Под твоим облаком

Ходила по свету одна тигрица. И была она одинока. Осознание одиночества пришло к ней не сразу. Прежде испещрила она лапами тысячи ли и сожрала столько облаков, сколько звезд на небе. И разорвала столько людской плоти, что кровь убитых могла бы гнать целую реку. И знала тигрица, что так будет всегда. Знала так же хорошо, как то, что в Царстве Теней никогда не взойти солнцу, а во внешнем мире оно будет светить ещё ни одну тысячу лет. И не найдется в двух мирах души, что захотела бы понять ее мысли и тревоги. Были лишь страх и пресмыкание людские. Семья тигрицы не могла разделить ее стенаний. Пять младших сестер жили не так долго, чтобы понять хоть строчку из тех мыслей, из тех тревог… И было бы так до сегодняшних дней, и до тех пор, пока эпохи не завершили свой цикл, а люди, что верили в тигрицу не исчезли. Но все случилось иначе. Все случилось на рассвете династии Шан. Однажды тигрица, облачившись в «наряд» прекрасной черноволосой девы, бродила по столичному рынку внешнего мира. Ей нравился Иньсюй. Здесь процветала торговля и люди выглядели такими доступными. Тигрица разглядывала заколки и причудливые мешочки для мелочи, когда кто-то позади крикнул: – Дорогу паланкину императора! Юной деве стало любопытно. Ее кошачьи глаза прищурились и с интересом уставились на происходящее. Через некоторое время перед взглядом тигрицы предстала процессия из стражи, облаченной в желтые одежды, лошадей и экипажа, сплошь сотворенного из красного дерева. Вдруг паланкин остановился, и один из стражников подал руку человеку, что находился внутри. Из дверей вышел высокий мужчина в императорской короне и длинных шелковых одеяниях желтого цвета с красными вышивками в виде цветов лотоса. Все его черты источали величие: мужественные острые скулы, волевой подбородок и пронзительный взгляд карих глаз из-под густых черных бровей. Блестящие волосы цвета воронова крыла были аккуратно заплетены и уходили под корону, а кожа выделялась своей безукоризненной белизной. Девушка не заметила, что пялится уже несколько секунд, позабыв о мешочке для мелочи в своих руках. Ее глаза перестали источать любопытство. Взгляд затуманился, глядя на мужчину, что решил подойти к одной из лавок с редкими камнями. Император удалялся, унося с собой огромное облако, размером с императорский дворец. Лавочник нервно склонился в поклоне. Чуть поодаль стража разгоняла зевак. Все хотели хоть одним глазком взглянуть на правителя. – Вы хотите это купить? – Тигрицу вернул к реальности голос торговца. – А, нет. Спасибо, я ещё подумаю, – по инерции улыбнулась девушка и положила мешочек на место. Она тихонько подошла к одному из стражников и посмотрела тому прямо в глаза, источая взглядом голубое сияние: – Здравствуй, Ван Мин. Как на счет того, чтобы подумать об отдыхе? Стражник на несколько секунд потерял концентрацию. Взгляд его стал сонным и ничего не выражающим. В этот момент тигрица спокойно прошла мимо, подбираясь к императору с правой стороны. Но лавочник, что торговал редкими камнями тут же посуровел: – Ты чего пришла? Не видишь, Его Императорское Величество желает, чтобы ему спокойно дали выбрать товар! – прикрикнул купец. – Эта недостойная нижайше просит прощения у Императора, – кротко проговорила тигрица, сгибаясь в приветственном поклоне. Император посмотрел на девушку с любопытством, чуть улыбаясь. – Юная дева, как ты прошла мимо нашей стражи? Ни уж то обольстила своей волшебной красотой? – При всем глубоком к Вашему Величеству уважении, эта простолюдинка даже не заметила препятствий, – вылупилась глазами дурочки тигрица, – наверняка, перед взором стражи Его Императорского Величества ранее представали девы невиданной красоты. Не может быть, чтобы обычная дочь лавочника произвела на них такое грандиозное впечатление. Император смотрел на девушку с толикой интереса и недоумения. Что-то было такое в этой юной особе, что не давало покоя его сердцу. Помимо красоты она источала особый дух – силы и непоколебимой самоуверенности. Подобные ощущения приходили к нему во время общения с Темным Императором. – Наша охрана тренирует силу духа практиками целомудрия и не избалована женской красотой. Юная дева вы не поможете нам выбрать камень? – Император держал в руках белый камешек, источающий легкое сияние. Торговец, осознав, что женщина заинтересовала правителя как собеседник, поспешил умолкнуть. – Если Его Величество склонен прислушиваться к скромному мнению простолюдинки, то она посоветовала бы взять несколько лунных камешков поменьше. Конечно, если камни нужны для обряда поддержания духовных сил. – Тигрица улыбалась, прекрасно «слыша», что та улыбка ударила в самую нежную точку мужского сердца. От этого губы растянулись еще шире. Остальные мысли императора пронеслись мимо тигриных чар. – А вы хорошо разбираетесь в духовной энергии? Этому вы научились у Императора Теней? – будничным тоном продолжил мужчина, положив камешек на место и присматривая экземпляр поменьше. – Ой, да с чего бы ему…, – ещё каких-то несколько мгновений тигрица улыбалась, пока до нее окончательно не дошел смысл происходящего. Затем она взяла себя в руки и прямо посмотрела в карие глаза, источая голубое свечение, но император смежил веки как раз вовремя, чего не скажешь о торговце. Тот застыл, потеряв на время возможность соображать. – Бай Ху? – спросил он. Улыбка императора никуда не делась. Более того, девушка отчетливо «слышала», что симпатия мужчины не улетучилась, а главное, он совсем не боялся. Такое тигрица видела впервые за свою долгую жизнь. Неизвестные чувства захлестнули нутро. Цвет ее глаз снова стал темно-карим. – Откройте глаза, Ваше Величество. И возьмите все же камни поменьше. – А вы расскажете мне ещё что-нибудь интересное о поддержании духовных сил? – мягко открыл глаза император, глядя прямо в тигриную душу. Он не мог «услышать» ее мыслей. И это сейчас несказанно успокаивало юную деву. – Если Его Величеству так будет угодно, – ответила она. – Нашему Величеству очень даже угодно. Не хотите прогуляться по императорскому саду? – Ваше Императорское Величество могут неправильно понять, если он вернётся в паланкин с этой простолюдинкой. – Щеки девушки воспылали. «Слышать» мысли она больше была не в силах. Эти мысли ускользали от нее, словно вода. В тот день тигрица впервые запаниковала, не в силах распознать, что происходит с ее черствым сердцем. Нужно было, как можно скорее вернуться в Царство Теней. Подарив земному императору на прощание отблеск голубого сияния своих больших кошачьих