Под твоим облаком

Княжество Фениксов раскинулось на северо-западе Царства Теней и занимало периметр в тысячу ли – то были десятки вершин Горного хребта Уишань. Селения располагались так высоко, что ни одному ян не добраться и за десятилетие, не надломив при этом спину. Стать гостем в Княжестве Фениксов можно было лишь магическим способом. Добро пожаловать, если вы демон или дух высшей кастовой принадлежности. Фениксы жили свободно, но подчинялись законам баланса – как и все в Царстве Теней. Границы каждого селения обозначались высоким каменным забором, а у подножья тех гор, где жили эти недоступные крылатые создания, стояли храмы – «окна» веры, где люди просили у огнеглавых демонов… о снисхождении. Статуи Фэнхуана в таких храмах можно было увидеть чаще других. Его облик твердо укоренился в людском сознании – как непоколебимый образ повелителя огня. «О, Фэнхуан, Первый из Фениксов, не дай огню погубить мой новый дом!», – молился крестьянин, который уже однажды потерял свою хибару при пожаре. «О, Фэнхуан, древнейший из демонов, даруй нам благословение! Пусть огонь будет нашим другом!», – просила кухарка, что работала на кухне в богатой семье. Инь верили в Фэнхуана. Верили в Фениксов, как и в то, что те многое знают наперед. Ян же побаивались пламенных созданий, как и других демонов, но все же в большей степени благоговели красным птицам, чем слепо страшились, как, например, в случае с Чжун Куем и его княжеством. Ян просили огненных существ о помощи более приземленной: сохранить их жилища в целостности и не навлекать беду своими предсказаниями. Ведь ян могли видеть и общаться с крылатыми демонами, следовательно, имели более детальное о них представление. Главный и, конечно, самый большой храм Фениксов стоял у подножья горы Хуанганшань. Именно на вершине этой неприступной горы, богатой на священную флору, находилось основное селение Княжества Фениксов – Алый Пик. Здесь, за главными воротами, путь вошедшему преграждала ещё одна стена, из темного дерева. Меж двух стен пролегали длинные коридоры, ведущие к рядам высоких постаментов – для дозорной службы. На внутренних дверях ширилась бордовая табличка с золотистой надписью: «Душа – огонь, тело – пепел». Это был древнейший девиз Княжества Фениксов, смысл которого проносил в себе каждый из пламенных птиц. За вторыми воротами ширился живописный двор, вымощенный бело-розоватыми камнями, а прямо посередине сияла колоссальных размеров, высотой в десять чжанов, статуя Феникса из красного нефрита с расправленными крыльями, каждое из которых занимало ещё по десять чжанов. По всем четырем сторонам света из двора уводили широкие дороги – к высоким и низким постройкам, где жили пернатые обитатели Алого Пика. Чуть дальше, в десяти шагах от величественной статуи, велось тщательное наблюдение. Чен Шаоюй, удерживая в руке разнос с чайным набором, стоял на длинной террасе, наблюдая, как в ворота храма вошел высокий, статный мужчина, об обаянии которого слагали легенды в обоих мирах. Сегодня Князь Фениксов находился в сопровождении незнакомых юноше трех духов в длинных одеждах цвета ламинарии, расшитые бело-золотистыми узорами. На лицах существ белели маски, закрывающие лишь левую половину лица. Те маски улыбались своими половинчатыми нарисованными полуулыбками – ярко-зелеными с темными вертикальными полосами. Место, где должна была находиться прорезь для глаза, мазками шли черные линии, собираясь в темную воронку. На головах духов высились темно-зеленые шапки без полей. Белые символы на головных уборах, словно тоже вывели кистью. Процессия проследовала до входа в Зал Приемов, который располагался сразу за внутренним двориком, встречая посетителей своей величественной формой. Красное здание возвышалось над постройками Княжества Фениксов, отличаясь помпезностью и разными узорами в виде птиц. Внимание смотрящего не могло скользнуть мимо внушительной, витиеватой крыши зеленого цвета, на которой, будучи гостем, очень любил сидеть Лун Ван. Внутри Зала Приемов по высоким сводам вились золотые композиции в виде перьев и гранатовых звезд, а на широком постаменте – по центру зала, размером с небольшое поле, стоял длинный низкий стол из черного мрамора – для приема гостей. Чен Шаоюй собрал воедино все свои актерские способности. С улыбкой поклонившись Князю Фениксов и его гостям, младший дождался, пока делегация проследует внутрь и «впорхнул» следом. Фэнхуан прошел к столу мимо деревянных колонн и ряда старинных гобеленов. На всех сияла одна и та же вышивка: очертания величественной птицы с широко распахнутыми крыльями и двумя ярко-красными глазами. Князь сел в резное кресло из красного дерева, украшенное алым нефритом и мелким багряным жемчугом. Гости же присели за столом – напротив. – Господа наставники, рад приветствовать вас в Княжестве Фениксов. Если я все понял правильно, вам нужна помощь? – вещал Феникс, не обращая внимания на то, как Чен Шаоюй молча разливает чай по пиалам. – Мы бы не обратились к вам, князь, если бы дело не требовало безотлагательных действий, – начал один из гостей, что сидел справа от Феникса. – Духи-наставники – важнейшая часть нашего мира, на ваши плечи возложена одна из самых ответственных задач Царства Теней. Алый Пик окажет всю необходимую помощь, какую сможет. Что произошло? – взмахнул Фэнхуан рукавом, обнажив ряд тонкой работы браслетов. – Спасибо Князю Фениксов за столь лестные слова. То, что происходит – имеет отношение к духовному огню. Нам очень нужно ваше экспертное в данном вопросе мнение. За последние несколько дней погибли семнадцать детей ян. Все произошло в столице. Во внешнем мире настоящая паника, духовный уровень инь сильно упал. Причина, по которой мы обратились именно к вам – это сам процесс смерти. Все дети сгорают в ослепительном пламени, испытывая духовные и физические муки. Они… кричат до тех пор, пока их тела не превращаются в пепел. – Сгорают в пламени? – нахмурился Фэнхуан. – Есть ли ещё какие-то характерные симптомы? Предпосылки? Не могут же они сгорать ни с того, ни с сего? И для демонов, и пожирающих души, и культивирующих духовную энергию, – для всех нас ян детей – это табу. Преступление против баланса. – Есть одна особенность, но мы не знаем, насколько это может быть важно, – тихо добавил второй гость, что сидел слева от князя. – Все дети несколько дней сильно болеют, прежде чем это происходит. Мы отметили закономерность не сразу. – Вы же знаете, ян сами по себе – сильно специфичны, – продолжил тот, что справа. – Это энергетические тени инь, которые живут своими внутренними догмами. В детстве им сложно себя осознать отдельно от инь и понять, почему они так отличаются. Но на протяжении всей болезни малыши бредят и зовут своих материей из мира инь. Духи-наставники попросту растеряны, такого мы ещё не видели. Фэнхуан задумался. То, что он слышал – было похоже на древний обряд высасывания духовной энергии. Весьма скверный, созданный пламенными птицами тысячи лет назад. Но секрет обряда мог знать только Феникс, живущий в те времена. Суть действа заключалась в высасывании самых слабых сил – на такой процесс не требуется много энергии. Дети, в данном случае, – были бы легкой добычей, но такого безрассудства, действительно, ещё не случалось. В момент этого циничного процесса нарушается граница инь и ян, теряется связь с синь, что, без всяких сомнений, подходит под определение «нарушение баланса». Выкачивание энергии «ян» могло вызвать сильнейшие последствия. Применялся обряд, если Феникс находился на пороге опустошения своей духовной энергии. Все, что он мог впитать – это слабые существа. Если таких крупиц оказывалось достаточно много, то магия помогала поддержать убывающую по какой-то причине силу. Весь этот процесс цинично назвали «Возрождение», что поразило множество мифов о воскрешении Фениксов. В момент этого дерзкого воровства духовных сил пламенная птица, и правда, пылала огнём, словно сгорая дотла. Все записи о ритуале были уничтожены самим Фэнхуаном. Более молодое поколение огненных демонов просто не могло обладать достаточными знаниями для проведения обряда. – Позвольте задать несколько вопросов, господа? Скажите, кроме детей, в диапазоне умерших гибли растения и мелкие священные животные? Гости застыли, удивленно уставившись на Феникса. – Да, князь Фэнхуан. Видимо, вы спросили не просто так, это нам как-то поможет? – первым подал голос правый дух-наставник. Фэнхуан задумчиво отпил из пиалы, глядя куда-то в пустоту. Затем снова переключил свое внимание на посетителей. – Есть несколько выводов. Один из них: могу с уверенностью сказать, что смерти прекратятся… рано или поздно. Тот, кто это делает использует детей для поддержания своей духовной энергии. Раньше я видел лишь, как гибнут животные и растения, отнимать ян детей в голову никому не приходило. Долго это не продлится, если этот демон или дух, конечно... дружен с головой. – Что? Да кто способен на такую дикость? Этому негодяю одна дорога – в Колодец Заключений! – Пораженный словами князя, наставник, что сидел слева чуть ли не вскочил с места. – Второй вывод, – продолжил Фэнхуан, игнорируя фантазии об экзекуции, – тот, кто это делает – либо Феникс, либо некто, живущий больше двух тысяч лет и владеющий о нас обширной информацией. Я таких знаю не слишком много. Скажите… почему вы обратились именно сейчас? Есть в поселении тот, у кого недавно проявилась болезнь? Наставники с мгновение молчали, после чего тот, что слева глубоко вздохнул. – Да есть, – тихо подтвердил он. – Утром ему стало хуже. Мы сразу же направились к вам. – Так, значит, – догадался Фэнхуан, – заболел кто-то особенный. Кто это? – Один из детей императора внешнего мира... Хуан Ди. Мы думаем, что мальчик может быть следующим сосудом императорского инь. – Дух-наставник по правую сторону понизил голос почти до шепота. Он не мог видеть, как в тени колонны одного юного Феникса парализовало от страха. Сейчас Чен Шаоюй услышал то, чего предпочел бы не знать никогда. Да, у Императора Теней было инь, и говорить об этом – являлось строжайшим запретом. Знали об этом единицы, в число которых входил Фэнхуан. Конечно, часть души не являлась инь в привычном смысле, иначе как бы Темный Император мог быть тем, кто он есть? О рождении Императора ходит много слухов и теорий. Сам он туманно изъясняется на этот счет, говоря, что он – начало и конец. Но Фэнхуан был одним из тех немногих, кто видел все собственными глазами. В какой-то момент людям понадобился символ – всемогущий правитель, что может обладать титулом «Всемогущий». Они верили, что придет спаситель – от бедности, голода и жестокости. Не просто человек – больше чем человек. И желания эти зародились задолго до рождения земного Хуан Ди. Примерно в 5500 году до нашей эры концентрация веры народа в супер-правителя достигла максимального апогея, и тот породил Императора Теней. Он отделился от от великой горы Хуан Шань – мощнейшей по концентрации духовной энергии. Именно камни, скалы и горы покровительствуют Темному Императору. Но, несмотря на всю свою «всемогущесть», он был и остаётся человеком. Именно человеком, пусть и абстрактным, его придумало массовое сознание. А человек без инь, как известно, существовать не может. Именно по причине своей абстрактности и непобедимости Темный Император обладал одной особенностью – перерождением инь. Души правителя во внешнем мире менялись и преобразовывались в могущественных, сильных людей – притом, эти люди совершенно не обязательно должны были быть главами государства. Бывало, что инь государя – это лишь родственник правителя внешнего мира с огромной аурой и духовной силой. Эпохи менялись, менялось и инь государя… мало кто знал, что больше всего на свете Императора Теней убивает мысль о своей, пусть отличающейся от других, но все же человеческой сущности. И вот, сейчас, в рассвет правления Хуан Ди в нижнем мире, по земле ходил выдающийся лидер, что был назван в честь той же горы, что и Темный Император – Сюаньюань Хуан Ди. Тот самый земной символ процветания, что был так нужен людям, в то время как его ян налаживал порядки в Царстве Теней. Понадобились почти 3000 лет, чтобы к людям внешнего мира пришел их спаситель. Так или иначе, дети земного Хуан Ди имели непосредственное отношение к Темному Императору. Ведь кто-то из них после смерти отца мог принять на себя роль инь или быть этому инь отцом, братом или сватом. Собственное же ян этого избранного сливалось во едино с душой Хуан Ди. Ян потенциального инь для Императора было с ним связано, как бы сам государь этому не противился. Волнение наставников понять было можно. – Говорить об этом здесь – бессмысленно. – Фэнхуан встал со своего кресла, заставив Чен Шаоюя вздрогнуть и чуть было не выронить разнос. – Мне нужно увидеть мальчика. Вся процессия проследовала во двор, чтобы пересечь главные ворота и, не теряя времени, переместиться в место обитания маленьких ян. Лишь тонкая фигура в свете небольшого огненного шара так и осталась стоять у колонны Зала Приемов. Чен Шаоюй открыл глаза и дрожащими руками ощупал лицо. Вид у Феникса был незавидный: перепуганный до крупной дрожи, он изо всех сил старался успокоиться, параллельно размышляя, как вообще дошел до такой жизни. Наконец, сделав несколько глубоких вдохов, демон огня раскрыл перед собой ладонь, извлекая маленькое красное перышко. Сверкнув на перышко красными глазами, Феникс легонько дунул на руку, отчего оно с легкостью воспарило в воздух и исчезло. На ватных ногах Чен Шаоюй вышел на улицу, отправляясь к далеким скалам, служившим местом встречи с Императором Теней.

