Под твоим облаком

Момо очнулся и тут же мысленно опечалился этому факту. Он все ещё был привязан к лошади, приятная нега пустоты покинула его сознание, уступив место новой череде мучительного существования. Несколько секунд понадобилось мужчине, чтобы осознать, что экипаж встал. Откуда-то сзади послышался голос кучера, коим являлся младший оперативник: – Впереди барьер! Момо повернул голову вправо, но все же видно было довольно-плохо. В таком положении каждое движение являлось подвигом. – Что там? – послышался еще один голос. Кто-то высунулся из паланкина. – Кто мог установить барьер прямо на дороге? Старший вышел на улицу и прошел вперед – прямо до еле-уловимой голубоватой завесы. Взгляд оперативника сузился. Рассмотрев преграду получше, он взволновано произнес: – Бай Ху… Почему-то сердце Момо замерло. Он не понимал этой реакции, не понимал даже значения этих странных слов, сказанных тем человеком. Он лишь почувствовал необычное волнение, которое, словно свинец, заполнило каждую клеточку тела. Из-за дерева показалась белая морда. – Уберите свой барьер сейчас же, вы мешаете правосудию! – громко обратился главный к приближающемуся тигру. Но Момо уловил некоторое дрожание в голосе. Зверь подошел ближе, оголяя острые зубы. Оперативник напрягся и крепче ухватился за посох. Секунда, и животное обернулось высокой, привлекательной блондинкой в небесно-голубом брючном костюме. – Госпожа Широ, приветствую вас, – несколько сменил тон представитель власти, – разъясните, пожалуйста, что происходит? Широ загадочно улыбнулась и ответила самым сдержанным тоном из всех возможных: – Здравствуйте, господин Пан Чжан Ци. О, нет, в мои намерения не входило мешать правосудию. Я принесла вам столько хлопот, за что прошу нижайше извинить. Но вот какое дело, боюсь, ваш пленник – моя добыча. Так уж получилось, что ему удалось удрать, но теперь, благодаря благородной букве закона в вашем лице, справедливость восторжествовала. Прошу войти в положение и забыть об этой маленькой истории. – Яма достала из кармана жакета кожаный мешочек, содержимое которого приятно позвякивало, и протянула оперативнику, который слишком хорошо знал Бай Ху, чтобы задаться вопросом, откуда женщина знает его имя. На мгновение Пан Чжан Ци замялся, глядя на коричневый мешочек, перетянутый красным шнурком. Содержимое, судя по всему, было внушительным. Что же это за пленник, если ради него вожак белых тигров самым беспредельным образом ставит барьер на пути у представителей власти, да еще и пытается их подкупить? В голове у Ичиро тем временем плескались волны мыслей. Момо определенно не знал эту женщину, но та утверждала, что он – ее добыча. Что еще за добыча? Ему все еще было не очень хорошо видно происходящее, белого тигра мужчина заметил лишь мельком. «Откуда она взялась?», – подумал Ичиро. – Госпожа Широ, я уже передал информацию в Главный штаб, камера подготовлена, этого человека ждут. Более того, есть все основания для его задержания по причине… по ряду причин. Его необходимо допросить. Но я дам знать начальнику Главного управления о вашей просьбе. Когда дело решат по всем пунктам, будет рассмотрен вопрос о передаче пленника вам. С секунду лицо Широ Ямы оставалось непроницаемым. Похоже, она что-то прикидывала. После блондинка улыбнулась чуть шире, укладывая увесистый мешочек в карман пиджака оперативника. Красноглазый мужчина напрягся всем телом. – Тогда, господин Чжан Ци, возможно и от такого тигра как я будет польза на допросе? Все же мы, Бай Ху обладаем некоторыми талантами, – голос ее был журчащим, как ручеек. Главный нервно сглотнул. Он понимал, что Яма говорит верно, но, но как и все жители Царства Теней, не вполне доверял Бай Ху. Все же трусость и жажда наживы взяли верх: – Думаю, ваша помощь и прям будет полезной. Внешний мир. Токио. Квартира Каматы Мэсэйоши – Успокойся, – ещё раз ровно повторил Камата, глядя, как Чжун Куй пытается вскрыть злополучную шкатулку при помощи магии. – Мало того, – Чжун Куй немного напоминал безумного, давно не знающего сна кофемана, он нервно жал пальцами в разные части коробочки. На полуслове демон замялся, резко глянув на Камату расширенными от возмущения глазами. - Мало того, что этот… этот… – Рюичи, – помог Мэсэйоши. – Полосатый ублюдок! – Чжун Куй запустил шкатулкой в стену, не в силах справиться с подмоченной репутацией повелителя дверей и замков. – Напустил на меня свою гадкую духовную энергию! Так ещё и запечатал кинжал познания в этой ублюдочной, антивандальной, помеченной тигриной мо… магией... – Шкатулке. – Закончил за Чжун Куя Камата. – Кстати, дорогой князь. Вот чисто из праздного любопытства. Ты долго планируешь гостить у меня? Тебе еще нужна помощь этого служащего? Чжун Куй помрачнел. От него не укрылось, что Пан Гуань заговорил с излишним почтением, чтобы подчеркнуть свое незавидное