Редкая кровь

А ты, знаешь, что увидишь за гранью…?

***

«Алиса, — прочитал Вадим на зефирном десерте. — Кире понравится, наверное… Кира! Куда она делась?» Шум, грохот от чего-то упавшего на входе в маркет отвлек Вадима от размышлений, и не задумываясь уже ни о чем, мужчина побежал к источнику звука. — Я пью конину смешанную с пепси… — напевал себе под нос Глеб, рассматривая тяжелую, квадратную бутылку коньяка. Он вздрогнул и чуть не выронил бутылку на пол от раздавшегося где-то неподалеку шума. — Блядь! Опять какая-то срань господня творится! — вслух выругался Глеб и, подумав, все-таки пошел узнать, в чем дело, с бутылкой коньяка в руках. На ходу выхватывая из-за ремня нож, взятый еще из квартиры Глеба, Вадим инстинктивно замедлил бег и перешел на шаг, приближаясь к источнику шума. Завернув за стеллажи, Самойлов остановился. Он увидел людей! Которые почему-то возились на полу. Вадим не сразу понял, в чем дело, но приглядевшись, увидел янтарного цвета, как ему показалось, платок, или кусок какой-то блестящей рыжеватой ткани, около которой и происходила возня. В следующий миг он уже бежал вперед. Он узнал в том, что лежало на полу, волосы Киры, и выброс адреналина заставил его сразу принять решение. Подбежав ближе, Вадим оценил ситуацию: два здоровых мужика и баба. Его увидели не сразу: мужики были к нему спиной, один дрочил, а другой лежал на Кире, пытаясь изнасиловать, баба смотрела на все это с нескрываемым удовольствием и тоже не заметила Вадима. Воспользовавшись выгодным для себя положением, Вадим на ходу полоснул дрочащего по шее и тут же, схватившись за куртку лежащего на девушке бугая, откинул его в сторону, при этом воткнув нож ему в живот. И хотя нож вошел не глубоко, мужчина пошатнулся и осел на пол. В это время дрочащий, держась за шею и пытаясь остановить кровь рукой, встал и пошел на Вадима. — Ну, иди сюда, пидорас в футболочке! — зло приказал Вадим. Тот кинулся на Вадима. Он был почти на две головы выше музыканта и в три раза шире его. Убрав руку с кровоточащей раны, «пидорас» резко подскочил и ударил его в солнечное сплетение. Вадим согнулся пополам от боли, дыхание перехватило и потемнело в глазах. Белобрысый уже хотел врезать ему в челюсть, но тут пошатнулся, видимо от потери крови, Вадим, заметив это и собрав волю в кулак, накинулся на него. Оба мужчины упали на пол. Самойлов схватил двумя руками бритую голову белобрысого и с силой ударил ее об пол. Он бил еще и еще, пока голова дрочащего не превратилась в кровавое месиво… В это время сзади к Вадиму, достав из кармана электрошокер, приближалась Алиса. Глеб замер, соображая, что происходит. Какие-то люди валялись на полу, кто-то с ножом в животе, кто-то сидел верхом на ком-то и бил голову лежащего об пол. Кира лежала на полу не шевелясь, а какая-то страшная баба медленно кралась с какой-то херней в руке к бьющему об пол… «Вадим?! — узнал бьющего Глеб. — Какого хера здесь происходит вообще?! " — пронеслось у Глеба в голове. Он не стал разбираться дальше. Подбежав к женщине, Глеб ударил ее сзади тяжелой бутылкой «конины» по голове. Бутылка не разбилась, и женщина не упала. Она повернулась к нему и хотела уже ударить элекрошокером, но… остановилась. — Глеб?!.. Глеб Самойлов?! Ха, я же тебя знаю! — держась за голову, сказала женщина. — А я тебя — нет! — сказал Глеб и, размахнувшись, ударил женщину бутылкой в лицо, вдавив переносицу ей в мозг. Алиса упала к его ногам. Встав на ноги и вытащив нож, мужчина в куртке пошел на Вадима. — ПоговорЫм, да? — с акцентом сказал он, как будто вообще не видя Глеба, стоящего перед ним. Глеб хотел ударить и его бутылкой, но нерусский ударил Глеба наотмашь, от чего тот отлетел к стеллажу, ударился об него и был засыпан коробками конфет. — Не о чем