Под твоим облаком

Где реки шумели, журчали волнами, И ветер свистел над их берегами. Там им подпевала она. Ах, как подпевала она. В богатом дворце, на нефритовой ветке Птичка жила в сверкающей клетке. Свободы хотела она. Так сильно хотела она. Прутья ей золотом взор закрывали, Все было у птички, но там, за холмами, Огромный, таинственный мир. Бескрайний и солнечный мир. Однажды меж створок открылось оконце Взмахом крыла взмыла к яркому солнцу, Теперь на свободе она. Осталась совсем одна. Циу было некомфортно. Ощущение, что разум окончательно покинул тигриную голову – все отчётливей наслаивалось на реальность. Реальность восхитительного многослойного ханьфу золотистого цвета, высокой прически, замысловато завязанной узлом почти на макушке, и шелковой шали в цвет платья с белыми узорами в виде цветущего лотоса – символа империи внешнего мира. Бай Ху смотрела на себя в большое бронзовое зеркало с человеческий рост и не узнавала себя. Золотой дворец был так же прекрасен внутри, как и снаружи. Сейчас где-то там, за дверью, на первом этаже главную залу заполняло все больше разодетых личностей, по степени напыщенности сильно превосходящие самого императора. Послышался стук в дверь. Циу обернулась и, стараясь не волноваться, ответила: – Войдите. Все произошло несколько дней назад, когда, обдумывая план по проникновению в Дворец Теней, она, наконец, решила сделать шаг навстречу императору внешнего мира. Для того, чтобы разузнать побольше информации со стороны мира инь, Бай Ху отправилась в Императорский сад у дворца Ван У Ди. И пусть план ее казался простым до смеха, внутри себя Циу веселья совсем не ощущала. Доверить кому-либо из людей свои откровения – идея непривычная и пугающая. Не говоря уже о том, что каждая новая встреча с земным императором давалась ей психологически сложно: руки дрожали, а из головы мигом пропадали нужные мысли. Проследовав по дорожке вперед, тигрица увидела вдалеке маленькую девочку, что развернула на лужайке целое чаепитие: за белый столик были усажены три разные игрушки, сшитые, скорее всего, на заказ. В одном из «друзей» Минчжу Циу узнала Лун Вана – бирюзовое нечто из ткани с усатой головой. Еще одна игрушка была кривовато-сшитой тряпичной куклой с косынкой на голове. Третья игрушка – изображала что-то белое с черными полосками, но Циу так и не разобрала, что это такое. Еще раз глянув на «копию» Лун Вана, она улыбнулась и подошла к девочке. Та заметила гостью еще на подходе. – Госпожа Ху Циу! – радостно и возбужденно подскочила Минчжу со со своего стульчика. – Вы так долго не приходили, а у меня тут чайная церемония! – Здравствуй, Минчжу! И кто же твои гости на церемонии? – Циу с интересом разглядывала чайный набор, состоявший из глиняного чайника и четырех маленьких пиал. – Это – вы, – вынесла приговор девочка, указывая на куклу в белой косынке. – Я ее сама сделала, мне почти не помогали. Правда… волосы не получились, пришлось сделать вот так. – Ты знаешь, сходство просто поразительное, – изо всех сил старалась не засмеяться Циу, – А это Лун Ван? – Узнали! Конечно, узнали, вы ведь знакомы с ним! Этого мне дядя подарил. – Великолепно вышел. Кстати, твой подарок пришелся Лун Вану по вкусу, он был очень рад получить такого красивого змея. – Циу чуть не хрюкнула, представляя реакцию дракона на свою реплику. – Правда? – опешила девочка и даже сшибла со стола пиалу, – он так и сказал? – Конечно, я же говорила, что ему понравится. А это кто? – Тигрица указала на белую игрушку с черными полосками. Теперь девушка видела, что это, судя по четырем тряпичным лапам, какой-то зверь, сотворенный не слишком умело, но аккуратно. – Это белый тигр, – ответила Минчжу, – мне его тоже дядя подарил. Сказал, что на вид он свирепый, но в душе такой вот мягкий. – Вот как, – тоном чуть тише прокомментировала Циу, – и откуда ж ему это известно? – Он просто это знает, – прозвучал низкий голос из-за спины. Бай Ху обладали чутким слухом, подкрасться к духам-тиграм незаметно не мог никто. Никто, кроме, по всей видимости, земного императора, который вышел прямиком из-за раскидистого сливового дерева. Тигрица лихо обернулась. Минчжу не видела, как голубые вспышки «прорезали» глаза мужчины. – На самом деле я был за этим деревом изначально. Вы просто прошли мимо, за заметив. – Ваше Величество познает азы преследования? – с полуулыбкой на устах ответила Циу. – Вам понравился тигр? Я его сделал сам, – гордо декларировал император. – А у вас семейный талант, как погляжу. – Бай Ху уже не могла сдержать смех. Силясь проглотить смешок, она прикрыла рот рукой. – И откуда у Его Величества столько свободного времени? – На одного тигра время всегда найдется. Так вы пришли, повидаться с Минчжу? Или решили, что этот император – тоже сгодится для беседы? – Я хотела кое о чем спросить вас, если позволите, – чуть серьезнее сказала тигрица. – Тогда, может, присядем? Машинально тигрица обратила свой взор на четыре маленьких стульчика, но