Под твоим облаком

Утро выдалось солнечным и теплым. Два закадычных товарища, с непростой подноготной, уже стояли у вывески «Пирожки Мо Сюя». Один из парней пребывал в отличном расположении духа, насвистывая какую-то невнятную мелодию. Второй – как всегда, не особо выражал эмоции, поправляя черную оправу очков. Выглядели парни, как самые настоящие туристы. Чжун Куй, хоть по-обыкновению и облачился в футболку с очередным рок-идолом, но джинсам предпочел джоггеры, а кедам – спортивные кроссовки. Камата вылез из своего кардигана, остановив модный выбор на темно-сером спортивном костюме. В кроссовках Мэсэйоши чувствовал себя максимально непривычно, но не мог не отметить, что такая обувь – гораздо удобнее любой классической. За спинами двух путников виднелись массивные рюкзаки, к слову, полупустые, но эти детали союзников волновали мало. – Мы похожи на придурков, – констатировал Джун Куй. – Старик не поведёт нас в лес, если мы предстанем перед ним в нарядах от Кутюр. Он же сказал, взять побольше воды, значит, придется много идти ножками. – Пан Гуань передал Чжун Кую резинку для волос с пластиковой клубничкой в качестве украшения. Тот немного поворчал что-то себе под нос, но резинку таки взял, собрав красную челку чуть дальше макушки. Клубничкой сбоку. – Ну, не демон – заглядение. – Слова Каматы прозвучали, как что-то будничное. – А утром кочевряжился, не хотел. Опираясь на длинную бамбуковую палку, из дверей ресторана показался старик Мо. Его легкая улыбка была полна авантюризма. На ступнях красовались легкие сандали, чуть скрывающиеся за длинными свободными брюками ку. Рубаха с размашистыми рукавами песочного цвета слабо колыхалась на ветру, подчеркивая возрастную худобу. Длинная бамбуковая палка в руках старца придавала образу некой таинственности, но и Чжун Куй, и Пан Гуань знали, что пожилому человеку попросту сложно передвигаться без опоры. С молодым задором Мо Сюй посмотрел на парней. – Ну, смотрю вы прям подготовились. А с погодой-то как повезло! – И то верно! – раздался уверенный женский голос из-за спины. На крыльце показалась Бо. Ее одежда тоже отличалась от вчерашней. Кроссовки, белая футболка, удлиненные шорты, олимпийка и рюкзак – все указывало на то, что девушка намерена отправиться вместе с отцом в дальнюю дорогу. – Бо! – лицо Мо Сюй посуровело. – Ты что удумала, на кого я оставлю ресторан, у нас открытие через три часа! – А я сказала, что не отпущу тебя одного! – от вчерашней кротости не осталось и следа. Девушка поджала губы до такой степени, что те превратились в две ниточки, и глядела на отца большущими решительными глазами. – Да я эту дорогу найду вслепую! – возражал старик. – Вот и мне заодно покажешь! А ресторан откроет управляющий Вэнь! – Не отрывая преисполненного решительности взгляда, девушка водрузила на голову белую кепку, пропуская через отверстие хвост черных волос до лопаток. Потом Бо достала песочного цвета панаму и натянула ту на голову отца. Мо Сюй сдался, начиная путь с ворчания себе под нос. Тем временем молодые люди молча наблюдали за семейными разборками. – Ну, что ж, господа, – добродушно сказал Камата, когда спор можно было считать исчерпанным, – надеюсь, вы не поднимете плату за двух проводников вместо одного? – Да какой из нее проводник, – отмахнулся Мо Сюй. – Она в трех соснах заблудится, если останется одна. – Мы совершенно точно не можем такого допустить, – буркнул тихонько Чжун Куй. Парни, держась чуть позади, прогулочным шагом двигаясь со своими проводниками до станции. Особенно степенной походкой двигался красноволосый молодой человек. И пусть лицо Чжун Куя внешне оставалось абсолютно спокойным, от Пан Гуаня не укрылись триумфальные огоньки в глубине взора Князя пожирающих души. Царство Теней. Колодец Заключений. Отдел дознаний. Момо не знал, сколько прошло времени. Рук и ног мужчина давно не чувствовал – совсем. Они онемели еще на трехтысячной капле, упавшей с потолка. Холод тоже отступил. В нательном халате, что еле-еле укрывал тело, стало вдруг даже как–то болезненно-жарко. Но жар тот растекался по коже наплывами, уступая место покалываниям и периодическим судорогам. Ичиро мог лишь считать капли, что монотонными, болезненными ударами отдавались в черепной коробке. Источников света не было. Огни погасли. Мужчина не мог знать, день сейчас или ночь, и возможно ли их отличить в таком мире, как этот. В голове царила полная неразбериха. Он не помнил, кто он, но прекрасно знал, что прибыл из тех мест, где все устроено иначе. Здесь, в