положение помощника. Он недобро глянул на Мэсэйоши и низко протянул: – Видно, ты уже забыл, кто помог тебе отойти от дел в Царстве Теней. Камата глазами лани уставился на Чжун Куя. С глубокой печалью он смотрел так на демона несколько секунд, прежде чем откинуться назад, на спинку кожаного кресла, и уставиться в потолок. – Я помню, – наконец, сказал Камата, – если ты не заметил, я делаю все, о чем бы ты не попросил. Лично мне Рюичи Аки ничем не насолил. Но скажи, что ты планируешь делать, если обо всем этом станет известно Императору? Чжун Куй пуще нахмурился, но старался говорить ровно, не выдавая своих истинных эмоций по поводу сказанного Мэсэйоши. – Если Император узнает, а узнает лишь только тогда, когда я верну свою силу, у него будут задачи поважнее, чем мое преследование. В любом случае… – А, если он узнает раньше? Было хорошо заметно, что Князю Пожирающих души демонов очень не нравится эта тема. Но после недолгой паузы он все же взял себя в руки. – В любом случае, – с нажимом продолжил Чжун Куй, с недоброй улыбкой обращая взгляд к собеседнику. – Моя причастность должна быть доказана. – Ты думаешь, что Император – идиот. Я тебя понял, – грустно улыбнулся Камата, но Князь Пожирающих души демонов невозмутимо продолжил: – Сам посуди, осколок древа я взял у Бай Ху. А учитывая его репутацию и пару компрометирующих фактов, думаю я смогу убедить Императора Теней уверовать в мою невиновность. Всегда можно вырулить ситуацию в свою пользу. Мэсэйоши молчал, продолжая смотреть в глаза напротив с легким недоумением. Пауза затянулась и Камата встал, подойдя к дальней стене. Он взял в руки шкатулку, сел обратно в кресло и, наконец, низко заговорил, снова обратившись взглядом к гостю: – Это шкатулка с секретом. Нужно нажать на выемки по бокам в определенной последовательности. – Тридцать секунд понадобилось бывшему приближённому Императора, чтобы без лишних усилий заставить замок щелкнуть. Казалось, вместе с замком щелкнула и гордость Чжун Куя. Камата, не обращая на это никакого внимания, продолжил: – Такие головоломки хорошо разгадывать для развития логического мышления. Я очень, нет… я настоятельно тебе рекомендую попробовать, и ещё, – он достал литой серебряный кинжал с ярким красным нефритом. На ножнах блестел рисунок в виде языков пламени. Камата бережно передал Чжун Кую бесценное оружие и закончил. – В Царство Теней я с тобой не пойду. Даже не проси. И уж точно не хочу больше касаться этого предмета. Чжун Куй взял кинжал и любовно провел пальцем по ножнам. Оружие сразу же налилось ярким светом, принимая духовную энергию демона. «Как же долго никто не брал тебя в руки», – подумал пожиратель душ, пока его руки скользили по рукояти. – Пан Гуань, не то чтобы я планировал тащить тебя за собой, но теперь мне интересно, чего ты так боишься? Камата молчал, но глаз не отводил, стараясь не смотреть, как Чжун Куй играет с кинжалом. – Мне казалось, это очевидно, – нарочито вежливо отвечал Пан Гуянь, вставая со своего стула. Он спокойно подошел к стоящему напротив Чжун Кую. Тот от неожиданности прищурился. Мэсэйоши подошел так близко, что кончик его носа находился в сантиметре от носа гостя. При этом глаза Каматы поменяли цвет на ярко-желтый. Уголки его губ слегка приподнялись в слабой, но многозначительной, улыбке – впервые за долгое время Пан Гуань позволил себе улыбнуться. – Ваше превосходительство Князь Пожирающих души демонов, я просто не верю в Ваш успех. Царство Теней. Мост Погибели. Паланкин двигался по длинному каменному мосту, что вел через глубокую пропасть. Где-то на самом ее дне, словно рой змей, шипела бурным потоком река. Мост, довольно широкий, чтобы по нему могли проехать ещё три таких экипажа, внушал трепет и благоговейный страх. Чёрный, словно из угля, он держался, казалось, на одной лишь духовной энергии, ведь опоры переправы из скалистой породы истончились за долгие годы. Создавалось ощущение, что конструкция может рухнуть в любую секунду. Момо успел досчитать до тысячи, прежде чем впереди показались высокие черные ворота с широкой красной эмблемой: в ровном кольце, занимающем почти все пространство ворот, ровно по пяти сторонам располагались символы, значение которых Ичиро не знал. Хотя, сейчас он не знал даже собственного имени. Посередине был изображен знак «инь-ян», но только вот часть «инь» художник рисовать не стал. Символы по сторонам круга при соединении могли бы образовать пятиконечную звезду, что смотрит острием вверх. Тогда бы знак «инь» располагался в самом ее центре. Изображение в дополнение к черному камню, коим здесь было вымощено почти все, выглядело устрашающе. Создавалось впечатление, что знак нарисован кровью, но Момо убедил себя, что засохшая кровь выглядит иначе. Когда экипаж подъехал к воротам, те незамедлительно распахнулись, открывая для просмотра Ичиро