Под твоим облаком

Записка 17. Я был не слишком внимателен. «Мы так недолго знакомы, в частности. Но я не мог уловить в себе некоторое помешательство. И это было странно с самого начала. Ощущение притяжения я оправдывал лишь своей похотью и испорченностью. Желание объяснял голодом и жадностью. Но на деле за всем этим я так и не распознал что-то чертовски важное, игнорировал большую и ясную истину: ты – не просто особенный из-за своего проклятия. Ты как-то со мной связан. Почему я навязчиво игнорировал тот факт, что я вообще видел твое облако? Не должен был его видеть, но видел. Как я мог вот так это проигнорировать? А теперь, когда мне так нужны ответы, ты просто исчез! Я ощущаю твою ауру, я чувствую, что ты здесь. Но чувствую все слабее…» Колодец Заключений. Отдел дознания. Момо не успел ничего понять, прежде чем руки в черных перчатках отстегнули его от железного стула и куда-то повели. На первый взгляд главнокомандующий был хрупок, но, как выяснялось, то была лишь иллюзия. Волоком Момо протащили до дальней стены. Оказывается, здесь находилась ещё одна дверь, которую раньше не было видно в полумраке, да ещё и за спинами стоявших у стены служащих. За дверью начинался долгий спуск по ступенькам вниз. Чтобы не возиться с пленником слишком долго, главнокомандующий подталкивал Момо ногой. Успела бы сгореть одна палочка благовоний, прежде, чем ступени привели тюремщика и его арестанта в круглое помещение. Увидев его, Ичиро захотелось вернуться на железный стул. Белая, как снег, комната каждым сантиметром источала холод. Уже изрядно замерзшего и без этого пленника, била крупная дрожь. На дальней стене этого безжизненного колодца блестели металлические крепления – для всех четырех конечностей и головы. Момо понял, что милые беседы закончены. Впервые за все это время он испытал настоящий страх. И самым страшным было то, что он ничего не помнил. Он не мог дать этому человеку ответов. Собрав последние силы, арестант выпрямился и попытался вырваться из хватки начальника тюрьмы. Тут же Ичиро почувствовал на своей шее легкое касание. Касание длинного посоха. Ощущения были похожи на удар током, только стократ сильнее. Боль была такая, словно кто-то вытянул каждый нерв из тела. Момо ничего не оставалось, как ничком упасть у ног своего истязателя. Как именно чиновник переместил его к злополучной стене Ичиро понять не успел. На какое-то время мужчина потерял сознание. Очнулся он уже в тисках – по всем пяти сторонам. Шею больно сдавил металический жгут, ноги и руки ощущались с трудом. В глаза Момо уставился суровый красный взгляд. И пусть бы он был суровым, это не так страшно, да только садистская улыбка добавляла образу главнокомандующего жути, достойной экранизации книги Стивена Кинга. Но Момо, полностью осознавая свое положение, твёрдо решил, что сдохнет, но не даст себя сломать. Главнокомандующего воля пленника ещё больше, по всей видимости, веселила. Постукивая посохом по ладони, он стал медленно прохаживаться из стороны в сторону. – Так вы говорите, – елейным тоном залепетал начальник Колодца Заключений, убирая свои тонкие очки в рукав, – что ничего не помните. Тогда позвольте задать другой вопрос. Тюремщик резко ударил Момо посохом в грудь. Тот от неожиданности зашипел, снова ощущая, как оголенный провод простреливает каждую жилу. – Как ваше ци может быть настолько высокого уровня? Почему от вас так и несёт духовной энергией? Вы заключили сделку с каким-то демоном? Момо молчал. Он не понимал ни слова. Если бы он знал то, о чем спрашивал главнокомандующий, то давно бы ответил. Он знал лишь то, что до этого дня был где-то в другом месте. Не таком жутком. Хотя, может, ему только казалось? – Не хотите говорить со мной? – улыбался тюремщик. – Что ж… так даже интереснее. Главнокомандующий достал из рукава маленькую резную коробочку. Раскрыв деревянные створки, начальник тюрьмы извлек четыре небольших колечка. Тревожный взгляд Момо скользнул по непонятным вещицам. Ничего доброго они не сулили. Тюремщик, не теряя садистской улыбки, подошел к Ичиро почти в плотную, дотрагиваясь посохом до уже посиневшего и от холода вставшего соска пленника. Прежде, чем до Момо дошло, что собирается сделать истязатель, главнокомандующий уже пронзил одним из колец маленькую бусину. Он делал это настолько медленно, насколько позволяла ситуация. Боль обожгла сознание, выжигая остатки рассудка. На миг Момо снова отключился, ловя себя на мысли о галлюцинациях. Кто-то, будто попытался с ним поговорить. Но этот кто-то был так далеко, что не расслышать. Он почувствовал, как струйка крови потекла по груди. Отдаленно он улавливал ненавистный голос своего мучителя, который перебивал волну ответов. Главнокомандующий явно не собирался останавливаться на своем пирсинг-проекте. За первым проколом последовал второй. Но Момо успел морально подготовиться к новому приливу боли. Ему даже удалось сдержать крик, что буквально