полной тьме, погружение в воспоминания Феникса снова вспышками промелькнули в сознании. Языки пламени на коже, запах подпаленной плоти – все это стимулировало странные воспоминания, к которым, как казалось Момо, он сам не имел никакого отношения. Это были даже не воспоминания, а ощущения: гнев, боль, отчаяние и что-то еще. Его сердце разрывалось от тоски и неизбежности. Словно, страшили не смерть, не забвение, а что-то иное. Казалось, он все потерял – самое дорогое, что было, и теперь глаза то и дело застилало яростью, желанием убить, растоптать, уничтожить... отомстить. Да, он хотел отомстить. Момо не понял, как отключился. В такие минуты его новое «я» проявлялось ярче. Но чувства те не приносили облегчения, только – невыносимую душевную боль. В какой-то момент Ичиро дал себе четкую установку: считать падающие капли – только, чтобы чужеродные эмоции не доминировали над ним. И вот теперь пленник насчитал по меньшей мере десять тысяч упавших капель. «Кем бы я ни был, разве не заслужил смерть? Какой бы грех или проступок не совершил, неужели этого не достаточно? Может, забвение – это часть наказания? Переживать такое и даже не помнить преступления – действительно жестоко. И почему мне кажется, что я совсем неплохой человек? Человек... что же напугало того садиста? Почему он так резко ретировался со своего праздника? И… чего ждать дальше?», – размышлял Момо, отметив, что хуже страха дальнейших событий – только страх бесконечного пребывания в здесь. Резкая вспышка света оторвала его от мыслей. Огни загорелись вновь, а со стороны лестницы послышались легкие шаги, словно кто-то степенно, не торопясь, спускался по ступенькам. «Это точно кто-то другой», – Момо напрягся теми частями тела, что еще способен был чувствовать. Вскоре в проходе показался юноша с рядом черных кос на голове, в белом одеянии с ослепительно-яркой огненной вышивкой. Но взгляд Момо задержался не на волосах или роскошных орнаментах, а на пламенной птице, что распахнула свои крылья чуть левее середины грудной клетки. Ичиро снова обдало жаром. Подняв глаза на прекрасное, но до жути ледяное лицо молодого человека, мужчина зажмурился от охватившей его внутренней злости. Он явно не знал юношу перед собой, тем не менее сейчас готов был поддаться инстинктам и уничтожить каждый кусочек ненавистной плоти, вырвать эти холодные, янтарные глаза. Понадобилось пять капель, чтобы восстановить эмоциональную норму. – Так значит, это из-за тебя столько шуму? – презрительно бросил молодой человек бархатным голосом, при этом держа руки за спиной. Когда посетитель повернулся боком, прохаживаясь по скромным апартаментам арестанта, Момо заметил в руке парня кинжал в серебристых ножнах с ярко-красным камнем. И это снова вызвало внутренние волнения. «Я тебя не знаю, но кто-то другой очень хорошо знаком и с этим лицом, и с этим кинжалом», – промелькнуло в голове пленника. – Я не не могу сказать наверняка, правда ли ты ничего не помнишь или все это – диверсия, но поздравляю. Внимание Дворца ты привлек. Знаешь, кто я? – незнакомец говорил совсем негромко, но каждое слово, будто покрывала тонкая корочка льда. Как бы тихо не звучал такой голос, в него бы вслушивался даже дьявол. Момо мог только покачать головой, уже не сильно надеясь на свои голосовые связки. Парень же подошел к Ичиро почти вплотную, подняв левую руку и проводя ладонью где-то на уровне глаз пленника. Тут-то до Ичиро дошло. После погружения в воспоминания Феникса зрение вернулось к нему не полностью. Теперь он видел лишь левым глазом. Раньше, купаясь в темноте и боли, он по-просту этого не заметил. – Любопытно, – констатировал молодой человек. Затем он повернулся к проходу и отдал приказ кому-то за стеной. – Освободите его. Император Теней сам проведет допрос. Такова воля Его Величества. Из-за стены появились уже знакомые Момо охранники Колодца Заключений. Проведя какими-то металлическими предметами по путам, они тут же привели в действие механизмы по всем пяти сторонам: стальные кольца раскрылись, и Момо, словно мешок картошки, рухнул на холодный каменный пол. В этот момент боль его настигла, но руки и ноги все еще не ощущались. Он чувствовал, что они ныли, но ныли где-то отдельно от тела. Не сдержавшись, мужчина издал тихий стон. А дальше его снова взяли под руки и потянули наверх. Подъем по ступенькам дался Ичиро сложнее, чем спуск. Ноги не слушались – их волоком тащили по шероховатому камню. Момо видел, что пальцы разбиваются и стираются в кровь, но ничего не мог с этим