Ван У Ди, тихонько рассмеявшись, повел ее дальше по дорожке. Руки, однако, император предпочел держать при себе, за что Бай Ху в душе была более, чем благодарна. Через несколько минут они сидели в беседке неподалеку, украшенной множеством благоухающих бутонов. На столике перед Циу оказались сладости и чай. От уровня комфорта и обходительности мужчины напротив тигрица теряла структуру построенного ранее предложения. – Госпожа Ху, так о чем вы хотели поговорить? – не отводя глаз от собеседницы спросил император. – Обсудить способы самосовершенствования, конечно, – улыбнулась Циу. – И кое-что спросить, если Его Величество… не против. – Неужели этот скромный император заслужил ваш интерес? Я вижу, что деву Бай Ху что-то беспокоит. – Понимаю, что не имею привилегий и доверия к своей персоне в глазах Его Величества, – продолжила Циу, – но все же, мы, Бай Ху привыкли полагаться на свое чутье. И мое чутье мне подсказывает, что я здесь не случайно. Император многозначительно вздохнул. Он понимал, о чем говорит Циу. Он тоже в последнее время пытался себе многое объяснить. Его душа, словно обрела собственный голос, настойчиво «нашептывая» мысли о тигрице. – Я не могла не заметить, что уровень духовных сил императора – невероятно высок. Думаю, не ошибусь, если предположу, что способности ваши проявились очень рано? Император немного нахмурился. Он знал, что гостья пришла не просто так и предполагал, что будут неудобные вопросы. Тем не менее, он не чувствовал, что эта информация нужна Бай Ху, чтобы ему навредить. По какой-то эфемерной причине он доверял ей. Циу, в свою очередь, считывала хаотично пляшущий поток мыслей императора. Она «слышала», как проносились его детство: строгого отца и кроткую мать. Мальчика в полупустой комнате, что управляет пламенем свечи, злясь на своих родителей. Ей нужна была эта «дверь», то воспоминание, которое даст хоть какие-то ответы. – Я родился в семье даосов, род которых уходит корнями в глубины сычуаньских общин. В семье существовало поверье – каждое новое поколение несет на себе энергетическое наследие предыдущего. Я появился на свет с нешуточным запасом духовных сил, госпожа Ху Циу. И, да, уже в детстве мог отличать духов от людей. Но позвольте спросить, зачем вам эта скучная информация? – Буду с вами откровенна. У меня есть некие предчувствия на ваш счет. И по какой-то причине... – Вы хотите мне помочь? – Император сам удивился своей проницательности. Тигрица же испытала неловкость, ведь догадка Ван У Ди била в самую сердцевину. – Я кое-что «услышала» в вашем сознании. Услышала то, чего там быть не могло. Возможно, вы и сами не до конца понимаете природу своего таланта, «Странствующий меж мирами». Я «поболтала» с некоторыми вашими подданными. У всех устоялось одно четкое мнение: что вам доступен мир мертвых. – И что же вы «услышали» в моем сознании? – проигнорировал Ван У Ди все остальное. – То несуществующее имя? Цзинь Лун? Кто это? Признаться, еще тогда это имя показалось мне знакомым. – Да. – Бай Ху понадобилось все самообладание, кое имелось в тигриной душе, чтобы спокойно продолжать смотреть в карие глаза. Почему-то взгляд так и косился в сторону крылатой заколки. – Это имя известно немногим. А если это имя промелькнуло в вашем сознании, то это уже касается не только Вашего Величества. Я не прошу рассказать все. Но сможете ли вы поведать этой Бай Ху, как именно вы стираете границу меж миров? Император налил тигрице чаю из тонкой работы глиняного чайничка, затем сделал то же самое для себя. – Я могу поведать вам все, что пожалеете, – слегка прищурился мужчина, – но позвольте начать с одной истории. Мичжу – не единственная моя племянница. Однозначно, самая очаровательная, но не единственная. Ван Сы Чен, первенец моей сестры, совсем юный, но его рвение в услужении дворца поражает, а уровень духовного развития – невероятно высоко для столь молодого возраста. Не так давно он вернулся с похода правобережья реки Чишуй и поведал о дереве, что скрывается в тех глухих лесах. Кипарис, что вышиной уходит в небосвод. Чья крона скрывается в лучах солнца. – Саньчжушу…, – пробормотала Циу поражено. – Все это казалось весьма любопытным. Ван Сы Чен утверждал, что духовная энергия древа – неиссякаема. Не слишком долго думая, я отправился в те места, несмотря на долгую дорогу. Дерево то… действительно, поразило… Взгляд Циу затуманился. Она отчетливо «услышала», то, что собирался рассказать ей император. С пылающими щеками девушка вскочила со стула, глухо выпалив: – Вы… вы! Именно там мужчина и увидел ее впервые. В тот день Ван У Ди отправился к реке Чишуй, чтобы изучить необычное древо. И что же он увидел, прорезав ткань миров? Тигрицу, что утопая в жемчужных ветвях, мирно спала у реки. Тогда Ван У Ди не мог с точностью сказать, что прекраснее: древо, чьи три ствола, усыпанные жемчугом высились над хмурым небом Царства Теней или существо под теми могучими ветвями. Император понимал, что