следующую локацию. Не то, чтобы для Момо это было сюрпризом, но за воротами тоже не было цветущих эдемских садов. Первое, что бросилось в глаза – это просторный белоснежный двор. Спустя несколько секунд стало ясно, белизна – это ничто иное, как песок. Белый, холодный песок, крупицы которого не согревал ни один луч солнца. Посередине двора росло, или, может, было лишь инсталляцией, белое ветвистое дерево без единого листа. Оно было так широко, что водить вокруг ствола хоровод могла бы целая футбольная команда, и так высоко, что с уровня лошадиного бока Ичиро не мог видеть кроны. «Белоснежное дерево? Где я уже мог такое видеть?» Но напрягся пленник не от вида песка или необычного древа. Его мышцы сократились судорогой, когда он увидел охрану по эту сторону ворот. Существа были похожи на тех, что доставили Момо сюда. Те же красные глаза, только вот одежда и обмундирование отличались кардинально. И если служащие с их костюмами имели хотя бы отдаленное сходство с людьми из 21 века, то здешние товарищи напоминали персонажей какой-то компьютерной игры. Символ, что «украшал» тяжелые ворота с внешней стороны, красовался на каждом из их четырех лбов. Длинные черные одеяния, подпоясанные красной кожей, закрывали мужчинам всю шею до подбородка. На головах охранников тянулись ввысь длинные шапки без полей, которые визуально добавляли и без того рослой страже величественности. На каждом белела маска, которую можно было сперва принять за медицинскую, но при ближайшем рассмотрении, становилось ясно, что эти маски сделаны из металла. Металл виднелся и за кожаными поясами: в виде огромных, в половину роста, топоров. Люди, если их вообще можно было так назвать, стояли молча, пока паланкин пересекал границу входа. Затем ворота с шумом захлопнулись, и охрана поспешила к дверям экипажа, из которых уже показалась изящная лакированная белая туфля. – Добрый день, господа, – улыбнулась Бай Ху страже, давая свободу для выхода остальным пассажирам. «Господа» молча пропустили процессию и воззрели на прибывших всеми восемью глазами. Первым заговорил Чжан Ци. Довольно важным и представительным тоном. – Приветствую нетленные души Колодца Заключений, – главный оперативник сложил руки в приветственном жесте. То же сделали и его подчиненные. Все четыре головы кивнули, соединив руки в ответном приветствии. – Нам сообщили, что пленника необходимо доставить в камеру для допроса. – Пробасила одна из «нетленных душ Колодца Заключений». Через несколько секунд крепкие руки стали отвязывать Момо от, ставшей уже даже какой-то родной, лошади. Руки заныли от долгожданного освобождения. Но радость свободы продлилась недолго. Спустя несколько мгновений Момо грубо взяли под руки и куда-то потащили. Ноги мужчины почти не слушались. Затекла каждая клеточка тела, отчего ступни неприятно шаркали по твердой, песчаной поверхности. Пока его тащили, голова все время опускалась вниз, но Момо прилагал все возможные усилия, чтобы разглядеть путь, который по широкой дуге огибал белое дерево. Вскоре дерево осталось далеко позади и пейзаж сменился пустынной тропой. Казалось, пройден был ни один десяток ли. Ичиро выбился из сил и, борясь с обмороком, старался хоть немного сам перебирать ногами. Впереди показалось длинное, одноэтажное здание из белого камня с множеством резных дверей. Над каждой дверью висела табличка с разными иероглифами. «Смерть» – по-инерции прочитал Момо символ над входом, куда его и направили. Момо привели к порогу и грубо втащили внутрь. Тяжелые двери с глухим стуком закрылись лишь после того, как последний участник «экспедиции» оказался в комнате. Сначала Ичиро решил, что свет сюда не попадает, темень густым чернильным пятном заполнила даже щель под закрывшейся за ним дверью. Но вскоре впереди затрепетал огонек лампы, что стояла на массивном, деревянном столе. Вокруг того стола, прямо в воздухе, являясь, видимо, дополнительным источником света, зависли красные огоньки, которые своим мерцанием придавали комнате вид большой печи. Эта ассоциация плотно закрепилась в голове Момо. За стол с невозмутимым видом сел мужчина в длинном шелковом халате цвета слоновой кости. На голове его тоже была шапка, как и у охранников, только не красная, а в цвет одеяния. Символ тюрьмы алел не на лбу, а на внешней стороне головного убора. Раскосые красные глаза смотрели на Ичиро сквозь изящные очки формы «кошачий глаз» в золотой оправе. Смотрели без тени эмоции, но густые брови выдавали недобрый настрой, почти встретившись на переносице. На вид мужчина был моложе Момо лет на пять, но что-то подсказывало пленнику: это мнение – обманчиво. На столе лежал посох. По другую сторону стола – располагался железный стул с металлическими кольцами на подлокотниках. Толпа людей, что вошла вместе с Момо, рассредоточилась вдоль дальней стены, пока охрана