глаз, тигрица развернулась и скрылась за лавкой камней. Она оказалась на берегу реки Чишуй, на том самом месте, где любила поддаваться размышлениям. Вода монотонно журчала, преодолевая камни и пороги, а над головой цвело вечное древо саньчжушу. Тонкие ветви клонили вниз тысячи прекрасных жемчужин, полностью скрывая под собой тигрицу. Мало кто из ныне живущих духов и демонов знал о месторасположении этого места силы. Девушка закрыла глаза и улеглась на усыпанную жемчугом траву. Сердце, уже успевшее успокоить свой ритм, снова зашлось в громком стуке, стоило ей начать перебирать в памяти состоявшуюся встречу. Почему земной правитель не испытывал страха, а главное, что ей помешало сделать мужчину легкой добычей? С другой стороны, этот человек знал Темного Императора, мало ли в каких они отношениях. Но как земное существо инь вообще могло о нем знать? Вопросов было больше, чем ответов. Особенно ее мучило то, что удалось «услышать». Он правда испытывал симпатию? Зная, что она – Бай Ху? Тигрица лежала на берегу, вслушиваясь в движение реки Чишуй, пока не заснула. Снился ей мир людей, расколотый хаосом. Люди покинули свои дома и убегали прочь, пытаясь спастись. Ужас перекосил их лица, кто-то громко кричал: «Бай Ху! Она – Бай Ху!». И среди этого безумия, где смешались страх, отчаяние и безнадежность, она слышала нежный мужской голос: «Юная дева, не хотите прогуляться по императорскому саду?». Появившись на пороге храма Бай Ху, что представлял собой роскошное строение, украшенное золотом и киноварью, и просторный белоснежный двор с вымощенными дорожками на манер тигриных полос, девушка все ещё придавалась разрозненным мыслям, твердо решив, что стоит оставить пока все, как есть. С отстранённым видом тигрица прошла мимо алтаря с подношениями, вошла в здание с витиеватой крышей и проследовала в дальние покои, служившие неким подобием столовой с большим прямоугольным деревянным столом посередине. Усевшись на стул из бамбука, девушка подперла щеку рукой и уставилась на огонь в полукруглом очаге у стены. Спустя несколько мгновений ее губы издали томный и протяжный вздох. – Старшая сестрица, почему так тяжко вздыхаешь? Не удалось перекусить? – Со стороны черного хода прозвучал бодрый детский голос. Совсем юная светловолосая девчушка в белом платье, на вид лет 11 отроду, весело влетела в комнату и, сев рядом, крепко обняла девушку. – Вот тебе лекарство от грусти! Тигрица улыбнулась, в глазах ее забрезжил нежный огонек. Она обняла девочку в ответ и потрепала по белесым волосам. – А Ксу, я совсем не грущу. Где младшие? Ксу немного замялась, но ответила: – Да ну их, дурочки. Опять дразнили меня за полоски. Кому эти полоски вообще нужны. Тигрица с пониманием покачала головой и посмотрела на младшую сестру. – Ху Ксу, ты появилась на свет не такая, как все. И те, кто от тебя отличается, даже самые близкие, будут указывать на это так или иначе. Когда ты станешь старше, то сможешь создавать иллюзию окраса, если захочешь. Но помни, что в твоих отличиях – твои уникальность и сила. И ты прекрасна именно такая, какая есть. Пройдет время, и ты поймёшь, что не полоски делают тебя лидером. Девочка задумалась, а затем удовлетворенно кивнула. – Сестрица Циу. А у тебя есть отличия от других Бай Ху? – с интересом спросила Ксу. Тигрица задумалась, совсем не ожидая такого вопроса от младшей. Она вдруг вспомнила о своих противоречиях и почему-то о тех эмоциях, которые испытала, глядя на земного императора. А ещё вспомнила о своем происхождении. – Есть кое-что, – загадочно улыбнулась Циу, – я могу нечто такое, чего не умеют другие Бай Ху. Ксу открыла рот от предвкушения. Девочка захлопала в ладоши и затараторила: – Покажи! Покажи! Покажи! – Хорошо-хорошо-хорошо! – играючи передразнила Циу. – Покажу, только это секрет, хорошо? – Обещаю! Я никому не скажу! Тигрица подняла руку и вытянула ее перед сестрой тыльной стороной вверх, как следует сосредоточившись. Через несколько мгновений на ладони Бай Ху появился крошечный вихрь. Он разрастался, пока вдруг не вылетел в окно. Тут же на улице грянул гром, который предшествовал проливному дождю. – Ты умеешь управлять погодой? Это же под силу даже не всем демонам! – Ксу изумленно воззрела на сестру. В ее представлении произошло нечто сверх природной нормы. – Не всегда получается. Максимум – одна грозовая тучка, маленький грибной дождик. На это уходит много сил, но да. Это здорово помогает в охоте. – А научиться этому можно? – Ксу завороженно уставилась на дождь за окном. – Не думаю. Это что-то вроде... врожденной странности. – Ну, так у тебя полезная странность, а не такая, как у меня, – грустно опустила голову девочка. Циу взяла за руки младшую сестру и серьезно ответила: – Мы не выбираем, какими родиться. Но запомни, любую особенность можно превратить в достоинство. Любой недостаток может стать преимуществом. Все сомнения и тревоги – это лишь путь к цели. Но никто не должен знать ни о твоих сомнениях, ни о тревогах. – Я понимаю. Постараюсь изо всех сил и не выдам твой секрет, – с благовением пролепетала Ксу, почти со слезами глядя на сестру. Вдруг в комнату вбежали четыре мокрых до нитки маленьких тигренка: один меньше другого. Они шумно отряхивались, обильно заливая пол водой. – Так! Нападение прекратить! Сопротивление бесполезно!– скандировала Ксу. – Я кому сказала, идите сюда, я вас вытру. Тигрята, словно маленькие заведенные бесята, носились по всей столовой, уворачиваясь от полотенца, как от огня. Посмеявшись над усилиями Ксу вдоволь, Циу провела над процессией ладонью и все четыре белых комочка превратились в черноволосых девочек разного возраста. Последней, самой младшей, было не больше четырех. Циу взяла ее на руки и завернула в большое бамбуковое полотенце. – Кто-то у нас перевозбудился сегодня, пора немножко отдохнуть, – прокомментировала старшая сестра ситуацию, глядя в маленькое улыбающееся личико. Сразу за очагом располагалась дверь, за которую и были загнаны маленькие Бай Ху. Внутри просторной комнаты стояла просто громадная, по человеческим меркам, шириной почти в три чжана, кровать. Это, скорее был подиум, украшенный резной спинкой с изображением шести тигров под большим деревом. Увидев кровать, малыши тут же приняли истинную форму и устроились посередине. Свернувшись калачиками, они прижались друг к другу. – А Ксу, ты тоже отдохни, – с нежностью сказала Циу. – Я совсем не устала, – запротестовала младшая, играя бровями. – Давай лучше нашлем град на демонов! – А Ксу, мы не будем этого делать, – засмеялась Циу.