жемчуг древа обладает мощью, равной тысячи солнц. Но достать его не мог, не мог даже дотронуться. «Вот бы коснуться этих невероятных жемчужин, – подумал Ван У Ди, а ещё, – и этих мягких полос». Вот бы кто-то помог ему… коснуться… После похода к реке Чишуй Ван У Ди никак не мог выбросить из головы ту картину. Его сердце зашлось в волнующем стуке, когда он увидел Циу на рынке Инсюя и узнал что та – Бай Ху. По какой-то причине он был уверен: это именно та Бай Ху. – Вы видели меня под древом с тремя стволами? – не своим голосом сказала Циу. Щеки девушки из ало-красных превратились в бледно-фарфоровые. – Давно вы используете берег Чишуй, как личный наблюдательный пункт? – Поверьте, я видел вас всего лишь раз. И по чистой случайности. У меня и в мыслях не было, подглядывать. – Наша встреча в Инсюе… была случайностью? – серьезно спросила Бай Ху, глядя в глаза императору. Тот кивнул. – Конечно. Вы подумали, что я все подстроил? – правый уголок губ Ван У Ди пополз вверх. Она думала. – Очень похоже, что вам нужны жемчужины саньчжушу. Сами вы не можете добыть их. Видимо, кто-то из Царства Теней был бы вам крайне полезен. Император обошел стол и подошел к девушке, глаза которой уже пылали голубым огнём. Мужчина был совсем близко к Циу. Казалось, что в груди вот-вот что-то взорвется. Она ощущала и холод, и жар, лютый гнев и стыд, смущение и желание сбежать – все разом, ведь стучащее сердце Ван У Ди все ещё отдавалось в тигриных висках. Император снова бесстрашно уставился на девушку и тихо сказал: – Посмотрите в мои глаза. Загляните в мои мысли. И если все так, как говорите, можете забрать мою жизнь. Бай Ху застыла. Она уже заглянула в эти мысли. И боялась снова в них оказаться. Ведь тогда причин злиться у нее не останется. Останутся лишь все эти жар, стыд и смущение, что накроют с головой, вырвав последние намёки на рациональность. – Ну, что, теперь вы «слышите»? – низко прошептал император, превращая щеки Циу в два пылающих граната. Рука Ван У Ди чуть дрогнула, прежде чем он коснулся дрожащей, теплой ладони. Циу не увела ее в сторону. Голубым взором она продолжала всматриваться в глаза напротив. Но молчала. Благоухание цветов вдруг показалось ей особенно ароматным, а блики в радужках императорских глаз искрились как-то очень уж ярко. – «Слышу», – только и шепнула тигрица. – Скажите, госпожа Циу... вам чужды праздные вечера в мире людей? – Что? – удивилась тигрица этому «смятому» вопросу, ощущая, как чужие пальцы проводят дорожку по ее ладони. – Возможно вы бы согласились составить мне компанию в день моего рождения? По этому случаю во дворце будет пиршество. Я пригласил лучших артистов Сычуаня. Если вы не согласитесь, я ничего больше вам не расскажу. Придется лезть так глубоко мне в голову, что и утонуть можно. Тигрица, еще не успевшая обработать информацию, взволнованно отвела взгляд. – Вы приглашаете меня на свой день рождения? При этом шантажируете? – Циу не смогла сдержать улыбку. – Обещаю, если согласитесь посетить мой праздник, то покажу вам, как именно я «странствую меж мирами». – Рука мужчины крепче сжала пальцы девушки. В этот момент до сознания Циу донеслось уже знакомое «Цинь Лун». Молча поборов электрический разряд, она ответила: – А Его Величество умеет убеждать.

***

Ван У Ди сообщил слугам о том, что во дворце ещё до начала праздника появится важная гостья. Для таинственной незнакомки выделили покои и личных помощниц, что совсем недавно закончили водружать на хрупкую девушку несколько слоев тончайшего шелка. – Дева Ху такая худенькая и изящная! – восхищенно приговаривала пухленькая женщина средних лет, завязывая последние элементы на ханьфу. – Его Величество не сказал, откуда прибыла гостья, но стать и красота девы Ху выдают высокое происхождение. «Происхождение у меня мутное, как река после дождя», – думала Циу. Наконец, приготовления были закончены и служанка вышла из комнаты. Циу огляделась. Стены вокруг были отделаны красным деревом, в углу покоев стояла большая кровать с бордовым балдахином, чуть ближе к середине находился туалетный столик и медное зеркало, у которого и стояла тигрица. Здесь было светло и просторно, из широкого окна били лучи августовского солнца. Мир был полон красок, а душа Бай Ху – неведомых доселе ощущений. Девушка смотрела на себя в зеркало и на секунду ей показалось, что в отражении – незнакомка. Какая-то полная надежд и безрассудных желаний неизвестная дурочка. Стук в дверь не дал тигрице додумать эту мысль до конца. – Войдите. Из-за дверей показался император в мангуане и золотом шелковом одеянии с красными узорами – таком же многослойном, как на тигрице, и таким же точно рисунком на ткани. Сердце Бай Ху замерло от того, что их наряды так похожи: что император, учитывая его статус и положение, рискнул вывести в свет незнакомую в высшем обществе девушку, да еще и в парном наряде, – что несомненно будет трактовано неверно. Но тигриное сердце екнуло не только по этой