рвался из груди. Пока мужчина позволил себе лишь шипение и стоны, продолжая смотреть прямо в глаза главнокомандующего. – О, я знаю, как это больно. Но мы только начали развлекаться. У меня ещё три таких подарка для вас. Давайте вместе придумаем, куда бы их пристроить. – Все тем же спокойным и насмешливым тоном говорил тюремщик. Его чёрные перчатки начали блуждать по телу Момо. Ладонь была уже у паха, когда Ичиро все же заговорил. – Вы можете меня просто убить, разве нет? – Как мы легко хотим решить проблему. Но нет, обладатель информацией – обладает оружием. То, что ты пытаешься утаить может оказаться слишком ценным. – Главнокомандующий слегка дотронулся до одного из колец посохом, отчего между двумя металическими элементами возникла цепочка энергии. Сейчас Момо точно знал: кем бы он ни был, чем бы не занимался раньше, такую боль испытывал впервые. «Кем бы я ни был… я был. Я существовал. Я являлся кем-то, это точно». – Я не знаю, какие у Бай Ху планы на это тело, ссориться с ней нет ни малейшего желания. Поэтому, – главнокомандующий провел посохом по паху Момо, затем по члену, оставляя ощутимый энергетический след. То были лишь отголоски той боли, что Момо испытал до этого. Но боль в столь интимном месте ощущалась ничуть не приятнее. – Поэтому я все же не буду завершать то, что начал. Пока… но вы не печалитесь, есть столько способов хорошо провести время. Истязатель убрал шкатулку с кольцами, но извлек из рукава другой предмет. Это был небольшой белый шнурок, на котором блестел крошечный красный камушек. Этим шнурком главнокомандующий обернул шею Ичиро, чуть выше сковывающего металлического ошейника. – Приготовься к путешествию, – сказал главнокомандующий, прежде, чем затянуть удавку. Момо закашлялся и закрыл глаза. А когда открыл, то увидел вокруг себя не Колодец Заключений, а такое, отчего крик все же вырвался из истерзанной груди – то был огонь. Ему все ещё было холодно, но наряду с этим адское пламя плавило кожу, оставляя черные обуглившийся куски. Языки пожирали плоть, запах горящих волос и тканей ударил в ноздри. Теперь он видел происходящее так, будто лежал на спине. К прежним ощущениям в теле добавилась страшная боль в голове. Дышать он не мог – в районе груди, словно разъедало кислотой. На фоне всех этих страданий Момо не сразу понял, что с обзором что-то не так. Вскоре до мужчины дошло: он видел происходящее только одним глазом. И если до этого Ичиро испытывал боль, то сейчас это была агония. Теперь пленник вспомнил: он боялся огня. Именно огонь был той фобией, что могла выбить его из сознательного состояния. Все прекратилось так же быстро, как началось. Момо распахнул глаза и понял, что кричал только лишь в своем сознании. Это единственное, что его сейчас радовало: факт, что долбанный псих не слышал его криков. Ичиро шумно дышал, он все ещё фантомно ощущал, как сгорает, все ещё чувствовал запах. Глаза расширились и буквально вцепились взглядом в руки, державшие белый шнурок. Тюремщик тем временем продолжал, не меняя тона. – Глаз Феникса – невероятно редкая вещь, но в таком месте как Колодец Заключений – все средства хороши. Этот глаз хранит последние воспоминания Первого из Фениксов Князя хребта Уишань Фэнхуана о последних секундах гибели. Хотите прокатиться ещё раз? – Начальник тюрьмы картинно натянул шнурок и склонил голову на бок. Момо не мог сказать с уверенностью, сколько погружений в воспоминание Феникса сможет выдержать. Он отчаянно размышлял, что сказать этому садисту, чтобы тот прекратил. Ичиро был готов к смерти с той самой секунды, как огонь стал пожирать кожу. Вряд ли его сознание сможет остаться нормальным после ещё одного такого захода. В тот момент, когда шнурок снова навис над шеей, Момо прошептал: – Если вы поджарите мне мозги, точно ничего не узнаете. Тюремщик замер, награждая оценивающим взглядом. Несколько мгновений понадобилось ему на раздумья, прежде чем убрать треклятый Глаз Феникса. – Сначала я подумал, что вы – часть души инь. Это бы объяснило интерес Бай Ху, по крайней мере. Но ваши глаза не похожи на глаза человека из мира живых. И вашему сопротивлению процедуре дознания можно только позавидовать. Даже если вы ничего не помните, я считаю, что процесс допроса способен простимулировать некоторые воспоминания. Давайте-ка попробуем с самого начала. Главнокомандующий трижды ударил посохом: в правую ногу, затем в левую. Последний удар пришелся прямо в место над переносицей. И это оказалась самая чувствительная болевая точка на теле Ичиро. Тем не менее, мужчина стерпел и на сей раз даже не шикнул. – Все же я думаю, что Глаз Феникса вам понравился больше всего. – Тюремщик прекрасно видел, что Момо в одном шаге до безумия. Тонкий шнурок снова натянулся, словно струна. Красный камушек оказался в сантиметре от шеи Ичиро. И Момо не смог этого вытерпеть. Одна мысль о повторном кошмаре вгоняла его в состояние полного отчаяния. Он издал протяжный