***

На следующий день тигрица снова отправилась во внешний мир. Головой она думала одно, а физически – лапы уже стояли в саду Императорского дворца города Иньсюй. Спрятавшись за раскидистым буком, Бай Ху просто наблюдала за входом в сад, параллельно ловя себя на мысли о нелогичности ума, который явно чем-то страдал. Наконец, со стороны дворца послышались разговоры и шаги. Судя по звуку, людей было трое. Стали доноситься слова, показались силуэты. Сердце тигрицы забилось в неровном ритме. Император и два его самых приближенных помощника вышагивали по вымощенной камнем дорожке, о чем-то оживленно беседуя. – Войска необходимо сосредоточить с запада, а не с юга. Тогда мы будем максимально защищены, Ваше Величество. – Мы не думаем, что с запада нам может грозить бОльшая опасность. Да, на западе, со стороны Дуньхуан есть окрепшие народные войска, готовые напасть. Но пока они не достаточно сильны, мы можем побороть их меньшими силами. На юге же сейчас собирается целое еретическое сообщество, – возразил император. – Ваше Величество, откуда эта информация? – изумленно спросил помощник справа. – Источник более, чем достоверный, – загадочно ответил мужчина. Помощники засуетились и, склонившись в прощании, поспешно удалились, оставив императора в одиночестве. По крайней мере, они думали, что в одиночестве. Циу прищурилась, подмечая, как император продолжает свой путь по дорожке. Его аура ширилась над головой ярким сияющим облаком, в глазах Бай Ху появился хищный огонек. Когда император поравнялся с деревом, служившим тигрице пунктом наблюдения, все четыре мощные лапы пришли в движение. Через мгновение правитель внешнего мира был уложен на лопатки под глухое рычание, не сулящее ничего хорошего. Но император лишь удивленно уставился в голубые глаза, от неожиданности мужчина даже не успел испугаться. – А, юная дева, это вы. Все же решили со мной прогуляться по императорскому саду? – не отрывая взгляда от двух светящихся сапфиров, ласково проговорил император, уложенный на лопатки в собственном саду. Звериные инстинкты подсказывали Циу, что пора бы перекусить горло этому человеку, но глаза продолжали вглядываться в волевое, прекрасное лицо без единого намека на страх. Подвески с короны императора упали тому на лицо, поблескивая на солнце. Облако, что возвышалась над головой правителя накрыло человека и тигрицу. Последняя вдруг подумала, что сложившаяся ситуация, должно быть, со стороны выглядит впечатляюще. Фигуры казались совсем маленькими, ведь голубые языки ауры зашлись в неистовом волнении. Рыкнув, как следует, на императора, Циу вдруг отступила и вознамерилась скрыться в кустах, дабы хорошенько поразмыслить над своим странным поведением. Но стоило ей сойти с лежачего, как мягкая ладонь приземлилась ей на макушку. Взгляд недоумения, граничащего с возмущением пронзил императора в ответ на этот акт наглости. Никто из людей даже не смел думать о том, чтобы ее касаться. Человек перед тигрицей был либо безумцем, либо искал смерти. От неожиданного прикосновения мягких пальцев и неизвестного чувства, захватившего дыхание, тигрица в миг обернулась своей человеческой формой. Возмущенный взгляд девушки оставался таким же: словно, она увидела нечто шокирующее, например, как газель пытается согреться под бочком у волка. Пальцы отстранились. – Это было крайне непристойно с нашей стороны. Приношу деве Бай Ху свои глубочайшие извинения за несдержанность, – сказал император таким тоном, словно это он напал на человека из-за кустов. Мужчина продолжал сидеть на траве, глядя на тигрицу, пока та обрабатывала информацию. – Его Величество, наверняка, просто перенервничал. Все же мое появление было несколько неожиданным. – ответила Циу, поднимаясь на ноги и отряхивая белое, многослойное одеяние. Император последовал примеру тигрицы и тоже встал. – Вы хотели меня съесть? Почему передумали? Выгляжу не достаточно аппетитно? – загадочно улыбнулся император. Бай Ху и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос и чуть было не ляпнула: «Наоборот». Сейчас все, что ей оставалось – это плыть по течению ситуации, делая вид, что все так и должно быть. – Если бы эта тигрица, действительно, планировала вами пообедать, мы бы не имели возможности, вести праздную беседу. Император рассмеялся. В его мыслях Циу «услышала», что ее ответ показался мужчине весьма забавным. «Да что с тобой не так?», – подумала она, отчетливо уловив, что император восторгается ее ямочками на щеках. – Дядя! – Внезапно со стороны выхода раздался детский голос. – Ты запустишь со мной воздушного змея? С ярким свертком в руках по дорожке бежала девочка лет пяти. Ее длинные косы до пояса украшали золотые ленты, а многослойное платьице колыхалось на ветру. Бай Ху растерялась, случайно уловив какие-то счастливые глупости в детской голове. Девчушка подбежала к императору и радостная улыбка сменилась удивлением. Она вытаращилась на Циу так, словно увидела что-то инородное в знакомой картине. В маленьких ручках девочка сжимала пестрого воздушного змея, украшенного многочисленными лентами. – Где твои манеры, Ван Минчжу? – словно на приеме, отчитал император девочку. Минчжу, будто опомнилась от сна. Не сводя глаз с тигрицы, она вежливо поклонилась и сказала: – Приветствую гостью Его Величества. – Девчушка выпрямилась и с детским подозрением уставилась на Бай Ху, которая, в свою