причине. Увидев императора в золотисто-красном ханьфу, в душе Циу что-то встрепенулось. Словно сильнейшее дежавю ударило прямо в сердце. Она «услышала»: «Я с тобой, Цзинь Лун». – Что вы сказали? – опешила тигрица, будто в трансе уставившись на Ван У Ди. – Я ничего не сказал. Я пришел кое-что подарить. – Император не заметил странности в поведении Бай Ху, подумав, что девушка волнуется перед таким важным приемом, да ещё и в наряде, достойном императорского двора. – Подарить? Но ведь это ваш день рождения, – не без труда взяла себя в руки Циу. – Считайте, что это больше моя прихоть, чем подарок, – нежно улыбнулся император своей сокрушительной улыбкой, демонстрируя ямочки под высокими скулами. Он подошел к тигрице совсем близко, Циу машинально отвела взгляд в сторону. Но в стороне стояло зеркало, поэтому происходящее Бай Ху теперь видела, словно со стороны. Ван У Ди достал из рукава длинную сверкающую заколку, украшенную золотым витиеватым драконом с крыльями. Глядя на украшение, взгляд девушки снова помутнел. Ее, словно окатило холодной водой. – Я увидел ее среди изделий, выполненных одним сычуаньским мастером, и почему-то вспомнил о вас. Такой необычный дракон. Никогда такого раньше не видел. – С этими словами император вставил заколку в готовую прическу Циу так, чтобы дракон находился справа. Его ювелирно прилаженные лапки тут же повисли на тоненьких звеньях. – Но ведь я тигр, а не дракон, – не своим, совершенно убитым голосом прокомментировала Циу. – Я тоже подумал, что это немного странно. Вам не нравится? – Император снова взялся за ладонь девушки, привлекая внимание ее глаз. Циу отозвалась на зов и заглянула в глаза императору. – Странно, Ваше Величество. Особенно странно, если это, действительно, совпадение. Но заколка красивая. Спасибо. И… за все остальное тоже. Не слишком ли роскошно для простой гостьи? – Вы – не просто гостья. И вам это хорошо известно. – Ван У Ди, не отпуская ладони, повел ее к выходу из комнаты. Циу поймала себя на мысли, что за все года своего утомительного существования ни разу не испытывала такого волнения перед выходом в общество внешнего мира.

***

Огромный зал, украшенный золотыми колоннами, прозрачной пурпурной тканью и витиеватой бордовой росписью, наполнялся людьми в изысканных нарядах. Вдоль стен были накрыты чайные столики. Одни разодетые гости уже рассаживались за них, другие – оживленно болтали, не спеша занимать свои места. Циу вошла в зал одна, император должен был появиться чуть позже. Глаза Бай Ху хищно ширились. Сейчас она видела перед собой не просто людей, а «шведский стол». Над головами приближённых императорского двора, что заполнили зал, стоял самый настоящий сапфировый смог. Родственники правителя обладали, пусть и не такой мощной, как у Ван У Ди, но поистине огромной аурой. Это было невыносимо, – словно ее посадили посреди клубничного поля и предложили закусить редькой. Едва-заметно облизнувшись, тигрица грустно выдохнула. Тут же женские взгляды устремились в сторону незнакомки. Все, от пожилых дам до юных красавец, косились в ее сторону. Кто-то с любопытством, кто-то с завистью. Их мысли Бай Ху проигнорировала. Она не хотела знать, о чем думают дорогие особы. Это могло сбить с толку ещё больше. Долетали лишь обрывки тех неприятных дум по типу: «Неизвестная стерва?», «Красива, но я лучше!», «Почему эта сука одета, как императрица?». Девушка рассеянно уставилась на присутствующих, не зная, куда себя деть и как отвлечься от «съестного». Стоя на верхней ступеньке, ведущей в зал, она сначала разглядывала золотистый трон, что возвышался по другую сторону роскошного пространства. А в какой-то момент она поймала себя на мысли, что уже минуту пялится на старика в малиновом наряде. Тот, видимо, почуяв на себе чужой взгляд, прекратил беседу с высоким, широкоплечим юношей и посмотрел в ответ на Бай Ху. Девушка тут же отвела глаза, переключив внимание на какую-то женщину в зелёном ханьфу. Вдруг в нос ударил разряженный запах горных вершин, а позади раздался старческий шепот: – Юной особе составить веселую компанию? Обернувшись, Циу увидела все того же старика в малиновом облачении. В первую секунду она несказанно поразилась такому к себе обращению, во вторую – все встало на свои места. – Ин Лун?! – прошипела Бай Ху сквозь зубы, – знаешь, этот вид, как нельзя лучше, подчеркивает твою натуру. – Мне тоже нравится. Здесь зови меня дядюшка Ван Мо Сюань. Какая красивая заколка, Цзин Лун. Откуда она? Циу понадобилось все тигриное самообладание, чтобы не начать кричать. – Не твоего ума дело. После приема Его Величество обещал показать мне свою процедуру общения с нашим Императором. Он через эту брешь пройти не сможет, конечно. Но я – вполне смогу. Поможешь мне сделать это незаметно, чтобы в Дворце Теней ничего не поняли? – А зачем ещё я тут веду беседы с императорской семейкой. Кстати, вот тот здоровый – племянник императора, Ван Сы Чен. Видимо, в детстве упал в Источник