водружала ослабевшее тело на незавидное место арестанта. Руки снова сковали путы, в чем не было, по мнению Ичиро, абсолютно никакой необходимости. Силы давно ушли. Мышцы настолько ослабли, что случись сейчас пожар, даже ползком он не смог бы выбраться. «Хоть погрелся бы напоследок», – воссоздал Ичиро в голове сцену пожара. Момо смотрел на молодого человека исподлобья, но глаза его не выражали страха, только изможденность. По другую сторону взгляд оставался непроницаемым, но острым. – Вы знаете, где находитесь, – тихо спросил парень в халате. – Очевидно, в каком-то колодце, если верить вашим коллегам, – бездумно ответил Момо. – А вы смельчак, – коротко заключил чиновник, а после задумчиво добавил, – или глупец. После этого он повернулся к стене, где стояло, по его мнению, слишком много людей. Жестом парень приказал охране покинуть комнату, и те без лишних вопросов удалились. В свете лампы толпившиеся у стены выглядели, как ряд призраков. Раскосые глаза уставились на Бай Ху. – Госпожа Широ… какой честью обязан вашему здесь присутствию? – улыбнулся человек в халате. Но ответил на его вопрос Чжан Ци, склонившись в приветственном поклоне: – Докладываю главнокомандующему. Госпожа любезно согласилась помочь в допросе. – Я бы хотел услышать от вожака Бай Ху, если будет угодно, зачем ей такие хлопоты? Неужели многоуважаемый древний дух считает, что я не смогу сам допросить какого-то уличного бродягу? – ехидно улыбнулся главнокомандующий. Яма в ответ лишь ухмыльнулась и самым сдержанным тоном из всех возможных ответила: – Понимаю недоумение господина главнокомандующего, времена нынче непростые, если ему лично приходится допрашивать уличных бродяг. Дело в том, что этот человек является моей скромной добычей. И после того, как вы выясните все вопросы, полностью удовлетворив свое любопытство, я бы хотела восстановить справедливость по всем нормам закона. – А с каких пор вам интересны ян? Ищете новые способы пополнения энергии? Не подумайте, это не допрос, – уголки его губ дернулись, – просто, раз уж мы с вами встретились, не откажите мне в соблазне, удовлетворить и эту часть своего любопытства. – Господин главнокомандующий, мои цели многогранны. Это личное, с вашего позволения, даже семейное дело. Сам по себе этот человек не представляет никакой особенной ценности, только в контексте небольшой размолвки между родственниками. Я буду очень признательна, если после допроса вы отдадите его в распоряжение мне. Конечно, вся помощь, какая только возможна в рамках скромных способностей Бай Ху, будет оказана Колодцу Заключений и лично вам. – Яма сдержанно улыбнулась. Она прекрасно понимала, что истинную природу Ичиро сейчас понимает только она. И очень важно, чтобы никто в допросной не узнал слишком много. В тот момент, когда Чио доложила ей о том, что дорогой братец слетел с катушек и перенес живое тело инь в Царство Теней, Яма даже сперва не поверила. Такой безрассудный и сложный трюк мог проделать только полный псих, коем в глазах Широ и являлся Аки. Мотивы брата ей были до конца не понятны, но вот тот факт, что Момо имеет для Рюичи какой-то особый смысл – было ясно даже дураку. Теперь заполучить Момо Ичиро – было делом принципа. Яма изо всех сил старалась не смотреть на ослепительное облако, чтобы не выдать своих истинных мотивов. «С вами, кучка коррумпированных поросят, я как-нибудь разберусь. Главное, чтобы все это не стало известно Императору», – подумала она. – Хорошо, – сказал главнокомандующий, пропустив колкость Ширы мимо ушей, – его судьба определится после допроса, и, если не будет веских причин в противовес, пленника передадут в прайд Бай Ху. – Премного благодарна, воистину нет границ справедливости главнокомандующего, – довольная, как кошка, Яма достала ещё один кожаный мешочек и передала в руки командира, который незамедлительно спрятал взятку в широкий рукав. Момо, наблюдая за этой картиной, не знал, радоваться ему или же наоборот горевать. Остаться в этой жуткой тюрьме – то ещё удовольствие, но кто знает, какие планы на него у женщины, что зовется Бай Ху. Впрочем, сил на размышления тоже осталось крайне мало. Он слышал диалоги урывками, не в состоянии анализировать ситуацию полностью. На сто процентов понимал пленник одно – человек за столом лишь казался спокойным. Голос его таил в себе скрытую агрессию. – Итак, как тебя зовут? – снова обратил свой взор на Момо главнокомандующий. – Я не помню, – в очередной раз повторил Ичиро. – Вы хотите сказать, что потеряли память? – бесстрастно продолжал начальник Главного управления. – Хочу, – тупо отчеканил Ичиро. – Госпожа Широ, раз уж вы почтили нас присутствием, не поможете определить, говорит ли этот человек правду? Яма вышла вперед, встав по одну сторону стола с главнокомандующим, затем наклонилась, чтобы ее лицо оказалось совсем близко к