стон, почти сорвавшийся на крик. В этот момент что-то изменилось. Он ощутил всепоглощающую ярость. Такую, что, если бы мог, убил бы любого у себя на пути. Момо злился и сжал кулаки до такой степени, что ногти врезались в ладони. Ичиро хотел разорвать, четвертовать, а если надо изничтожить в кровавую кашу. Сердце зашлось бешеным темпом. Взор мужчины затуманился от подкатившего безумия. Его глаза уставились на тюремщика. Тот больше не улыбался. Во взгляде истязателя читались удивление и тревога. Молниеносно он очертил посохом в воздухе круг, внутри которого нарисовал множество разных линий. В итоге из всех этих линий сложилось имя: «Чэн Хуан». Прямо в центр круга начальник тюрьмы стал нашептывать какую-то информацию. Сбиваясь, он продолжал ещё тише – так, чтобы пленник не услышал даже пары слов в послании. Затем, когда круг растворился в пространстве, главнокомандующий молча вышел из комнаты, даже не взглянув на арестанта. Момо лишь слышал удаляющиеся шаги вверх по винтовой лестнице. «Что произошло? – подумал Ичиро, чувствуя, как пульсирующая ярость постепенно отступает, – что заставило этого отморозка уйти?». «Убей их всех! Найди и убей! Уничтожь! Испепели!», – отчетливо услышал Момо шепот у себя в голове. «Кого убить? Начальника Колодца Заключений?» Но ответа не последовало. Все, что сейчас чувствовал Момо – это боль. Она разливалась от головы до самых кончиков пальцев. Он не знал, сколько ему здесь висеть. И вернётся ли кто-то, чтобы освободить. Внешний мир. Китай. Город Чишуй. Цзян Хуан. Чжун Куй стоял в своей новой футболке с Ozzy посреди просторной туристической улицы, по обеим сторонам которой располагались постройки в классическом китайском стиле. На улице Цзян Хуан все было пропитано духом старины. Дорога, вымощенная полукруглыми камешками, создавала иллюзию неровной поверхности. Повсюду горели яркие гирлянды и фонари. Зазывание гостей раздавались то тут, то там: «Приходите в наше кафе! По пятницам бесплатное печенье!», «Самые изысканные украшения! И мужчины и женщины найдут вещицу по вкусу!», «Камешки со дна реки Чишуй! Обладают магическими свойствами! Лечат болезни, избавляют от душевных ран!», «Лапши для души!». – Словно и не покидал родных окраин, – саркастично выдохнул Князь пожирающих души, глядя в телефон. Камата в телефон не смотрел. С прямой спиной, в безукоризненной белизны рубашке, словно отвечая у доски, он поправил свои очки и ровным тоном сказал: – Я указал точку ближе к Чеховато-Ден Сяо, мы далековато, что тебе здесь нужно? – Твои таланты, Пан Гуань, поистине впечатляют, но ты всегда недооценивал информацию из иных источников. – Чжун Куй загадочно улыбался в экран телефона. – Здесь, согласно путеводителю, хорошая туристическая проходимость. А значит, и местных много – кому-то же нужно вытягивать деньги из приезжих. – К чему вы клоните, Ваше демоническое Величество? – Тон Каматы не изменился, но над черной оправой показалась приподнятая бровь. Демон сорвался с места и жестом пригласил Мэсэйоши, дабы тот проследовал за ним в один из ресторанчиков. Место показалось Пан Гуаню очень уютным, но достаточно-старым. Было видно, что деревянное крыльцо сложили из досок, по меньшей мере, лет тридцать назад. Но по каждой детали – от скрипучей двери до красного фонарика над входом – было видно, что ресторанчик горячо любим владельцем. Все, что представлялось возможным выкрасить – выкрасили. Красным и зеленым. Столики сияли чистотой, деревянные стулья казались достаточно устойчивыми, а стены источали приятный аромат сандалового дерева. Внутри царила душевная и ненавязчивая атмосфера. Из девяти столов семь занимали различной наружности туристы. Чжун Куй прошел вправо, где находился небольшой бар, служивший заодно и стойкой администрации для приема заказов. За ней, с видом умиротворенным и бесхитростным, восседал старец в изумрудно-зеленой униформе – ку и рубашке с воротником-стойкой. Надпись на бейдже гласила: «Пирожки Мо Сюя. Мо Сюй». – Здравствуйте, господин Мо Сюй, – одними губами улыбнулся Чжун Куй, – наслышаны о вашем заведении. Не найдется ли для нас с другом свободного столика? – Здравствуйте, господа. Рад приветствовать вас в «Пирожках Мо Сюя». Конечно, у нас еще остались свободные места, – старец оторвался от гостей и обратился к кому-то за дверью, что находилась сразу за его спиной. – Бо! Бо, проводи дорогих гостей! Из открывшейся двери показалась милейшего вида официантка в такой же униформе, как и у владельца. С приветливой улыбкой Бо вышла к посетителям и указала на столик прямо за баром. Усадив молодых людей, она принесла меню и сказала: – Прошу, господа, позвольте рассказать вам о нашем фирменном блюде. Это пирожки с семгой. Подается по-особому рецепту семьи Сюй. Камата тупо пялился в меню. В последний раз он питался чем-то, кроме еды быстрого приготовления сто лет назад. И это буквально было чуть ли не сто лет назад. Собственно и ел-то он, чтобы крепче