Познания, потому что для восемнадцати лет детина вымахала нешуточная, скажу тебе. – Так. Император умеет отличать людей от духов, так что не отсвечивай. Не отвлекайся и не напивайся. Знаю я тебя, сейчас забудешь, зачем вообще здесь находишься, – процедила Циу сквозь зубы. – Все-таки какого же отвратительного ты обо мне мнения. – Я не знаю тебя. И не знаю, чего от тебя ожидать, – ровно резюмировала тигрица. – Ты только что сказала, что знаешь меня. А ещё, что я пьяница и кутила. – Зачем ты вообще устроил весь этот цирк? Незаметно пробраться сюда после приема было бы недостаточно? – кипела тигрица. – А тебе? – с грустной улыбкой ответил дракон. Ин Лун ушел, чтобы занять место за столом, оставив Циу в раздумьях о премудростях логики. Бай Ху понимала, что надо куда-то «приземлиться», но вот только куда? На помощь девушке пришел один из слуг, одетый в длинный белый халат, подпоясанный золотистой тканью. Облачение слуги было весьма схожим с одеждой Его Величества в тот день, когда он явился в храм Бай Ху. Только заколки с крыльями на молодом человеке не было. – Дева Ху, ваше место дальше. Я вас провожу. Юноша в белом отвел Циу к противоположной стороне зала под громкие мысли дам, оставшихся позади. Тигрица понимала, что ее место находится в почти неприличной близости от трона Его Величества, что смущало до ужаса. Первыми от престола императора по обе стороны сидели Ван Сы Чен и ещё один мужчина, многим старше восемнадцатилетнего юноши, – но до тридцати тот не дотягивал. На нем блестели традиционные боевые доспехи, какие воины надевают на праздничные церемонии. На коленях покоился длинный меч в нефритовых ножнах. Высокую прическу украшала заколка в виде крыльев, сильно знакомая Циу. По тяжелому взгляду было видно, что мужчина закален в боях, но притом он обладал мягкими чертами лица. Сразу за ним и находилось место Бай Ху. Она села за маленький столик из белого камня и случайно встретилась взглядом с тем мужчиной, что сидел за соседним столом. Почему-то от этого тяжелого взгляда ей стало не по себе. А ещё она «услышала» его мысли: «Кто эта женщина? Неужели император, наконец, решил прекратить свой путь целомудрия?». Щеки Циу воспылали румянцем. Мужчина мог неправильно понять реакцию тигрицы и она поспешила отвернуться, заприметив на столе чашку для вина. «Может, принять для храбрости чуточку?», – подумала Циу, но не успела хорошенько поразмыслить над новой идеей. В этот момент кто-то громко объявил: – Его Величество Император Чжунго. Странствующий меж мерами Ван У Ди! Если бы тогда существовали красные ковровые дорожки, то это был бы самый пафосный выход за тысячу лет. Присутствующие незамедлительно встали и склонились, сложив руки перед собой, их примеру последовала и Бай Ху. Сейчас ей почему-то это не нравилось. Словно раньше она лишь играла в человека, а сейчас тысячелетний дух, и правда, склоняет голову перед инь. Но поделать было нечего. Правила – есть правила. По залу с ровной спиной в своем наряде от лучших дизайнеров Поднебесной вышагивал Ван У Ди. Лицо императора было непроницаемо. Он дошел до тронного постамента, поднялся, и, обратившись лицом к гостям, сложил руки в приветственном поклоне. – Приветствуем все великие кланы Ван. Сегодня мы имеем честь принимать вас по случаю рождения, которое произошло 29 лет назад. Этим вечером не будем обсуждать государственные дела. Прошу, садитесь. Угощайтесь лучшим вином и едой, веселитесь, пока чаши не опустеют, а души не наполнятся! Император водрузился на трон, гости тоже сели. Дальше зал шумно загудел. Зазвучали слова поздравлений, все спешили выразить императору почтение, пожелать долгих лет. Первым взял слово мужчина, что сидел ближе к трону слева от Циу. Он встал взял в руку пиалу с вином. Взгляд его был полон сокровенной задумчивости, а губы складывали тонкую нить. Речь его была краткой. – Быть по правую руку Его величества – величайшая честь для меня, как для воина. Носить фамилию Ван – величайшая честь, как для человека! – провозгласил мужчина и поднял чашу. Сотни гостей сделали то же самое. Сделала и Циу. Вино на вкус было сладким и одновременно терпким со стойким ароматом сливы с легкой горчинкой в послевкусии. То было знаменитое вино, которое могли себе позволить только люди высшего общества. Назывался горячительный напиток «Поцелуй перед разлукой». Тигрица никогда не понимала этого названия. Почему не «Сливовый сад» или «Вкус Поднебесной». Что за «Поцелуй перед разлукой»? Что это за поцелуй такой? – Спасибо, Ван Лю Цзы. Твои слова всегда бьют в самое сердце, – мягко отозвался правитель на поздравления. Дальше, словно на повторе, императору желали счастья, здоровья, любви. В дар Ван У Ди преподносили редкие драгоценности, картины от лучших художников и даже старинные музыкальные инструменты. Циу немного затошнило. Она буквально нутром чувствовала лесть и страх, что источали души присутствующих. И если Ван Лю Цзы говорил свой тост искренне, то большинство