Под твоим облаком

«Император тебя использует. А ты используешь Императора, не не знаешь его так, как мы. Тысячи лет он правит этим местом. Он просчитывает все на несколько шагов вперед. По какой-то причине он позволяет этой связи существовать. Что-то здесь не так. Все это очень странно», – думала Циу, приземляясь на каменный пол в просторных покоях, украшенных красным деревом. Сказать, что душа ушла в пятки, – было бы сильным приуменьшением степени волнения Бай Ху. Сейчас тигрица леденела от ужаса, ведь прямо перед ней стоял Хуан Ди. Круглыми глазами она смотрела на Императора Теней и гадала, сработала ли драконья защита. Темный Император не обратил внимания на взявшуюся из ниоткуда девушку, которая сейчас была похожа на безумную статую, пытаясь не шевелиться. Услышав тихий стук, он, положил на кровать красный многогранный шарик и прошел мимо тигрицы, прямиком до дверей, ведущих в коридор. Отворив засов, Хуан Ди впустил в свои покои невысокого юношу, одетого сплошь в черное строгое одеяние с узким рукавом. Его черные волосы были аккуратно убраны в хвост, украшенный заколкой в виде сложившего крылья Феникса, а на ровной переносице располагалось пенсне. Парню на вид было не больше двадцати. Но Циу знала, что живет этот молодой человек многим дольше, чем она сама. – Пан Гуань, что тебя привело ко мне в столь поздний час? – обеспокоено спросил Хуан Ди. – Неразбериха. Прошу простить за столь поздний визит. Спешу доложить Его Величеству, что за последние несколько дней этот помощник уловил сильную нестабильность в формировании детских ян. – отрапортовал Пан Гуань. – О какой нестабильности речь? – нахмурился Хуан Ди. – Умирают. Чем вызывают нестабильность. – Назвать помощника Императора «немногословным» – означало бы сильно ему польстить. Но Хуан Ди, видимо, уже привык к этой особенности Пан Гуаня. – Умирают где? – недобро удивился Император. – С нашей стороны. Мы не можем понять, с чем это связано. Во внешнем мире наблюдается высокая детская смертность из-за того, что дети погибают в Царстве Теней. Они... они сгорают, Ваше Величество... – Пан Гуань пронзительно посмотрел на Императора. – Сгорают в огне. – Сгорают? Как такое возможно? Сколько уже погибло, и почему ты сообщаешь об этом только сейчас? – Голос Императора не стал громче, но приобрел такие нотки, что на спине Циу начали танцевать мурашки. Пан Гуань извлек из-за пазухи свиток и развернул его. С самым деловым видом молодой человек зачитал: – Среди новорожденных – один случай неделю назад, два – через день день и сразу пять – еще через день. Вчера было зафиксировано уже семь таких ситуаций. Среди детей 3-7 лет – та же статистика. Духи-наставники в смятении. Прежде, чем докладывать Его Величеству, было проведено тщательное расследование. Этот помощник проверил всех огненных духов и… демонов Царства Теней. И только после того, как убедился, что никто из них не причастен, поспешил к Его Величеству с незамедлительным докладом. – Пан Гуань говорил, будто репетировал перед зеркалом, добиваясь идеально-безэмоционального тона. Циу отчасти понимала, о чем идет речь. Дело в том, что ян детей, пока им не исполнится 16, не могут вести самостоятельную жизнь в обществе Царства Теней. Они находятся под опекой наставников. Энергия, что возникает при рождении человека фиксируется и закрепляется за местом, где ребенок в мире инь появился на свет. После этого маленькая душа ян закрепляется за духом-хранителем или, как их еще называют, духом-наставником, и привязана к домам, которые питают оба мира. Зачастую взрослые ян даже не знают, что где-то там у них появились дети. Все чудеса рождения проходят мимо них, являясь чем-то абсолютно абстрактным. Если ян не желает участвовать в жизни ребенка, то может попросту этого не делать, оставляя все хлопоты на наставника. Рожать и любить – прерогатива инь. – Территориально. Откуда