слиться с человеческим образом. Путешествие с красноволосым демоном здорово выбивало его из привычного ритма. «Как же было хорошо сидеть в своей комнате и карать смертных. Никаких лишних волнений», – внутренне вздыхал паренек. – Я буду то же, что и он, – указал Мэсэйоши на своего рыжеволосого спутника, затем несколько призадумался, – а он будет, очевидно, пирожки с кошатиной. Я не хочу пирожки с кошатиной. Лицо Бо немного потускнело. Она растерянно взирала на гостя, не понимая, шутит тот или нет. Чжун Куй тем временем старался не свести свое обаяние на нет, но после слов Каматы нервно прищурился, спеша перехватить внимание официантки. – Нет такой кошатины, которая бы вызвала во мне желание. Мой спутник участвует в конкурсе комедиантов, поэтому при любом удобном случае не упускает шанса, попрактиковаться на публике. Как видите, таланта мало, еще предстоит большая работа. Мы будем фирменные пирожки с семгой, госпожа Бо. И два рисовых пива, пожалуйста. Лицо девушки просветлело. С добродушной улыбкой она удалилась, а Чжун Куй обратил свой колкий взор на Мэсэйоши, который еле заметно ухмылялся. – Напомни мне купить тебе книжку с юмористическими цитатами. – Только после того, как я подарю тебе «Головоломки для чайников», – не отводя взгляда ответил Пан Гуань. – Скажи, ты сюда за пирожками летел? – Пирожки, дорогой мой союзник, это лишь предлог. Люди охотнее общаются за едой. Вот увидишь, эти пирожки – наш ключ к информации. – Пиво тоже – наш ключ к информации? – скептично поинтересовался Камата, складывая руки на столе в замок. – Еще какой! – оскалился демон. – А пока расслабься и получай удовольствие. Вскоре Бо принесла им две порции ароматных паровых пирожков в рыбном бульоне и две кружки пива в ледяных стаканах. – Выглядит просто невероятно, а пахнет ещё лучше, – улыбнулся Чжун Куй девушке. Та осталась весьма довольна его комментарием и, румянясь, как печеное яблоко, отправилась подальше от обаятельного красноголового парня. – Ты пытаешься с ней флиртовать? Какой ты непостоянный, – сказал Камата, поднося один из пирожков к носу. «И правда не так плохо», – оценил он блюдо. – Это часть плана вообще-то, – отпивая из большой кружки, процедил Чжун Куй. – Я не испытываю при этом желания к плотским утехам. Заниматься подобным извращением может только Бай Ху. А что значит, непостоянный? – Вот я и говорю. Мы побили рекорд. Даже часа не прошло с последнего упоминания. До Чжун Куя не сразу дошло то, что сказал Камата. Паровая булочка застряла у него во рту. По всей видимости, ошпарившись горячим бульоном, он с усилием проглотил кушанье и вылупился на Мэсэйоши с выражением обиды, отрицания и крайнего возмущения. – Ты что такое сказал сейчас, я не понял. – Вот смотри. – Камата отхлебнул из кружки и почувствовал легкий дух авантюризма. Реакция демона его веселила. – Много веков назад ты помог мне выбраться из-под прямого подчинения Императора. И я, как существо в долгу, помогаю тебе сейчас, даже осознавая полное безумие данной затеи. – Так, и что? – прищурился Чжун Куй. – И то, – Камата снова сделал глоток, – чем наша ситуация отличается от вашей с Рюичи Аки? – Как это чем? Драная щётка не захотела сотрудничать! – Ну, так ты и не просил помощи, ты абьюзивно накинулся на него, заведомо зная, что не дашь то, что нужно ему, а он не даст то, что нужно тебе. Почему ты так уперся с этим проклятием? Да потому что оно позволяет тебе держать Бай Ху за яйца. А больше всего тебя бесит то… Чжун Куй уже совсем не улыбался. Он злобно пялился на Мэсэйоши, палочки для еды в его руках опасно затрещали. – ...то, что Бай Ху позволил взять себя за яйца. То, что Момо Ичиро оказался для него важен не только в качестве продукта питания. Скажи, Чжун Куй, когда это с тобой случилось? – Да у тебя от затворничества и теории заговоров, видно, совсем стало с головой не в порядке, – сквозь зубы прошипел Князь пожирающих души, осушая залпом остатки пива. – Этого простреленного на всю кукушку ненавидит даже собственная семья. Меня попросту бесит, что приходится быть обязанным такому жалкому пародию на божество. Однако, Пан Гуань, я не в кабинете психолога, мы здесь не за тем, чтобы ты свои фантастические догадки проецировал на меня. С этими словами Чжун Куй, словно по щелчку, переключился с раздражительности на приветливый интерес, подзывая официантку. – Чем могу помочь? – спросила Бо. – Госпожа Бо, простите, что беспокою, но нижайше прошу, разрешите наш спор с другом. Так как вы местная, то, наверняка, сможете помочь. Мы – своего рода охотники за необычными местами. Я говорю, что ваш город, при всем великолепии, не имеет каких-либо исключительных диковинок. Достопримечательности прекрасны, но нет чего-то такого, что можно назвать городской легендой, по типу Йети или Лох-несского чудовища. Бо взирала на демона со смесью недоумения и интереса. Не вполне понимая, что говорит этот странный молодой человек, она, наблюдавшая