***

За высокими каменными воротами «растекались» сотни дорожек по разным направлениям. Они вились меж густых кустарников и высоких деревьев, освещаемые нависшими сверху желтыми шарами. Со всех сторон доносились отдаленные детские голоса. – В последнее время в поселениях царит угнетающая атмосфера, – сказал один из наставников, что сопровождали Фэнхуана. – Дети все время сбиваются в маленькие группки, хотя едва это поможет. Из-за деревьев показался еще один силуэт в зеленой и маске, скрывающей половину лица. Но то была женская фигура. На высокой шапке вместо белых символов блестели золотые очертания знака «ян», заключенный в кольцо. Пришедшие поклонились даме. Та, ответив на поклон, заговорила низким голосом: – Хранитель Хон Си, Хранитель Ху Ян, вы вернулись с важным гостем. Рада приветствовать вас в ЦНН, господин Фэнхуан. – Приветствую Главного Хранителя ЦНН. Княжество Фениксов к вашим услугам, госпожа Цу Синь. – Мы ценим ваш отклик, князь Фэнхуан. Можем ли мы также надеяться на конфиденциальность? – Если вопрос можно решить узким кругом, я буду только рад, – легко отозвался Феникс. – Но в случае, если мои догадки подтвердятся, утаивать происходящее от Его Величества – будет не на руку всем нам. Цу Синь понимающе кивнула и жестом указала, чтобы процессия следовала за ней. Поселение-1 было основным среди прочих в ЦНН – Центре Надзора за Несовершеннолетними. Именно здесь находилась одна из самых древних и больших библиотек Царства Теней. Духи-наставники существовали с начала времен и вели перепись всех людей, рожденных на этой земле. В вопросах подсчетов прироста населения императорские помощники всегда обращались именно сюда. Цу Синь, как глава ЦНН, стояла над всеми наставниками и системно проводила проверки среди подчиненных хранителей. Про таких обычно говорят: «мимо нее снежная белка не проскочит». Князя вывели по одной из дорожек к небольшому строению. Это был маленький одноэтажный деревянный домик, где одна комната служила и спальней, и столовой. В то время, как дети Хуан Ди внешнего мира проживали в царских хоромах, имели, по меньшей мере, по пятьдесят учителей и слуг, маленький мальчик нижнего мира, не зная о своем положении в том, другом мире, как и остальные, проводил дни в Поселении-1. Деревянные домики, вмещающие до десяти человек, служили им местом, где проходила большая часть детства и юности. Здесь ян учили и готовили – сначала к школе, а затем и к взрослой жизни. Они знали только наставников, не имея представления о том, что такое «родители». Сейчас на скромном одноместном ложе в тусклом свете желтого нависшего сверху шарика лежал бледный паренек лет девяти. Испарина на лбу свидетельствовала о том, что ребенок страдал от сильного жара. Фэнхуан тихонько прошел от двери к кровати и сел на краешек под пристальным взглядом наставников. – Здравствуй, Шаохао. Тебя ведь так зовут? – тихонько и дружелюбно поприветствовал Феникс мальчика, глядя на едва приоткрытые глаза. – Здравствуйте, господин, – слабо отозвался ребенок. Губы его были сухие и бледные. – Я пришел, чтобы помочь. Расскажи мне, с чего началась твоя болезнь? – продолжал огненный демон. – Мне не помочь, господин, – коротко выдохнул мальчик. – Я видел, что бывает с другими. – Да, но к ним не приходил я, Князь Фениксов, – уверенно продолжал Фэнхуан, – я очень хорошо разбираюсь в том, что касается пламени. – Вы – Князь Фениксов? – Шаохао даже попытался присесть, но снова скривил лицо от нахлынувшей боли. – Простите, я не могу поприветствовать вас, как положено. – Право, это лишнее. – Фэнхуан положил руку на грудь мальчика, сразу же почувствовав приближение убийственных импульсов. Словно тот, кто вытягивал из ян энергию, делал это малыми дозами, но непрерывно, не останавливаясь ни на миг. Вот это, действительно, о многом говорило. – Так ты расскажешь мне, с чего все началось? – Хорошо, – снова болезненно выдохнул Шаохао, собираясь с мыслями. – Два дня назад мне стало очень жарко. – Это произошло резко? Что ты делал в этот момент? – Все случилось, когда я спал. Проснулся от невыносимого прилива. Это было странно, все в голове перемешалось, я, как-будто должен был быть не здесь. Словно я – это не я. – Понятно. Скажи, Шаохао, а этот «не ты», кто он был? Что делал? – Этот «не я» тоже спал. Но только не здесь, а в красивой и большой комнате, украшенной зелеными узорами. И я уверен… – В чем же? – сохранял спокойствие Фэнхуан. – В том, что этот «не я» тоже почувствовал этот жар. Феникс с мгновение задумался. Во сне духовные силы и граница между инь и ян – максимально уязвимы. Конечно, проклятье ударило по ребенку именно ночью. – Как ты это понял? – не выдавая эмоций уточнил демон огня. – Он кричал вместе со мной. Я, как бы... был там и видел все с его стороны. Мне невыносимо хотелось увидеть какую-то женщину, прямо-таки до слез. Это так... я ведь не знаю даже, что это была за женщина. – Потом это прекратилось? – Да. Но дальше становилось только хуже. Сейчас у меня внутри пылает не только огонь. Мне... мне очень грустно, мне хочется увидеть эту женщину. Но я не знаю! Не знаю, кто она! – Глаза мальчика вылезли из орбит, он взволнованно хватал ртом воздух, теряясь в собственных словах. Феникс провел ладонью у лба ребенка и тот немного успокоился. – Понимаю, Шаохао, – чуть слышно вздохнул князь, а затем обратился к наставникам. – Госпожа Цу Си, господа хранители, давайте дадим юному ученику отдохнуть и заодно обсудим ситуацию. Делегация вышла на улицу и отошла в тень цветущего персикового дерева. Несколько мгновений Фэнхуан собирался с мыслями, затем озарил присутствующих своими ясными, изумрудными глазами и огласил вердикт. – Его силы на исходе. Осталась пара дней в лучшем случае. Есть только один шанс прекратить процесс. Я бы очень не хотел прибегать к этому способу, но речь идет о возможном инь государя. Боюсь, выбора нет. – Вы знаете решение, князь Фэнхуан? Что же требуется? Мы сделаем все от нас зависящее! – воодушевился один из духов-хранителей, которого звали Хон Си. – Теперь все зависит не от вас и даже не от меня. Мы ничего не можем сделать с силой, вытягивающей энергию, ритуал уже запущен, отменить его нельзя. – Тогда..., – недоуменно нахмурил брови второй наставник, Ху Ян. – Остается только преобразовать одну энергию – в другую. Поменять тьму со светом местами. – Но… эта магия запрещена! Император строго наказал Цинь Луну, не использовать свои духовные силы для преобразования энергии! – удивленно возразила Цу Си. – Разговор с Его Величеством беру на себя. Он просто не сможет не согласиться, что другого пути нет, в конце концов, это в его собственных интересах. Я и сам не в восторге от этой идеи, но по-просту не вижу иного способа, помочь этому ребенку, – почти убито парировал Фэнхуан. – А Цзинь Лун на это согласится? Скажу прямо: Император ненавидит этого дракона, наверняка, небезосновательно. Можем ли мы доверить ему такое важное дело? – с сомнением ответила Главный хранитель ЦНН. – Я бы доверил ему свою жизнь. Если этого аргумента достаточно, то действовать необходимо быстро, – подытожил Феникс, не обращая внимания на удивленные одноглазые взгляды. – Я немедленно отправляюсь во Дворец Теней.