очередь, растерянно взирала на дитя. Не то, чтобы раньше ее каким-либо образом смущали дети. На охоте ей часто приходилось отвлекать внимание крестьянской ребятни. Но пугать человеческих отпрысков ей не прельщало. Все же это были невинные, ещё совсем неокрепшие души. Сейчас девушка просто продолжала смотреть в ответ на прожигающий взгляд большущих карих глаз. Бай Ху «слышала» мысли девочки. В них проскользнули нотки ревности и недоверия, а ещё сильное любопытство. Маленькие ручки сжимали многоцветного воздушного змея, украшенного многочисленными пестрыми лентами. Переднюю часть конструкции украшало что-то похожее на усы. – Э… здравствуй, Минчжу. Какой у тебя красивый воздушный змей…, – улыбнулась Циу, пытаясь растопить лед. – Это Лун Ван! Водный дракон! Самый сильный и благородный! – принялась Минчжу отстаивать честь своей игрушки. – Ооо, ему бы понравились твои слова, – машинально улыбнулась тигрица, что не укрылось от взора Императора, – он просто обожает все красивое. Особенно, себя... – Откуда вы знаете? – совершенно по-детски изумилась девочка. Девушка села на корточки, оказавшись на одном уровне с Минчжу, и заговорщицки приблизилась, словно выдавая тайну. – Я с ним знакома. – Не может быть! – От волнения девочка даже слегка повысила голос, инстинктивно посмотрев в сторону дяди, ожидая от того опровержения. – Не может же такого быть, да?! – Я как раз рассказывала об этом твоему дяде. Ваше Величество, ведь так? – Тигрица лукаво посмотрела на императора, встретив играющие на солнце блики улыбающихся карих глаз. – Да, конечно, – самым серьезным тоном подтвердил мужчина, – именно об этом мы и вели нашу праздную беседу. Девочка так разволновалась, словно резко наступил Новый год. Было видно, что слову императора Минчжу верит безоговорочно. – А правда, что он огромный, величиной с целый дворец? – громко спросила девочка. – Ну, скорее с небольшой дом, – рассмеялась Бай Ху, – но, действительно, впечатляющих размеров. – Вы не представились, – вдруг опомнилась девочка, – как ваше имя? Тигрица бросила смущенный взгляд на императора перед тем, как снова обратиться к Минчжу. – Ху Циу, – нежно улыбнулась девушка. Девочка же вдохнула побольше воздуха и выпалила: – Госпожа Ху Циу! Если вы знаете Лун Вана, значит, вы – очень… очень добрая и смелая. С другими бы он даже не стал разговаривать! Это лучший воздушный змей, который у меня есть, и Минчжу бы очень хотела подарить его водному дракону. Не окажите ли вы честь для этой девы, передать Лун Вану подарок? – Минчжу вытянула змея перед собой и склонилась в поклоне. А Циу все ещё «слышала», что выводы девочки по поводу «доброй» и «смелой» – не были пустым звуком. Бай Ху стало не по себе. Можно было, конечно, от души посмеяться, но почему-то смешно не было. Она приняла от девочки змея, встала и с улыбкой поклонилась в ответ. – Я почту за честь передать этот ценный подарок Лун Вану. Он будет рад узнать, что у него есть такая очаровательная поклонница. Девочка просияла. – Минчжу, у тебя сегодня ещё занятия, я не ошибаюсь? – строго, но с нежностью спросил император. – Да, дядя. – Глядя на императора, девочка ещё раз поклонилась, собираясь стартануть по дорожке во дворец, но на секунду задержала взгляд на мужчине. – Дядя, а госпожа Ху Циу ещё придет? Тигрица все же воспылала обеими щеками, совершенно не в силах контролировать процессы своего тела. – Я очень на это надеюсь, но этот вопрос стоило бы задать госпоже Циу, – лукаво подмигнул император ребенку. В ответ на полный ожиданий взгляд Бай Ху только и оставалось, что сказать: – Думаю, у нас ещё будет время побеседовать. Когда сияющий ребенок скрылся в замке, император снова обратился к тигрице: – А вы прекрасно ладите с детьми… госпожа Циу. – Ой, да у меня таких пять, – на автомате ответила Бай Ху, аккуратно складывая подарок для Лун Вана себе в рукав. – Ее родители… – Минчжу – дочь нашей сестры. К сожалению, муж ее рано скончался на войне, а сама Сюин слаба здоровьем и сейчас не может заниматься ребенком. Так что, этот комок радости на полном нашем попечении. Бай Ху не понаслышке знала, что такое «полное попечение», поэтому с пониманием покачала головой. Все это было, действительно, странно. Говорить со смертным, не пытаясь скрыть свою сущность, при этом не намереваясь «сожрать», – казалось настоящим безумием. В то же время происходящее виделось абсолютно естественным. Бай Ху не покидала мысль, что в императоре скрывается какая-то загадка. Загадка, разгадать которую Циу хотела больше, чем сожрать «облако». – Вы сказали, у вас… пятеро детей? – не смог успокоить мужчина своего любопытства. Бай Ху «услышала» в голове императора разные теории. И почти каждая ее позабавила. Она даже не выдержала и прыснула. – Умоляю, остановитесь. Речь о сестрах. Думаете, я – такая одна? – Вот оно что, – посмеялся в ответ император. – В некотором смысле, госпожа Циу, я, действительно думаю, что вы – такая одна. – С чего Ваше Величество это взял? – Я просто это чувствую. Раньше в ушах тигрицы никогда не звенело. Но после этих слов ей потребовалось некоторое самообладание для продолжения разговора. – Так откуда Его Величеству известно о Темном Императоре? – наконец, спросила Циу. Мужчина некоторое время обдумывал ответ, заглядевшись на цветущие пионы, а после ответил: – Мы, в некотором смысле, коллеги. Признаться, госпожа Циу, Наше Величество