за толпами туристов ежедневно, проживая один и тот же день снова и снова, помогая отцу с самого детства, сегодня, наконец, почувствовала нечто любопытное – нечто такое, что юные провинциальные девушки не могут объяснить или побороть. – А мой друг утверждает, что в каждом городе есть своя легенда. От кого-то из туристов он услышал о необычном растении, что прорастает у реки Чишуй. Якобы оно и размерами и фактурой не похоже ни на какое-то другое. Думаю, что мой спутник все это просто выдумал. – Чжун Куй прекрасно понимал все то, что чувствует Бо, но продолжал говорить, одними лишь глазами лаская встречный взгляд. – Я..., – Бо осознавала, что нужно что-то ответить, но кроме монотонной улыбки, ее губы не могли выдать ничего. Пока этот человек говорил, она все глубже тонула в двух водоворотах напротив. – Бо, чего ты зависла, с детства ж это дерево знаешь! – раздался энергичный голос из-за стойки. Мо Сюй повернул голову в сторону столика, затем встал и выпрямился во весь свой невысокий рост. Пока пожилой мужчина шел до посетителей, стало ясно, что он хром на правую ногу. По лицу старца нельзя было понять, предчувствовал ли он беду, либо же просто проявил участие к спору дорогих гостей. С добродушным лицом Мо Сюй обратился к сидящим: – Вы, видно, имеете ввиду «тысячелетнего гиганта». Поистине странно, что кто-то из туристов рассказал о нем. Действительно, знают о древе только местные, так как «гигант» находится в самых глубоких лесах, по правому берегу реки Чишуй. Это великолепный кипарис, выше любого небоскреба. Демонический гипноз прервался, и Бо вдруг, будто очнулась от долгого сна. Чжун Куй же внимания на это не обратил, включаясь в диалог с Мо Сюем. Но то, что демон собирался сказать утонуло в комментарии Каматы: – Видишь, я ничего не выдумывал, мой дорогой друг. Честно говоря, мы уже засиделись. Не пора ли нам в путь? Чжун Куй опустил глаза и сдержанно выдержал паузу. – Не слишком ли ты торопишься? У тебя осталось ещё два пирожка. Награда за победу в споре. – Князь пожирающих души переключил свое внимание на старика. – Жуть, как хочется увидеть вашего «тысячелетнего гиганта»! По какой тропе туда можно отправиться? И можно ли где-то найти проводника? – Экскурсий в те места не водят. Слишком труднодоступно. Но кто-то из местных, за разумное вознаграждение, думаю, смог бы вас провести. Например, один владелец ресторана. – Отец, у тебя же нога! Если господам угодно, мне не составит труда самой…, – обеспокоено воскликнула Бо, но старец лишь отмахнулся от дочери. – Ты ж была там в последний раз, когда макушкой упиралась в этот стол. Даже с картой не найдешь пути. А мне полезно тряхнуть стариной, размять кости. Пан Гуань наблюдал за Мо Сюем и, казалось, мысли Каматы были где-то совсем далеко. Он перевёл взгляд на девушку и улыбнулся. – Вы уверены, что нет никого…, – снова заговорил Чжун Куй. – Помоложе? – лукаво усмехнулся Мо Сюй. – Вы можете попробовать поискать, но вряд ли среди молодежи найдутся те, кто помнят дорогу. – Тогда, если вас сильно не затруднит…, – широко улыбнулся демон. – Буду ждать вас утром у своего ресторана, господа. Возьмете в дорогу побольше воды. Камата отдал девушке банковскую карту, поднимаясь со своего места. – Не волнуйтесь, госпожа Бо. Мы вернем вам вашего отца в целости и сохранности, – сказал он обнадеживающе. Выйдя из ресторана, Чжун Куй сиял. Он даже как-то особенно глубоко вдохнул свежий ночной воздух. – Ты присмотрел для себя душу? Не думаешь, что нужно сосредоточиться на другом? – Камата не мог похвастаться таким же хорошим настроением, как демон. – Одно другому не мешает. Но старик что-то почувствовал, тебе не показалось? – ответило красноволосое бедствие, сверяясь с GPS на телефоне. – Сложно сказать. Душа старика, как вижу, тебя не сильно интересует. – Зачем она мне? Такие души пропитаны жизненной горечью, не преисполнены отчаянием, не хранят в себе юношеских надежд. С этими словами Чжун Куй растворился в воздухе. Камата же не спешил. Он вздохнул и посмотрел наверх. За завесой из огней, что озаряли небо, появлялись первые звезды. Яркие и холодные. Среди них было не так просто разглядеть несколько красных вспышек. – На этот раз, без меня, Ваше Императорское Величество, – прошептал Мэсэйоши прежде, чем закрыл глаза и раствориться в воздухе. Царство Теней. Храм Бай Ху. Рюичи Аки шел уверенней, чем ощущал свои шаги. Лицом он был серьезен и мрачен. Даже в страшном сне ему не могло привидеться, что придется по своей воле заявиться сюда. Записка 18. Храм. Как я уже говорил, храмы нам, Бай Ху, ещё сохранились в Царстве Теней. Части ян всячески пытаются задобрить нашего брата, дабы кровожадные звери не добрались до их инь во внешнем мире. Иначе говоря, все эти почтение, уважение, подношения – это лишь страх перед белыми тиграми. Пять белых тигров… пять элементов. Число пять здесь имеет сакральное значение. Дерево, огонь, земля, металл и вода, имеют