пленнику. Момо ощутил, как мурашки от головы стремительно понеслись по всей коже. Глаза женщины светились голубым и буквально впивались в ответный взгляд Момо. «Я уже видел эти глаза», – пронеслось в сознании арестанта, что не укрылось от Бай Ху. Яма изо всех сил старалась не выдавать ни паники, ни удивления. Вместе с абсолютным «ничем» в сознании Момо она услышала что-то постороннее. То, чего не думал сам Ичиро. Она готова была поклясться, что уловила обиду, отчаяние, ярость и желание кого-то защитить. Но странным образом ничего из этого не испытывал пленник. После этого Яма уловила такой мощный скачок духовной энергии, что сохранить беспристрастный вид ей удалось с большим трудом. Энергия ци этого человека просто не могла быть такой, ведь он находился в чужом для себя мире, где неизбежно должен был растерять все силы души. – Кажется, он не врет, я не слышу его имени, не слышу вообще никаких мыслей о прошлом – констатировала Яма, намеренно умолчав о промелькнувшем воспоминании Момо и остальных любопытных открытиях. – Не вините меня в излишней подозрительности, госпожа Широ, но все же я не могу целиком и полностью доверять вашему слову. У вас имеются личные мотивы. – Не отрывая взгляда от пленника сказал главнокомандующий. – Колодец Заключений никогда не мог похвастаться «слухом» Бай Ху, но еще ни один арестант не имел повода для гордости от нас что-либо утаить. Как начальник тюрьмы я не могу отпустить этого человека без процедуры дознания. Чиновник встал из-за стола и обратился к оперативникам у стены: – Спасибо за своевременное донесение, капрал Чжан Ци. Вы можете быть свободны. Охрана проводит вас и патрульных отряда к выходу. – Главнокомандующий проводил взглядом оперативников. После этого начальник Колодца Заключений снова обратился к Яме: – Госпожа Широ, вы можете просто подождать снаружи. – С вашего позволения, я бы хотела тихонько понаблюдать за процессом, – сдержанно сказала Яма. – Боюсь, что в этой просьбе вынужден вам отказать. Бай Ху ничего не осталось, кроме как покинуть помещение. Лицо ее выражало крайнюю степень неудовлетворения. И беспокойства.

***

Аки стоял на крыше старой пагоды. Глаза его были закрыты. – Лун Ван, – тихонько произнес Аки. Тут же поднялся ветер, распластав черную челку по бледному лицу. – Прошу, если ты слышишь меня, отзовись, мне очень нужно с тобой поговорить. Ветер стал сильнее. Края черепицы отлетали от витиеватой крыши. Мощный порыв снес Аки с места, парень полетел к краю. В момент, когда казалось, что падение с высоты пяти ярусов неизбежно, тело Рюичи впечаталось во что-то твердое и чешуйчатое – это был хвост огромного дракона, который еле-еле помещался на довольно-просторной крыше. – Здравствуй, маленький тигр. Хотя, не такой уж ты уже и маленький, как погляжу, – прогремел дух. – Лун Ван, – Аки заворожено смотрел на дракона, изо всех сил стараясь собрать мысли в одно русло. Ни одна тысяча лет прошла с их последней встречи, однако дух так быстро отозвался на зов, что Аки попросту растерялся. – Ты... помнишь меня? Челка дракона развивалась на ветру, придавая и без того величавой фигуре величественности. Лун Ван опустил морду ближе к Бай Ху и звучно ответил: – Конечно, я тебя помню, маленький тигр. Что с тобой произошло? – Лун Ван оглядел татуировки Аки. – Много воды утекло. И ту воду уже не собрать в маленькие тигриные щеки. – Почти все твои силы запечатаны. По этой причине ты хотел встретиться со мной? – Нет, – качнув головой, Аки уставился на дракона, а после достал что-то из кармана, протягивая вперед, – меня давно перестало это волновать. Дело в той кости, что ты подарил мне. Теперь в ней заточено ян одного человека. Часом ранее. Внешний мир. Роппонги. Апартаменты Рюичи Аки. Он ворвался в комнату на всех парах, одной ногой, казалось, все еще находясь в Царстве Теней. Подбежав к дивану, Рюичи увидел монету, мирно покоившуюся на диване. Не хватало только одной существенной детали – тела Момо Ичиро. «Этого не может быть! Если бы тело похитили, похитили и монету. Защитные заклинания – тоже не пробить. Так куда ты делся? Возможно ли, что твое инь не отделилось от тела?», – промчался поезд мыслей в голове духа. Но ответов на все эти вопросы ему, конечно, никто дать не мог. Аки схватил монету, что покоилась на диване и сразу же ощутил силу ян, сокрытую внутри. Рюичи чувствовал, как энергия, что находится в монете, пытается вырваться наружу. Но драконья кость была ей не по зубам. Бай Ху сунул монету в карман и с видом мрачнее тучи отправился обратно, в Царство Теней. Оказавшись на той стороне, монета тут же остыла, словно сущность внутри почувствовала родную обстановку. Две части души одного человека теперь находились в одном мире. Где-то над небесным сводом Царства Теней вспыхнула красная звезда, а шарик в руках Императора стал горячим, словно уголек.