***

Император Теней смежил веки. Сейчас его энергетический уровень пришел в норму, что не могло не подарить покой государеву сердцу. Сердце то билось тихо, в унисон с другим – во внешнем мире. Этот факт бесил. Бесил уже ни одну тысячу лет. Но сейчас не стоило думать о дурном. Глава империи сидел в просторной оранжерее, окруженной сплошь черными, будто сгоревшими, безжизненными деревьями. Колени государя покоились на красной шелковой подушке, на его голове сверкала корона, а наряд поблескивал золотом в свете тусклых желтых шаров. На чайном столике впереди стояла чаша из черного мрамора. Изнутри сосуда вылетали яростные искры огня, и шел легкий дымок. Тот закручивался в замысловатые узоры, прежде, чем раствориться в воздухе. Наконец, глубоко вздохнув, Хуан Ди открыл глаза и занес руку над чашей, приманивая в ладонь содержимое – алый шарик. Языки пламени окутали все 328 граней этого небольшого предмета, внутри которого была заключена душа огненной птицы. Глава империи чувствовал, как ее тепло бьется из последних сил. – Ты ещё поживешь, Чу Цао. До Фей Яна тебе, конечно, далеко, но, будь так добр, ещё немного послужи этому повелителю. Мучения закончатся совсем скоро, кто знал, что душа твоя так слаба? Не протянул и половины срока, – шептал Император Теней еле-слышно. Спустя мгновение шарик скрылся за расшитой красным жемчугом манжетой, а Хуан Ди медленно поднялся с места, намереваясь покинуть оранжерею. Шарики, освещающие тропинку меж листвы Сада Теней, горели совсем неярко, и силуэт повелителя был похож на призрак, решивший прогуляться по местам былой славы. У задних ворот Дворца Теней, что вели из сада, такой-же неясной тенью застыл Пан Гуань. Хуан Ди остановился, вглядываясь, как очертания помощника склоняются в поклоне. – У тебя что-то срочное? – сдержанно поинтересовался Император. – Докладываю Его Величеству. Прибыл Первый из Фениксов Князь Фэнхуан. Он ожидает Ваше Величество в главном зале. Лицо государя стало непроницаемым. Он взмахнул рукавом, закинул руку за спину и молча прошел во дворец. Пан Гуань заметил, что Император не пошел в тронный зал, свернув в коридор, ведущий к Овальным Залам. Там обычно принимали важных гостей и предавались распитию вин в спокойные от государственных дел дни. То были комнаты высокой башни, украшенные красными расписными ширмами и шелковыми подушками. На первом уровне располагалась чайная, на втором – тахты и курильницы для расслабления души и тела. Во время посещения тех комнат Императора, доступ туда был закрыт даже Верховному Помощнику. – Я вас понял, Ваше Величество, – сам себе буркнул под нос Пан Гуань. Хуан Ди напрягся, усаживаясь на одну из расшитых шелковых подушек и разливая по чаркам вино на чайном столике. Редко ему доводилось сделать это собственноручно. Редко появлялся тот, ради кого он пошел бы на столь интимное ухаживание. Но почему-то, даже получая отказ за отказом, все эти годы Хуан Ди не прекращал вести себя подобным образом, когда дело касалось Фэнхуана – Первого из Фениксов. Правитель помнил те времена, когда страна находилась на стадии зарождения. Тогда Князь Фениксов еще не обладал столь завидным княжеством и был верным воином взошедшего на трон Императора. По воле слова Хуан Ди, Фэнхуан убивал духов и демонов, рожденных непокорными, желающими пребывать в анархии. Феникс укрощал неугодных государю ян и запугивал инакомыслящих инь. Он был верной правой рукой Императора. Глаза князя горели во имя будущего, во имя той империи, что жива до сих пор. В минуты, когда Фэнхуан, не оглядываясь и не раздумывая, сжигал целые поселения духов и людей, в его красных глазах Император не улавливал ни тени сомнения, ни отблеска колебания. В этих красных глазах он тонул каждый раз. Это прекраснейшее из созданий стало нерушимым образом силы и великолепия в глазах правителя. Время шло, сознание людей поражало новых духов и демонов, многие из которых вместе с умами инь, становились все сильнее и сложнее. Росла мощь и Фэнхуана, как символа огня. Но Хуан Ди не чувствовал прилива духовной энергии, с ужасом осознав, что вера в «непобедимого и величайшего» не становится сильнее. В умах людей Хуан Ди – всего лишь человек, пусть и наделенный некоторыми способностями. Его душа, хоть и перерождается в новых инь, остается все той же. Другое дело – Фэнхуан. Истинный искрящийся демон, впитавший в себя кровь сотен поверженных врагов, тот, о ком слагали легенды, тот, кто был всегда на виду, рассекая небеса своими огненными крыльями. И тот, кто знал наперед. Знал то, что случится и чего следует избежать. По малой капле эти мысли завладели Хуан Ди. Проходя извилистые пути к беззаботному правлению бок о бок с Фэнхуаном, он все чаще предавался мыслям о нечеловеческой, истинно демонической и благороднейшей силе Фениксов. Даже драконы не обладали столь ярким светом, какую излучала душа Фэнхуана. Даже Хо Шэнь, сильнейший из драконов, которого называли огненным смерчем – не мог сравниться с этой душой. Многогранный Феникс был создан в 5000 году до нашей эры, спустя 500 лет, как Император вышел из священной горы Хуан Шань. История создания камня – туманна. До конца никто не знает, как именно одержимость огнекрылыми птицами и властью довела государя до столь жуткого метода самосовершенствования. Никто, кроме Фэнхуана. Ведь, по иронии судьбы, именно Князь Фениксов был тем, кто познакомил Императора с обрядом «Возрождение». Он сделал это ненамеренно, обратившись к правителю с просьбой, запретить опасное изобретение на государственном уровне. Император, конечно, согласился, что страшную угрозу балансу Царства Теней, стоит немедленно упразднить. Были уничтожены все записи, все упоминания об обряде. Но Хуан Ди не мог забыть о нем. Ни на минуту. Ритуал позволял восполнить запасы энергии, даже на пороге смерти. Но что, если в качестве принимающего сосуда использовать не тело Феникса, а что-то иное? Что, если обладать резервным источником энергии постоянно? Для этого сосуд должен быть Фениксом. Принимающая сторона должна быть Фениксом... действительно, сильным, чтобы выдержать подобное. «Тогда смогу ли я, действительно, стать непобедимым?», – одержимо думал Хуан Ди. «Стать Фениксом» Тогда княжество включало в себя лишь Алый Пик. Обитатели горы Хуанганшань насчитывали всего около тысячи жителей. И самым сильным, конечно, был Фэнхуан. Но Хуан Ди, по обыкновению жесткий и бесчувственный ко многим своим подданным, не мог навредить князю. Мысль об этом приносила ему почти физическую боль, что, в свою очередь, выводило из себя. Почему он, будучи главой Царства Теней, погубивший всех, кто стоял на пути, не мог принять единственно-верного решения? Решения, которое приведет его к величию! Потому что его создали человеком? В порыве бешенства он отдал приказ Пан Гуаню: найти самого сильного Феникса в княжестве, не слишком уступающего по силе князю. Помощник приступил к исполнению немедленно. В тот год на свет появилась Сян Чжу. Она явилась из тех же вех людского сознания, что и Первый из Фениксов. Ее тело было рождено тем же вулканом, что и тело князя. Это была сестра Фэнхуана. Как только маленькая демоница подросла, стало ясно, что не уступает брату ни в духовной силе, ни в мудрости, а в вопросах предвидения обладает поистине непревзойдённым талантом. И Император явился в княжество с визитом, грея в руке пока еще пустой красный шарик. Фэнхуан был обескуражен появлением Императора. Но, услышав, с какой целью тот пришел, князь до бела сжал кулаки. Они сидели напротив друг-друга в Зале Приемов, и Хуан Ди, впервые за 500 лет увидел в глазах огненного демона сомнения, увидел тот отблеск колебания, увидел скрытую ярость. Император вдруг осознал, что предпочел бы многое, только не чувствовать на себе этот взгляд. А потом он снова испытал бешенство: как может этот Феникс ставить интересы какой-то девчонки превыше желаний самого государя? Неужели она ему дороже, чем благополучие его Императора?! Но Хуан Ди ничего не сказал. Он продолжал смотреть в красные глаза Фэнхуана, что готовы были вспыхнуть пламенем. В то время, как взгляд голубых глаз наполнился глубокой печалью. «Тогда я выберу кого-то другого», – сказал Император. «Кого угодно, только не ее», – взмолился Фэнхуан сквозь зубы. Император сдержал свое слово. В тот год Пан Гуань лично доставил ничего не подозревающего Феникса по имени Фей Ян в главный зал Дворца Теней. Огненный дух пребывал в недоумении, ведь Фэнхуан так и не смог сказать ему, чем закончится этот визит. Фей Ян служил князю верой и правдой, имел незаурядный ум и благородное сердце. Воистину, этот юный Феникс мог бы стать главой одного из будущих поселений княжества. Сердце Фэнхуана разрывалось на части. В момент, когда Фей Ян, сидя в библиотеке, был неожиданно вызван в Зал Приемов, все что смог сказать ему Фэнхуан, это: «Император Теней желает видеть тебя». Юный Феникс немало удивился, а затем улыбнулся широкой, очаровательной улыбкой, играя ямочками на щеках. «Как неожиданно. Какое бы дело не поручил Император Теней этому Фениксу, тот исполнит все. Для этого Феникса... встреча с государем – большая честь!» Фэнхуан никогда бы не забыл, с каким воодушевлением были сказаны те слова, как горели от гордости зеленые, полные надежд глаза юного демона огня. С щемящим сердцем князь лишь кивнул и, развернувшись, быстро удалился, даже не попрощавшись с Фей Яном. То была первая огненная душа, загубленная в угоду императорского счастья. Спустя тысячу лет еще один Феникс пал жертвой Императора, а спустя десять столетий – был порабощен еще один несчастный. То были достойные и сильные демоны, но лицо юного Фей Яна этот князь не в силах был забыть даже спустя две с половиной тысячи лет. Так или иначе, кроме Хуан Ди никто не мог знать, что последний из порабощенных, Чу Цао, не был достаточно силен для поддержания сил Многогранного Феникса. Его энергии хватило лишь на 350 лет. Такой поворот событий немало взволновал Хуан Ди. Фэнхуан был неприятно удивлен, когда предчувствовал столь скорую беду на свое племя. Но первой, конечно, все увидела Сян Чжу. Эта демоница являлась для Императора чем-то вроде красной тряпки. За две тысячи лет ее способности предвидения не раз спасали государство, но вместе с тем, эти выдающиеся умения Хуан Ди считал для себя опасными. «Как бы было великолепно поработить их», – думал правитель каждый раз, когда смотрел на Сян Чжу. Его не остановил бы даже могучий Хо Шэнь – с такими силами и огненный дракон был бы по плечу Императору. Но Хуан Ди все еще помнил тот взгляд Фэнхуана – взгляд полный отчаянная и желания сражаться, не смотря ни на что. В комнату постучали. Хуан Ди на мгновение завис, удерживая в руке чарку с вином. Затем, быстро осушив ее, Император вернул посуду на стол и тихо сказал: – Войдите. Как и ожидалось, порог разрезала тяжелая поступь Фэнхуана. Князь прошел внутрь с выражением глубокого напряжения на лице и, с