненавистного ведьме чиновника предала постыдной смерти (грехов перед государством хватало!). Несколько минут спустя женщина встала и начала кружить по комнате. Танец ее был подобен таинству мотылька в ночной тиши, однако Хвай жертвой не была. Прежде чем у Су закружилась голова, У упала ниц. Дыхание было сбивчивым, так что еще какое-то время жительницы дворца не говорили друг с другом. — Вижу путь дальний, — Су подумалось, что голос этот и не Хвай вовсе принадлежит. Был он каким-то совсем другим, чужим… что ли. — Всё покрыто мраком, но душа знает ответ. — Молю, пусть живет… хотя бы ещё десятилетие, иначе государству конец, наследники ещё слишком малы. Народ любит императора. — Однако не по этим причинам вы так жаждете этого. Вы не знаете меры, госпожа. Хотя о последствиях вам хорошо известно. Мировой баланс… он не потерпит пренебрежения к себе. И я не стану потакать прихотям, когда… — Я подарю тебе земли. Очень много земель. У твоей семьи их отняли, твоя сестра была рабыней. И всё потому что у вас тогда не было власти, а сейчас она есть. И я могу дать ещё больше, только… помоги! — взмолилась Ханьюл, ей вовсе не хотелось переходить к угрозам. А У же в свою очередь подкупили слова о сестре, которая так ужасно прожила свой век. — Я помогу, но… знайте, Небесная, Высшие Силы однажды призовут свой дар обратно. В тот день, будьте храброй, ибо сей грех не искупить, — слова эхом звучали в голове, однако темноволосая и без того прекрасно понимала, что после сделанного дороги обратно исчезнет. И всё же терять горячо любимого мужа уже в который раз было для нее чем-то невозможным. Ну почему судьба так жестока, ведь Хэ всегда старалась делать добро людям. Она даже отдала приказ возвести храм, и всё во благо. Не потому что-то ей самой требовалось, а так как за родных боялась. Но милость Богов штука странная. Между тем, рана, полученная императором много лет назад, всё чаще давала о себе знать. Лекари, конечно, делали попытки и предположения, однако их снадобья не облегчали страданий короля. По этой причине, Хэ всё же воспользовалась лекарством колдуньи, успокаиваясь тем, что это последний шанс. И вновь Ханьюл убедилась в силе Хвай, которая после того дня принимала лишь Ки. Принцесса напоминала ведьме погибшую племянницу. — Госпожа очень благоволит придворной Хвай. У них доверительные отношения, — Небесная улыбнулась и подозвала Руи ближе. Девушка, что уже более пяти лет являлась служанкой единственной дочери правителей, послушно выполнила приказ. — Как Джу поживает? — задала вопрос королева, со странной смесью отчаяния и надежды подумав о человеке, который так отчаянно рвался в бой при любой возможности. — Братец в добром здравии. Он не устаёт благодарить милосердную госпожу за оказанную честь. — Правая рука генерала, что ж, Джу и сам был решителен на пути к заветной цели, — мягкий смех наполнил комнату. — Ну, а как же сам генерал? Нет ли в его поведении чего-нибудь странного, например? — девушка прежде задумалась, после чего отрицательно покачала головой. — Хорошо. Ступай, нельзя надолго оставлять принцессу без присмотра. — Ваше Величество, почему вы так подозрительны по отношению к четырнадцатому принцу? — спросила Чирён, когда двери за Руи закрылись. — Увы, меня он ненавидит и винит в смерти Вдовствующей Императрицы. А человек, который вбил себе что-то в голову, способен на многое. Тем более, если в нём течёт кровь династии. Может и не сейчас, однако принц попытается отомстить, как это сделала я… — голос звучал всё тише. Перед глазами пронеслась череда лиц с выражением истинного ужаса. Всё это было чиновники, верные Ю, Канам или семьям других невесток. Грех свой они оплатили ценой собственной жизни. Как говорится, кровь за кровь. — В тот день мы должны быть готовы. Когда император испустит дух, на трон взойдет мой сын. И править буду я, Небесная госпожа… Ханьюл, — слова звучали без доли высокомерия. Наоборот, темноволосая понимала как трудно ей будет жить без мужа. Такого родного и любимого сердцу.