***

Аки смотрел на дракона глазами, полыми надежды. Тот, как и тысячи лет назад, был невозмутим. – Ты – древнейший и сильнейший из всех духов. В сражении с Хо Шэнем твою кость опалило его дыхание. Возможно ли, что каким-то образом это могло повлиять на перемещение смертного тела в Царство Теней? – Хо Шэнь... да, тогда мы знатно повздорили. Думаю, его пламя могло повысить энергетику кости, – задумался дракон. – Но только повысить, по всем духовным законам инь не может переместиться в Царство Теней вместе с телом, это невозможно физически, и совершенно неважно, насколько сильный артефакт был использован, если только... – Если только что? – Аки затаил дыхание. – Скажи, маленький тигр, ты и правда никогда не слышал о подобном? – Не слышал. – Такое случалось, на моей памяти, однажды. И тогда баланс миров был под угрозой. – Как это... под угрозой? – у Аки закружилась голова. Он не мог взять в толк, как все дошло до такого бардака. – Скажи, а ты вообще уверен что твой этот попаданец – обычный человек? «Обычный человек? Ичиро? Нет, его нельзя назвать обычным. Его род проклят, его ян – служит в Колодце Заключений, а облако над головой затмевает половину улицы! Но какое это все имеет значение для переноса тела в Царство Теней?» – Лун Ван, расскажи мне, пожалуйста, подробнее о том случае. Кажется, маленький тигр в большой беде. – Ты хотел сказать, в полнейшей...? – Я именно это и хотел сказать. На несколько мгновений крышу озарил яркий бирюзовый свет, что скрыл за собой величественный силуэт Лун Вана. Еще через секунду дух исчез, а на его месте появился молодой человек лет двадцати с небольшим в голубовато-зеленом ханьфу. Его черные волосы не были собраны в прическу, но блестящими прядями аккуратно ниспадали до самого пояса. Широкие рукава украшала серебряная вышивка в виде волн. На светлом и довольно-приятном на вид лице сияли два изумрудно-бирюзовых глаза, настолько выразительных, что все внимание Аки мгновенно переключилось на них. Это был взгляд старого и мудрого существа, что помнило рождение людского сознания. Тонкие губы дружелюбно улыбались Бай Ху. Парень сел на край крыши, свесив ноги, и жестом пригласил Рюичи присоединиться. – Думаю, учитывая твое положение, так разговор получится наиболее комфортным, – прозвучал мягкий, приятный голос, в котором все еще легко улавливались нотки драконьей стати. – Присаживайся, я расскажу, что помню. Не так часто в последнее время у меня бывают собеседники. – Так как давно это было? – Аки сел, все еще перебирая пальцами древнюю монету. Пожалуй, со стороны два молодых человека представляли собой странную картину. Аки в «тотал-блэк-аут» одеянии и Лун Ван в традиционном китайском наряде. Дракон выдержал паузу и начал свой рассказ. – Сейчас все измеряется в летах. Наша эра, не наша эра. Я скажу так: инь проникло в наш мир, когда люди так свои года не отмеряли. События развивались в столице Иньсюй. Это было время правления династии Шан-Инь. Император внешнего мира был посредником между Царством Теней и миром живых. Носил фамилию Ван, тогда все правители его династии носили эту фамилию. Так вот в те времена вера людей в нас была сильна, как никогда. Человек был способен на то, на что никогда не будет способен сейчас. Так Ван У Ди мог перемещать свое духовное инь в Царство Теней, запечатывая ян в своем мече. – Как? – Аки подскочил и чуть не свалился с пагоды. – Как он мог возвращаться обратно? – Схема была крайне ненадежна, но работала. Он прорезал небольшую щель между мирами и погружался в транс. Физически он не проникал в наш мир, только заглядывал. – Но ведь такое могут только демоны. Так Чжун Куй смог провернуть свой трюк с этой девчонкой, Лао, на время вырвав из внешнего мира. Только лишь чтобы проклясть, создал небольшую брешь! А еще помог мне... кое с чем. – Аки не спорил. Просто сейчас ощущал себя не многовековым духом или божеством, а воспитанником детского сада, который думал, что в том, чтобы есть ложкой нет ничего сложного, но умудрился-таки размазать кашу по всему лицу. – Такое могут только демоны, маленький тигр. С твоего позволения, я продолжу. Рассказ, конечно, долгий и утомительный, но тебе же нужны ответы. – Да, прошу прощения, – кашлянул Аки. – Император Ван вел разговоры с Императором Теней, который тогда совершенно не был против такого гостя. Напротив, ему нравилась идея контроля обоих миров, в возможности влияния на инь он видел перспективы, а через Ван У Ди мог управлять, назовем это, общественным мнением. Оба правителя, будучи людьми дипломатичными, находили общий знаменатель почти всегда. Также они с легкого плеча решали, кому жить, а кому умереть. Мятежи