поделать. На какое-то время он снова отрубился, а когда пришел в себя, осознал, что небо стало темнее, а огромное белое дерево было уже совсем близко. До ворот Колодца Заключений оставалось совсем немного, и мужчина впервые за минувшие сутки испытал радость. Он не знал, что его ждет дальше, но внутренне почти ликовал: он покинет это место. Он не останется гнить в этой страшной тюрьме. Оказавшись на улице, Ириро, не смотря на то, что снаружи заметно потемнело, прищурился. Ветерок мягко коснулся лица, дышать стало легче. Вдалеке мужчина увидел женщину, которую называли Бай Ху. На лице госпожи Широ читалось смирение и неудовлетворенность. Глаза щурились, губы плотно сомкнулись в беспомощности. Получалось, что дама ждала зря и все пошло совсем не так, как она того хотела. «Получается, против этого человека ты бессильна. И тебе страшно. Ты чего-то боишься», – подумал Момо. Видимо, находясь за спиной Момо, юноша подал женщине какой-то знак. Та подошла с самым угрюмым выражением лица и склонилась в приветствии. – Господин Чен Хоу Хуан. Какая приятная встреча. – Однако из голоса Бай Ху нельзя было вычленить ни единой приятной нотки. – Госпожа Широ, – так же тихо, как и раньше, заговорил Чен Хуан, – если вы здесь, можно ли считать Бай Ху причастными к этой истории? – Что вы, я здесь только для того, чтобы оказать помощь в рамках своих скромных способностей, – кисло улыбнулась Яма. – Помощь? Что ж, не нужно подробностей, я все почитаю в рапорте. – Чен Хуан тихонько кивнул охранникам и те поволокли Момо дальше. Юноша шел позади и был максимально отстранен. Он не разговаривал с охраной, не общался с пленником по дороге до ворот. У выхода из тюрьмы процессию встретил начальник Колодца Заключений, кланявшийся уходящему Чен Хуану чуть ли не до земли. Ичиро понадобилась вся имеющаяся сила воли, чтобы не выдать эмоций. Взглянув в последний раз на своего истязателя, он лишь равнодушно отвел глаза. Охрана вывела мужчину к мосту, где уже стоял черный паланкин, украшенный золотом. Кучера не было видно за ограждением, но Момо смог разглядеть лошадей, которые вероятно и не были никакими лошадями. Существа эти были больше похожи на огромных собак с темной шерстью и усатыми мордами. Паланкин имел два отсека: передний и задний, и два входа – по разные стороны экипажа. В задний отсек и погрузили обессилевшего пленника. Но тот, натерпевшись с лихвой, был благодарен уже за возможность сесть и за отсутствие стягивающих пут. Внутренний голос подсказывал: это не из-за благосклонности юноши, а по-просту потому, что он по своей натуре не упустит ни пленника, ни самого свирепого монстра. Этот парень и представлялся Ичиро одним из самых свирепых монстров, что еще не проявил себя в полной мере. От юноши исходила особая, убийственная энергетика, от которой холодело нутро – словно от живого мертвеца. Оказавшись внутри, арестант сел на жесткое сидение и постепенно начал ощущать боль в конечностях. Тут же пришли крайне-неприятные ощущения в районе сосков. Первое, что он сделал – это осмотрел их. Правый глаз по-прежнему не видел, что тоже добавляло ранее неизведанного дискомфорта. В целом дела обстояли хуже некуда: кровоподтеки и синяки, что покрывали грудь от контакта с посохом тюремщика – было бедой не такого масштаба, как пирсинг. Злополучные кольца очень хотелось вытащить, но тогда, был риск сильного кровотечения. «Оставлю этот ход на тот случай, если окончательно решусь, все прекратить», – Момо решил терпеть еще потому, что пульсирующая боль в сосках не давала ему потерять сознание. Радовало только то, что и руки, и ноги постепенно «возвращались» к нему. Паланкин двигался по мосту Погибели резвее, чем тот, что доставил Ичиро в Колодец Заключений. Было странно, не слышать цоканья копыт. Собачьи лапы ступали мягко и плавно, что не могло не сказаться на комфорте пассажиров. Наконец, экипаж остановился. Момо услышал звук открывающейся двери переднего отсека. А после и с его стороны дверь отворилась, явив лицо юноши с янтарными глазами. – Все. Приехали, – сказал Чен Хуан и схватил мужчину за руки. Несколько мгновений понадобилось новому попутчику, чтобы заковать пленника в кандалы. «Все же, без этого, никак», – грустно усмехнулся Ичиро в душе. Когда арестант снова был надежно стеснен путами, ладонь юноши вдруг оказалась на его плече. Момо только успел уловить слабое желтое свечение. В следующее мгновение мужчина потерял ориентацию в пространстве. Он стоял среди каменных стен длинного коридора. Камень, из которого