отношение к «небесным стволам» китайского циклического календаря. В общем, везде и повсюду – пять это то, что надо. Это то самое «достаточно». А что до меня? Я еще один элемент? Где мой «мультипасс»? Где мой здоровяк с пушкой, который решит все проблемы? Нет, я, видимо, лишняя сардина на этом идеальном блюде. Наши храмы, физически, конечно, остались только в Китае. На территории Японии – нет ни одного. Здесь, в Токио Царства Теней, храм Бай Ху расположен на месте храма Мэйдзи в Сибуя. С виду он, как две капли воды похож на тот, что построили для господина Мэйдзи и его жены. Но так было не всегда. В данном случае работает та же схема, что и с домами ян. Расскажу, почему же те дома, несмотря ни на что являются идентичными тем, в которых живут инь. Несмотря на то, что Царство Теней – это совершенно другой мир, со своими устройством и пространствами, дома и постройки реальности инь, что хранят духовную энергию, полностью копируют себя в нижнем мире. Темное пространство меняется с приходом новых зданий и мест религии, но остаётся верным синтоизму. Так на месте храма Мэйдзи когда-то и во внешнем мире находился храм Бай Ху, только стоял тот храм тысячу лет назад. Тогда же с приходом новых идей он был разрушен. Тем не менее место силы сохранилось, духовная энергия не исчерпала себя за счет силы уцелевшего синтоизма и веры в других уголках Азии. Царство Теней – наша территория. Пусть и выживающая лишь остатками людского сознания. В Царстве Теней старые обожествленные духи и демоны продолжают сражаться за свое существование. Храм не мог сохранить своего изначального внешнего вида, ведь в другой реальности его место занял храм Мэйдзи. Но вот вера в этих стенах все ещё принадлежала Бай Ху. Аки прошел по внутреннему дворику храма, минуя торию и тэмидзуя. Чуть дальше виднелся колокол, а чуть справа – алтарь для подношений, наполненный кульками, кожаными мешочками и даже кусками сырого мяса. Все это Аки проигнорировал, степенно шагая к главным воротам. Приоткрыв тихонько дверь, Рюичи заглянул внутрь. Большой зал с частыми деревянными колоннами украшали золотые узоры. Повсюду стояли столики для благовоний, в нескольких подставках ещё тлели короткие палочки. Аки прошел вперед и закрыл глаза. Это место должно было льстить Бай Ху. Но рождало лишь неприятные воспоминания, связанные с периодом, когда он ещё мог стоять на четырех лапах. В какой-то момент он вообще предпочел думать, что все те события произошли с кем-то другим. Сейчас все изменилось. Его кто-то водил за нос. Очень. Долгое. Время. Его план был безумием, основанным на призрачных догадках. Он был не подкреплен доказательствами и не имел четкой структуры. То, что он собирался сделать, наполовину являлось чистой воды импровизацией, которая могла стоить ему существования. «Когда меня это останавливало?», – вздохнул Рюичи. – Что ты здесь делаешь? – раздался громкий голос из-за деревянной колонны. Повернув голову, Аки увидел девушку со смугловатой кожей и черными глазами. Волосы, блестевшие, словно крыло ворона, доходили молодой женщине до пояса, сильно контрастируя с белым летним платьем в пол. Взгляд ее источал колкую неприязнь и удивление, граничащее с внезапным желанием убийства. – Акира, – Аки улыбнулся, прищурился и наклонил голову влево, так, что все волосы с левой части головы свисли на плечо, – я тоже безумно соскучился, моя милая третья сестренка. Вот так сильно, что пришел повидаться. Знал, что кто-то из вас по-любому тут околачивается. Акира буквально ощетинилась, хоть и выглядела сейчас, как человек. Ее глаза загорелись голубым, в то время как угрожающий тон усилился: – Ты, наверное, решил так эффектно покончить со своей собачьей жизнью? Или опять задумал что-то чокнутое? Аки продолжал вести себя так, словно ему очень рады. Он картинно оглянулся и с наигранным удивлением спросил: – А где Чио? Цуки и Каруи? Яма, наконец? Так редко видимся, а их нет. Мне сходить за тортиком? Во внешнем мире есть один хороший круглосуточный. Акира воззрела на брата выпученными глазами, на миг, все же потеряв дар речи. Спустя несколько мгновений способность говорить к ней вернулась. – Выкладывай, зачем пришел. Иначе я не посмотрю на то, что мы в храме. – Слууушай, – Рюичи снова склонил голову на бок и приподнял одну бровь, – давай, завязывай. Вы постоянно следите за мной, или как выражается Широ, «присматриваете». Это вы пристали ко мне, как пять банных листов. Чио уже превратилась в секретного агента. Я же пришел кое-что забрать. Только и всего. – Что? Что тут твоего?! Для тебя здесь не сожгли ни одного благовония, не оставили ни одного сраного медяка. Что ты можешь хотеть здесь забрать? – Акира усмехалась, сменив гнев на откровенное презрение. – Правду, – с лица Аки, наконец, сползла улыбка, – я хочу забрать правду. И если надо, я вырву ее из ваших глоток. Акира смотрела на брата, словно тот окончательно помутился рассудком. Она щурилась и