родом все эти ян? Где жили их инь? – все еще хмурился Император. – В Иньсюе, Ваше Вличество, – обреченно выдохнул Пан Гуань. Император замолчал, отвернувшись в сторону тигрицы. Ту, словно окатило холодной водой. Казалось, что Хуан Ди смотрит прямо ей в глаза. Было очевидно, что возможности Ин Луна не бесконечны. Застрявшая в неудобном положении Циу, не знала, сколько осталось драгоценного времени. – Ясно, – тихо сказал Император в сторону тигрицы. Продолжай наблюдать за динамикой. И Пан Гуань... Император снова обратился лицом к помощнику, отвернувшись от Бай Ху. Он подошел к юноше очень близко, но на лице Пан Гуаня не дрогнул ни единый мускул. Разве что голос стал чуть тише: – Будут еще какие-то распоряжения, Ваше Величество? – Да, сделай еще кое-что для нас. Покарай ян, причастных к восстанию на юге. – Этот помощник? Ваше Величество, не подумайте, что этот помощник пытается оспорить ваш приказ, но ведь правосудием стороны ян занимается Чен Хуан, – смутился Пан Гуань. – Вмешательство не помешает его работе? – А их ян ни в чем не провинились, – ухмыльнулся Хуан Ди. – Провинились как раз их инь. Просто проблему проще решить... из Царства Теней. Пан Гуань, если и был не в восторге от задания, виду не подал, а покорно склонил голову в согласии. Тигрица видела лишь спину Императора, а еще, как тот положил руку на плечо помощника. – Я понял, Ваше Величество. Будет сделано. – сказал юноша, украдкой оглядывая руку на своем плече. – Карту я направлю тебе утром. А сейчас иди, отдыхай и... Раздался стук в дверь. Тигрица закатила глаза в беззвучной ярости: «Это покои государя или постоялый двор? И что, у него так каждую ночь?». – Войдите, – громко сказа Император куда-то за плечо своего ночного гостя. Из-за двери показалась невысокая фигура в расшитом ханьфу. На прекрасном лице юноши отразилась тень недовольства, когда он увидел, что в покоях Императора уже кто-то есть. – Я потревожил Его Величество за важным разговором? – вежливо, но как-то горько спросил Чен Хуан. – Тоже пришел доложить важные новости? – Император приподнял одну бровь. – Мне кажется, в наших с вами взаимодействиях был упущен очень важный урок касательно личного пространства. – Прошу меня извинить, – Чен Хуан, словно в воду опущенный, собирался развернуться и уйти, но Император окликнул помощника: – Если пришел, то, наверняка дело безотлагательное, ведь так, Чен Хуан? – в глазах, что Бай Ху видеть не могла, появились холодные огоньки. – Заходи. Чен Хуан прошел в комнату и, поклонившись правителю, бросил равнодушный взгляд в сторону Пан Гуаня. К слову, равнодушный взгляд в его исполнении являлся более, чем уничтожающим. Пан Гуань, однако, умудрился абсолютно не меняя позы, одной лишь бровью ответить пренебрежительным высокомерием. – Докладываю Его Величеству. Сегодня на северных землях произошли мощные толчки. Эпицентр пришелся на границы Колодца Заключений. К счастью, тюрьма не пострадала. Я прибыл оттуда только что, чтобы сразу же отчитаться Его Величеству. – Это же вотчина Ин Луна. Как он мог такое допустить?! – грозно выдохнул Император. Циу вся сжалась, сердце колотилось так громко, что запросто могло выдать ее с потрохами. «Неужели ты не преувеличивал, когда говорил о границе миров? Как же ты рисковал, решив прийти мне на помощь?», – сейчас тигрица и правда чувствовала себя капризным подростком. – Этот помощник планирует побеседовать с ним завтра. О результате беседы Его Величество будет оповещен незамедлительно. – Нет, Чен Хуан. Мы поговорим с ним сами. Очень интересно послушать, как он мог допустить землетрясение. Но еще более интересно, откуда оно вообще взялось. – Император щурился, словно что-то прикидывая. На мгновение он снова глянул в сторону тигрицы. Судя по ощущениям, время неслось, как бешеная газель. – Как будет угодно Его Величеству, – ровно выдал Чен Хуан. – Остальное