были построены эти стены отливали золотом, но уюта это вряд ли добавляло. Молодой человек в броских одеждах находился рядом, но стоило ему сделать шаг вперед и чуть взмахнуть рукой, как впереди замаячили два силуэта. Это были высокие существа с короткими посохами, напоминающие людей, с черными глазами и странной розово-красной кожей, одетые сплошь в темно-синие одежды до пола. На их головах, так же, как и у стражи Колодца Заключений, высились шапки – только синего цвета с горящей эмблемой птицы. – Ведите в тронный зал, – только и сказал Чен Хуан стражникам, и те поспешили подчиниться. Момо втащили через резную двухстворчатую дверь и выволокли на середину зала. Ноги держали Ичиро с большим трудом, но он все же пытался устоять. Оглядевшись, Момо задержал взгляд на жуткой страже. После Колодца Заключений он не удивлялся уже ничему. Но он прекрасно понимал, что это место – совершенно другой уровень. Тот, кого пленник увидел на троне, бурей поднял из глубин души всю ненависть, на которую только способен человек. Момо осознавал, что это невозможно, но был вполне готов вцепиться в это ненавистное горло, лишь бы стереть надменность с величественного лица. Ичиро зажмурился. – Кто ты такой? – сказал мужчина на троне. И нутро подсказывало Момо, что ему надо бы что-то ответить. Он изо всех сил старался сформулировать хоть какую-то мысль. – Я не помню... кажется, меня как-то звали раньше. Я был человеком. – Человеком? Ты хочешь сказать, что ты – часть души «инь»? Кто привел тебя в Царство Теней? – Я не помню. Я ничего не помню... Момо не хотел падать на колени, но они все же подкосились. В голове сейчас взбивался коктейль из противоречий. С одной стороны преобладал страх, с другой – некая решительность и нежелание повиноваться страху. В то время как Император произносил слова об уровне ци и строил теории о появлении Момо, Ичиро снова словил вспышку – ярче, чем раньше. Он не мог ей сопротивляться с того момента, как заглянул в эти синие глаза без единой капли тепла, с того момента, как увидел гуань в виде распахнутых крыльев. В видении он отчетливо разглядел лицо Императора, только ближе – намного ближе. Тот склонялся над Ичиро с лицом, полным боли и злости. Правитель что-то говорил, но измученный пленник не мог точно расслышать слова, что мешались и переплетались с реальностью. Мужчина лишь распознал обрывок, от которого в душе все сжалось в крохотный комок: «Покажи мне все...». – Кто вы такой? – потрясено выпалил Ичиро, вернувшись к происходящему в зале. Царство Теней. Императорский дворец. Сад Теней. Чен Хуан закончил говорить. Все, что он поведал Императору, юноша узнал из рапорта, который буквально через пятнадцать минут после возвращения во дворец, выслали ему из Главного штаба Колодца Заключений. – Вот оно как, – тихо прокомментировал Хуан Ди, глядя вперед, затем Император перевёл взгляд на помощника. – Один наш старый друг говорил, что история циклична. Кажется, мы начинаем понимать, что он имел в виду. – Все будет так же, как и тогда? – В глаза Чен Хуана Император уловил проблеск страха и кое-чего еще. Эта эмоция позабавила правителя Царства Теней. Он подошел к юноше почти вплотную, вызвав этим жестом румянец на белоснежном лице помощника. – О, конечно же нет, дорогой Чен Хуан, – Император прикрыл глаза и нежно, чуть улыбаясь с высоты своего роста, провел кончиками пальцев по юной щеке. Янтарный взгляд вцепился в темно-синий. Чен Хуан замер на месте, не в силах пошевелиться, пока кисть с длинными, изящными пальцами уходила выше – к волосам, собранным в косы. Голос Императора стал ниже. – Я не допущу, чтобы хоть один волос упал с этой милой головы. Ведь это все принадлежит лишь мне одному. – Этот помощник..., – Чен Хуан закрыл глаза, ощущая легкие прикосновения губ в районе шеи. Голос его перешел на шепот, который горячим дыханием опалил кожу Императора. – Ради вас я пойду на все. Хуан Ди припал к шее юноши, грубо всасывая холодную, светлую кожу. На тех местах, где побывали губы повелителя Царства Тьмы, появлялись красные следы. Одним резким, но невесомым движением Император притянул Чен Хуана за талию. Другая рука ослабила одежды молодого человека, который под напористыми ласками откинул голову назад. Одной рукой Верховный помощник держал кинжал, другой – прикрыл рот. Он был бессилен против этой части себя. Он знал, что ладонь не удержит стонов, но, как и всегда, пытался сдержаться, проигрывая еще на старте. Парень едва удерживался на ногах, но не смел прикасаться к правителю