последующих ораторов лишь хотели залезть под кожу Странствующему меж мирами. Наконец, слово взял племянник Ван У Ди. Он тихонько встал и закашлялся. Судя по виду, юноша не привык выступать перед публикой. – Я желаю Вашему Величеству найти свое счастье и оставаться счастливым долгие годы, – коротко резюмировал Ван Сы Чен. И эта короткая фраза была сказана от души на все сто процентов. Слуги разносили самые изысканные яства, какие только встречались тигрице на протяжении жизни. Острые и пресные, жаренные и паренные блюда – столы буквально ломились от изобилия. И если для Бай Ху еда являлась не более, чем развлечением, то для людей – была жизненно необходима. Только эти люди вокруг, знала Циу, не были голодны. Для них угощения – тоже являлись лишь развлечением. «Как жаль, что я не могу так же легко закусить вашими облаками», – в душе мечтала Циу. – Господа, спасибо всем за теплые слова. На этой чудной ноте я бы хотел представить вам одну гостью, которая прибыла к нам из далекой страны, – вещал император со своего трона. У Циу внутри все сжалось. Было предчувствие, что Ван У Ди отчебучит что-то подобное. – Прошу, поприветствуйте госпожу Ху Циу! Под звуки звенящей тишины госпожа Ху Циу, красная, как рак, встала и поклонилась залу, в душе ругая императора на чем свет стоит. – Рада приветствовать вас, господа, – кротко произнесла Бай Ху. Она понимала, что у толпы теперь еще больше вопросов, чем до этого представления. Собственно, понимать и не нужно было, она и так все прекрасно «слышала»: «Кто такая?», «Из какой страны?», «Есть ли у страны название?», «А почему тогда китаянка?», «Он представил невесту?», «Император представил ее лично?». Через несколько мгновений весь зал вежливо поклонился. В разрез мыслям девушку горячо приветствовали самым добродушным образом: «Приветствуем деву Ху!», «Это большая честь, повстречать столь близкую подругу императорской семьи!», «Добро пожаловать в Инсюй, госпожа Ху!». «Сукины дети!», – думала Циу, улыбаясь самой сладкой из своих улыбок. Наконец, все успокоились, в зал вышли те самые лучшие музыканты из Сычуани. Мужчина заиграл на гуцине, а женщина приступила к вокальной партии. То была песнь о маленькой золотой птичке, что пыталась выбраться из клетки. Когда ей это удалось, птичка не знала, куда лететь и пребывала в смятении. Голос девушки на фоне прекрасных звуков, что извлекали пальцы юноши из-под струн гуциня, казалось, проникал в самое сердце – так прекрасно она пела. Циу вдруг стало грустно. Даже, когда птичка обрела счастье, найдя свое место под солнцем, Бай Ху не прекращала думать о том, что в реальности эта история закончилась бы совсем иначе. От дум ее освободил голос, раздавшийся с левой стороны. – Дева Ху, из какой далекой страны вы к нам прибыли? Бьюсь об заклад, что видел вас раньше. Меня зовут Ван Лю Цзы, я Первый помощник Его Величества. До Циу вдруг дошло, что Ван Лю Цзы был среди свиты императора в день вылазки на рынок Инсюя. Бай Ху «слышала», что мужчина хорошо ее помнил. При такой толпе свидетелей незаметно ковыряться в у мозгах собеседника – было бы довольно рискованно, поэтому Циу решила по-просту соврать. – Да, вы правы. Мы виделись на рынке в столице. Тогда мне нельзя было привлекать к себе внимание, мне лишь было нужно обсудить с Его Величеством кое-какие важные дела. Господин Ван Лю, вы считаете меня подозрительной? – прищурилась Циу, по-привычке натягивая милую улыбку. – Что вы, отнюдь. Это прекрасно, что Его Величество, наконец, решился представить кого-то обществу. – Слова помощника прозвучали весьма туманно. – Ван Лю Цзы, надеюсь, ты не утомил госпожу Ху своими расспросами? – Чего было не отнять у императора внешнего мира, так это таланта внезапности. Он обратился к Первому помощнику прямо с трона. – И в мыслях не было. Просто хотел поближе узнать гостью Его Величества, – добродушно ответил Ван Лю Цзы. – Прошу меня извинить, – мягко улыбнулась Циу и встала из-за стола. Она приметила, что после первого выступления артистов гости начали вставать и расхаживать по залу, переговариваясь и шутя. «Поцелуй перед разлукой» уже успел вскружить им головы. Циу поднялась и быстрой поступью проследовала на просторную террасу, ведущую в сад. Ей просто необходим был глоток свежего вечернего воздуха. Здесь ее ханьфу колыхалось на ветру, а грудь наполнялась ароматами цветущего сада. Но не успела она насладиться благоуханием сладкого османтуса, как позади послышались шаги. – Вы произвели большое впечатление на моих подданных, особенно на Лю Цзы. – Император оперся о перила, разделяющие террасу и сад, поравнявшись глазами с Циу. Та загадочно хмыкнула. – Знал бы Его Величество, о чем они все только думают. – Имею общее представление, – усмехнулся Ван У Ди. – Лю Цзы не знал, с какой стороны подойти к вопросу нашего знакомства и вашего происхождения. – А он за вас очень волнуется. Это что, еще один племянник? – Почти угадали, – как-то усмехнулся Ван У Ди. – Он – мой