обладает некоторыми умениями. Мы можем использовать свою духовную энергию для проникновения в Царство Теней, пусть и не до конца. Это звучало безумно. Слишком долго Бай Ху ходила по земле, чтобы не знать правила мироздания. Что это человек сейчас вообще сказал? – Но, Ваше Величество, при всем уважении, – она смотрела на непроницаемое лицо императора глазами, полными удивления и недоумения, – на такое способны лишь демоны. – Разве нельзя сотворить нечто подобное, используя сильную энергетику? Чем она отличается от демонической? – Император искренне пытался разрядить обстановку. – Я никогда о подобном не слышала. – Ну, все когда-нибудь бывает впервые, вы не находите? – снова улыбнулся император. Но Бай Ху, как громом поразило. Что-то здесь было не так. Все – от нахлынувших на нее чувств до способностей императора. – Мне уже пора, Ваше Величество. – Бай Ху склонилась в прощальном поклоне. Император ответил на жест и мягко сказал: – Минчжу хотела бы снова вас увидеть. И не только Минчжу, к слову. Тигрица коротко кивнула и уже отвернулась, чтобы вернуться в Царство Теней, когда в ее сознании прозвучал ласковый голос. Это точно не прозвучало вслух, но было сказано так, чтобы она «услышала»: «Когда мы наедине… зовите меня Ван У Ди» Царство Теней. Храм Лун Вана. – Вот, такая история, дружище, – Циу сидела на крыше огромного храма, крыша которого была изогнута, словно взлетная полоса. Рядом с Бай Ху, перебирая ленточки на своем новом воздушном змее, сидел Лун Ван в бело-бирюзовом облачении. Его настроение можно было назвать приподнятым. – Какая все же прелесть. Надо подарить этой смертной девочке хорошего мужа в будущем, – улыбался дракон. – Ты меня вообще слушаешь? Что это за магия такая? – Циу обратила взор своих карих глаз на духа рядом, призывая к вниманию. – Мы до конца можем не знать, на что способны смертные, развивая свою силу инь, – ответил Лун Ван, глядя куда-то вдаль. – Да и ведь среди нас встречаются не самые простые создания. Вот ты родилась от духа свирепого тигра, но в жилах течет кровь Ин Луна, пусть ты и подавляешь эту сторону себя. Если подумать, ты приходишься мне племянницей, Ху Циу. Но ведь это, действительно, беспрецедентный случай. Так почему твой этот Ван У Ди не может развить в себе способности, заглядывать в Царство Теней и общаться с Императором? – Ох, ну ты и примеры приводишь. Мое происхождение – это лишь случайное стечение обстоятельств. Мы же – всего на всего результат людской веры, который получил право на рождение и силу, чтобы существовать. А что там между нами всеми происходит, и какие силы могут появиться на свет – бесконтрольно. Люди задают только основу. А в Царстве Теней возможно всякое. Но внешний мир... он же такой... такой... – Внешний мир такой. Но ты забываешь, что именно его обитатели создали Царство Теней когда-то. Пусть, в остальном, мы и были вынуждены жить и развиваться сами по себе. И почему мне кажется, что тебя волнует что-то еще? – Волнует, ты прав, – Циу опустила глаза, тщательно формулируя то, что собирается сказать. – Такое дело... может, ты в курсе, страдает ли Ин Лун какими-то духовными недугами? Лун Ван с толикой взволнованности посмотрел на тигрицу, прикидывая, о чем речь. – Какие недуги, Ху Циу? – Только и спросил дракон, словно говорил с не слишком сговорчивым ребенком. – Ну, разные. Влияющие на духовную силу. Мне просто нужно понять, откуда растут ноги, – настаивала Циу. – Может, дашь чуть больше информации? Нет, если бы ты просила про Хо Шеня, то там один большой недуг на всю голову. А если серьезно, то что ты вообще вообще имеешь в виду? – Ну, – тигрица понимала, что все, что сейчас вылетает из ее рта – полный бред, но нужно было убедиться. – Понимаешь, у меня стало сбиваться дыхание, и настроение меняется по десять раз в день. Пропадает способность «слышать» время от времени. А еще сердце иногда бьется, как заведенное. И мысли путаются. Раньше такое случалось только на охоте, а теперь нет. Вот я и подумала, может, это мне передалось от Ин Луна? Глаза Лун Вана выражали крайнюю степень удивления. Его лазурно-бирюзовый взгляд таил в себе догадку, в которую самому дракону сложно было поверить. – А происходит это, когда ты видишься с Ван У Ди? – осторожно спросил Лун Ван. – Откуда ты знаешь? – покраснела Циу. – Ты права, Ин Лун – тот еще мастер духовных недугов. – Лун Ван рассмеялся, не веря своим ушам. Бай Ху – одно из самых свирепых существ на свете. Испытывало чувства симпатии. К человеку из внешнего мира. – В тебе течет кровь дракона. Было бы странно, не умей ты любить. А почему ты не хочешь обсудить эту тему с Ин Луном? – Мне как-то не вполне комфортно обсуждать с ним эту тему, – замялась тигрица. – А со мной, значит, комфортно? – Ты никогда не смотришь на меня, как на ошибку природы. – Девушка понимала, что прозвучало это именно так, как и есть. Именно так смотрел на нее Ин Лун каждый раз, когда они виделись – как на недоразумение. – Наш великий экспериментатор, – горько добавила Циу. – Отдал львиную долю своей жизненной энергии, хотел породить дракона, а из корней вылезла я. И кто же виноват в том, что он безумен? И кто виноват, что получилось то, что получилось? Лун Ван задумался, подбирая слова, что собирался произнести. Он не мог уразуметь, как столь древний дух, вселяющий страх почти всем вокруг, мог быть столь зарыт в собственных комплексах, притом