Царства Теней. Он чувствовал, как подушечки пальцев Темного Императора блуждают по его груди прямо через одежды. В какой-то момент слои ханьфу окончательно ослабли в районе солнечного сплетения, вышивка пламенной птицы сползла ниже, обнажив на любование Хуан Ди бледную и подтянутую грудь. Через мгновение маленькие, розовые соски напористо сжали, и кинжал, выпав из ослабшей руки, с звенящим звуком приземлился на землю. В этот же момент воздух прорезал высокий стон, а Чен Хуан инстинктивно потянулся ладонью к своим губам. – Кто еще знает, какой ты развратный и испорченный, Чен Хуан? – низко шептал Император, развязывая внешние одеяния на поясе и проникая прямиком меж дрожащих ног. – Так возбудился прямо посреди Сада Теней. Это ведь святое место, тебе не стыдно? После этих слов Хуан Ди отстранил тонкое запястье Чен Хуана от губ и притянул юношу ближе. Обоих за долю секунды охватило красно-желтое свечение. Сад Теней опустел.

***

Темный Император и Верховный помощник оказались в комнате, хорошо знакомой каждому из них. Просторная кровать с высокой кованой спинкой выглядела довольно-жесткой, а на стенах виднелись кольца, похожие на те, что удерживали Момо в Колодце Заключений. Окон не было, зато имелись разного вида резные шкафы. Освещались необычные покои массивной люстрой с пятнадцатью свечами. То были непростые свечи: из-под воска пробивались алые огни, отчего все предметы и стены казались красными. Чен Хуан почувствовал, что переместился, но не обратил на это большого внимания, продолжая тонуть в предвкушающих ощущениях, что дарили ему ладони и губы Императора. Единственный момент заставил его занервничать – это оставленный в саду кинжал. Легкая тень беспокойства отразилась на лице подчиненного, а правая рука чуть дернулась. – Не волнуйся, никуда он не денется, – порычал Хуан Ди в покрасневшее ухо, продолжая избавлять юношу от одежды, время от времени, задевая вставшие соски. – Я немного удивлен, что ты все еще способен на размышления. С этими словами Хуан Ди, наконец, закончил разбираться с верхними одеяниями, отбрасывая дорогой наряд подальше. Одним грубым движением он опрокинул Чен Хуана на кровать, нависая сверху. Помощник лежал на спине и чувствовал, как настойчивые ладони Императора приподнимают его нижнюю рубаху, оглаживая впалый живот и впиваясь в него ногтями прямо в том месте, где находился едва-заметный шрам от клейма в виде Феникса. Еще одно мгновение, и рубашка затрещала. Грубые руки отбросили то, что осталось от нательного белья выше пояса. Юноша почувствовал, как нижние ку соскальзывают с его ног, а уверенная ладонь проводит невидимую линию от живота до паха. Сапоги он по инерции сбросил сам. Чен Хуан был абсолютно обнажен, в то время, как Император Теней не снял с себя даже платка. Правая рука владыки Царства Тьмы блуждала по бледному телу, дразня и возбуждая молодого человека под ним. Словно издеваясь, эти руки гладили и царапали грудь, живот и внутреннюю сторону бедер, но даже слегка не касались жизненного корня. Парень зажмурился, облизывая и покусывая свои пухлые губы, отчего те увлажнились и покраснели. Он и правда пытался не стонать, а дышать не так часто, но как только ладонь Императора проникла меж обнаженных бедер, задевая самое бесстыдное место, Чен Хуан сдался и тихонько всхлипнул, закатив глаза от нахлынувшего возбуждения. Хуан Ди развел руки молодого человека и замер. Он осмотрел фронт своей работы и хищно оскалился. – Ты же сделаешь все для своего повелителя? – сладко прорычал мужчина, маниакально вглядываясь в глаза напротив. – Все, что пожелает Ваше Величество, – прошептал в полубреду Чен Хуан. – Тогда лежи смирно. – Император поднялся, оставив своего подчиненного страдать от неудовлетворенности, затем подошел к одному из шкафчиков и раскрыл створки. Спустя несколько мгновений в руках Императора Царства Тьмы лежала большая шкатулка из черного дерева, покрытая блестящим лаком. Хуан Ди поставил ее на столик у кровати и, открыв, извлек несколько длинных на вид шелковых лент черного цвета. Чен Хуан не увидел, было ли что-то в шкатулке помимо этих лент. Его глаза затянуло пеленой вожделения. Он с мольбой взирал на Императора, не в силах бороться с желанием коснуться себя. Рука юноши потянулась к паху, но была тут же остановлена сильной и уверенной хваткой. – Какой непослушный у меня помощник. Я же сказал тебе, лежать смирно, разве нет? – Голос Хуан Ди звучал по-садистки ласково и в то же время властно. Придвигаясь ближе к разгоряченному телу, он стал