в то время, как ты можешь догадаться, никто не устраивал. Все шло хорошо, пока земной император не решил усовершенствовать свое духовное оружие. А именно, меч, что служил ему ключом к Царству Теней. Ван У Ди дополнил металл одной маленькой деталью. Рукоять оружия украсили цветком лотоса, выложенным жемчугом саньчжушу. – Откуда..., – глаза Аки расширились от удивления. – Тебе, наверное, известно, что в то время родственники земного императора не имели возможности сесть на престол, если не являлись прямыми наследниками. – Продолжил дракон. – Зачастую такие родственники создавали кланы, развивая военное дело и тренируя духовную силу. Так вот их способности порой достигали завидных результатов. Однажды племянник Ван У Ди обнаружил у реки кипарис, высотою почти в пятьдесят чжанов и шириной – в обхват этой пагоды. Он почувствовал мощную энергию, что источало то древо и поспешил рассказать дяде о находке – не без желания выслужиться, конечно. – И дядя, конечно, все понял, – догадался Аки. – Дядя, конечно, все понял. – Улыбнулся Лун Ван, глядя, как небо над городом пуще затягивает чернотой. – Инь в Царстве Теней не могут влиять на материю, если лишь смотрят через окошко. Но Ван У Дин вступил в сговор с одним из местных духов, чтобы тот доставил ему жемчуг в мир живых. Этим духом, маленький тигр, была Бай Ху. Поэтому я немного удивился, когда ты ответил, что не знаешь эту историю. – Что? – голосом тоньше обычного выдохнул Рюичи. – Кто-то из наших? Даю голову на отсечение, что это Яма. – Я не буду трогать твою голову. Тогда у вас, кстати, были другие имена. И нет, это была не твоя старшая сестра. То была тигрица многим дольше ходившая по земле. Она нарушила закон, уж не знаю точно по какой причине. Суть остается одна: Бай Ху явила себя перед земным императором и лично украсила меч жемчугом. Тогда-то все и случилось. Не без помощи новой подруги Ван У Ди пересек Царство Теней, запечатав свое ян в мече. Назад дорога ему была заказана. Меч Бай Ху забрала на хранение. Лун Ван сделал паузу, что-то припоминая, а Рюичи пытался переварить сказанное. Кто мог быть старше Ямы? Кто из них мог помочь земному императору перейти в Царство Теней, а главное – зачем? – Скажи, маленький тигр, зачем ты принес мою кость с заточенным ян в этот мир? – вдруг спросил дракон, посмотрев на Аки своими ясными, изумрудными глазами. – Я просто думаю, что стоит держать ее при себе, так безопаснее. А почему ты спросил? – Тебе известно, что по – это остаточная энергия умерших ян. Именно они охраняют границу миров. Чтобы задобрить их, нужна не только кровь, но и духовная сила, которую дух предоставляет как поручитель, ответственный за каждого, кого проведет через границу. Но провести инь вместе с телом... нужно что-то посильнее крови и духовной энергии. Нужна демоническая энергия. Когда Ван У Ди оказался в Царстве Теней, по-началу никто ничего не понял. Император Теней не знал, что именно случилось, но первым уловил нестабильность в материи между мирами. Ты знаешь о его артефакте не хуже меня. – Многогранный Феникс, – у Аки мурашки побежали по телу от одной мысли о маленьком красном шарике. – Верно. – Лун Ван достал из рукава небольшое бронзовое зеркало, на обратной стороне которого красовался отлитый дракон, и посмотрелся в него. – Я так давно не принимал человеческую форму, маленький тигр. Скажи, что сейчас носят? Вот такие нижние одежды, что надеты на тебе? У Рюичи не было никакого желания обсуждать с драконом моду 21 века. Ему хотелось поскорее разобраться в патовой ситуации, превратившей его жизнь в захламленный чердак. Чтобы протащить инь Ичиро через границу в Царство Теней, ему пришлось отдать чудовищное количество сил в дар для по. А учитывая, что силы его и так были ограничены, Рюичи чувствовал себя совсем неважно. Он, конечно, мог бы подкрепиться, только вот ужин от него ускользнул. – Лун Ван, обещаю, если ты мне поможешь, я скуплю для тебя всю Гинзу. Лун Ван был обладателем, действительно теплой улыбки. Аки поражался, насколько столь могущественное существо может быть столь открытым при полном отсутствии пафоса. Дракон убрал зеркало в рукав и продолжил: – Многогранный Феникс – это дух Феникса, что заточили в красный нефрит. Птицы в артефакте меняются каждые тысячу лет. Именно такой срок службы определил для них Император. Распространено мнение, что сильнейший из Фениксов, плененных нефритом – жена Хо Шэня, обладавшая невиданной силой не только огня, но и предвидения. Вы – Бай Ху можете читать чувства и намерения людей, Фениксы же всегда славились тем, что могли предугадать наперед некоторые события и присутствие опасности. Сян Чжу была