***

Её сердце… Со не смог сдержать улыбку, едва заметив супругу. На ней был хвабок из синего шёлка, по краям которого присутствовали вставки из золотого и красного. Королева прошла до почти самого конца тронного зала, а после, с позволения короля, села рядом. — Отныне не спрашивай, это и твоё место… по праву, — Ван искренне восхищался выдержкой жены. Она пережила столько всего, от побоев и до полного игнорирования (это касалось в основном некоторых наместников и чиновников!), а оставалась всё такой же. Однажды Вон спросил, почему Со так сильно прикипел к жене? Она не была такой уж красавицей (по меркам времени!), да и семья Хэ не самый лучший показатель. Принц только рассмеялся (возможно, это и было редким случаем проявления эмоций!), похлопал брата по плечу, так и не признавшись, что и самому ему ответ неизвестен. Она была весёлой, всегда умела подобрать слова, умела найти выход из любой ситуации. А ещё, сердце колотилось так бешено, стоило лишь раз взглянуть в карие омуты глаз. И понятно стало, это раз и навсегда. Потому что верила в него, ждала каждой встречи, любила так, как не способна была любить собственная мать. И Со отвечал тем же, даже даровал титул Небесной, чего не удостаивались прежде жены его предшественников. — Я сердцем ощутил всю грязь, весь стыд гордыни. Чем выше возношусь, тем больше грех вершится. Кто щедрость сохранил? Кто благороден ныне? Лишь ты, моя любовь, лишь ты, моя Императрица! — вспомнились вдруг события прошедших лет. Оказавшаяся пленницей в чужом времени, Джин вынуждена была стать женой жестокого Волка. Но вот ирония, жестоким юношу заставляла быть собственная семья. И как ещё выжить, если каждый так и норовит вонзить нож в спину?! Рождение первенца, счастливые месяцы, проведенные вдали от столицы. Появление на свет Ки, любимицы отца. Возвращение в Сонгак, предательства, смерти, унижения, избиения. Хэ даже пережила правление безумного Чонджона. — Моя любовь… — Ханьюл посмотрела на супруга и улыбка расцвела на её лице. — Моя душа всегда будет с тобой! В этой жизни и другой. — Чтобы не произошло, я найду тебя, моя Небесная Императрица. Су никак не могла понять когда именно это произошло. Когда она безвозвратно отдала мужу своё сердце.