аккуратно связывать запястья юноши одной из лент. – Ну, раз ты не слушаешься, придется преподать урок. Император увел связанные кисти вверх – к спинке кровати. Надежно закрепив руки парня в таком положении, Хуан Ди взял ещё одну шелковую ленту – покороче. Увидев нежелание в глазах Чен Хуана, он лишь приблизился к его лицу и прошептал прямо в приоткрытые пухлые губы: – Ну что за несчастный, похотливый взгляд. Давай я помогу тебе его скрыть. – После сказанных слов, Император завязал глаза помощника атласом, продолжая обдавать тяжелым дыханием губы напротив. Теперь Чен Хуан мог только тактильно улавливать манипуляции над своим телом. Ощущения максимально обострились. Юноша почувствовал, как его ноги резко развели в стороны. Сначала грубые руки привязали к ножке кровати правую щиколотку, затем – левую. Парень ощущал себя максимально незащищенно. Его член болезненно пульсировал от неудовлетворенности, в то время, как ягодицы уже оглаживали и грубо мяли чужие руки. Не выдержав напряжения, Чен Хуан издал приглушенный стон. Сразу после этого он почувствовал, как меж ягодиц проникло что-то тонкое, холодное и скользкое. Это что-то не спешило входить, а лишь очерчивало линии маленькой дырочки, оставляя влажные следы. В нос парню ударил приятный аромат миндаля. – Снова такая тугая. – Чен Хуан не мог видеть, как Император с глазами, полными маниакального возбуждения, играет с его нежным местом. В руках правителя был зажат металлический предмет цилиндрической формы, диаметром примерно в два пальца. Предмет был обильно покрыт миндальной смазкой. От этих манипуляций дырочка меж покрасневших ягодиц запульсировала, требуя большего. А из груди юноши вырвался стон мольбы. Наконец, Император ввел предмет в тугое колечко, вызывая дрожь в плененном теле. – Пожалуйста, Ваше Величество, – тихо взмолился Чен Хуан, ощущая, что холодный предмет внутри него не становится теплее. Неизвестная вещица заставляла колечко сокращаться еще интенсивнее. Этого было катастрофически мало. – Ты же не хочешь, чтобы я завязал тебе рот? – строго спросил правитель и Чен Хуан прикусил губу до крови. Кончиком пальца Император нажал на металический цилиндр, вводя тот чуть глубже, вслушиваясь, как дыхание парня учащается от этих манипуляций. Оставив предмет в таком положении, Хуан Ди провел ладонью от дырочки до возбужденного органа парня. Однако сам орган снова не тронул. Чен Хуану хотелось согнуть колени, хотелось принять более удобную и развратную позу, ведь сейчас все манипуляции ниже пояса происходили не в самом комфортном положении. Нависнув над своим проектом, владыка Царства Тьмы дотронулся до пылающей щеки, проводя линию до шеи, а затем заключил горло в объятия своих утонченных пальцев. Император не мог видеть, как закатились глаза юноши, но чувствовал, как напряглось его тело от нахлынувшей асфиксии. Руки сжимались на горле, меж приоткрытых припухших губ раздался приглушенный хрип. Чен Хуан испытывал огромный спектр ощущений. Его член ныл от возбуждения, меж ягодиц холодный предмет не позволял сжаться до конца, а дышать под натиском таких желанных ладоней стало невозможно. Парень выгнулся дугой, голова закатилась назад, он мог только похрипывать и чувствовать на себе сладкие, болезненные прикосновения. Когда удушение достигло критических показателей, хватка на горле отступила, а через несколько мгновений один за другим соски обожгло болью. Подчиненный не знал, что именно прищемило их, лишь почувствовал, как электрический разряд от неоднозначных ощущений растекается от груди по всем пяти сторонам. За закрытыми веками поползли вспышки, в голову ударил тот вид удовольствия, что такие как Чен Хуан получают от боли. Резкий приток кислорода в совокупности с электрическим импульсом заставили член парня в очередной раз болезненно дернуться, а из груди вырвался стон, переходящий в крик. – Кажется, мое наказание пришлось тебе по вкусу, – услышал юноша низкий голос у своего уха, – видел бы ты себя сейчас. Хочешь, чтобы я коснулся? – Ваше… – Чен Хуан захлебывался воздухом. Он хотел большего, хотел, чтобы Хуан Ди вторгся в него, как смерч в маленькую деревню, как ядерный удар. Хотел уловить весь спектр мучительных ласк, о которых думал, пожалуй, слишком часто с тех пор, как впервые испытал на себе роль сабмиссива. Когда это случилось в первый раз, он думать не мог ни о чем другом, его мысли тешились только надеждами на то, что все повторится вновь. Император взирал на плененную металлическими прищепами грудь. Он легонько