обсудим завтра, – обратился Император к двум своим помощникам, которые, по всей видимости, предпочитали вообще не обращать друг на друга внимания. Оба юноши сложили руки в поклоне и вышли за дверь. Хуан Ди развернулся и направился к кровати, однако на полпути его поступь стала медленнее. Циу прикрыла глаза, словно надеясь, что так ее будет меньше видно. Но факт оставался фактом: она торчала здесь слишком долго. Первоначальный план предполагал, что она выберется из комнаты и отправится в библиотеку Темного Дворца. Именно там хранятся древние глиняные дощечки, составленные самим Императором. Те дощечки таили самые сокровенные секреты Царства Теней, его давние истории и тайны. Но прошло слишком много времени. Сколько его осталось – и вовсе было неизвестно. В то время, как Император, наконец, добрался до своего ложа, в голову тигрице пришла рисковая идея. Не дыша, она тихонько, самыми маленькими шажками, на которые только могли быть способны ее ноги в атласных туфлях, направилась к входной двери. Бесшумно вздохнув, Циу на секунду замерла, а затем тихонько постучала в дверь. Император недовольно уставился в сторону входа. Оставалось только надеяться, что возмущение правителя перейдет ту грань, какая бывает, когда хозяин дома решает сам открыть дверь незваному гостю, чтобы немедленно наброситься. Хуан Ди щурился, глядя на дверь. Тигрица же собралась духом и постучала ещё раз. И вот он, момент истины случился. Резкими шагами Император Теней устремился к входу, а тигрица встала к косяку таким образом, чтобы немедленно выскользнуть. Дверь открылась и, конечно, лицо разозленного Императора встретила пустота. Циу показалось, что она превратилась в жидкость. Проскользнув в раскрывшуюся брешь, Бай Ху оказалась в коридоре и незамедлительно прошла вперед мимо стражников. Она уже забежала за угол, когда услышала голос со спины: – А ну вернись! Мгновения было достаточно, чтобы понять – в этот самый момент Император увидел ее. Но смог ли разглядеть? Тигрица взволнованно зажмурилась и, словно по наитию, сделала то, что, как она думала, совершенно не умела. Удивляться, однако, времени не было. Из-за угла показалась фигура Пан Гуаня. Он подошел к Императору и сконфуженно поклонился. – Приношу свои глубочайшие извинения Его Величеству, – отчеканила Циу, даже не надеясь, что Хуан Ди поведется на этот маскарад. Она лишь в тайне желала, что Ин Лун успеет как-то помочь в случае провала. Сейчас тигрица осознавала всю опасность своей затеи и, действительно, возрадовалась своему с драконом родству. В момент перевоплощения она даже не могла себе объяснить, почему именно Пан Гуань всплыл в памяти. Драконьи таланты она не развивала, подобные способности никогда не практиковала. Все получилось на чистой импровизации. – Пан Гуань! – сурово воскликнул Хуан Ди. – Потрудись объяснить, что случилось с твоими инстинктами самосохранения? – Я… я… этот помощник не хотел доставлять неудобства Его Величеству. Этот помощник только хотел уточнить, всех ли ян на юге нужно покарать самой суровой мерой наказания, – продолжала Циу свой театральный бенефис. Ей было непривычно быть кем-то другим. Очень странно было думать о таком в столь критический момент, но сейчас она ощущала сильную разницу в гениталиях, что не могло не отразиться на струнах волнения. Вдруг тигрица уловила в мыслях Императора, которые читались, конечно, с большим трудом, какие-то странные эмоции. Такие, которые заставили девушку густо покраснеть и застыть в страхе одновременно. – Да что с тобой такое? – тихо спросил Император. – Ты беспокоишься за этих мятежников? – Что? А, но ведь они – не совсем мятежники. Они даже не знают, что их инь – мятежники. – Выдала Циу, все ещё думая о мыслях императора. – Это так на тебя похоже, – низко проговорил Император, – хоть я и не думал, что ты решишься мне что-то высказать. Резко, словно стрела, рука