***

«Женщина коснулась безжизненного тела супруга. Она все ещё надеялась, что он откроет глаза и улыбнётся. Тем временем в покои вошла Чирён, голос ее был тих: — Всё закончилось, госпожа! Девятый принц был схвачен на границе. — Прости меня, любимый! — женщина поцеловала мужчину в лоб, а после, встав, покинула покои императора. Она прошла вдоль коридора, свернула и оказалась у выхода. Шаг, второй, третий… люди столпились в ожидании. Ещё бы, мирное правление Кванджона подошло к концу, а два претендента на трон были жестоко убиты. Вон, руки которого были туго связаны, стал кричать что-то о чистоте крови и том, что грешно это… мучить сына дракона. — Это я должен стать следующим правителем! Я! — глаза до краёв наполнились безумием. — Покойный император Тэджо говорил, что лучше снести змее голову сразу же. Я этого не сделала и очень даже зря. Вы виновны в покушении на убийство принцессы, попытке свергнуть государя и смерти его старшего сына и племянника. И кара за это… смерть! — и хотя все понимали, что исход будет именно таким, лишь Ук и Бэк А знали наверняка… голос сестрицы не дрогнет. Видели, как проливала она горькие слезы над телами наследников. И как долго не отходила от постели дочери, которую также едва не лишили жизни. Как молилась за душу супруга, когда тот уже не дышал. — Остальных… пусть их наказание будет таким, что смерть в конце раем покажется. Они должны очень долго мучиться перед казнью, — черты лица стали жёстче…» Су проснулась в холодном поту и больше так и не смогла заснуть. Она едва могла успокоиться, и то, лишь после того как поняла наконец, что все увиденное было лишь кошмаром. Едва только ночь уступила свои права, королева тайно покинула дворец. Вместе с ней отправились лишь Чирён и Джу (который вернулся в Сонгак вместе с генералом!). На территории одного из храмов, который приказал воздвигнуть когда-то Чонджон, располагалась и подобие могилы Вдовствующей императрицы. Сотни камней теперь охраняли дух первой правительницы Корё. Монах, следивший за порядком в здешних местах, добродушно улыбнулся. Хэ не часто посещала свекровь, но каждый такой раз был особенным. — Надеюсь, госпожа, вы наконец обрели покой. Я вот нет! И, наверное, никогда не обрету. За власть приходится платить, пусть даже ты и отдал бы всё за глоток свежего воздуха. Я задыхаюсь, враждебность чиновников давит на меня. Вам же тоже пришлось пройти через подобное, да?! Когда император повторно женился, все вокруг стали смотреть с презрением. Мать, отдавшая родное дитя в руки сумасшедшей. Но лишь тот человек, которому выпало на долю испытать потерю родной крови, может понять всю боль. Вы горевали о своем первенце, любили Чжона, гордились Ё, однако… ведь и для Со в вашем сердце было место. Да и разве может дитя быть позором для своей матери? Но нет, осуждать вас мне вовсе не хочется. Наоборот, пусть у императора множество жён и детей, государство всё равно достанется вашим потомкам, — Су вспомнилось, как только Ю не старалась для этого, — но… в них и моя кровь. И моё имя не забудут, как не смогут забыть и ваше… — Хэ улыбнулась. Спустя несколько минут она впервые за долгое время склонила голову в знак почтения. За спиной раздались чьи-то шаги. Но к большому удивлению, это была не верная подруга королевы, а брат императора. — Рад видеть вас, Ваше Величество, — Чжон смотрел прямо и невозможно было понять, скрыто ли за этим презрение или что-то более ужасное. — Генерал, не знала, что и вы здесь будете. — А если бы знали, что тогда? — Генерал, я… — Вы ведь всегда считали меня глупцом?! И правда, я был наивен, полагая что вас, сестрица, не заботит власть и трон. — О чём вы? — Вы отправили матушку в восточный дворец, где она и умерла. Потому что ей было известно, Со занял трон незаконно. Вы убили Чонджона и вынудили всех присягнуть четвертому брату, даже сёстры поддержали его. Всё потому что вы Со своей воле подчинили. Он изгнал матушку, меня во главе армии поставил и отослал как можно дальше, ну, а клан Хэ теперь… — больше Су слушать не могла. Рука взметнулась вверх, коснувшись щеки принца. На ней остался красный след. — Пусть в ваших глазах я и дочь рабыни, но это уже давно не так. Покойная императрица долгое время травила меня, убийство госпожи Сяо и покушение на государя — её рук дело. Повелитель был милостив и решил не позорить её имя, а отослал в дальний дворец, где к ней относился с почётом и уважением. Она виновна в смерти моего ребенка, однако, обиды я не держу. Уж так много лет прошло. Не думайте, что Со виновен в смерти Ына. Не убей он его, мучения бедняги длились бы вечно. И вот ещё, — в голосе появились металлические нотки, — я — законная жена императора, мать его детей. Более не забывайте об этом никогда.

***

В тронном зале было на удивление тихо. Кванджон восседал на троне, как делали то когда-то его отец и братья. Странно, однако страха мужчина не ощущал. Скорее, было забавно представлять, каким будут помнить его потомки. — Те, кто имел власть, как их будут вспоминать? — Хэ задумалась. На самом деле, наверняка она не знала. Ведь что-то да и изменилось в судьбе сына Тэджо. — Думаю, это неоднозначный вопрос. То есть, правители бывают разные: добрые и злые, честные и лживые, мудрые и глупые. Его Величество заслужил славу милосердного и умного государя. Ты заключили мир с киданями, построил храм и улучшил жизнь рабов. Разве этого недостаточно? — Моя небесная госпожа, ты всегда находишь нужные слова. Не будь тебя, жизнь была бы не в радость… — и тут мужчина говорил искренне, ибо Хэ принесла ему долгожданный покой, подарила надежду. — Ты мой драгоценный нектар, единственная любовь.