удивлением оглядев обстановку, тупо уставился на Хуан Ди, который снова наполнял свой бокал. Опомнившись лишь через несколько мгновений, огненный демон склонился в приветственном поклоне, но удивленное выражение с лица не схлынуло. – Какой приятный сюрприз, Князь Фениксов, – холодным голосом, не глядя на Фэнхуана, выдохнул Император куда-то в пустоту. – Что же ты стоишь, раздели с Нашим Величеством немного вина. Во внешнем мире поговаривают, что сделано оно руками божественного духа-винодела. Забавно, правда? Ослушаться прямого приказа Императора Теней Фэнхуан не мог. Он тихонько пересек комнату башни и приземлил колени на красную атласную подушку. Теперь двух мужчин разделял лишь стол. Феникс обратил внимание на винную бутылку. На бирке тонкими золотыми иероглифами было выведено: «Поцелуй перед разлукой». – Ваше Величество, конечно, знает, кто на самом деле изготовил это вино? – не глядя в глаза собеседнику, спросил огненный демон. – Мы рады, что ты заинтересовался. Мастер, что создал этот букет, без памяти влюбился в своего слугу. К сожалению, эти чувства не были взаимны. Что же предпринял винодел, как думаешь? – Хуан Ди взял чарку, предназначенную Фэйхуану и передал ее через стол. – Этот Феникс не имеет ни малейшего понятия. Надеюсь, Ваше Величество не заставит его гадать и раскроет все грани этой удивительной истории. – Феникс обратил свой взор на Императора, принимая сосуд. Государь легко улыбался, но взгляд все еще оставался непроницаемым. В момент, когда Фэнхуан взял чашу, руки мужчин соприкоснулись. Пальцы Феникса почувствовали едва заметный электрический разряд, а улыбка правителя стала чуть шире. – Что ж, если князю так не терпится узнать, мы будем великодушны и просто продолжим, – сказал Хуан Ди, поднимая чашу, словно за здоровье Фэнхуана и делая маленький глоток. Феникс сделал то же. Вкус вина был сладким, но терпким, в послевкусие присутствовала горечь, которая, впрочем, совсем не портила общее впечатление от букета. При этом, пазухов касался приятный аромат сливы, который наталкивал Фэнхуана на мысли весьма далекие от Дворца Теней. – Итак, – продолжил Хуан Ди, изящно взмахивая расшитым рукавом, – вместе со своим сердцем винодел предлагал слуге статус и богатства, лучшие вина из его запасов и наряды из тончайшего шелка, но юноша был непреклонен. В итоге, уставший от постоянных признаний, слуга решил покинуть хозяйский дом, дабы не мозолить глаза воспылавшему чувствами мужчине. Но винодел опечалился пуще прежнего. И чем ближе был день разлуки, тем хуже выходило вино. Напиток кислил и горчил. Лучшие клиенты винодела отказывались от его поставок. Бедняга поник духом и закрылся в своей спальне, распивая не слишком удачные образцы. За этим пагубным делом его и застал слуга, когда зашел попрощаться перед долгой дорогой. Посмотрев на некогда уверенного в себе и успешного хозяина, юноша сжалился над несчастным, подарив на прощание, первый и последний, свой поцелуй. Поцелуй перед разлукой. Он был так же сладок, как сливовые плоды, и так же горек, как молодая полынь. Тот поцелуй навсегда изменил рецепт лучшего вина Поднебесной. – И что же стало с виноделом? – нахмурил брови Фэнхуан. – Ничего, – беззаботно развел руками Император, – он женился и завел детей. Им он в последствии и передаст рецепт этого истинного шедевра, коим мы с тобой сейчас имеем возможность насладиться. Это прекрасный пример того, как глубокое несчастье породило нечто прекрасное, ты не находишь? – Воистину. Это, действительно, идеальный пример. – сдержано ответил Феникс. – Ты пришел ко мне так поздно не для того, чтобы разделить со мной увеселительные напитки, ведь так? – наклонил голову выше Император, щурясь прямо в зеленые глаза. Полуулыбка придавала ему выражение человека, который в любом диалоге выходит победителем. – Вы абсолютно правы, – кивнул князь, – я пришел спросить Ваше Величество о крайне важном деле. От этого зависит жизнь ребенка. – Так спрашивай, раз это так важно, – даже не удивился Император Теней, продолжая смотреть на Фэнхуана своими синими глазами, полными грустной насмешки. – Вы ведь не хотели забирать детскую энергию? Это вышло случайно? – губы Феникса сомкнулись в тонкую нить, а глаза блеснули красным, несмотря на то, что старался сдержаться изо всех сил. Император продолжал смотреть на Фэнхуана с грустной полуулыбкой, но Феникс был уверен, – никакой грусти там и близко не было. Этот человек просто не способен на грусть. За все эти долгие годы он ни разу никому по-настоящему не посочувствовал. – Случайно ли это вышло? Фэнхуан, а ты, и правда, пользуешься своим положением. Не боишься вот так меня спрашивать? – Этот Феникс считает вопрос необходимостью, – продолжил Фэнхуан, все еще держа себя в руках. – Случайно или намеренно. Так ли это важно? Просто забудь об этом. – Хуан Ди небрежно улыбнулся, словно пресекая диалог на корню. Фэнхуан, в свою очередь, терял контроль. Император знал обо всем. Князь был уверен, государь заведомо был в курсе, какой вопрос задаст ему огненный демон, придя в Темный Дворец поздно ночью. – Этот Феникс служит Его Величеству. И этот Феникс должен понимать, чего хочет добиться государь. Духи-хранители в панике. Они пригласили меня потому, что заболел ребенок императора внешнего мира. Этот ребенок, считают они, может быть вашим будущим инь. Так как же мне быть, если не спросить об этом вас лично? Ведь, если им я могу соврать, что не знаю, кто вытягивает энергию ян, то себе – не могу! Неужели сил Чу Цао недостаточно?! – князь не заметил, как повысил голос, как глаза, полные отчаяния покраснели, как кулаки сжались добела. Хуан Ди же внешне сохранял спокойствие. Он лишь отвел взгляд, чтобы не видеть эмоций, что не мог скрыть Фэнхуан. Государь снова был вынужден столкнуться с этим взглядом, против которого у него не было оружия. Сердце зашлось в ревностном ритме. Этому демону огня было жаль кого угодно, только не его. Будь на месте Феникса кто-то другой, тот бы уже молил о пощаде. – Фэнхуан, – громче и строже воззвал Император Теней к вниманию пламенного демона, – если я скажу..., что у меня не было другого выхода, ты, решишь, что я либо лгу, либо ставлю свои интересы выше законов государства. Так что я не вижу смысла оправдываться перед тобой. Не уверен, что этот мальчик имеет отношения к моему будущему инь. Но даже если имеет, то что с того? Мне не нужно это инь. Я все равно не вижу в нем необходимости. Проблема в том, что позже оно все равно возродится! – Вы..., – Фэнхуана, словно громом поразило. Его голос стал многим тише, – не видите необходимости? Ваше Величество, это же часть вашей души! Та, что делает вас... – Кем? – выходил из себя Император. – Делает кем? Человеком? И зачем мне им быть? Какой в этом толк? Фэнхуан, тебе никогда не понять меня! И раз уж ты спросил, да, Чу Цао было недостаточно! Он – оказался так слаб, что в итоге мне пришлось использовать ритуал «Возрождения» на этих маленьких ян! Другой подпитки мне сейчас не добиться с таким низким уровнем сил Многогранного Феникса. А ты! Ты тоже не помог! Ты так и не назвал мне имя! – Я предлагал вам себя! – горячо возразил князь, чуть было не прыгнув с места. – И ты слышал мой ответ! – Хуан Ди закричал. Громко. Глаза его пылали синевой, а голос звучал, как гром. Он вскочил и отвернулся. Фэнхуан не заставил себя долго ждать и тоже поднялся на ноги, не зная, что говорить и как себя вести дальше. – В любом случае, – резко и холодно заговорил Император Теней куда-то в овальную стену, расписанную замысловатыми узорами, – мальчика уже не спасти! Если ты, действительно, хочешь помочь, то просто назови мне имя. Имя самого сильного Феникса Алого Пика, кроме себя. Фэнхуан был в ярости. Злость застилала ему глаза, а температура тела заметно выросла. Он устал от всего этого. Как же он устал. Но положение дел обязывало, успокоиться. – Я назову вам имя, – отвечал он многим сдержанней, – если вы разрешите спасти мальчика. – Не знал, что ты так сентиментален. – К Хуан Ди постепенно возвращалось самообладание. Он снова заговорил лишенным эмоций голосом, затем, повернулся лицом к князю с самым беспристрастным выражением лица. – Он что, так запал тебе в душу? – Нет, дело не только в этом, – почти шептал Фэнхуан. – Просто, в отличии от вас, я вижу смысл в вашем инь. Император не смог сдержать удивления после сказанной князем фразы. Она прозвучала так, словно он, Хуан Ди, все же не был для этого Феникса лишь Императором. Холодный синий отблеск глаз чуть смягчился. – Я уже говорил. Способа помочь мальчику нет, – мягко ответил государь. – Есть. Просто мне нужно ваше разрешение. Император понял, о чем идет речь, но все-таки предпочел уточнить: – Ты говоришь о преобразовании духовной энергии? Я тебя верно понял? – Да, – кивнул Фэнхуан. – Интересно ты придумал. Хочешь развязать руки этому нестабильному спящему вулкану? – ухмыльнулся правитель. – Уверен, он справится. – Вся внутренняя сила Фэнхуана уходила попытки снова не воспылать гневом. – Справится. Конечно, справится. Цзинь Лун может одним своим движением свести на нет все мои труды. С этим он справится на отлично. Он – опасен и еще жив только лишь потому, что сидит тихо, а его братья – важны для Царства Теней. Фэнхуан закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и успокоиться. Это движение не укрылось от императорских глаз. Что-то было не так. – Я готов взять полную ответственность за каждый шаг, который сделает дух света на пути спасения сына императора внешнего мира, – отчеканил Феникс, как можно медленнее. – Дух света..., – повторил Хуан Ди. – Давно его так никто не называл. Все же я предпочитаю – дух стихий. Так меньше вопросов. Создать мелкий дождь или нагнать ветру – самое ответственное для него дело. – Ваше Величество! – резко отозвался Фэнхуан, сжимая кулаки добела под размашистыми рукавами. – Вы согласны или нет? Император Теней с подозрением глядел на Феникса. Что-то явно было не так, теперь он точно это знал. Согласиться – вдруг показалось не такой уж плохой идеей. Правитель мягкой поступью подошел к огненному демону и нежно занес ладонь над напрягшейся до предела скулой. Фэнхуан почувствовал ласковое покалывание в том месте, где прохладная кисть коснулась кожи и с сомнением посмотрел в синие глаза, полные скрытой игры. – Хорошо. Но если что-то пойдет не так, дорогой Фэнхуан, – шепнул Хуан Ди прямо в ухо крылатого демона, вдыхая древесный аромат волос, – ты пожалеешь, что попросил меня об этом. – Я повторюсь, – тихо ответил князь, – я беру всю ответственность на себя. Другие – не в счет. – Интересно, что он чувствовал? – шепнул Император чуть ниже уха. – Вы о ком? – недоуменно спросил князь, глядя прямо перед собой. – Я о том виноделе. Что он чувствовал, зная, что этот поцелуй будет последним? Фэнхуан не мог предотвратить того, что случилось мгновением позже. Он лишь мог надеяться, что горечь его губ сказала все за него.