хмурилась. Было видно, что для нее слова Аки – не просто сказанная в пустоту фраза. – Что ты, придурок, несёшь? – Голос Акиры стал заметно тише. – Да я разорву тебя на тысячи блядских кусочков, только двинься! Но Рюичи не испугался, даже не попробовав сменить усмешку на что-то иное – Знаю, что твои слова о храме – всего лишь фарс. Тебе не наплевать на это «пресвятое место». Если ответишь мне на один вопрос, то обитель самовлюбленности не пострадает, – не без толики угрозы процедил Аки. – Да что тебе надо, урод?! – Акира буквально держалась из последних сил. Было видно, что Аки попал в точку и нападения не последовало только лишь по какой-то важной причине. Мысленно девушка уже превращала парня в кровавую кашу. Он это «слышал». Но остальная информация была от него заблокирована. – Всего лишь сказка на ночь для младшего брата. Ещё до моего рождения случилась одна история, которую совершенно точно вы должны знать. Была одна тигрица. Видишь ли, она зачем-то помогла земному императору и мне жуть как интересно, почему я никогда раньше не слышал о… – Убирайся. Я ничего тебе не скажу! И даже не думай лезть мне в голову, там для тебя ничего нет! – Акира не просто злилась. Она паниковала. И от Рюичи это не укрылось. – Уходи! Но парень не двигался. Он понял, что не стоило и пытаться поговорить по-хорошему. – Сама напросилась, – маниакально улыбнулся молодой человек куда-то вниз. В одно мгновение его глаза озарило голубое сияние и парень рванул вперед, вцепившись в шею Акиры правой рукой. Это произошло так быстро, что девушка лишь успела выставить защитное заклинание, которое тут же было заблокировано левой рукой Рюичи. Но в следующие несколько секунд Аки почувствовал некую опасность, исходящую прямо от захваченной им шеи. Одним движением парень выкинул сестру за ворота, которые, раскрывшись, пропустили через себя человеческое тело. Впрочем, человеческим оно оставалось недолго. Выбежав во внутренний двор, Аки увидел два горящих голубых глаза, что принадлежали немалой величины тигрице. Та в момент атаковала обидчика. Повалив на землю парня, она пригвоздила обе его руки к земле, впиваясь острыми когтями в предплечья. – Давай, убей меня, тебе же хочется, – улыбался Аки, глядя из-под прикрытых век. Он видел отчаянное желание в глазах сестры, но лишь шире растягивал улыбку в ответ на яростный звериный оскал. Рюичи вошел в кураж, чувствуя, что либо погибнет, либо победит. И сейчас, его шанс на спасение был именно в риске погибнуть. – Что же ты не зовешь сюда Яму? Она бы помогла. Как всегда, ни черта без нее не…, – Рюичи не смог договорить фразу. Над ним со скоростью молнии пронеслась тигриная пасть. Зубы практически сомкнулись на тонком горле. Момент смерти казался неизбежным. В тот же миг яркая голубая вспышка озарила место схватки. Когда сияние погасло, на песчаной поверхности земли больше не было тигра. На его месте лицом вниз лежала молодая девушка с горящим на спине талисманом. Аки поднялся, ощупывая шею и слегка откашливаясь. Конечно, Аки знал, что его физические возможности ограничены. Акира была сильнее его. И в теории это могло стать его преимуществом. Он не знал, наверняка, является ли догадка верной, но в тот день, когда Яма перешла черту, попытавшись убить брата, что-то произошло. Что-то необычное. Аки точно знал, что тогда не способен был победить сестру. Ведь та, являясь вожаком Бай Ху, обладала, действительно, огромной силой. В момент смертельного удара Рюичи почувствовал, что энергия обратилась против нее самой. Это могло означать только одно: они не могли убить друг-друга. Нападающая сторона лишалась сил. А если… «А если ещё пригвоздить тебя заклинанием», – думал Аки, изнывая от боли под мощными лапами. Теперь Аки немало радовался, что теория оказалась верна. Зубы все же зацепили кожу и теперь тонкая струйка крови стекала прямо на черную водолазку. Рюичи отряхнулся и медленно подошел к обездвиженной сестре, приподняв беспомощную голову за блестящие волосы. – Я сказал тебе, – одним движением парень перевернул Акиру на лопатки, – Я не уйду без ответов. А ты, и правда, готова была меня убить. Сказать по правде, я сомневался. Все же, родня, как-никак. Акира в ответ лишь пускала глазами грозные искры униженного и потрясенного существа, пытаясь мычать и рычать. – Ты права, «никак», – улыбнулся парень, забрасывая сестру на плечо. – А теперь пошли, обкашляем вопросики. Аки не мог перенести сестру в другое место. Перемещать себя из внешнего мира в Царство Теней и обратно – это природа, заложенная в каждом духе и демоне. Но вот переместить кого-либо в пространстве одной реальности, тем более, себе подобного – было вне их способностей. Аки, впрочем, и себя порой было сложно переместить – даже с места на место. Но он так долго жил, не имея полных сил, что уже успел к этому привыкнуть. Поэтому Рюичи просто вышел за ворота храма с сестрой на перевес и, отойдя от дороги на достаточное