***

Су шла с гордо поднятой головой. Народ ликовал, приветствовал Небесную, чиновники же боялись и рта раскрыть. Государь четко дал понять, чьи головы полетят первыми, стоит только Хэ начать грустить. — Сестрица, а правда, что матушка наша колдунья? — странно было слышать подобное из уст младшего наследника. — Не стоит слушать всякие бредни, братик. Не забывай, матушка — жена императора. Её воля — закон! — Ки улыбнулась, заметив на себе взгляд родителя. Принцесса с детства знала, чего стоит власть и какие трудности пришлось преодолевать Су. Но ведь она стала Ханьюл, отец даровал ей титул и теперь Хэ были на вершине. Бывшие рабы, так их называли, занимали высокие должности и решали судьбы тех, перед кем раньше склоняли головы и гнули спины. Сама принцесса познала какого это… не иметь веса в обществе. До восхождения отца на престол, девочке также приходилось веселить врагов своих, лишь бы не быть отосланной в дальние края (именно такая судьба была у бедной кузины Чу, которая так и не вернулась домой). Ки росла скрытной и недоверчивой, бедами делилась лишь с матерью, чьи слова были как бальзам на душу. — Уж семь лет минуло, как Чонджон ушел в мир иной… — прошептала жена одного из министров. — Говорят, это императрица постаралась. Отравила его, а потом… впустила мятежников. Так Кванджон был возведен на престол, — подхватила вторая. — Тсс… вдруг кто услышит! Нам тогда головы не сносить! — третья, самая старшая, посмотрела на присутствующих укоризненно. — Негоже обсуждать императорскую чету. Стоит признать, госпожа умна и прозорлива. Да и живем мы в достатке, королева милостива к нам. — Правда! — Да, ты права, сестра. Но всё же интересно… Тем временем Су села рядом с мужем, смотря на него с любовью и нежностью. Темноволосой казалось, что нет предела счастья для неё в эти минуты, когда бы Со чувствовал себя так спокойно и хорошо. — Они приветствуют тебя, государь! Твой народ, все благодарят небеса за милость и щедрость. И имя твоё будет вечно жить в сердцах людей. — А в моем сердце будешь ты, Ханьюл… — мужчина улыбнулся. — Даже после стольких лет? — Всегда! — королева обратила внимательный взгляд на детей и подумалось ей, что вот оно… безграничный источник радости во все времена. И ничто не могло отвратить женщину от Шина, такого милого и умного. А Ли, который (с позволения правителя!) стал словно родной брат Хо, полюбил новую матушку. Мэн, первенец, сильный и смелый. Но Ки, конечно, была вне всяких сомнений, самой прелестной из всех. И хотя внешне она напоминала покойную Вдовствующую императрицу, характер переняла от Су. Нападать не любила, но и своё отдавать ненавидела. — Только ты одна! — Да здравствует император Кванджон и Небесная госпожа! Да даруют им Боги долгих лет жизни! Да здравствует император… — кричали люди: придворные, крестьяне, рабы и министры, кои раньше едва ли выносили общество супруги короля. «Я — Го Ха Джин, сирота, много лет не знавшая материнской ласки. Джин, которой по воле судьбы суждено было прожить две жизни. Я — Су. Та, которой суждено было стать женой и опорой Волка. Я — Су, родившая супругу детей, подарившая смысл бороться. Су, предавшая огню одежду нерождённого сына. Я — Ханьюл, победившая врагов. Ханьюл, прятавшая слёзы за улыбкой. Я — Небесная Госпожа, любимица народа. Та, что дала им надежду. Я императрица, сей титул получившая от мужа. Я та, кто познала истину. И однажды наша с императором любовь вознесёт нас туда, где не будет ни зла, ни жестокости, ни горя…» …их сердца…