совершенно не осознавая достоинств. – В жизни, тем более в такой бесконечно длинной, как наша, важно иметь смысл. Ху Циу – это имя, принадлежащее тигру, мой дорогой брат же назвал тебя Цзинь Лун. Нравится тебе или нет, в тебе больше от дракона, чем думаешь. В тебе есть способность чувствовать радость и боль, утрату и привязанность, у тебя есть то, чего нет и не может быть у других Бай Ху. Такими уж нас, драконов, создали. Да и прескверный характер тоже, чего уж греха таить, – усмехнулся Лун Ван. – Но мы с сестрами... мы любим друг-друга, – горячо возразила Циу. – Они испытывают привязанность ко мне, а я – к ним. – Конечно, испытывают. Ведь ты – все же Бай Ху, как бы сильно Ин Лун не желал иного... Бай Ху любят только Бай Ху. – Спокойно подытожил Лун Ван. Этот монолог порождал в тигрином сердце отрицание, граничащее со смирением. Чувства девушка воспринимала как вредоносные, не имеющие к ней отношения, проявления. Любовь казалась Циу чем-то эфемерным. Чем-то таким, отчего в последствии у инь рождаются дети, давая росток для нового ян. Чем-то, существующим лишь для одной этой великой цели. В чем смысл, если такая, как она влюбится в кого-то? Дальше-то что? Поэтому слова Лун Вана звучали бессмысленно. Но все же объясняли, действительно, многое. Покидая витиеватую крышу храма, она лишь растерянно обернулась, мыслями находясь где-то в другом месте. – У меня такое чувство, что я знаю его. Знаю очень давно. – Глядя вдаль сказала Циу. – Но ведь он – смертный. Как это возможно? – Хотела бы я это понять. – Ху Циу, – откликнул девушку дракон. Та вопросительно приподняла бровь. – Хочу, чтобы ты знала, что я уже довольно-давно не вполне согласен с многими убеждениями своего брата. Он немного… – Спятил, да…

***

«Зовите меня Ван У Ди. Звать его Ван У Ди... а чего не «Эй, дружище!»? Это что вообще такое? Как это все понимать? Какие, к демонам собачьим, могут быть духовные силы, позволяющие заглядывать в Царство Теней? Что вообще происходит? Циу размышляла. Размышляла достаточно импульсивно. После разговора с Лун Ваном она не почувствовала облегчения. Ее снедала еще большая тревога. То, что тигрица озвучила дракону почти перед уходом, навязчиво лезло вперед всех остальных мыслей. Прошла уже неделя с момента того разговора, и всю эту неделю Бай Ху была на измене. Перевоплотившись по-обыкновению в свой человеческий «наряд», Циу прогуливалась по храму Бай Ху внешнего мира. Здесь она подпитывалась людской верой, восстанавливая баланс в тигриной голове. Туда-сюда шныряли девушки и юноши, оставляя в качестве подношения куски сырого мяса и свиные сердца. Циу же спокойно сидела на скамье в тени большого дерева, наблюдая за процессом. – Не врали, что в храме Бай Ху среди прихожан затесалась писаная красавица. Мы решили, убедиться сами, – раздался голос позади тигрицы. – Вашему Величеству, наверное, здорово помогли в отслеживании. – Голос Бай Ху звучал ровно, она даже не обернулась. Но сердце зашлось в предательски сложном ритме. Император обошел лавку и поклонился. Циу тут же встала и тоже склонилась в приветствии. – Ваше Императорское Величество, – картинно произнесла она, рассматривая одежды мужчины. В этот раз на нем не было роскошного ханьфу, лишь длинное белое одеяние, подпоясанное золотистой тканью. Короны на голове тоже не было, ее место заняла гуань в виде двух распахнутых крыльев. Почему-то эта заколка встрепенула в душе тигрицы какие-то тревожные чувства. – Я же вас попросил, наедине зовите меня Ван У Ди. – Не уверена, что такая Бай Ху как я может позволить себе подобную фамильярность, – упиралась Циу. – Госпожа Циу, почему вы просто без зубов кусаете этого императора, – с самой очаровательной улыбкой ответил Ван У Ди. – А почему вы не боитесь этих зубов? – прищурившись ответила Циу, источая голубой взгляд. Она сделала шаг ближе, теперь расстояние между ними в высших кругах общества могли бы назвать непристойным. Но император не отступил и не закрыл глаз, а сделал еще один маленький шажок вперед. Кисти рук стоявших напротив теперь были меньше, чем в одной пятой чи. – Я сам себе задаю этот вопрос уже больше недели, – низко прошептал мужчина. Его ласковый взгляд ласкал голубые глаза Бай Ху. Мужчина считал эти глаза прекрасными. И тигрица все «слышала». – Снова нарычите, грозно ударите взглядом и сбежите от меня? В момент, когда ладонь императора коснулась мягких девичьих пальцев, голова у Циу зашлась в круговороте. Ее прошиб электрический разряд, и это было связано не только с волнением. Тот ток имел некую аномальную природу. В этот момент она и «услышала» то, чего в императорской голове точно быть не могло. То был голос императора, но ниже и строже: «Цзинь Лун!». – Как вы меня назвали? – опешила Циу, резко отстранив руку и взявшись за лоб. – Ху Циу, что с вами? – обеспокоено произнес император, помогая Бай Ху опуститься на скамью. – Вы... вы кто такой, ваше ж... Императорское Величество, – девушка закрыла глаза, борясь с головокружением и ослепительными красными вспышками. – Расскажите, пожалуйста, по порядку. Что случилось? – Император присел на лавку справа. Густая плакучая ива теперь хорошо скрывала их обоих. – Господин Ван У Ди, – девушка собралась с силами и посмотрела прямо в глаза императору, на этот раз, не используя силу Бай Ху. – Вам знакомо имя Цзинь Лун? – Нет, – честно ответил мужчина. – Вот и я