двоюродный брат. – Тогда понятно, почему..., – Циу замялась, проглотив остаток предложения про внушительный размер облака Ван Лю Цзы. – Вы немного похожи. – Мой брат заинтересовал вас? – прищурился император, улыбаясь. Бай Ху саркастично подавила смешок. – Ну, он же все еще жив. Значит, не так уж и интересен. – Да? – Ван У Ди ближе придвинулся к тигрице и томно посмотрел той в глаза, мягко касаясь руки. Его лицо волевой подбородок и высокие скулы находились в критической близости от девушки. – Но ведь я тоже все еще жив. Получается, я вам тоже не интересен? Или у меня все-таки есть шанс? У Циу в очередной раз пропали способности к речи и размышлениям. Ей было все сложнее не смотреть на тонкую линию губ напротив. Тигрице казалось, что сейчас все это происходит с какой-то другой Бай Ху, не с ней. Точно не с ней, ведь ее сердце просто не способно биться так часто. Их губы почти встретились. От неизбежности и невозможности сопротивляться Циу прикрыла глаза, которые от волнения ту же поменяли цвет на ярко-голубой. В этот момент из зала послышались громкие возгласы, судя по всему, изрядно выпившего гостя: – За здоровье Его Величества! За Империю Ван! За долгие годы... Циу открыла глаза, отрезвленная криками с зала, но настойчивая хватка императора не позволяла отдернуть руки. Ван У Ди притянул девушку к себе, и их губы встретились в нежном, таком незнакомом Бай Ху, сплетении. Дыхание, будто остановилось, все что чувствовала сейчас тигрица – это сладость губ императора внешнего мира. Прежде чем их недолгий поцелуй прервался, Циу отчетливо «услышала»: «Мой луч солнца, я так скучал, останься со мной, прошу...». Бай Ху резко отстранилась, глядя на императора так, словно впервые его увидела. Ван У Ди, в свою очередь, решил, что Циу осталась недовольна его настойчивостью и поспешил сгладить неловкую ситуацию. – Вы мне очень нравитесь, госпожа Ху Циу. Думаю, я впервые испытываю к кому-либо подобные чувства. Не уходите. Останьтесь со мной, прошу вас. Бай Ху молчала. С одной стороны она пыталась обдумать то, что «услышала» в голове у императора, с другой – хотела провалиться сквозь землю и незамедлительно визжать где-нибудь на окраине Царства Теней. Ее переполняло неизвестное доселе торнадо из эмоций, в целом Бай Ху вообще не присущих. Ей было и страшно, и радостно, и тревожно одновременно. Несмотря на ночную прохладу, кожа тигрицы пылала, а в груди разливалось тепло. Все же, собрав весь спектр произошедших событий за последние несколько мгновений, Бай Ху решила, что момент для вопросов о странных мыслях императора – не слишком подходящий. – Вы не сделали ничего дурного, Ваше Величество, – робко улыбнулась Циу, – это же был ответ на ваш вопрос. Император зашелся в радостной улыбке. Он снова взял Циу за руку и сказал: – Если бы я знал, что на свой день рождения получу в подарок ваш поцелуй, то устроил бы прием многим раньше. Циу рассмеялась и мягко высвободила руку из цепких пальцев императора. Но тот не спешил отстраняться. – Я расскажу вам то, что не знает никто. По какой-то причине я знаю, что вы нечасто «подслушиваете мои мысли». Поэтому этот секрет я поведаю лично. – Император продолжал смотреть на тигрицу, его загадочная улыбка затягивала тигрицу все глубже, в самые темные уголки неизведанного. – Это большая ответственность, хранить секрет Его Величества. Но обещаю, что сохраню молчание. – Я не вижу правым глазом. Сколько себя помню – он слеп. Внешне этого не видно, что может указывать на магическую природу данного явления. Что мои родители только не делали, но тщетно. За всю свою жизнь я никогда и никому об этом не рассказывал. Тигрица опешила. Она робко протянула руки и нежно коснулась лица императора, заглядывая прямо в глаза мужчины напротив. – Не знает даже ваш брат? Ваш племянник? – тихонько шепнула она. – Ни одна живая душа. Только вы. – Император положил свои ладони поверх рук на своем лице, нежно перебирая пальцы. – Мне почему-то впервые захотелось кому-то об этом рассказать. Кстати, одного глаза вполне достаточно, чтобы разглядеть красоту госпожи Ху. Тигрица ласково улыбнулась и ответила: – Обещаю хранить вашу тайну, как собственную. Однако скоро многоуважаемые гости разнесут вам дворец, пора бы возвращаться, – указала тигрица на двери, что вели с террасы в замок. В этот момент она ощутила прилив нежности. И ей снова стало страшно. Они вышли к гостям, которые, судя по всему, оказались достаточно проницательными, чтобы осознать, что обычно вход на террасу не охраняют слуги. Циу «слышала» каждую из пошлых догадок и снова чуть было не схватилась за голову. Остаток вечера прошел быстро. Перед самым окончанием праздника ее нагнал Ин Лун. – Значит, мои тосты за здоровье императора не уберегли тебя от ошибки, – грустно резюмировал старик. – Так это ты кричал, как резаный мул? – зашипела Циу. – Лучше подумай, как сделать так, чтобы все прошло гладко. Ты же останешься во дворце? – Конечно, не сомневайся. Но Цзинь