***

В Царстве Теней наступило хмурое утро. Покинув дворец, Фэнхуан сразу отправился в храм Цзинь Луна. Пройдя в ворота, демон огня оказался на территории светлого внутреннего двора, вымощенного белыми камешками. Посередине в сиянии маленьких, величиной с орех, шариков света искрились струйки воды. Они били из золотой статуи прекрасного крылатого дракона, что устроился на импровизированной крыше дома, выполненного неизвестным мастером в мельчайших деталях. Прототип статуи обосновался под раскидистым сливовым деревом и что-то читал, держа в руках увесистую глиняную табличку. Феникс на мгновение задержался, любуясь на блики в волосах юноши, затем глубоко вздохнул и двинулся к дереву. Как только князь приблизился к месту уединения молодого человека, тот резко поднял голову. – Князь, – улыбнулся Цзинь Лун, – вы загораживаете мне свет. – Очень смешно, учитывая, что ты – сам и есть здесь самый яркий луч солнца. – И почему на твоем лице я вижу тень? – спросил дракон, отсаживаясь чуть правее, чтобы Фэнхуан смог сесть рядом. Князь Фениксов тяжело вздохнул, устроился поудобнее и, обняв юношу за плечи, начал свой рассказ. Он намеренно не озвучил то, что говорил Император о духе света. Умолчал и о том, что взял на себя полную ответственность за дальнейшие действия дракона. То, что произошло перед тем, как Феникс спешно покинул дворец – также осталось несказанным. И, конечно, – конечно, Феникс никогда бы не рассказал о чудовищном секрете Хуан Ди. О том, что государь сам, собственными руками, может уничтожить свое собственное «я» – безопаснее не знать вовсе. Мысль о том, что Цзинь Лун по его инициативе будет вынужден применить силы преобразования энергии – убивала. Это все равно, что позволить голодному съесть ложку риса, но только одну – чтобы голод ощущался еще сильнее. Демон огня снова почувствовал отвращение к себе и к своей преданности Императору Теней. Как и три сотни лет назад. Фэнхуан не врал, когда говорил, что верит в ценность инь правителя. Сам государь мог считать эту часть своей души незначительной – он всегда рассуждал так, как удобно. «Нарушение баланса» было для него пустым звуком, когда речь заходила о собственных интересах. Но Фэнхуан понимал, что, как бы Хуан Ди не противился своей человеческой сущности, личность зависит от обеих половинок душ. Именно инь удерживает то последнее хорошее, что еще осталось в главе империи. Одним лишь синь известно, что будет, если оторвать одну из частей. Каким тогда станет тот человек, что правит Царством Теней? Лицо Цзинь Луна помрачнело, когда он услышал о муках мальчика. Через некоторое время дракон молча встал и протянул руку, чтобы помочь подняться Фэнхуану. Эта картина всколыхнула давно позабытые воспоминания, заставив сердце разрываться на части. – Я так понял, времени у нас кот наплакал, – серьезно сказал Цзинь Лун. Но Феникс не спешил подниматься, заключив мягкую ладонь в свою. – Я сказал, что хочу тебя защитить, а сам толкаю на страшное испытание, – убито сказал демон огня. – Ты просто очень мудрый. И понимаешь, что безопасность мирового порядка – важнее привязанностей. Ты – истинный защитник Царства Теней. Ты всегда таким был. «Ты всегда таким был... и правда» Фэнхуан не мог оторваться от света вишневых глаз, в радужках которых заиграли золотые блики. Этот дракон украл его сердце так давно и, в то же время, все случилось, словно вчера, по меркам их долгой жизни. Сейчас огненный демон уже с трудом помнил, каким был до знакомства с Цзинь Луном. Та встреча изменила его сердце. И продолжала менять каждый новый день после. 300 лет назад Император Теней был рад, что среди духов появился ещё один дракон. Драконы были сильными союзниками и обладали поистине выдающимися способностями, среди которых не последнюю роль играли гибкий ум и холодный рассудок. Если не брать в расчет Хо Шэня, конечно. Хуан Ди не сразу понял, насколько особенным был дух стихий, что родился в ту осень – триста лет назад. Маленький Цзинь Лун возник в сознании людей, как вихрь золотого света, явившись во время шторма. Тогда сквозь темные тучи и дождь, минуя грозу и гром, яркий луч прорезал серое, болезненное небо Царства Теней. Листва священных деревьев в миг вспыхнула золотом, заставив прищуриться всех тех, кому посчастливилось увидеть то восхитительное рождение. В то утро даже дерево саньчжушу сияло каждой своей жемчужиной, отбрасывая тысячи бликов в темные воды реки Чишуй. Цзинь Лун был другим. Это было понятно с самого начала. Его тело излучало сияние, его улыбка могла излечить болезни, его духовная энергия могла поглощать тьму. Дух света. Дух самой жизни родился под знаком девы, чтобы избавить людей от тьмы, от злых умыслов, от бед и страхов. Дух надежды и веры в лучшее, самый светлый и добросердечный, с душой, полной сострадания и понимания – чистая и непорочная концентрация света, способная победить тьму. Настоящая головная боль для Царства Теней. Пока Цзинь Лун был юн, воспитателем дракона выступал его старший брат, Ин Лун. Он же стал свидетелем первых тревожных симптомов, положивших начало страхам Императора. Как-то раз маленький мальчик в золотом одеянии сидел на крыше храма, построенного в честь брата, и играл с облаком в небе, гоняя его то в одну сторону, то в другую. Вдруг он услышал, как вдалеке кто-то горько плачет. В миг ребенок превратился в дракончика и, расправив крылья, взмыл в воздух. Небо озарило яркой вспышкой, что не укрылось от взгляда Ин Луна. Вскоре юный дракон приземлился в селении, которое находилось неподалеку от храма. Ребенок стал свидетелем душераздирающей картины: несколько красноглазых существ в черной форме, какую носили демоны, служившие во Дворце Теней, окружили женщину в сером одеянии. Судя по грубым, мозолистым рукам, которыми несчастная утирала неутихающие слёзы, была она из простых крестьянок. Женщина сидела на пыльной земле, посреди сельской площади, окруженная служащими и толпой зевак. Один из слуг Императора приставил к лихорадочно взымающейся груди длинный посох. – Я не хочу. Я не виновата, – рыдала крестьянка. – Вы совершили страшное преступление: убийство священного животного на службе империи. По законам Царства Теней, вас немедленно доставят в Колодец Заключений. – Без тени эмоций рапортовал тот, что с посохом. Только сейчас маленький Цзинь Лун заметил, что рядом с представителями власти лежит тело Собаки Фу. Рядом с мертвым священным животным валялась отстегнутая упряжка, а чуть поодаль – стояла повозка, запряженная еще одной Собакой Фу. Она жалобно поскуливала, ведь существа те считались парными. – Я не хотела! Я не специально! – билась оземь женщина. Ее рыдания были безутешны, но никто даже не пытался помочь. – Хотите сказать, вы не знали, что для Собак Фу пение и музыка – смертельны? Вы не учились в школе? Не знаете? Кто был вашим наставником, что вы не знаете таких вещей? – грозно повышал тон представитель власти. – Я..., – женщина заикалась, но все же старалась объясниться, – я не слышала, что мимо проезжает повозка Темного Дворца. Ведь лапы Собак Фу – такие мягкие, а я с рождения глуховата на одно ухо. Поэтому и пою время от времени громко. Мне кажется, что совсем негромко... – Как же! Негромко! – крикнула из толпы тучная женщина сером халате, – уж вся округа от тебя вешается! Господа, уведите ее из деревни! Мы тут ценим тишину и покой! Толпа сразу подхватила волну недовольства. На крестьянку, что сейчас распласталась по холодной земле, накинулись с бранью и мужчины, и женщины ян, заглушая безутешные рыдания. – Стойте! – не выдержал Цзинь Лун. Он выбежал вперед, хватая за рукав представителя власти. Красные глаза возмущенно уставились на мальчика: что творит этот маленький дух? – Я все исправлю! Я помогу! Я умею! Цзинь Лун подошел к трупу собаки и положил свою крошечную белую ладошку прямо на морду животному. Мех на безжизненном теле тут же заструился, поблескивая, словно на солнце. Толпа испуганно ахнула, а представители власти приготовились немедленно отреагировать на действия безумного ребенка. Но на глазах десятков ян и пяти оперативников мертвое создание открыло свои желтые глаза, слабо очухиваясь и, поднимаясь на ноги. Присутствующие ошарашено застыли, не зная, как реагировать на то, что сейчас произошло. Только женщина, сидящая на земле, тихонько икнула. Из ладошки мальчика не прекращал струиться яркий свет. Глаза его по-прежнему сияли золотом сквозь глубину спелой вишни. Не выдержав, дракон упал на колени. Чтобы возродить животное, Цзинь Лун, сам еще толком не зная своей силы, пошатнул баланс и не представлял, как остановиться. Вдруг поля, что были только недавно засеяны, показали ростки, из реки неподалеку стала выпрыгивать рыба, а деревья, что в силу своей старости, стояли голые, вдруг расцвели молодой листвой. Тьма отступала и в сером небе над Царством Теней. Тучи рассеялись, казалось, что вот-вот что-то произойдет. И произошло. Представители власти попытались остановить нестабильного духа, но все попытки использовать посохи – оказались тщетны. Они не смогли сделать ровным счетом ничего – силы их покинули. Вдруг на маленькое плечо легла прохладная ладонь. И эта ладонь что-то сотворила, потому как ребенок, наконец, смог совладать со своей энергией, обмякнув на земле, словно мешок картошки. Отдышавшись, Цзинь Лун поднял голову и обернулся. Над ним стоял брат с самым суровым выражением лица. Но тот был не один. Справа от дракона над остальными головами возвышался, словно скала, прекрасный мужчина в белых одеждах, расписанных красными языками пламени. На лбу у незнакомца поблескивал венец с алыми камушками, строгую прическу