думаю, что это совершенно невозможно... а знаете, что еще? – Что? – обеспокоено ловил каждое слово тигрицы император. – Прежде чем коснуться чьей-то руки, следует спрашивать позволения. – Приношу деве Бай Ху свои глубочайшие извинения. – Расстроенный Ван У Ди поднялся с лавки и поклонился Циу. В то время как тигрица думала о том, что его симпатия должна бы после этого поостыть. Ее злила ни сколько ситуация с внезапно случившейся галлюцинацией, столько тот факт, что император, и правда, сожалел о своем мимолетном порыве. Она «слышала», что сожалел. А ведь до момента пронизывающего тело тока, ее дыхание захватило от удовольствия. Ей было так приятно, так волнительно, так не по-тигриному радостно на сердце. И да, все это путало, пугало до чертиков. Император обеспокоено смотрел на девушку. Он не мог взять в толк, что сейчас случилось. Он не врал, когда говорил о том, что не может понять природу своих чувств. Но факт оставался фактом: Ван У Ди, император внешнего мира, хотел стать ближе к древнему плотоядному духу – смертельному оружию, что готово было разорвать его на куски в первую же встречу. Но не сделало этого. Многое хотел спросить Ван У Ди у растерянной девушки, но спросил лишь одно. – Так... кто такой Цзинь Лун? – нарушил молчание император. Взгляд Бай Ху наполнился раздражением. – Никто. Его не существует. Никогда не существовало. – Тигрица не стала рычать или делать что-либо еще из ранних опасений императора – только исчезла. Очнулась уже в облике тигра, снедаемая противоречиями и гневом. «Цзинь Лун. Цзинь Лун. Цзинь Лун...», – шептал ветер. «Да к демонам это все!» – подумала она, рыча куда-то в степную пустоту.

***

Вернулась в храм Бай Ху она под утро третьего дня и сильно пахла кровью. Дождь смывал с морды красные пятна, оставляя в лужах багряные разводы. Лапы отпечатывали на белой дорожке багровые следы. Тигрица тяжело дышала, в ее голубых глазах все ещё отражались отголоски гнева. Обогнув храм справа, она проследовала дальше – за деревянную ограду, где приняла свой человеческий облик. По ступенькам обнаженная девушка прошла в просторный природный источник, вымощенный мелкими лунными камешками. Волосы, руки и даже грудь – были перепачканы липкой багряной жидкостью. Закрыв глаза, Бай Ху с головой погрузилась в воду. Не более двух часов назад она разорвала на куски двух военных мужчин на юге Китая, перед этим вырвав из глоток отказ от ауры. Вполне возможно, что это были люди императора внешнего мира. Их духовная сила была совсем невысокой, а облака не сияли слишком ярко. Но Циу было наплевать – есть она все равно не хотела. Сейчас девушка не понимала, отчего тошнит сильнее: от переедания или от циничной расправы над двумя людьми ради своего тигриного самоутверждения. «Ну, что, такой бы я тебе понравилась, Ван У Ди? Все еще хочешь взять меня за руку?», – подумала Циу, смывая кровь с лица. У купели раздались мягкие шаги. Острый слух Бай Ху уловил звук треснувшей веточки. – Кто здесь? – грозным тоном спросила Циу. Из-за перегородки показалось бледное лицо Ксу. Она обеспокоено взирала на сестру своими большущими голубыми глазами. Циу знала, что в отличие от других тигриц, взор Ксу всегда оставался голубым. В моменты, когда девочка использовала духовную силу, глаза лишь начинали светиться сильнее, приобретая насыщенный сапфировый оттенок. – А, это ты, Ксу. – Тон голоса старшей стал тише. Она опустилась глубже в воду, потирая переносицу от усталости. – Что с тобой происходит, сестра? – обеспокоено спросила Ксу, присаживаясь на край купели. – Ты в последнее время сама не своя. Что тревожит? – А Ксу, – вздохнула Циу, – я сама не знаю, что происходит. Но я обязательно во всем разберусь. Нет причин беспокоиться за... – Ты всегда так, – расстроено, даже обиженно, перебила младшая старшую, – никогда не делишься со мной своими тревогами, пропадаешь где-то целыми днями... а потом возвращаешься и говоришь, что разберешься во всем сама! Мы не достойны твоих откровений? – А Ксу... прости, – Циу повернулась и подплыла ближе к сестре, ноги которой болтали воду в купели, – вы с девочками – все для меня. Вы – самое важное, долг каждой старшей – заботиться о младших. – Долг. Я уже могу сама охотиться, а девочки... что ж, они – Бай Ху, с моей помощью растут и набираются духовных сил. Долг почти выполнен, – со слезами на глазах сказала Ксу. Циу растерянно обняла бледную, маленькую ножку. «Что упустила эта тигрица? Как могла довести своего маленького тигренка до такого состояния?», – в сердцах думала старшая Бай Ху. – А Ксу... Что заставило тебя думать так? Если я пропадаю надолго... скоро ты поймешь, что охота бывает долгой... Расскажи, что тебя так тревожит? Девочка закусила губу от обиды. Собравшись с силами, она выпалила: – Я боюсь, что однажды ты уйдешь и больше не вернешься! И я останусь совсем одна! Я не смогу! Циу вылезла из купели и что есть сил обняла сестру. С ее мокрого тела стекали капли, изрядно заливая белое облачение Ксу. Но девочке было плевать. Она тихонько всхлипывала в объятиях сестры, грудь содрогалась в еле-слышных рыданиях. Наконец, когда младшая немного успокоилась, Циу взяла обе бледные щеки в свои ладони и ласково прошептала: – Я никуда не денусь, родная. Вы – всегда на первом месте. – На первом месте перед кем? – еще раз всхлипнула Ксу, обращая заплаканные глаза на лицо сестры. – Перед всем миром.