Лун, ответь, что происходит между тобой и императором внешнего мира? – с тревогой в голосе спросил Ин Лун. – Дядюшка Ван Мо Сюань, думаю, это вас совершенно не касается, – покраснела Циу, удаляясь от своего родителя. Наконец, гости стали расходиться. Циу, как прибывшая из далекой страны, конечно, никуда не поехала. По легенде, она была гостьей во дворце Его Величества. Когда последняя дамская юбка скрылась за воротами, а вдалеке раздались стуки копыт, Ван У Ди подошел к тигрице и повел прочь из зала, предварительно отпустив большую часть слуг, что не была задействована в уборке банкета. – Вам же хочется посмотреть, как я веду беседы с Темным Императором? Я покажу. Только пообещайте, что у вас из-за этого не возникнет проблем в Царстве Теней. Циу была обескуражена сказанным. Казалось, Ван У Ди чаще читает мысли тигрицы, чем она его. – Да какие могут быть проблемы? Император же ничего не узнает. Я просто посижу рядом, посмотрю. Ничего такого. – Бай Ху старалась говорить ровным и непринуждённым тоном, но была уверена, Ван У Ди ей не поверил. Ван У Ди вел тигрицу вверх по роскошной лестнице, минуя все встречающиеся пролеты. Наконец, они оказались в длинном коридоре, освещаемом лишь редкими настенными свечами. В конце коридора находилась дверь. Император достал ключ и отпер замок. Дверь негромко скрипнула, впуская человека и духа внутрь. Это были мрачные покои. В левом дальнем углу стояла кровать с бордовым балдахином, а чуть поодаль – небольшой деревянный стол. По правую сторону располагались книжные шкафы и шкафчики. Император зажег свечу на столе, затем – на стенах. Теперь помещение худо-бедно освещалось. В свете тусклого огня Циу заметила, как напряглось лицо императора. Открыв один из шкафчиков, он извлек меч в ножнах цвета слоновой кости, затем положил оружие на кровать и тихонько окликнул гостью: – Госпожа Ху Циу, не могли бы вы подойти поближе. Обещаю, вы в полной безопасности. От этих слов тигрице спокойнее ничуть не стало. Все еще переминаясь ноги у входа, глядя на свои новые атласные туфли, Бай Ху с трудом опомнилась и подошла к кровати, поравнявшись с мужчиной. Взор девушки коснулся меча на бордовом покрывале. Тот блестел серебряной рукоятью и был настолько белым, что четко выделялся в мрачном оранжевом свете свечей. Внизу, на ножнах, имелась гравировка в виде цветка лотоса. – Я сяду, с вашего позволения. Оставайтесь напротив. Будет лучше видно, – разъяснил правитель, глядя на девушку. Та еле-заметно кивнула, в душе изо всех сил надеясь, что чары Ин Луна будут действовать, в какой бы части замка он не находился. Ван У Ди потянул за рукоять, извлекая меч из ножен. Лезвие, без всяких сомнений, светилось, отбрасывая лучи на стены. Бай Ху озарила яркая вспышка, когда правитель внешнего мира резко провел мечом из стороны в сторону. В этот момент она и услышала голос Императора Теней. – Примите мои искрение поздравления, господин Ван. – раздалось из ослепляющей прорези. Затем стали видны очертания комнаты, а потом проявился и сам Хуан Ди, в ладонях которого перекатывался многогранный красный шарик. – Спасибо, – сдержанно ответил мужчина. – Несказанно приятно получить от вас поздравления. – Все ли спокойно в мире людей? Слышал, что вы одолели мятежников на юге. Моя информация оказалась весьма полезна, я прав? – Каждое слово, что создавал властный голос Императора Теней заставлял тигрицу неметь от волнения. Но она знала, что, если не возьмет себя в руки – пиши пропало. – Да. Я хотел вас предупредить, что на юге мы встретили инакомыслящий народ. И, пусть восстание подавлено, их все еще довольно-много. Они разрушают храмы, внедряя в сознание людей смятение, исповедуя другую веру. Я разъясню, где, по нашему мнению, они сейчас базируются. Возможно, здесь нужно действовать с вашей стороны. «Да чем эти двое вообще занимаются?», – в сердцах думала тигрица, одновременно и ожидая и страшась окончания этого разговора. Два правителя перешли к обсуждению каких-то тактических вопросов, а потом Ван У Ди достал из рукава свиток с расположением инакомыслящих, и тигрица осознала, что совещание затянется надолго. Отвлекаться, однако, было опасно. Наконец, Ван У Ди сказал: – Через неделю начнется сезон сбора урожая. Важный момент для нашего мира, соответственно, и для Царства Теней тоже. Предлагаю это же время. Императору Теней будет удобно? – Более чем, – кратко ответил Хуан Ди. – Тогда до встречи. Ван У Ди снова поднял оружие. На этот раз для того, чтобы запечатать брешь меж мирами инь и ян. Но прежде, чем луч света рассеялся под натиском метала, тигрица зажмурилась и резко подалась навстречу сверкающему мечу. Император внешнего мира, направляя свою духовную энергию в прорезь, даже не успел испугаться. Одно мгновение понадобилось Бай Ху, чтобы исчезнуть. – Что ты наделала, Циу? – ошарашенно воскликнул Ван У Ди, впервые назвав тигрицу по имени. Но та не могла его услышать сквозь пространство, завесу и стены Темного Дворца.