Хуан Ди устремилась к плечу Циу и пригвоздила Бай Ху к каменной стене. Лицо Темного Императора оказалось так близко, что у тигрицы разом в голове замелькали кадры из мыслей мужчины напротив. «Ну, нет. Только не это. Надо было выбирать Чен Хуана!», – подумала Циу. Голубые глаза пронзили янтарно-желтые. Если бы Циу не открылись тайные пристрастия Императора, ситуацию можно было бы расценить, как акт жестокости. – Ты слишком мягок. При всем своем уме, ты все ещё пытаешься поступать, как велит тебе твоя вера в правосудие, – жестко чеканя каждое слово, яростно говорил государь прямо в лицо «помощнику». Циу только и могла, что пытаться спрятать глаза. Сейчас случайный голубой отблеск мог ее погубить. – Я… этот помощник нижайше просит прощения за свою вопиющую выходку. Молю о великодушии Великого Императора Теней. Но Император был зол. Об этом свидетельствовала улыбка, не сулящая ничего хорошего. – Молишь о великодушии? Я же известен широтой своей души, Пан Гуань. Мне отпустить тебя? Или нет? – Хуан Ди сильнее сжал пальцы на плече «юноши», заставив Циу поморщиться. Сейчас ей больше всего хотелось принять свою тигриную форму и сбежать, поджав хвост, напоследок оставив в подарок Императору добротную царапину. Но она не могла. – Все ян будут ликвидированы в кратчайшие сроки. – Бай Ху уже не осознала, что говорит и куда деваться, когда Хуан Ди схватил ее за горло, больно ударив о стену. Ногой мужчина уперся «помощнику» между ног, вызвав у тигрицы всплеск, ранее неизведанной боли. «Долбанный садист! Нами правит больной на голову ублюдочный…», – мыслей у Циу было много. И все они были крайне оппозиционными. Если бы в Царстве Теней существовали выборы, с сегодняшнего дня она голосовала бы против действующего правителя. – В этом мире многое дозволено, дорогой мой Пан Гуань. Но я скажу тебе, чего делать не стоит: не стоит подвергать сомнению мои благие намерения. Не только по отношению к Империи, но и к существам, в ней живущим. Таким, как ты. Ты считаешь, я желаю, чтобы ты страдал? «Я считаю, что тебе нужно выпить успокаивающего чаю!», – думала Циу. Но лишь ответила, борясь с удушьем: – Нет. Намерения Его Величества всегда благие. Для нас, его ближайших соратников, императорское слово – нерушимо! Простите! Простите меня! Умоляю! У своего, или, в данном случае, не своего уха тигрица почувствовала горячее дыхание, что источал жестокий голос: – Прямо-таки умоляешь? Это такая ответственность – быть над тобой, Пан Гуань. И надеяться на то, что ты все понял верно. В момент, когда тигрица уже попрощалась со своим только что приобретенным мужским достоинством и невинностью Пан Гуаня, хватка ослабла. Боль, наконец, отступила. Император мягко улыбался, глядя на «юношу». – Ты сегодня такой покладистый. Неужели, и правда, покорился судьбе? – Правда, – откашливалась Циу, сгибаясь знаком вопроса, а сама думала: «Оставь свои извращения в своей голове!». – Тогда приступай к работе, – коротко бросил Император, прежде чем развернулся в сторону своей комнаты. Циу стояла у стены несколько мгновений на ватных ногах, не в силах пошевелиться. Шок и адреналин не давали ей сконцентрироваться. «Кто бы мог подумать, что во дворце творятся такие страсти. Этот Хуан Ди – настоящий маньяк. Его… словно что-то очень бесит. Все время. Самое странное, что, кажется, его помощники в курсе психологических особенностей своего повелителя». Наконец, отдышавшись, она пошла дальше, в сторону библиотеки, перебирая плюсы и минусы нового образа. Итак, плюсы: она не вызывала подозрений у стражи. Минусы: настоящий Пан Гуань мог быть где-то поблизости. Циу оставалось только надеяться на то, что полуночных любителей прогулок по дворцу больше не будет. Но факт был налицо: сегодня ей не слишком везло. Библиотека находилась в самой верхней части замка, открывалась она лишь Императору и его ближайшим помощникам, включая