***

Сама не своя она сидела под деревом с тремя стволами и бросала жемчужины в Чишуй. С звонким «бульк» сверкающие камушки скрывались в речных волнах. «Вот бы так же просто выбросить из головы всю эту историю» «Бульк», – еще одна жемчужина отправилась на дно. «Семья – это мои тигрята. А родительские узы в мире духов – просто абсурдны. Я – Бай Ху. И пусть он и отдал часть себя, чтобы дать мне жизнь – ничего не изменит истины. Для него самого это не играет никакой роли, ведь мое рождение для него – лишь оплошность. Как тревоги тигра могут быть важными для дракона, который свалил на службу во Дворец сразу после моего появления на свет? Да кто он мне вообще такой? Любовь к сестрам – это единственная любовь, которая нам, Бай Ху, доступна. Остальное – не имеет смысла. Побочный эффект драконьего дерьма. Так с каких пор я ведусь на это драконье дерьмо? «Бульк-бульк-бульк» Кольца на речной воде становились все интенсивнее, Бай Ху уставилась на брызги голубыми, сияющими глазами, полными отчаянных противоречий. Круги, что по всем законам физики должны были сойти на нет, напротив, увеличивались. Волны реки забурлили и вскипели. Все сверкающие камешки, что тигрица похоронила на дне вылетели разом, окатив пространство над рекой жемчужным дождем. В момент грянул гром, поднялся сильный ветер, сдувая ветви санчжушу. Когда реку прострелили капли ливня, воздух прорезал громкий тигриный рык. – Цзинь Лун, что ты устроила? – Рядом с древом величественными крыльями рассек воздух белоснежный дракон длиной не меньше пяти чжанов. При каждом махе изящный тигриный силуэт накрывало мощными порывами ветра. Ее шерсть играла в тех потоках рябью, но Бай Ху даже не щурилась. – Кого ты зовешь Цинь Лун? Здесь только Бай Ху по имени Ху Циу, – отвечала тигрица, пытаясь перерычать ветер. – Тогда откуда истерический дождь? – вещал дракон громким басом. Одного взмаха шипастого хвоста хватило, чтобы прекратить погодные волнения. Ветер стих, а волны в реке Чишуй снова стали размеренными. – Я думал, подростковый возраст должен был закончиться пару сотен лет назад, – продолжил дракон, аккуратно смахивая с усатой морды ветку санчжушу. – Ты же хотела что-то со мной обсудить, да? – Ты близок с Императором. Сможешь выяснить для меня кое-что? – Циу пыталась говорить так, словно перед ней самый обычный дух, не имеющий к Бай Ху никакого отношения. Но эмоции тигрицы выдавал именно ее ровный тон. – Это все? Все, зачем ты меня позвала? – тише прежнего сказал дракон. – Твое время стоит дорого, понимаю. Все эти неотложные дела по воле Императора Теней сами себя не выполнят. – Мы все на службе Его Величества обязаны защищать границы Царства Теней. – Ин Лун был спокоен. Он терпеливо ждал, что же скажет ему Циу, когда немного остынет. Но Бай Ху не могла напустить на себя безразличие в той необходимой мере, которая требовалась для конструктивного разговора. – Ты испугался, что Император заметит изменения в погоде и это вызовет вопросы? Поэтому бросил свои границы Царства Теней и примчался? – Цинь Лун. Я знаю, что ты не используешь свои драконьи способности попусту. Теперь говори, что стряслось или иди подуйся немного под кроной древа саньчжушу. Я подожду. Время у меня есть. Тигрицу несказанно бесил этот родительский стиль общения. Ин Лун вечно все выворачивал так, словно она ведет себя, как идиотка. – Нет необходимости дуться на духа, которого я совсем не знаю. Но если ты и правда мне поможешь, то буду в долгу. Скажи, это ведь правда, что Император общается с правителем инь через брешь между мирами? – Откуда тебе это известно? – испугано уставился дракон на тигрицу. – Скажем так, я чуть было не закусила этим правителем инь. – И что тебя остановило? – дракон даже прикрыл глаза от волнения. – Он успел сказать, что знает Императора Теней? – Именно так. Я решила, что стоит уточнить у доверенного лица. А ты у нас, как ни крути, – одно из самых доверенных. Так это, стало быть, правда? – Правда. Хорошо, что ты его не «сожрала», Его Величеству бы такое не понравилось. А почему ты так разозлилась? Есть что-то ещё? – Нет… ничего. И что, Императора не тревожит, что Ван У Ди вообще умеет проникать в Царство Теней? Это кажется ему… нормальным? – Циу немного успокоилась, пытаясь говорить непринужденно. – Он и имя успел тебе свое сказать? – Он – правитель внешнего мира! – вспылила тигрица, – Многие знают его имя! – Но не многие так нервничают при этом. Цзин Лун! Что происходит? Хватит ходить вокруг да около! – Сначала ответь, почему это никому, кроме меня не кажется странным? – Кто тебе сказал, что не кажется? Император считает, что никакой угрозы нет. А почему тебя это вообще волнует? – Вот и мне интересно, почему. Ты можешь... протащить меня как-нибудь во Дворец Теней во время сеанса общения? – Что? – Ин Лун даже перестал басить, выпалив это «что?» тоньше обычного. – Так, чтобы Император Теней меня не заметил. Я знаю, что можешь. – Ты понимаешь, о чем меня просишь? И даже не поделишься, с чего вдруг решила рискнуть своей жизнью? – сильно нервничал дракон. – У меня есть... причины. Но пока я все не выясню, никому ничего не скажу. Даже такому доверенному лицу Императора, как ты. – Если я откажусь, – Ин Лун с болью в глазах посмотрел на Бай Ху, – ты же не откажешься от идеи, проникнуть в Императорский дворец, где тебя схватят так быстро, не успеет и палочка благовоний догореть? – Боюсь, что нет, – отрезала тигрица.