нам с тобой разговаривать, отморозок! — сказал Вадим, тяжело дыша и вставая с тела им убитого лысого. В следующее мгновение нерусский кинулся с ножом на старшего Самойлова. Вадим схватил нож рукой, сразу почувствовал жгучую боль, но сумел вырвать оружие и откинуть его в сторону. — А так будЭшь говорить? — спросил нерусский и достал пистолет. Кира открыла глаза, но резкости не было. Все ее тело было словно вареное. Она пыталась «раздышаться», чтобы дать мозгу больше кислорода, но сознание приходило медленно. Наконец сфокусировав взгляд, она увидела Вадима. Он стоял перед мужчиной в куртке, который направил на него пистолет. С руки Вадима ручьем текла кровь… «Он убьет его!» — осознание этого придало девушки силы. Приподнявшись, она увидела, что около нее лежит окровавленный нож. Взяв его, девушка подумала: «Что делать, куда бить? Бить наугад смысла нет. У меня не хватит сил. Надо наверняка. В сонную артерию? Нет, не достану, он слишком здоровый. В сердце? Нет, нож в ребрах застрянет…» Кира встала и побежала в сторону мужчин. Ее заметили не сразу. — Эй, стой! — крикнул нерусский, целясь в нее. Кира, резко опустившись на пол и на коленях проехавшись по скользкому полу, всадила нож во внутреннюю поверхность бедра мужчины чуть ниже паха. Он пытался схватить Киру, но она, как маленький ужик, проскользнула между его рук и на четвереньках отползла в сторону. Вадим, воспользовавшись тем, что мужчина от него отвлекся, ударил ногой по руке отморозка и выбил у него пистолет. Тут же подняв его Вадим, нажал на курок и… ничего. Он достал магазин и увидел, что патронов нет. Нерусский вырвал нож из бедра, и тут же из раны фонтаном брызнула кровь, она сразу намочила брюки и потекла на пол, как вода из крана под напором. Отморозок обхватил ногу двумя руками, пытаясь остановить кровотечение, но не справился и сел на колени, а потом упал навзничь. Кира встала и подошла к лежащему на полу подонку. Из разрезанного русла бедренной артерии все так же пульсовыми волнами била кровь, но того напора, что вначале, уже не было. Он, открыл рот и перевел взгляд на Киру. — У тебя минута, тварь! — сказала Кира и плюнула отморозку в лицо. На секунду Кире стало его жалко, ее живое человеческое сердце пожалело подонка. Она уже хотела остановить кровь, перетянуть чем-нибудь выше места пореза. Но, глянув в его глаза, Кира не решилась. Они излучали ужас, но смотрели уже не в этот мир. Они смотрели в мир раскаленного до красна воздуха, огня и пепла. — Кто нибудь мне объяснит, нахуя мы их замочили?! — крикнул Глеб, пытаясь выбраться из шоколадного плена и потирая ушибленное плечо. Обработав и перевязав рану Вадима, Кира лбом прижалась к его плечу. Его запах немного успокоил ее. Вадим прижал ее к себе и крепко обнял. Забрав все необходимое, трое вышли из маркета. Они молча прошли по стоянке, молча сели в машину и молча покинули «поле боя». Кира, положив руки на переднее сидение за Глебом, опустила на них голову лицом вниз. Мысли, не переставая, кружили у нее в голове. «Чудовища… Я боялась чудовищ… в которых превратились люди… но разве они чудовища, разве те чудовища, что стали ими после смерти? Ужасная болезнь убила их и «воскресила» уже в не человеческом виде… они ли чудовища, или чудовища те, кто уже родился ими?» — Кира не знала ответ на этот вопрос. — Почему они хотели это сделать? — спросила она в тишину. Вадим поглядел на нее через зеркало заднего вида и ответил: — В экстремальной ситуации каждый снимает маску и показывает свое истинное лицо, свое нутро. Глеб, повернувшись к Кире, протянул к ней руки и сказал: — Иди ко мне, мой ребенок. Девушка перелезла на колени к Глебу, положила голову ему на грудь и заплакала. «Да, Вадим прав, не все являются людьми духовно, являясь ими физически…»