украшала заколка в виде крыльев, а на руках искрились золотистые браслеты. Стоило Цзинь Луну глянуть в те зеленые глаза, как он мигом в них утонул, хоть страх и пронимал мальчика до костей. Феникс же смотрел на маленького дракона, как на порох, который вот-вот вспыхнет. – Цзинь Лун! – сурово воскликнул Ин Лун. – Что ты такое натворил, что почувствовали даже в Княжестве Фениксов!? Отвечай немедленно! Представители власти при взгляде на Феникса притихли, встав в стороне. Толпа в страхе отступила подальше, каждый старался стать, как можно незаметнее. – Я..., – мальчик все еще завороженно смотрел на Фэнхуана. – Я только хотел помочь! Собака Фу! Она же не желала ее убивать! Они хотели... ее... в Колодец Заключений. Увидев, как зеленые глаза сурово сузились, Цзинь Лун вдруг горько заплакал. Он больше не мог сказать ни слова, сил в маленьком тельце было совсем мало. – Что ты сказал? – Шокировано произнес Фэнхуан, глядя в огромные детские глаза. – Ты воскресил священное животное? – Да-а-а, – закрывал ладошками лицо маленький дракон. Он сам не понимал, почему так расстроился. Эмоции захватили ребенка с головой. – Ин Лун! Прости меня! Прости-и-и! – Я не могу не доложить об этом Его Величеству, ты же понимаешь, – шепнул Фэнхуан Ин Луну, заворожено глядя на плачущего дракона. Этот маленький дух сделал невозможное. Он обратил вспять смерть. Пусть и маленькую, но душу. Он вернул ее к жизни. «Значит, и наши души бессмертны?», – подумал Феникс. Свет, что все еще струился по коже ребенка завораживал. Все это, действительно, не вписывалось в картину привычной реальности. – Делай, что должен, князь, – отвечал Ин Лун, занося ладонь над головой плачущего мальчика и тут же отдергивая ее, – рано или поздно... он бы все равно узнал. Так пусть лучше от тебя. Император Теней выслушал рассказ Фэнхуана, даже ни разу не моргнув. Внутри же Хуан Ди немел от бешенства. Какой-то мелкий дух, еще даже не разобравшийся со своими возможностями, обладал такой опасной силой. Но государь лишь сказал стоявшему рядом Пан Гуаню: – Приведи к нам этих двоих. А ты, Фэнхуан, – снова обратился Император к Фениксу, – присматривай за этим мелким пакостником. Отныне не своди с него глаз. Одной встречи с Цзинь Луном хватило Императору Теней, чтобы понять: этот маленький дракон может перевернуть на голову все Царство Теней. Дух света – так его называли в обоих мирах. Ребенку не было и семи лет, а молва о нем взрывалась яркими пересудами то здесь, то там: то на одном конце страны, то на другом. Свет, уничтожающий тьму, свет, что дарует энергию и меняет ее. Баланс трещал по швам, ведь сила духа света вытягивала энергию многих демонических существ и растений. Что могло случиться дальше – предположить было сложно. Сейчас мальчик стоял посреди главного зала Дворца Теней и боялся даже шелохнуться. Его успокаивала лишь мягкая рука брата, что крепко держала белую ладонь. – Послушай Ин Лун, – грозно вещал Император. – За ту службу, что ты несешь мне верой и правдой я дам тебе шанс оправдаться. Но сначала я хочу поговорить с тем, кого ты держишь за руку. – Ваше Величество, – с тревогой начал дух стихий, – он – еще ребенок. Он не понимает своих возможностей. Этот дракон даёт слово, что преподаст суровый урок. Но Император лишь злобно прищурился. Взмахнув рукавом, он вырвал ребенка из рук брата, заставив маленького духа упасть на колени. При этом сил мальчику хватило лишь для того, чтобы выставить руки вперед, предотвращая неминуемый удар лицом о каменный пол. Глаза Ин Луна, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Он был абсолютно бессилен. Цзинь Лун полными слез глазами посмотрел на Императора Теней и робко сказал: – Этот дух света виноват и нижайше просит у Его Величества о снисхождении. – Знаешь ли ты, как дорога милость этого Императора, маленький дух стихий? Правильно ли мы понимаем, что помимо хаоса, что ты устроил в империи, в твои способности входит и управление погодой? – Да, мой государь, – тихо всхлипнул мальчик, – но они не так высоки. Этот дух... сильно устает от управления погодой... его питает свет. – Получается, ты почти бесполезен, – ухмыльнулся Император Теней. – Что ж, маленький дух стихий, слушай внимательно. От того, как хорошо ты слушаешь, зависит благополучие всех драконов. Сегодня этот государь повелевает о нижеследующем. – Хуан Ди подал знак Пан Гуаню, который тут же извлек из-за пазухи глиняную табличку и передал ту государю. С нее Император и зачитал остаток своего повеления. – Духу стихий Цзинь Луну, младшему из драконов, рожденному седьмым днем девятого лунного месяца, отныне и навсегда запрещается использовать силы света по причине вредоносности и исключительной опасности. Ввиду того, что их использование неизбежно приведет к нарушению баланса между мирами, наказание за неповиновение – смерть. Заверено словом государя и его нерушимой волей. – Император отдал табличку Пан Гуаню, после чего холодно добавил. – Ин Лун. Надеюсь, ты оценишь нашу добродетель. Если мы узнаем, что Цзинь Лун использует силы света, не посмотрим на все те годы, что ты служил верой и правдой. – Слушаюсь, Ваше Величество. Вы – истинно милосердны, – убито ответил Ин Лун, опускаясь рядом с братом, чтобы нащупать маленькую ручку. Цзинь Лун был безутешен. Не использовать свою силу никогда – это все равно, что запретить человеку пользоваться обеими руками. Ин Лун успокаивал ребенка всю ночь, пытаясь объяснить, как, на самом деле, им повезло. Что Император Теней мог уничтожить их обоих, что маленький дракон, действительно, отделался малой кровью. Но Цзинь Лун лишь всхлипывал и отбрасывал блики на стены своей большой спальни в храме Ин Луна. Пройдет еще десять лет, прежде чем людские руки создадут ему собственный храм. Фэнхуан время от времени появлялся в храме Ин Луна по приказу Императора. В итоге Князь Фениксов не мог не признать одну простую, и в то же время шокирующую истину: парнишка его восхищал. Даже не используя свои способности, юный дракон источал сияние, подобное солнечному свету – теплое и ласковое. Феникс стоял на террасе храма и наблюдал, как мальчик, приняв истину форму, лежал на одной из зеленых крыш. Глаза, что по-обыкновению искрились золотом, сейчас были прикрыты. Этот ребенок не знал, что ему теперь делать и каким путем следовать. Он был сломлен. Фэнхуан почувствовал, как екнуло сердце. Эта картина в очередной раз напомнила ему о том, как просто Темный Император ломает чужие судьбы, пресекает чужие таланты, если те угрожают его величию. То, что происходило сейчас, князь мог сравнить лишь с циничным плевком в лицо самому удивительному чуду природы. – И так уже несколько дней. – Голос со спины оторвал Фэнхуана от глубоких мыслей. Он рассеяно обернулся. – Ин Лун... он придет в себя? – Голос Феникса был тихим и озадаченным. – Думаю, рано или поздно вода точит даже самые острые камни, – вздохнул Ин Лун, доставая из рукава маленький, серебряный цветок сливы. – Вот. Это он мне вчера подарил. Сказал, что сделал из старых столовых приборов. Фэнхуан протянул руку и аккуратно взял украшение, чтобы рассмотреть. Это была, действительно, старательная работа. Огненный демон представил, как маленькие пальчики, источая легкое свечение выводят из блестящей массы лепесток за лепестком. Сердце князя снова защемило. Этот ребенок даже в такой ситуации стремился к прекрасному. – Цзинь Лун очень тебя любит, – ровным тоном произнес Фэнхуан, возвращая заколку владельцу. – Ты же не скажешь об этом Императору? – прищурился Ин Лун своими серыми глазами. – Не скажу..., – все тем же ровным тоном ответил Феникс, глядя как смежились веки маленького дракона. Так прошел год. За ним еще один. Не успел Фэнхуан осознать коварство времени, как минуло почти 10 лет. Но князь так и не решился приблизиться к мальчику, чувствуя себя причастным к его незавидной участи. Тогда. Именно он рассказал о способностях Цзинь Луна Императору Теней. Он все еще считал, что Хуан Ди мог узнать о маленьком драконе от кого угодно. Что молва о способностях духа света разносилась и без того быстро. Но... пусть бы не он, пусть бы кто-то другой. И тогда он бы мог обвинять и презирать этого «другого» – эфемерного злодея, а не себя. Но пролитого молока – не соберешь. Это все еще был он – Первый из Фениксов, демон, что каждые тысячу лет отдает на растерзание одного из своих сородичей. В один прекрасный осенний день Феникс прилетел к храму Ин Луна, но юного дракона там не было. Хозяин появился спустя полдня и мягко улыбнулся Фениксу, сообщив что отныне Цзинь Лун будет пребывать в уединении. Средь южных равнин люди построили духу света потрясающий храм, где на золотых колоннах выложены дорожки из белоснежного жемчуга, а во внутреннем дворике бьет искрящийся фонтан. – Думаю теперь тебе будет сложно прятаться, дружище, – резюмировал Ин Лун, по-дружески хлопнув Феникса по спине. Фэнхуан так и стоял молча, пока, наконец, не нашел в себе силы развернуться. Уже превратившись в огнекрылую птицу и собираясь взмыть в небеса, он вдруг услышал от Ин Луна еще кое-что: – Он озарил это хмурое небо ровно 16 лет назад. Фэнхуан не понял, как он настолько быстро добрался до места назначения. Он осознавал, что все еще исполняет приказ Императора, но чувствовал себя так, будто летит на эшафот. Покружив немного по периметру храма, прямо над высокой деревянной стеной с рядом башенок, острое зрение Феникса заприметило в небе быстро передвигающийся объект. Моментально кинувшись в сторону подозрительного существа, Фэнхуан максимально сконцентрировался, но все еще не видел смельчака, решившего организовать за ним слежку. Покружив