Ин Луна. Циу уже была на верхнем пролете, преодолев одну из высоких винтовых лестниц, когда с нижней ступеньки послышался холодный голос: – А ты, как посмотрю, все не угомонишься? Что тебе понадобилось так поздно в библиотеке? На один с Бай Ху пролет поднялся Чен Хуан. В глазах, и без того не лучившихся расположением, плясали злобные огоньки. Тигрица уловила не слишком позитивные настроения и «услышала» в сознании юноши перед собой нецензурные слова. Как следует войдя в роль, девушка прищурилась и ответила: – А тебе что, больше всех надо? Чен Хуан округлил глаза. Казалось, он ожидал какую угодно реакцию, только не такую. – Что ты сейчас сказал? Может, мне доложить Его Величеству, что у тебя ночью проснулась острая любовь к чтению? – Тон молодого человека с пылающим Фениксом на груди был холоднее снега. «Уж ты бы лишних вопросов не задавал. Всех бы укокошил по воле Императора», – подумала Циу. – Да, иди, доложи. Он как раз в прекрасном настроении. Так и ждёт, что ты придешь с докладом. Хотя нет, подожди. Хочу пойти с тобой и посмотреть на это, позволишь? – Бай Ху не знала, как в такой ситуации повел бы себя настоящий Пан Гуань, но ее уже нещадно бесили эти стычки в коридорах. Ее бесил Император, ее бесил Чен Хуан и вся эта затея ее тоже сильно выбешивала. – Что это ты сегодня такой смелый? – Глаза юноши напротив загорелись желтым. Он злился, но сдерживался, казалось, из последних сил. – То, что Император позволяет строптивому мальчишке выеживаться, ещё не значит, что ему все можно! – Как ты меня назвал? – Циу на мгновение забыла, что она – не настоящий помощник Императора. – Шел бы ты… куда ты там шел?! – О, нет… нет-нет-нет, – недобро улыбнулся Чен Хуан, – пошли, дорогой соратник, я провожу тебя до библиотеки. Может, тоже что-нибудь почитаю. Глаза Циу были в одном порыве от того, чтобы в ответ на желтые огни окатить собеседника голубым сиянием. Все внутреннее спокойствие, что ещё осталось в ее душе ушло на непринужденный, саркастичный тон: – Как, однако, у тебя много свободного времени. Делать было нечего. Циу направилась к массивной двери с резными старинными знаками вместе с неприятным сопровождением. Девушка знала, что Чен Хуан опасен. Именно он являлся главным пером правосудия в мире ян. Она и сама не знала, откуда взялась смелость в разговоре с этим холодным и жестоким существом. Уже у полукруглых двустворчатых дверей Циу поняла: ключ, что дал ей Ин Лун обязательно ее выдаст. Каждый из ключей помощников Императора отличался головкой. У Ин Луна на ключе красовался дракон, а у Пан Гуаня – молот. Верхняя часть ключа Чен Хуана была отлита в виде рукоятки кинжала. Сейчас показать ключ – означало полностью и бесповоротно провалить операцию. Уже у порога Бай Ху остановилась и снова посмотрела на помощника Императора. – Послушай, коллега. Его Величество поручил мне важное дело. Тебе что, не хватает своих занятий? Можешь пожаловаться на своего товарища, а можешь пойти вместе со мной, и тогда завтра я скажу Его Величеству, что ты мешал мне при исполнении задачи. – Более мягко, чем раньше, сказала Бай Ху, но все же тон был напряженным. – Ты так не хочешь, чтобы я шел за тобой? – словно демон, улыбался Чен Хуан. – Но, дорогой соратник, у меня и в мыслях не было тебе мешать! Я лишь любезно предлагаю тебе свою помощь! – Но ведь это совершенно лишнее, ты в пустую потратишь время… дорогой соратник! – подхватила Циу наигранную вежливость. – Ну, что ты! Для своего ближайшего коллеги мне никогда не жаль потраченного времени! Чего же ты не заходишь? – Сидеть там со мной бесцельно, даже не понимая, в чем суть – должно быть для тебя это настоящая пытка. – У Бай Ху попросту закончились аргументы. Все, что ей оставалось – импровизировать. – С периода Фу Си ты так и не понял, что такое «настоящая пытка», дорогой соратник. Ну, что ты. Я все же помогу тебе. – С этими