Под твоим облаком

«Как же вы все любите позёрствовать» Эта мысль отдаленно задела последние частицы сознания, что покинули Момо секундой позже. Фраза утонула в бесконечном море тишины. Однако тревога никуда не делась. Тревога и какая-то необъяснимая ярость, что ярким чернильным пятном разливалась по внутренней пустоте, заставляя бороться и цепляться за реальность. «Что я забыл?» Тьма сгущалась, но тревога нарастала вместе с ней, не отставая ни на шаг. Внезапно он услышал навязчивый крик, но крик еле различимый, будто шепот. Словно кто-то кричал через толстое, непробиваемое стекло, надеясь, что на другой стороне прочитают по губам: «Ичиро» Кто это? Кто-то, кто родился первым? Первым среди кого? «Что я забыл?» «Проснись, Ичиро, проснись»

***

Высокая фигура статично застыла у витража. Сквозь маленькие красные стекляшки, изображающие раскинувшую крылья птицу, виднелась часть огромного сада, обойти который было бы невозможно и за несколько долгих дней. Темный Император прошелся вдоль резных окон и вышел на длинную трассу с рядом высоких мраморных опор. В пасмурном облаке, зависшим над Царством Теней промелькнула красная вспышка падающей звезды. Густые брови сошлись на переносице, Император задумчиво обратил взор к небу, казалось, напряженно о чем-то размышляя. Шарик, что состоял из множества граней, в его руке стал горячее и ярче. – Ты долго будешь там стоять? – спокойно спросил Хуан Ди, не отводя взгляда от хмурых облаков. Ваше Величество. – Одна из колонн, разделяющих сад и замок, явила лик невысокого, худощавого юноши, склонившегося в приветственном жесте. На вид тому было едва ли больше двадцати. Тонкие черты лица, пухлые губы и ясные янтарные глаза в дополнение к белоснежной коже могли бы заставить потерять дар речи кого угодно. Но то был редкий тип красоты, пагубная тьма которой читалась в одном лишь взгляде. Чайные глаза, не смотря на теплоту цвета, источали могильный холод, мрак их угрожающе клубился в ореоле янтарных радужек, увлекая смотрящего в гробовую тишину, утягивая в могилу, из которой не выбраться. Ни живому, ни мертвому. Волосы парня были заплетены в три тугие черные косы, которые доходили до самого пояса. В косах алели шелковые ленты с поперечными золотыми полосками. На белом ханьфу разрастались красные узоры в виде тонких языков пламени. Все языки брали свое начало у сердца, где какой-то неведомый искусный мастер гладью вышил сияющего феникса. Мастер, судя по всему, и правда был искусным в своем деле. Мельчайшие детали божественного крылатого создания своей точностью поразили бы самого сведущего в ткацком деле ремесленника. Глаза птицы горели черным, придавая рисунку восхитительный и в то же время зловещий вид. Тонкую талию молодого человека выгодно подчеркивал золотистый пояс, дополненный изящной подвеской с желтой кисточкой. В руках юноша держал кинжал, ножны которого украшал многогранный красный нефрит, обрамленный серебряными языками пламени. Тон голоса молодого человека был тихим, спокойным и бархатным. Такие голоса называют «ласкающими слух», а еще «настораживающие приятными». – Этот подчиненный давно не видел Его Величество таким обеспокоенным, поэтому не торопился нарушать его размышлений своим внезапным вторжением. После довольно-длинной паузы Хуан Ди, наконец, перевел взгляд на собеседника. – Наша благодетель не знает границ по отношению к тебе, Чэн Хуан. Так к чему эта наигранная скромность? – У меня и в мыслях не было шпионить за Его Величеством, - не отводя взгляда, ответил Чен Хуан все тем же ровным тоном. Темный Император ухмыльнулся, снова бросив короткий взгляд на серое небо. После он изящным жестом пригласил юношу ближе. – Какая необычная ночь, Чэн Хуан. Ты не мог не заметить. Составь же мне компанию на прогулке по Саду Теней. Лицо юноши оставалось непроницаемым, он молча спустился с Императором по черным мраморным ступенькам. Воздух был наполнен различными запахами трав и растений. Вдоль извилистой дорожки росли неизвестные внешнему миру растения. Деревья цвели несколькими соцветиями сразу, на некоторых стволах были, словно огнем, выжжены узоры. Пионы разнообразных видов прорастали хаотично, в