еще немного над храмом, князь решил начать снижение, сославшись на возможную ошибку на почве легкой эмоциональной нестабильности. Мало ли, в конце концов, в Царстве Теней крылатых созданий? Может, кто-то летел мимо и с ним этот «кто-то» и не связан вовсе. Но не успел огненный демон додумать эту успокаивающую мысль и начать спуск, как его нагло подрезали. Феникс резко развернулся в воздухе, готовый к атаке. Перья вспыхнули, словно тысячи маленьких факелов. Стоило ему раскрыть свои огромные крылья, как на расстоянии ладони от хищного взгляда сверкнули два золотистых глаза. Фэнхуан завис в воздухе, глядя, как величественный дракон, чешуя которого ослепительно пылала в свете его алых крыльев, словно насмехаясь, снова поднимается ввысь. Феникс не мог сейчас ответить себе точно, что именно лишило его способностей к логическому мышлению. Князь просто наблюдал за тем, как искрящийся дракон, описав небольшую дугу, на всех парах несется прямо на него. В последний момент демон огня резко ушел к одной из башен на стене храма, но дух и не думал «слезать с хвоста». Он настойчиво носился за Первым из Фениксов, не давая продыху ни на миг. «Ладно, бешеный, в эту игру можно играть вдвоем», – игриво сверкнул глазами Фэнхуан. Четко рассчитав траекторию полета, он очертил в воздухе круг и резко приземлился на зеленую крышу, зная, что преследователь уже не сможет остановиться, набрав большую скорость. Сверкнув распахнутыми крыльями, Феникс резко развернулся навстречу дракону. Как и ожидалось, дух попытался уйти от неожиданного рывка, но уже был не в силах предотвратить столкновение. В следующий миг золотистая чешуя скрылась в пылающих перьях, а еще через мгновение хрупкий юноша в золотистом одеянии затерялся в крепких объятиях сильных загорелых рук. Браслеты на запястье князя легонько звякнули. Цзинь Лун рухнул на Фэнхуана сверху, заставив того проехаться спиной по зеленой черепице. Щека юноши уперлась в пылающую жаром грудь, а руки по инерции вцепились в широкие плечи. Фэнхуан не чувствовал боли, такие мелочи не могли ему навредить. Князь лишь слышал, как стучит его сердце, ощущая близость прохлады юного дракона. Он успел бы досчитать до десяти, прежде, чем пришел в себя, услышав заливистый смех откуда-то сверху. Опомнившись, Феникс, наконец, отпрянул от талии молодого человека, пытаясь выбраться. Цзинь Лун изящно поднялся на ноги и ехидно улыбнулся. Эта улыбка вывела демона огня из колеи. Он не мог отвести взгляд. Теперь Фэнхуан увидел, каким взрослым стал этот ребенок. Впрочем, от ребенка в Цзинь Луне почти ничего не осталось – на князя смотрели все те же вишневые глаза с отблеском осени, только они больше не были залиты слезами. Те глаза лучились весельем, задором и игривостью, а на прекрасном белоснежном лице выступил легкий румянец. Отряхнувшись, дракон протянул руку в сторону все еще лежащего на крыше Фэнхуана. – Ну, что же вы, князь? Сдаюсь, вы выиграли у этого духа стихий, – все с тем же смехом сказал Цзинь Лун, глядя в зеленые глаза. Фэнхуан перевел взгляд на тонкую кисть, что намеревалась помочь ему встать и задержал взгляд на каждой костяшке. Наконец, осознав, свое неподобающее поведение, князь протянул руку и мягко прикоснулся к длинным, изящным пальцам. Ладонь юноши была прохладной и бархатистой. Эти руки могли бы лечить болезни и возвращать потерянные души. Но не делали этого по воле Императора Теней. А сейчас эти руки так заботливо помогали подняться своему надзирателю. Попытавшись поскорее вернуть хладнокровие и не засматриваться на линию расплывшихся в усмешке губ, Фэнхуан поднялся и чинно отряхнул пыль со своих белых одежд. – Здравствуй, Цзинь Лун. Я рад, что ты находишь поводы для веселья. Слышал, у тебя сегодня особенный день, прими мои поздравления. – Феникс старался говорить ровно и безэмоционально. Но голос его звучал тише обычного. – Спасибо. А в качестве подарка вы расскажете Императору Теней, что этот дух повалил на лопатки Первого из Фениксов? – шире улыбнулся дракон и таки сложился пополам от смеха. Только ребенок мог сказать такое столь наивно и бесхитростно. От этой фразы взгляд Фэнхуана резко сполз куда-то в сторону. – Не думаю, что эта информация ему как-то пригодится, – тупо отчеканил Фэнхуан, постепенно переводя взгляд обратно на собеседника. Но уже через мгновение черешневый прищур заставил князя об этом пожалеть. – Как погляжу, у тебя все хорошо. Ты вырос и теперь живешь в уединении. – Да. – Улыбка Цзинь Луна никуда не делась, но во взгляде Фэнхуан уловил едва-заметные нотки печали. Голос юноши немного стих. – У этого дракона все отлично. Он ведет себя хорошо, не воскрешал священных животных уже десять лет. Князь Фениксов может быть спокоен. Наверняка, у него и без этого бесполезного духа стихий полно важных государственных дел. Фэнхуан не понимал, отчего в его сердце, навязчиво и болезненно разрастается черная дыра. Он хотел что-то ответить, но не смог найти слов, так и пребывая в молчании. Он смотрел на самое чудесное создание, которое ему только довелось встретить за долгие тысячелетия. Создание, способное озарить светом все вокруг. Запертое в своем собственном храме, словно в клетке, сосланное от всего мира, неоправданно названное слабейшим из духов, в то время, как его сила могла разрушать и создавать целые вселенные. – Чем ты... обычно занимаешься? – выдохнул князь быстрее, чем успел обдумать этот вопрос. Цзинь Лун отвел глаза прочь с крыши, намеренно продолжая улыбаться. Его голос преисполнился решительных нот, но от той, другой улыбки, что сейчас отразилась на прекрасных персиковых губах, у Фэнхуана сперло дыхание, а внутри будто застыл кусок льда. Он понял, что за десять лет Цзинь Лун все же оттачивал одно мастерство – мастерство духовного притворства. Этот незаслуженно списанный в утиль дух света, этот мальчик, не был лишен гордости и никогда бы не показал, какая боль таится в его истерзанном сердце. Фэнхуан глубоко пожалел о своей догадке. Теперь стоять с Цзинь Луном на одной крыше – было физически невыносимо. – Этот дух стихий не совершил никаких преступлений, князь. Будьте уверены. Занятия его скучны и не стоят вашего внимания. Но если Первому из Фениксов так любопытно, то он всегда может полетать над храмом, как делал это все десять лет, пока этот дух жил у брата, – сказал дракон, обращая свой полный печали взгляд на огненного демона. Но его губы… все еще улыбались. – Я..., – Фэнхуан готов был броситься с треклятой крыши немедленно, лишь бы не видеть тот взгляд. И как он мог надеяться, что этот ребенок не замечает его присутствия? Да, Феникс всегда держал дистанцию, а разговаривал лишь с Ин Луном. Последние три года князь и вовсе предпочитал не смотреть на юношу лично. Но лишь потому, что боялся. Боялся увидеть осуждение, презрение, отвращение в глазах этого прекрасного, порабощенного создания. Он не хотел видеть эти глаза. Не хотел испытывать стыд и шевелить свою совесть. – Прости меня, Цзинь Лун. Мне и правда пора. Феникс взмыл высоко в небо, оставив дракона в привычном одиночестве. Глядя, как огненный демон улетает прочь, глаза духа света блеснули. Прозрачная капля, упав на крышу, тут же растеклась по черепице и была смыта еще одной. Пошел дождь. Смежив веки, дракон громко всхлипнул сквозь вымученную улыбку. – Надеюсь, мой праздничный отчет вас удовлетворил, князь, – прошептал дух света, наблюдая, как над храмом собирается грозовая туча. После визита в храм духа света Фэнхуан вернулся на Алый Пик. Он прошел мимо Зала Приемов, свернув на знакомую дорогу, вымощенную красным камнем. По инерции он брел неспешными шагами прямо до небольшого домика с деревянной отделкой, покрытой красной краской. Черная крыша изящно завивалась, а на темных оконных рамах далеких времен мастер вырезал маленьких, золотистых птиц. Личные апартаменты князя, доступ к которым был закрыт абсолютно всем, находились почти на самом краю горы. За двухэтажным домиком раскинулась живописная природная зона с горячим источником, воды которого ютились среди скалистых камней, источая клубы пара. Обогнув дом по правой стороне, Фэнхуан зашел в небольшую деревянную беседку и стал стягивать с себя одежду. Слой за слоем ханьфу покидало подкаченные формы Феникса. На смуглой коже четко выделялись линии мышц, что отзывались при каждом движении. Браслеты демон огня снимать не стал. Он лишь стянул сапоги и сразу забрался в манящую глубь источника. Оказавшись за завесой пара, Фэнхуан устроился поудобнее и, закрыв глаза, глубоко вздохнул. На освобожденных от прически волосах тут же налипли мелкие капли, а оливковая кожа блестела, подчеркивая острую линию скул. Его торс напоминал анатомически выверенную скульптуру. Когда Фэнхуан раскинул руки, чтобы откинуться на край источника, на теле, что веками закалялось в боях за империю, заиграла каждая мышца. Феникс опустился ниже, погружаясь в воду почти до шеи и, несколько раз моргнув, все же смежил веки. Перед глазами стоял образ Цзинь Луна. Князь думал о юноше всю дорогу до Алого Пика, и вот, добравшись до своего места успокоения, ничего не мог изменить – навязчивые мысли о судьбе духа света отказывались покидать эту голову. «Ты выглядел несчастным, одиноким и всеми забытым. Если бы я только... хотя бы иногда... хотя бы раз попытался пообщаться с тобой», – с горечью на сердце думал Фэнхуан. Но вместе с жалостью князь испытывал благоговейный трепет к юноше, что стоял с ним сегодня на крыше и так достойно отвечал на все прохладные вопросы. А та прохлада далась князю отнюдь не легко. За все годы, что жил Первый из Фениксов, он не испытывал таких сложностей в разговоре, как