словами Чен Хуан достал из рукава свой собственный ключ с рукоятью меча и вставил в старую замочную скважину. «Сукин ты сын, как же это любезно с твоей стороны!», – кипела Циу, «вплывая» в дверь с сильно вздернутой бровью. Пусть она и избежала разоблачения у двери, сейчас, находясь в сводах огромной библиотеки с рядами сотен шкафов, уходящими в бескрайний потолок, Бай Ху была совершенно беспомощна. Тигрица планировала начать с самого дальнего конца, занимаясь поиском древних писаний, изложенных рукой самого Хуан Ди, но рядом с этим «демоническим приспешником», а в лексиконе тигрицы, попросту «занозы в заднице», она не могла прочесть даже название секций. Продолжая свой акт импровизации, девушка сделала вид, что знает, куда направляется и двинула мимо длинных столов, освещаемых повисшими желтыми шарами. Уверенным шагом Бай Ху пошла в меж высоких шкафов и взяла первую попавшуюся табличку. С умным видом она уселась за стол, глаза резво побежали по глине сверху вниз. – Животные, исчезнувшие в период правления Шэнь Нуна? – многозначительно, как можно таинственнее прокомментировал Чен Хуан, нависая сверху. Циу же с серьезным видом шикнула, продолжая читать абсолютно бесполезную информацию. – Сверхважное задание от Императора заключается в том, чтобы возродить снежную белку? – продолжал издеваться юноша рядом, почти заговорщически шепча. – Слушай, я сказал тебе, что не стану…, – Циу уже хотела сказать, что не будет посвящать посторонних в свои дела, но мысли резко перехватило что-то инородное. Нечто настолько яркое, тревожное, что вся злость на Чен Хуана мигом улетучилась. Это было важно, чертовски важно. Важнее, чем все, что она знала раньше. Это «что-то» так громко ударило в голову, что в ушах зазвенело. Не голос, не образ, даже не ощущение – неясное, эфемерное чувство. Без каких-либо комментариев Циу встала и направилась вглубь библиотеки, туда, где заканчивались шкафы и начинался темный коридор с постаментами и статуями древних духов. Их тени плясали в далеких отблесках светящихся шаров, а впереди тигрицу встречала кромешная тьма. – Что ты вытворяешь, Пан Гуань? Табличку я должен на место положить? – высокий раздражающий голос Чен Хуана приближался, но Бай Ху, словно впала в оцепенение, направляясь в темноту. – Зачем тебе в хранилище реликвий? – Изумленно прищурился помощник Императора. – Чен Хуан… – Что? – Захлопнись, пожалуйста. – Голова Циу начинала сильно болеть. С каждым шагом вперед в ее разуме, словно взрывали петарды из чувств и желания высказаться. Кто-то пытался докричаться до нее через поле в тысячу ли. Наконец, впереди вспыхнуло что-то ярко-красное. Этот предмет светился, очерчивая алые силуэты разных причудливых существ из камня. Подойдя ближе, Циу увидела, что в тупике сидит мраморная птица, высотой выше человеческого роста. Голова существа была опущена вниз, а крылья – покорно сложены. На твердой груди висел кулон с ярким, красным камушком, который и источал ослепительное сияние. – Почему он так пылает? Пан Гуань, если думаешь, что я об этом не доложу, то ты – в конец двинулся крышей, – без лишних подборов слов выпалил Чен Хуан. – Но я великодушно дам тебе шанс, разъяснить, на кой черт тебе сдался Глаз Феникса! Хорошо подумай о смягчающих обстоятельствах! Неужели и после этого надеешься выйти сухим из воды? – Глаз Феникса? Нет, он мне не нужен, успокойся, – на автомате отвечала Циу, но ее руки уже потянулись к камню. В момент, когда Чен Хуан поспешил ее остановить, пальцы крепко сомкнулись на подвеске. Последнее, что услышала тигрица, прежде, чем ее разум покинул Дворец Теней, было: – Остановись, демон тебя дери! Ходила по свету одна тигрица. И была она одинока. И знала тигрица, что так будет всегда. Знала так же хорошо, как то, что в Царстве Теней никогда не взойти солнцу. Но на самом деле – не знала ничего.

***

– Цзинь Лун, ты здесь?