зависимости от цвета они источали свечение: голубое, золотое или красное. Сад казался диким и в то же время выглядел так, будто известный ландшафтный дизайнер создал эту запущенность с превеликим трудом. Как и многое в Царстве Теней, сад был темным и мрачным, но таким волнующе-притягательным. Две фигуры исчезли в сумраке. Какое-то время они шли молча, вслушиваясь в редкий шелест листвы. Наконец, Чен Хуан нарушил тишину. – Ваше Величество, что вы имели в виду, когда сказали, что ночь необычная? Есть повод для тревог? – молодой человек говорил еще тише, чем до этого. Император же отвечал будничным тоном с налетом задумчивой горечи. – Сад Теней – одна из самых редких и драгоценных сокровищниц нашего мира. Ты же знаешь, что питает его? Ты же знаешь, как устроен баланс и как важно удерживать равновесие миров. – Само собой, мой господин. Если равновесие будет нарушено, граница миров может быть стерта, что приведет к хаосу. В конечном итоге цивилизация и оба мира будут уничтожены вместе с надеждами людей. – Надеждами людей. – Повторил Император соглашающимся тоном. – Надеждами и верой. Именно людские души, их энергия и вера питают Царство Теней. Но питают жизнь – не только ян или инь. Для этого важно сохранять баланс и порядок. Всему свое место, всему свое предназначение. – Повелитель, я все еще не уверен, к чему вы ведете. – Тебе хорошо известно, что инь и ян – неизменные части одного целого. Синь – их клей, их наследие, то, чем были их предки, нечто такое, что даже я не до конца могу понять и осознать в полной мере, ведь видят синь только Бай Ху. Как для инь, так и для ян потеря синь – это практически смерть, такие души уже никогда не станут целостными... даже после перерождения. То что мы знаем наверняка: ян без инь – могут существовать, пусть приятного в этом и мало, но что же будет с инь, если уничтожить ян? Они, как самая бесполезная переменная, просто умрут. Юноша нахмурился и напрягся каждой мышцей. Он упорно не понимал, зачем Император Теней рассказывает ему эти всем известные вещи. Одно он знал наверняка: Хуан Ди не из тех, кто болтает по случаю праздного настроения. Тем временем собеседник продолжал приводить его к какой-то мысли. – Инь слабы и не способны долгое время выносить духовную энергию. Оказавшись в таком месте как Царство Теней они неизбежно угасают, оставляя после себя лишь хладное тело во внешнем мире, кто-то раньше, кто-то позже. Что, впрочем, касается их бренного тела: ни в хладном, ни в теплом виде оно не может пересечь границу. На такое перемещение способны только духи, демоны и божества. Юноша встревожено посмотрел на Императора. Их глаза встретились буквально на несколько секунд. Взгляд Хуан Ди, мерзлый, как погибельная земля, на мгновение смягчился. – Мой дорогой Чен Хуан, – мягко продолжил Хуан Ди, нежно погладив один из красных пионов, – попадая в Царство Теней, инь определенно не могут принести с собой свою оболочку, они не теряют память о себе в мире людей. Они не смотрят в глаза Темному Императору с вызовом. Их глаза не наливаются красным. А их присутствие, без сомнения, не наполняет духовной энергией тысячелетние пионы, выращенные самим Хо Чи. Чен Хуан на секунду замер, оглядевшись вокруг. Пионы, выращенные тысячелетним старцем Хо Чи. Пионы, имеющие сознание, действительно зацвели и источали сияние многим сильнее обычного. Наконец, молодой человек понял, что за аромат показался ему давно забытым. В последний раз пионы цвели тысячу лет назад. «Неужели это все из-за того человека? Как это возможно?», – все еще не верил Чен Хуан. – Он большее, чем просто инь, – заключил Император. – Что от меня требуется? – от внутреннего волнения юноша даже заговорил о себе в первом лице. – Граница хрустальна, – продолжил Император – если создать одну маленькую царапину, она может разрастись в огромную трещину, затем – последствия могут быть фатальными. Для начала расскажи мне все. Расскажи, как наш гость оказался в замке? Несколько часов назад. Царство Теней. Столица. – Вы нарушаете порядок! – голос раздался откуда-то сверху, Момо было очень сложно анализировать ситуацию. Его глаза, плотно закрытые, подергивались от