касался цепи, что соединяла бусины, рождая электрический импульс, наслаждаясь тем, что помощник не может продолжить начатую фразу. Тело Чен Хуана слегка подергивалось в моменты разряда и в глазах правителя блеснуло маниакальное желание. Он спустился ниже и осмотрел давно зажившее клеймо Феникса, что виднелось справа, внизу впалого живота. – Думаю, на тебе все заживает слишком быстро. Был бы человеком, не пришлось бы делать это так часто. – Хуан Ди достал из рукава круглую, увесистую печать, которая являла собой герб его империи: изображение Феникса, взмывающего в небо. Сейчас контуры птицы расколились добела. Чен Хуан знал что произойдет, его захлестнуло волнение, дыхание перехватило от предвкушения и ожидания неизбежного. Он проходил через это сотни раз, но каждый такой момент – был особенным. Император намерено не торопился, позволяя парню почувствовать муки ожидания. Губы правителя застыли в полуулыбке, а густые брови почти сомкнулись на переносице, когда печать коснулось кожи. Бледный живот молодого человека дернулся, но его тут же вернули на место. Клеймо прикасалось к телу так долго, что будь Чен Хуан, и правда, человеком, его бы прожгло до внутренних органов. Юноша закричал сквозь стиснутые зубы, глаза под повязкой крепко сомкнулись. Лицо выражало вспышку невыносимых страданий, граничащих с мазохистским удовольствием. Наконец, Император отнял печать от тонкой кожи, глядя на красное зарево, разливающееся по идеальному телу – прямо на том месте, где ещё недавно просматривался нечеткий, затянувшийся шрам. По контуру Феникса выступили капельки крови, отражаясь в хищных глазах Хуан Ди. – Мой прекрасный Чен Хуан… – прошептал Император, убирая в момент остывшее клеймо в рукав. Обогнув кровать, властный силуэт снова оказался меж раздвинутых ног связанного юноши. Только сейчас во взгляде главы Царства Теней вырисовывалось нетерпение. Он провел указательным пальцем меж порозовевших ягодиц, задевая кончик холодного цилиндрического предмета. Металл свободно скользил внутри покрасневшей и слегка припухшей дырочки. Удовлетворившись результатом, Хуан Ди потянул предмет, вслушиваясь в глухой стон, что отчетливо выделялся среди тихих всхлипов. Чен Хуан жалобно поскуливал, чувствуя, как место ожога болезненно дергало. Запах подпаленной кожи ударил парню в нос, но он знал, что боль пройдёт уже спустя день, а через пару недель шрам станет таким же еле-заметным, каким был до сегодняшних игр. Прошло несколько мгновений, прежде чем его чувствительное место подверглось нежному прикосновению, а холодный предмет, наконец, покинул саднящий, сжимающийся сфинктер. Теперь он отчетливее ощущал жжение на своем животе. Подчиненный терял рассудок и отчаянно желал. Желал так сильно, но не мог получить. – Ваше Величество…, – раздался тихий голос, состоящий из чистой мольбы. – Что… этот помощник ещё может для вас сделать? Но Хуан Ди, несмотря на внешнее спокойствие, уже и сам дошел до высшей точки возбуждения. Беззащитность юноши вызывала в нем звериную похоть. Повелитель снял верхние одеяния и нижнюю рубаху, оставил на себе лишь ку, обнажив крепкий подтянутый пресс и сильные, подкаченные руки. Чен Хуан не мог видеть, как изменился образ Императора Теней. В взгляде правителя читались хищная похоть и желание полного обладания. Мужчина грубо приподнял настрадавшиеся ягодицы и резко вошел во всю немалую длину в маленькую, толком не разработанную дырочку, позволив себе запрокинуть голову назад под оглушительный стон юноши, переходящий на крик. Длинные волосы, заколотые чуть выше макушки, струящимся черным ручьем ниспадали на, словно высеченную из скалы, изящную, спину. Чен Хуан готов был вырубиться от желания, граничащего с агонией, когда его ягодицы сжали уверенной хваткой. Эти грубые прикосновения стали для парня глотком свежего воздуха, а через мгновение его нежное место пронзила такая долгожданная боль. На этот раз он бы не смог прикрыть свои губы, даже если бы руки были свободны. Голова окончательно вытеснила все попытки к мыслям, дыхание участилось, а стоны, что вырывались из груди, становились все громче и нетерпеливей. Вскоре боль и дискомфорт окончательно улетучились, уступив место эйфории. Чен Хуан чувствовал грубые толчки, которые дарили ощущение наполненности и наслаждения. Пальцы на ногах юноши сжимались, тело ныло, приближаясь к разрядке. Но этого все ещё было мало. – Ваше Величество, – простонал Чен Хуан, – прошу… пожалуйста… Император пронзал тело юноши, не позволяя тому сделать и вздоха. Под