самой сильной и могла улавливать малейшие изменения на границе, при этом другие Фениксы беспрекословно были подчинены ее слову. Говорят, что Императора пугала энергия Сян Чжу. Он вообще всегда был неравнодушен к Фениксам, не случайно же символ Темного Дворца – это именно огненная птица. Об этих событиях Рюичи слышал. То была история погибели величайшего из огненных драконов – Хо Шэне. Узнав, что жена в заточении, а ее сила порабощена Императором, Хо Шэнь впал в буйство и бросил правителю вызов. От огненных языков пламени, что клубились над Царством Теней в тот день, погибло множество людей, в том числе и приближенных Императора. Эта славная битва вошла в историю. Хо Шень пал, но унес с собой тысячи невинных жизней. В мире живых ученые так и смогли объяснить, как за один день могло случиться столько внезапных смертей. «Даже духи и демоны способны на любовь», – пронеслось в сознании Аки. – Посмотри вокруг. – Дракон обратил взор на город. Там, внизу, сновали туда-сюда ян всех возможных кастовых уровней. Кто-то попрошайничал у дороги, кто-то с брезгливым видом шел с работы в чинном костюме и аккуратной прической. Они были лишь частями душ, что проживали теневую сторону своих инь. Ян, что жили своими жизнями, чувствуя и понимая мир иначе, чем их инь в другой реальности. Живущие в строгости, не имеющие семей. Не влюблявшиеся и не любившие – эти ян могли лишь действовать так, как было им позволено. – Сколько, как ты думаешь это еще продлится? – спросил Лун Ван. – Тысячу или сотню лет? Как долго будут существовать эти законы, что дают нам духовную энергию? Как скоро люди перестанут верить в нас, хотя бы как в сказку? Место твоего рождения – теперь вообще – другая страна. Другие поверья, языки и культура со временем вытеснят всю память о духах, демонах и божествах в их исконном виде. Кто-то из нас уже забыт, кто-то – уже не тот, что раньше. Остается только дожидаться. Все это естественное течение вещей. Но Царство Теней – слишком сложная и важная для бытия конструкция. Серьезные повреждения материи не могут не вызывать катастрофы. – Фениксы предчувствуют эту катастрофу? – Аки обратил внимание на кучку ян, что заходили в бар внизу по улице. Все разодетые в однотипные костюмы. Этот Омоте-Сандо не мог похвастаться разнообразием субкультурных движений. Здесь время шло по-своему и царили свои законы. Те же дома, что и в мире живых, только вокруг все иное, словно из другой эпохи. Своей собственной эпохи. – Каждый раз, когда баланс миров оказывается под угрозой, Фениксы плачут. И пока мы здесь сидим, маленький тигр, я насчитал в небе уже ни один десяток их слез. Одна из них – была особенно яркой. Думаю, от Императора тоже это не укрылось. – Чем закончилась история с Ван У Ди? – спросил Аки тише обычного своего тона. Лун Ван снова обратил взор на Бай Ху. Теперь в этих глазах Рюичи уловил печаль, граничащую с жалостью. – Как я уже упомянул, обычный человек не смог бы попасть в Царство Теней, даже при наличии самого мощного артефакта, так как это противоречит природе. Такое возможно только, если инь человека – дремлющая душа почившего демона, кои встречаются в истории крайне редко. Чтобы демоническая энергия смогла переродиться в человека, род этого самого человека должен обладать не шуточной духовной энергией. Это должен быть, действительно, необычный род. Тогда оказалось, что инь Ван У Ди – это часть души демона, которого Темный Император ранее уничтожил. Стало понятно, откуда у земного императора такие способности и как он смог завоевать титул Странствующего между мирами. Руки Аки слегка подрагивали. Он уставился в одну точку, лицо духа, и без того бледное, казалось, стало белее снега. – Что же было потом? Ван У Ди принял свою демоническую сущность? А как же его ян, заточенное в мече? – Здесь мои знания не так полны. Я лишь знаю, что Бай Ху выпустила ян из меча, и в тот год небо треснуло. В Царстве Теней было светло, словно его озаряли сотни красных солнц, ведь в каждом уголке небосвода разразились рыданиями Фениксы. О том, как Император разобрался с этой проблемой, я не знаю. «В каком же я дерьме! В каком же дерьме!», – думал Аки, поднимаясь на ноги, которые, к слову, держали его не очень хорошо. Приняв свою истинную форму, дракон обеспокоено взглянул на Аки. Прежде чем улететь Лун Ван сказал: – История циклична, маленький тигр. Прошу тебя, береги свою жизнь. Лун Ван взмыл в небо. Возможно так сказывалась усталость, но почему-то в этот момент Рюичи ощутил что-то вроде дежавю. Аки смотрел на удаляющуюся фигуру водного духа, параллельно осознавая слова, сказанные ему напоследок древним драконом. «Кто же ты такой, Момо Ичиро?»