хаотичных вспышек сознания, он слышал журчание воды где-то рядом. Разве он не должен был сделать что-то важное? Жутко саднила губа, кровь во рту все еще заставляла ощущать металический привкус. Но почему у него разбита губа? Где он? И самое важное... – Кто я? – Ичиро распахнул глаза. На выдохе ему удалось произнести лишь эту фразу. Сверху на него уставился грозного вида человек в синем костюме, с блокнотом в руках и красной повязкой на плече. На повязке был вышит какой-то золотой узор. Вид у мужчины был самый, что ни на есть представительный. Узнавался дух закона и порядка. – Это я хотел бы поинтересоваться, кто вы? – Глаза представителя власти сузились, а Момо стал, наконец, ощущать происходящее. Он понял, что лежит на пыльной дороге. Земля была холодной, кожу пробирал озноб. Понадобилось еще несколько секунд, чтобы осознать свою полную и безоговорочную наготу. Да, он был голым и лежал, засветив все самое ценное солнцу. Но, несколько раз моргнув, Ичиро заметил еще одну истину: солнца здесь не было. Небо не простреливал ни один его луч. Субстанция из серости и полумрака затянула небеса, что не могло не зародить в голове логичный вопрос: «А что тогда согревает и освещает это место?» Но эта мысль промелькнула, словно мимолетное дуновение ветра, сместив направление нейронных связей в сторону другого, более важного вопроса: «Почему я голый?» Он так и лежал, даже не пытаясь прикрыться, тупо пялясь в красные глаза человека сверху. Через какую-то долю секунды слово «человек» подверглось сомнению в голове Момо. Представитель власти был, видимо, достаточно терпелив. Как иначе объяснить тот факт, что Ичиро до сих пор не повязали? – Находиться без одежды в общественном месте строго запрещено, как и спать на дороге. Разъясните, пожалуйста ситуацию и назовите себя! – не сдавался мужчина с блокнотом. Казалось, он немного нервничал. Момо видел, что у его собеседника нет оружия, что он выглядит не агрессивным, но вот только каким-то слишком обезличенным. Инстинкты подсказывали Ичиро, что стоит ему начать двигаться, разговоры закончатся. Вдруг Момо почувствовал, как земля задрожала. Кто-то приближался. Сознание подсказало человеку на земле: «Он просто ждал подкрепления» Осознав, что представление обещает раздвинуть границы аудитории, Момо перевернулся на бок. Все его тело тут же отдалось болью, словно после автомобильной аварии. И, как и предполагалось, человек закона тут же пригвоздил нарушителя ногой к земле. – Отвечайте на вопрос! – Продолжал представитель власти, уперевшись сапогом в обнаженную грудь. Момо, может, и рад был вступить в этот диалог, но для этого необходимо было понимать хоть что-то. Сознание путалось, на ум приходили какие-то слова, значение которых он совершенно не помнил. Все, что Момо смог выдать – это: – Ничего не помню. Дрожь земли дополнилась стуком копыт. По дороге двигалась тройка черных коней. Момо не мог видеть золотистой гривы и красных глаз под перьевыми головными уборами, как и большого паланкина из черного дерева. Колеса прекратили движение неподалеку, и несколько человек в синих костюмах вышли из экипажа. Четверо незнакомцев быстро приближались к человеку на земле. Помимо красных повязок с золотыми узорами, вновь прибывшие с ровнейшими спинами несли на себе аккуратные прически, как у офисных работников и серьезные лица с прищуром красных радужек. В руках люди держали длинные бамбуковые посохи, длиной не меньше половины чжана. Алые, обернутые золотой летной, эти орудия напомнили Ичиро нечто рождественское, и мысли плотнее спутались в клубок, ведь никаких воспоминаний о том, что такое Рождество у мужчины не осталось. Он мог только молча наблюдать за четырьмя новыми зрителями своего невольного представления в жанре «ню». – Младший помощник Мин Нин, что случилось? Зачем вам понадобилось подкрепление для задержания какого-то пьянчуги? – спросил один из пришедших, что был, судя по поведению, главным. Кроме поведения его лидерство выдавала лишь величина посоха: оружие было чуть длиннее других, а золотая лента – шире. Момо продолжал молчать. Ему казалось, скажи он хоть слово, его желудок не выдержит, тем более, именно