таким углом Хуан Ди мог только чувствовать, как растянутое колечко сжимает напористый орган, но не мог в достаточной мере рассмотреть происходящее. Он сжимал ягодицы парня практически навесу, впиваясь в кожу ногтями. Через несколько мгновений правитель Царства Теней все же сжалился над своим пленником и одним взмахом руки освободил привязанные нижние конечности. Путы сами отвязались от ножек кровати, однако на тонких лодыжках все ещё держались. В момент белоснежные ноги оказались на напряженных плечах повелителя, а Чен Хуан, наконец смог выгнуться и плотнее прижаться к разрывающему его мужчине. – Ваше Величество, вот здесь, – сам себя не слыша в полустоне проговорил молодой человек. Под таким углом он явственнее чувствовал своего поработителя. Пока побагровевшая дырочка продолжала принимать в себе пронзающие, настойчивые движения, Император опустился ниже, лицом к лицу к Чен Хуану, и легонько взмахнул рукой. Повязка тут же слетела с глаз подчиненного. Хищный взгляд оглядел искусанные губы, что ловили воздух в перемешку с протяжными стонами, напряженный лоб и глаза, что все ещё оставались зажмуренными. – Чен Хуан… посмотри на меня, – низко прорычал Хуан Ди. Юноша почувствовал, что толчки замедлились, что тут же отразилось на болевых ощущениях в районе истерзанного сфинктера. Парень приоткрыл глаза, и глаза те больше не сияли янтарем. Они были темно-красные, почти черные. Наконец Чен Хуан увидел мужчину, истязавшего его душу и тело. Причёска Императора, украшенная заколкой в виде Феникса, почти не сбилась, его глаза источали маниакальный блеск, а губы были слегка приоткрыты. Юноша не знал, какие они на вкус. Но мысли об этом заставили сердце забиться так часто, что стук тот отдавался в висках. От вида происходящего ниже у Чен Хуана перехватило дыхание и выступили слезы. Парень увидел свои зажатые соски, грудь, испещренную синяками и след от клейма, что все ещё сочился кровью. Все это заставило помощника по-новому ощутить ситуацию. Теперь он своими глазами видел, что повелитель желает его, что он не такой, как другие, что он – тот единственный, кто может видеть Императора Теней иным… возбужденным, одержимым и властным одновременно. Это только их тайна, только их особая связь, только их секрет. Не смотря на то, что его руки все ещё были связаны, и уже сильно ныли, молодой человек ближе прижался к Его Величеству и облизнул припухшие губы. Но толчки уже почти прекратились, а затем Император и вовсе вышел из податливой дырочки. У юноши на глазах тут же выступили новые горошины слез. И слезы те алели на фоне бледной кожи. Хуан Ди прикоснулся к подбородку плененного помощника и под тихие стоны договорил прямо в шею, покрытую налившимися засосами. – Ты идеален, Чен Хуан. Но никогда не забывай, кто твой хозяин. – Ваше Величество… я, – почти заплакал помощник, – никогда не оставлю вас. После этих слов немалые формы с новой силой вторглись в опухшую плоть, возвращая Чен Хуану укол пламенной боли и наслаждения. Император схватил подушку и подложил под раскрасневшиеся ягодицы. Теперь внушительное достоинство проходилось по самому чувствительному месту, задевая заветный узелок внутри. Чен Хуан ощутил, как боль во всем теле отступила на второй план за охмеляющим удовольствием, сродни эйфории. Его высокие стоны отдавались от стен. Он уже не мог себя контролировать, связанные руки рвались на свободу, чтобы схватиться за каменные плечи. Но рук ему никто не развязал. В момент, когда казалось, что голова вот-вот взорвется, знакомая мертвая хватка сомкнулась на тонком горле. Юноша не мог выдать ни звука, не мог вдохнуть или даже всхлипнуть – он мог только зажмуриться и чувствовать, как вторая рука Темного Императора, наконец, легонько провела по чувствительной головке. Чен Хуан закатил глаза, изливаясь в немом оргазме, не имея возможности стонать или всхлипывать. Перед глазами заплясали вспышки света, а удовольствие, близкое к наркотическому, утянуло сознание в темноту. Император кончил внутрь помощника, прикрыв глаза и инстинктивно кусая сжавшуюся стопу, что все ещё лежала на его плече. Укус вышел глубоким, на нежной коже тут же выступили багровые подтеки. Немного отдышавшись, Хуан Ди аккуратно опустил ноги Чен Хуана и пронзительно посмотрел на потерявшего сознание юношу. Взмахом одной руки он избавил того от пут и нежно погладил по растрепавшимся волосам. Взгляд Темного Императора выражал сочувствие пополам с загадочной грустью. – Никогда не оставлю вас…, – прошептал Хуан Ди, горько улыбнувшись.