расстояние, сбросил Акиру в кусты. – Кажется, я такое совсем недавно уже делал, но не скажу, что надоело, – улыбался парень, наслаждаясь ненавистью в глазах девушки. Он сотворил из воздуха ещё один талисман и шлепнул тот прямо на лоб сестре, отчего все, что пыталась сказать Акира резко стало доступно ушам Рюичи. Ее речь, словно включили на полуслове, как заработавшее радио. – … убить тебя, ещё когда ты был маленьким, такой же ненормальный! – Так-так-так. Теперь, я уверен, мы сможем, наконец, пообщаться. Ты же не хочешь остаться тут навсегда? – Парень сиял. Но при этом его распирала злость. «Может, и стоило убить меня, пока был маленький, не пришлось бы тогда терпеть всю эту неоправданную ненависть!», – в сердцах думал дух. – Что ты со мной сделал, дерьма кусок? Где мои силы? – шипела Акира. – Это не я, – прищурился Аки, – это ты сама себя наказала за братоубийство. Теперь, если хочешь, чтобы силы вернулись, скажи мне то, что я у тебя спрашивал. – Что за чушь ты несёшь? Как это возможно? Даже нам потребовалась духовная энергия пятерых, чтобы запечатать твою тигриную сущность! А ты, будучи почти человеком, говоришь, что с такой легкостью меня опустошил! И утверждаешь, что силы могут не вернуться? Аки все ещё поражался, как за столь долгое время никто из Бай Ху не попытался друг-друга прикончить, так и не поняв, что это попросту запрещено природой. А он буквально за неделю сорвал Джек-Пот в виде двух покушений. И Яма ничего не поняла. Впрочем, удивлялся парень недолго – Бай Ху отличались довольно тесными семейными узами, с чего бы им убивать друг-друга? Вот и сейчас, узнай глава семейства Широ о том, что он натворил, несомненно бы изыскала способ, развеять дух брата по ветру. Но ее здесь не было. «Какая удача. Где бы ты не была, оставайся там подольше», – думал Рюичи. – Да, могут, – нагло соврал Аки, – Кое-чему научился, знаешь ли, времени было полно. Но на твое счастье, я не такой кровожадный, а ещё знаю обратное заклинание, так что советую быть посговорчивее. – Отродье, – выпалила Акира в лицо Рюичи, – что тебе нужно знать? Меньше знаешь – тебе же лучше! – Это ещё как понимать? – Лучше б мы и вовсе оставили тебя без сил, лучше бы убили! А не делали бы поблажек! – девушка завизжала от переполняющих ее эмоций. – Что ещё за поблажки? Что вы сделали? – Аки не заметил, как сам повысил голос. – Это все Цуки! «Давайте просто лишим его сил! Давайте запечатаем! А давайте мы…», – Акира замялась и рыкнула куда-то в пустоту. – Говори, я сказал! Что вы сделали?! Но девушка молчала, словно ее слова были сделаны из камня. В глазах читались панические нотки. Она понимала, что сказала лишнего. – Говори! – Аки закричал и схватил сестру за горло. Глаза его загорелись, злость все же взяла верх. – Ты хотел знать, кто помог земному императору? Ты хотел знать, кто была та Бай Ху и почему ты никогда о ней не слышал? – сквозь слезы гнева улыбалась тигрица, – почему она в итоге сдохла? Это ты хочешь знать, да? – Так это… была та, что…, – Аки догадывался, что здесь замешана та самая Бай Ху, что перестала есть и умерла от голода. И теперь получил своей теории подтверждение. У Рюичи появилось дурное предчувствие. Словно он долгое время, мучаясь жаждой, шел к ручью, но уже на подходе осознал, что может в нем захлебнуться. Он отпустил горло сестры. – Да, это была та сука, что сдохла от голода. И поделом. Чуть всех нас не прикончила. Ты знаешь, что тогда случилось? Небо разломало пополам! Повсюду царил хаос! Это ж надо было такого натворить, спутаться с этим… Ван У Ди! – Почему я раньше никогда… «За все столетия я никогда не слышал об угрозе такого масштаба для обоих миров? О том, что это связано с Бай Ху? Почему мне кажется, что такого быть не может?» – Что ты хочешь знать? Как это случилось? Подробности? – продолжала злиться Акира. Глаза ее метались из стороны в сторону. Казалось, она судорожно что-то соображает. «Не может такого быть, чтобы за три с половиной тысячи лет никто ни разу мне на поведал об этих событиях. Они должны были стать настоящей легендой, почище чем битва Хо Шеня с Императором!» – Я хочу знать, как эта история закончилась! Земной император оказался уничтоженным некогда демоном, небо раскололось! Что произошло дальше? Как все вернулось на круги своя? Как повела себя Бай Ху и что сделал Император Теней? – Аки нервничал. Было видно, что Акира несколько удивлена. – Император его уничтожил, вот и все. Ты тащился сюда и устроил феерическое шоу только, чтобы узнать это? – А какая информация по твоему мнению достойна феерического шоу? Та, что так и не прозвучала из твоего поганого рта? Не думай, что я не замечаю всех этих намёков! Что вы, твою мать, со мной сделали тогда?! Но Акира лишь рассмеялась сквозь слезы, глядя куда-то за спину парню. Тот резко обернулся. Последнее, что он увидел – это яркая голубая вспышка. Последнее, что услышал – голос Широ: – Мелкий уродец! Что ты опять вытворяешь?