в районе желудка он ощущал каблук сапога, сила нажатия которого доставляла тошнотворный дискомфорт. Вся толпа полукругом обступила «объект наказания», переводя взгляд с человека без белья на представителя власти. Момо стало совсем нехорошо и он снова прикрыл глаза, борясь с тошнотой и холодом. – Этот помощник проверил уровень духовных сил нарушителя и, кажется..., – младший замялся, но все же взял себя в руки, не снимая ноги с чужой груди, – показалось, что так... не может быть, и этот помощник не вполне компетентен. – Да что ты такое несешь, – раздраженно произнес главный, подходя ближе. Он поднял посох над Ичиро, прислонив конец оружия прямо к точке над переносицей. На миг Момо показалось, что голова загорелась. Сквозь муки агонии послышались голоса, но разобрать, что именно они кричат, мужчина не мог. Он чувствовал, как посох движется над ним, чувствовал попытку вмешательства в разум, а затем все прекратилось так же резко, как началось. Глаза Момо распахнулись и увидели, что выражение лица старшего «оперативника» резко изменилось. – Кто ты такой? – сурово, но как-то с опаской тот повысил тон голоса. – Не помню, – казалось, в тысячный раз повторил Момо. Он начинал выходить из себя. Он чувствовал изнуряющий холод, не говоря уже о дискомфорте наготы, все еще ощущал попытку вторжения в свое сознание и отголоски агонии, – кстати, если вы спросите еще десять раз, ответ будет тем же. Брови главного нахмурились, в красных глазах промелькнула неподдельная злость. Несколько секунд он молчал, после чего громко приказал остальным: – Вяжите его. Посмотрим, каким смелым достопочтенный господин будет в Колодце Заключений. Четверо подчиненных тут же склонились, грубо подняв Момо с земли. Но его радовал тот факт, что ненавистный сапог наконец покинул поверхность груди. Ичиро держали под руки двое, голова плененного была опущена, а ноги еле держали тело. Главный же, стоявший лицом к обнаженному мужчине, оглядев атлетические формы плененного, наморщил нос и сказал, обращаясь к младшему помощнику: – Да ради святой империи, дайте ему уже что-нибудь из одежды! Момо отволокли к паланкину, но внутрь усаживать не спешили. Один из свободных служащих скрылся внутри экипажа и через минуту вернулся с неприглядным на вид тряпьем. Тряпье представляло из себя серый халат, судя по всему, лежавший в данном транспорте далеко не первый день. Через несколько минут ослабевшего мужчину водрузили в новый наряд, который сразу же донес до ноздрей Ичиро запах затхлости. Момо перекинули через черную спину коня и туго привязали веревками. Путы больно сдавливали руки, ноги и торс. Но у пленника попросту не было сил сопротивляться. Он мог только рассеянно глядеть на мощные ноги скакуна под собой. Паланкин подался вперед. Теперь веревки начали скользить в такт движению лошадей, вызывая болезненное жжение. Момо силился вспомнить хоть что-то, хотя бы какую-то часть себя, но все образы, что пытались прорваться сквозь туман сознания, сразу же разбивались о невидимый барьер. Внешний мир. Банк Nagoya. Нагоя. Чжун Куй стоял у серого пятиэтажного здания, которое мысленно сравнивал с нерушимой крепостью. Века назад таких зданий не было, не было и системы безопасности, присущей 21 веку. Бросив взгляд на стекло одной из проезжающих машин, Князь пожирающих души Демонов еще раз отметил свой чертовски-привлекательный для простого обывателя внешний вид: черный костюм от Armani решал вопрос с красной шевелюрой. Глядя на этот безупречный пиджак, кто обратит внимание на волосы? Чжун Куй уверено двинулся вперед, перешагивая порог одного из самых защищенных банков Японии. Пересекая фойе, он подошел к внушительного вида стойке, что тянулась в удалении от входа. За стойкой ему улыбнулся мужчина в строгом костюме. – Чем могу помочь, господин... – Рюичи, – улыбнулся Чжун Куй. То был не демон, а воплощение обаяния. Боковым зрением он поймал на себе несколько заинтересованных женских взглядов, но сейчас его мало волновали такие глупости. В глазах Короля появился проблеск красного света. Клерк улыбнулся еще шире, на секунду его лицо приобрело очень глупый вид. – Здравствуйте, господин Рюичи. Не могли