Галя в стране анонов (это предположение)

      Маленький А-Лин был непоседливым и любопытным ребенком. То, что Цзян Чэн часто забирал его в Пристань Лотоса, чтобы провести время с племянником, не отменяло того, что периодически мелкий непоседа доставлял ему много хлопот. Недавно нанятые слуги еще не знали досконально дом, как и не знали на что способен один маленький ребенок, если в нем есть кровь его шицзе!       Поэтому, Цзян Чэну периодически приходилось бросать все и нестись на поиски племянника, под горестные и виноватые завывания слуг. Где в таком маленьком ребенке прячется такой мощный двигатель, Чэн не понимал совершено!       А-Лин мог сидеть спокойно только в одном случае – если его дядя брал в руки гребень и принимался расчесывать его спутанные за день проказ волосы. Он успокаивался, начинал улыбаться и сразу казался таким прелестным ребенком, что все дневные проказы точно не были его рук делом! Конечно, Цзян Чэн на это не покупался! Почти… Иногда… Эх, всегда покупался и не ругал мелкого как следует. Не мог. Воспоминания о сестре накатывали горьким валом, переплетались и наслаивались на нынешнее житие с племянником… Ее смех, глаза, ее успокаивающий голос, когда сам Чэн падал с того же дерева, с которого сегодня навернулся А-Лин… И Чэн очень старался стать для этого ребенка образцовым родичем. Просто потому, что больше было не для кого.       Мягкие и недлинные детские волосы скользили сквозь пальцы, путались в зубцах гребня и Цзян Чэну приходилось быть очень аккуратным, чтобы не сделать А-Лину больно. Однажды племянник вырастет и станет закалывать свои волосы заколкой со знаками клана Цзинь… - Ну вот. – сообщил Цзян Чэн выныривая из сладко-горьких мыслей. – Теперь ты не похож на дикую нежить, а на будущего заклинателя великого клана!       А-Лин рассмеялся, и Цзян Чэн улыбнулся в ответ. - А теперь ступай, тебе пора отдыхать. - Дядя посидит с А-Лином? - Мне нужно идти. - Ну немного!       Наверное, у обычных детей на этом моменте должно было быть милое выражение лица. Лицо племянника выражало только обещание разнести Пристань по камушку, если нерасторопный дядя не пойдет с ним прямо сейчас! Цзян Чэн очень им гордился, на самом деле. Поэтому он встал, и пошел куда сказано, и даже сидел рядом с ребенком, пока тот не заснул.       А потом его затянула рутина. Нашлось срочное дело, требующее его присутствия, потом еще одно, и еще одно, и еще… А потом Цзян Чэн понял что прошло уже двое суток и с чистой совестью уснул просто за рабочим столом.       Из сна его вытянули нетривиально – за волосы. Кто-то очень дерзкий дергал за пряди, едва не вырывая их. Цзян Чэн тут же проснулся и затаившись попытался понять, что происходит. Опасности не чувствовалось. За волосы дергали.       «Это же А-Лин!» - понял Цзян Чэн и приоткрыл один глаз. Племянник устроился рядом, подтащив поближе небольшой пуф и теперь увлеченно вычесывал дяде волосы, предварительно вытащив из них все заколки и сложив одной опрятной кучкой на краю стола. К его чести, дядю он скальпировать не пытался, явно стараясь делать все аккуратно.       Периодически он тревожно посматривал на него, так что Цзян Чэн едва успел вовремя зажмуриться, чтобы не выдать себя.       А-Лин провозился с ним около получаса, и почти бесшумно ушел, не забыв утащить пуф на место. Цзян Чэн вскочил и шагнул к зеркалу сразу же, как за ребенком закрылась дверь.       Любящий племянник заплел дяде четыре косицы, бережно собрал все волосы пучком на макушке и украсил очень кривым бантом. Цзян Чэн рассмеялся, приложив руку к лицу и вышел из кабинета.       До самого вечера слуги ходили напуганные и не решались смотреть на молодого главу клана, чтобы ненароком не разозлить его взглядами на необычную прическу.       Цзинь Лин гордился собой – дядя ходил красивый и причесанный!