бы вы предоставить документы, чтобы я провел процедуру идентификации личности? – Да, конечно, – улыбка Чжун Куя, казалось, растягивалась и расцветала новым цветом, увеличиваясь в геометрической прогрессии, в зависимости от ширины улыбки оппонента. Чуть свело скулы. Из кармана он достал документы, сделанные для него Месэйоши и протянул человеку напротив. – Вот, пожалуйста. Клерк изучал «документ» очень тщательно, бегая глазами по листу и сравнивая фото с посетителем. Затем он что-то посмотрел в компьютере и через минуту снова уставился на гостя с лучезарной улыбкой. – Хотите снять средства или сделать перевод? – О, я бы хотел совершить несколько операций. Для начала я попрошу вас перевести все средства вот на этот счет, – Чжун Куй передал работнику банка еще один лист бумаги с реквизитами. Тот бегло осмотрел написанное и продолжил расспрос: – Что-нибудь еще? – Да, мне необходимо посетить свою ячейку. – Какую именно? – без тени подозрений спросил служащий. «Какую именно? Бай Ху, да ты неприлично богат, как я погляжу», – подумал Король Демонов и тут же вспомнил недавний диалог с Мэсэйоши. Тот корпел над его удостоверением личности, параллельно загружая какую-то информацию в базы данных семейных реестров и банка. Не отрывая головы от своего «рукоделия», Камата спросил: – Откуда ты знаешь, в какой банковской ячейке конкретно находится кинжал познания? – Я знаю Бай Ху. Такую вещь он не отправит далеко от места, где постоянно находится. Ты сам мне сказал, когда взломал его рабочую папку, что в Нагою он наведывается чаще, чем в другие города, только вот клиентов там у него нет. Это все какие-то надуманные командировки и поездки «к семье». К семье, Пан Гуань? Вся веселая семейка Бай Ху живет в Токио, будь он трижды неладен. Да и что-то мне подсказывает, что теплые семейные посиделки за чашечкой чая – не их фишка. – Чжун Куй усмехнулся собственной шутке. – В Нагое счет у него открыт только в одном банке, который и хранит часть его маленьких секретов, а если быть точным, хранит один очень важный секрет. Я просто уверен, что это кинжал познания. – Я не расслышал, какая именно ячейка? – повторил клерк свой вопрос. – Первая, – шлепнул Чжун Куй. Несколько секунд служащий сдержано улыбался, после чего продолжил: – Вас не затруднит назвать код доступа? Чжун Куй, изо всех сил сохраняя приятную наружность, без толики паники ответил: – Конечно, одну минутку. Он у меня в телефоне, столько всяких кодов, всего и не упомнить. Молниеносно Чжун Куй набрал сообщение Мэсэйоши: «Ты слышал? Сделай что-нибудь!» Сидя в своем кресле перед компьютером Камата открыл перечень вероятных паролей, которые составил, проанализировав все украденные у Бай Ху материалы. Вероятность попадания была 70% – больше, чем половина, но все же. Пришло еще одно сообщение от Чжун Куя: «Я все еще здесь, если тебе интересно» Камата закрыл глаза, пытаясь понять Рюичи Аки. Он мог придумать совершенно случайное число, но стал бы? Древний дух, который играет людскими жизнями, все время притворяясь кем-то другим, который структурировал сеть своих банковских ячеек и артефактов в них, дух, победивший семейную ненависть и контролирующий одну из самых успешных финансовых организаций Японии. Дух, который любит определять место каждому акценту своей фальшивой жизни. «Нет» Мэйсоши бросил финальный взгляд на монитор и написал Чжун Кую ответ: «010100» – 1010100, – с улыбкой отчеканил Король Демонов, приготовившись брать банк на таран. Но клерк улыбнулся шире и жестом пригласил красноголового гостя следовать за ним. Удивления, однако, демон не выдал. Он с видом хозяина положения проследовал за служащим по коридору, который вывел обоих к ячейкам. Дверь первой ячейки располагалась по правую сторону. Когда служащий банка открыл ее, перед Чжун Куем показалось просторное помещение с множеством металлических шкафчиков. – Господин Рюичи, сообщите, пожалуйста, когда будете уходить, нажав на кнопку вызова персонала. Удачи вам в делах, – сообщил напоследок сотрудник, прежде чем развернуться к выходу. Чжун Куй подождал, пока край пиджака скроется в коридоре и огляделся. Где-то здесь, в стенах этого хранилища, лежало то, что было нужно Королю Демонов позарез. Зная, что Камата его слышит через маленький наушник, красноволосый злоумышленник тихо проговорил: – Как думаешь, что это за сейф? Их тут куча! Драная кошара обзавелась состоянием, достойным Императора! – Думаю, – спокойно отвечал Мэсэйоши, – что это самый маленький сейф в этом помещении, но у тебя нет ключа. Справишься? – Я, конечно, сильно растерял свои способности, но открыть маленький замочек еще пока в состоянии, – ухмыльнулся Чжун Куй. Он прошелся вдоль стен и в самом углу заприметил дверцу, размером не больше детской книжки. Проведя ладонью по линии замка, Король Демонов не смог сдержать триумфальную улыбку. – Он здесь, – ликующим шепотом сообщил повелитель дверей. Тут же из сейфа вылетело ярко-голубое облако, которое отфутболило взломщика к противоположной стене. Благо, у демона была полезная привычка накладывать барьер от смертных и, как только макушка клерка скрылась в коридоре, Чжун Куй не глядя запечатал все звуки в хранилище. Если бы он этого не сделал, то грохот с коим отлетело тело в костюме от Armani, слышно было бы даже на улице. «Кошачью отбивную! Вот что я буду на ужин!» – Пан Гуань..., – позвал Джун Куй Камату. – Что? – отозвался тот. – Кошачью отбивную... – Чего? Царство Теней. Столица. Омоте-Сандо. Минуя главную площадь, Аки приблизился к дому Момо в мире инь. Вероятность того, что Ичиро был здесь была ничтожно мала, но Рюичи знал, что должен уверовать в это на 100%. По правде таким, каким этот дом явился Аки в Царстве Теней в прошлый раз, он больше не был. Тогда это строение из мира инь насильно переместили из одного измерения в другое стараниями одного зловредного духа. Сейчас дом казался мрачным и необитаемым. Кто знает, как ян Момо устроил все внутри? Рюичи задумался, известно ли Ичиро из этого мира о проклятии? Да, согласно слову Князя пожирающих души, после смерти ян не пострадает... только вот приятного все равно будет мало. Рюичи приоткрыл дверь и вошел в дом. Если его обнаружат здесь местные правоохранители, объяснения могут затянуться, поэтому действовал Бай Ху весьма скрытно. Пробравшись внутрь, он закрыл за собой дверь и выдохнул во мраке коридора. Конечно, ян Момо здесь быть не могло, оно покоилось в старинной монете, что являлась костью древнего дракона. В отличии от обстановки в гостиной внешнего мира, здесь было весьма мало предметов быта. Создавалось впечатление, что дом выставлен на продажу: ни единой вазы, ни одного коврика. На столике лежала записка, Рюичи на автомате схватил ее и прочитал: «9:00 – отправить телеграмму в Головное управление наказаний; 10:00 – генеральный обход; 11:00 – статистика прироста заключенных за год» «Чем ты, черт тебя дери, занимаешься, Момо Ичиро из Царства Теней? Похоже на то, что ты какая-то шишка в Колодце Заключений», – Аки поморщился. Это место вызывало дрожь у любого, кто хоть раз его видел. Все-таки ян кардинально отличались от своих двойников во внешнем мире. Словно в них и вовсе не было ничего живого. Ичиро прошел наверх и вместо уютной и чистой комнаты Момо увидел пустую и безжизненную. У стены стояла узкая кровать, у другой стены комод, на поверхности которого не было ни фотографий, ни каких-либо других предметов. Аки расстроился и в сердцах пожалел, что пришел сюда. Очевидно, что Ичиро здесь не было и нет. Послонявшись по пустым коридорам еще несколько минут, Рюичи спустился вниз и вышел из незнакомого дома незнакомого ян. Аки прошел несколько метров по узкому тротуару, пока слабо представляя, где искать Момо. Он старался гнать гнетущие мысли о том, что может случиться, ведь вариаций возможных событий было больше тысячи. Внезапно он остановился и уставился вперед. Совсем рядом с домом Момо возвышалась давно заброшенная пятиярусная пагода, которой не было во внешнем мире. Каждый ярус, начиная снизу, был уже предыдущего, а витиеватая черепичная крыша зеленого цвета приютила на себе каменного дракона. Пагода еще сохранила в себе остатки былой красоты, хоть красная краска местами сильно облупилась, а ее потускневшие позолоченные окна все еще поблескивали в темноте. – Может быть ты вспомнишь меня, Лун Ван?