с этим ребенком, успевшим уже стать мужчиной. На самом деле Фэнхуан хотел обнять это чудесное создание, прижать к себе, пожалеть и извиниться – извиниться за свою трусость, за свою отстранённость, за свою собачью преданность Императору Теней. Но только что бы это поменяло? Все же теплые и ласковые волны источника делали свое дело. Постепенно тело князя расслабилось, а с шеи уходило накопленное напряжение. В памяти Фэнхуана всколыхнулся момент, когда дракон оказался в его крепких объятиях. Феникс инстинктивно удерживал Цзинь Луна за талию, в то время, как дух обвил руками его плечи. Сейчас можно было уже не смущаться, но тогда Фэнхуану показалось, что он покраснел, как смертный. Почему его тело так среагировало? Почему ему не хотелось отпускать этого дракона? «Фэнхуан, ты, видимо, совсем спятил. Он же ребенок», – в сердцах ругал себя князь. Но стоило только приоткрыть этот ящик Пандоры, как в сознании Феникса вспышками пронеслись образы: улыбка оттенка спелого персика, нежные, тонкие запястья, глаза цвета черешни и почти безукоризненной белизны кожа, что скрывается за золотым одеянием с вышивкой солнца на всю спину – единственным символом того, что юноша тот – дух света, настоящее чудо, самое прекрасное создание в обоих мирах. В воспоминаниях князя звучал задорный голос, полный горькой иронии: «Ну что же вы, князь? Сдаюсь, вы выиграли у этого духа стихий». – Ты – не дух стихий. Ты – самый настоящий луч солнца, – выдохнул Фэнхуан, откидывая голову на бортик горячего источника. Князь еще ни раз прилетал в храм Цзинь Луна, но, как и предрекал дух света, Феникс держался в тени, наблюдая издалека. Теперь помимо осуждения со стороны дракона, он боялся своих собственных мыслей, что так неуместно лезли поверх логики и хладнокровия. Но однажды ему все же пришлось спуститься. Это случилось спустя два года с момента их разговора на крыше. Фэнхуан, как обычно, выкроив время, тайком прилетел в уединенную обитель духа света. Но не нашел хозяина с высоты полета. Спустившись, демон огня осторожно проследовал по залам и даже заглянул в комнаты, как и раньше в такие моменты, стараясь держаться на расстоянии. Дракона не было нигде. Цзинь Лун редко покидал храм, но все же делал это время от времени, поэтому поначалу Феникс не придал происходящему большого значения. Дракон не был узником и мог летать высоко в небе или отправиться куда-то еще, например к кому-то из братьев. На самом деле, больше особо вариантов не было. Другого общества юноша сторонился. Из-за настроений Императора, обитатели Царства Теней не спешили заводить разговоры с Цзинь Луном, а сам дух света не имел желания, навязывать кому-либо свое общение. Наконец, Фэнхуан решил, что стоит поискать дракона в храмах Ин Луна и Лун Вана, но и там духа света в итоге не оказалось. Теперь и другие драконы начали волноваться. Лун Ван предположил, что Цзинь Луну попросту надоело торчать в храме, но голос его был и в половину не таким уверенным, как того бы хотелось. Ин Лун же сразу отправился на поиски вместе с Фэнхуаном, чтобы осмотреть все предположительные места. Но духа не было ни в одном из них. Фэнхуан понимал, что, возможно, для волнения меньше поводов, чем кажется, но все же его сердце предательски стучало, навязчиво отдаваясь в висках. В итоге дух стихий и демон огня вернулись в исходную точку, надеясь на то, что Цзинь Лун окажется в храме. Но он не вернулся. Не вернулся и на следующий день. В итоге дух и демон, не представляя, куда направиться дальше, сидели у широкого золотого фонтана, наблюдая, как уменьшенная копия Цзинь Луна выпускает изо рта струйку воды, устроившись на золотом домике. – Когда ты собираешься доложить о случившемся? – убито спросил Ин Лун. – Ты точно не можешь его почувствовать? Ты же его брат! – проигнорировал Фэнхуан этот неприятный вопрос, злясь на Ин Луна просто потому что тот рядом. – Думаешь, если бы получилось, я бы просто так тут сидел? – холодно отозвался дракон, взмахивая расшитой серебряной манжетой. – Он теперь взрослый, моя опека над ним больше не действует. Цзинь Лун закрыл свое сознание на замок. Как-то слишком даже надежно. – Прости. Просто не знаю. Не знаю, что делать. Я отдал приказ всем свободным Фениксам. Они прочесали каждую канаву. Не понимаю, как он мог так просто исчезнуть? Что могло произойти? – Князь старался говорить спокойно, но голос его заметно дрогнул. За минувшие сутки он уже ни раз прокручивал в голове один сценарий за другим – каждый хуже предыдущего. – Вообще это я должен сходить с ума. Цзинь Лун – все-таки мой брат. Не стоит тебе так переживать: если бы он использовал силу, тогда бы я точно это почувствовал. Думаю, что не только я. – А я по твоему, значит, только поэтому беспокоюсь? – А разве нет? Кстати, как там твой дар предвидения? Ничего не хочет подсказать? – Я понял, – разозлился Феникс. Упоминания о даре предвидения еще больше его раззадорили. Он и сам злился, что внутренний голос предательски молчал. – Я, значит, бездушная скотина, каких поискать? – Фэнхуан, – серые глаза Ин Луна недоуменно сверкнули, – что тебе до Цзинь Луна? Ты с ним говорил два раза в жизни. Единственное, что тебя беспокоит – это доклад Императору. Без новостей – новостей не будет. И я понимаю, я не осуждаю. Мы все здесь в одной лодке. Я благодарен тебе уже за то, что не побежал к Его Величеству в первые сутки. Феникс молчал. Неужели именно таким его видят товарищи? Неужели именно такой он в глазах Ин Луна? А почему, собственно, нет? Когда его личное мнение стояло выше мнения Хуан Ди? Никогда. – Справедливо, мой друг, – грузно ответил Фэнхуан, – но сейчас, могу тебя уверить, доклад Императору – последнее, что меня волнует. Ин Лун посмотрел на Феникса так, будто впервые его увидел. Глубокий взгляд зеленых глаз отражал волнение и усталость. Дракон ничего не ответил, но пустился в долгие и тщательные размышления. – Думаешь, он во внешнем мире? – вдруг спросил Фэнхуан. – А твои Фениксы там ищут? Все же, как удобно иметь такую большую армию. – Конечно, ищут. Но сам знаешь, там это делать сложновато. – Лун Ван тоже там. Говорит, что действует с осторожностью. Как бы потом его искать не пришлось. – Почему? – нахмурился Фэнхуан. – В Сычуани недавно открылась большая вещевая ярмарка. Цзинь Лун, словно провалился сквозь земли обоих миров. Шли четвертые сутки его отсутствия и теперь вопрос осведомленности Императора на этот счет – был лишь вопросом времени. Невозможно организовать масштабные поиски и надеяться, что никто их не заметит. С точки зрения закона, Цзинь Лун ничего не нарушал. Ему не запрещалось покидать храм, не запрещалось и исчезать вовсе. Но все, кто хоть немного знали Хуан Ди, понимали: государю ситуация не понравится. Он будет подозревать заговор, диверсию, предательство и коварство. С тяжелым сердцем, нервничая до хруста в костяшках, Фэнхуан расхаживал по своему полупустому дому, размышляя, как преподнести случившееся Императору Теней. Но эти мысли то и дело вытесняли рассуждения о том, где может находиться Цзинь Лун. В конце концов, не похитили же его! Фэнхуан схватился за голову и сел на просторную кровать в своей спальне на втором этаже, откинувшись спиной на мягкий, бамбуковый матрас. Взгляд князя сверлил желтый шарик, что завис под потолком, отбрасывая блики на белую ширму. «Цзинь Лун, несносный ребенок. Где тебя носит? Как мне проникнуть в твою голову?» От этих мыслей его отвлекла неожиданная идея. Настолько простая, что князь заругал себя на месте за столь долгое промедление. Вылетев пробкой из дома, он добрался до места, где княжество не защищено барьером, и скрылся в искрах алого пламени. Князь оказался у черной, гладкой стены, которая на первый взгляд казалась непроницаемой, лишенной какого-либо прохода. Но, если знаешь владельца данных территорий, не стоит ждать, что тебя будут встречать с фанфарами. Пройдя вдоль стены с три чжана, Фэнхуан легонько коснулся гладкой, зеркальной поверхности. На ней тут же проявились очертания огненных ворот с яркими иероглифами. «Не входи, коль жизнь твоя ценна и молода», – гласила надпись. Закатив глаза, Фэнхуан сделал шаг за ворота. Внутренний двор был украшен черным мрамором. По его периметру висели ряды красных табличек с заклинаниями, а дальше на гостя неприветливо «глядело» здание храма, выполненное в том же мрачном черно-красном стиле. Совершенно спокойно Фэнхуан пересек двор и оказался в темном помещении, что освещали лишь многочисленные палочки благовоний. – Сян Чжу! – позвал Фэнхуан. – Ты здесь? Но ответил ему низкий мужской голос: – Сегодня не лучший день для визитов, князь. Если только ты не умираешь от тяжелой болезни. Из дальней комнаты показался высокий, широкоплечий мужчина. Фэнхуан и сам был немалого роста, но этот громила превосходил вышиной даже Хуан Ди. Дух тот напоминал смуглую скалу, являясь невероятным исключением среди нежного и утонченного драконьего племени. На мужчине были надеты красные одеяния воина, а черные наручи и доспехи предавали ему вид, скорее, демона, чем духа. Волосы, убранные в высокий хвост, украшала гуань в виде языков пламени. На волевом, мужественном лице отражалась крайняя степень раздражения, а раскосые угли глаз сыпали искрами. Но Фэнхуан слишком хорошо знал своего зятя, чтобы волноваться по таким пустякам. – Хо Шэнь, мне срочно надо повидать сестру. Я не собираюсь отнимать твое время. – Ее нет. Ты можешь прийти позже. Например, в следующем году, – прищурился Хо Шэнь своими темными глазами. – Я не могу прийти позже, – сдержанно улыбнулся князь, – ты вообще в курсе, что Цзинь Лун пропал? Хо Шэнь подошел к князю ближе и посмотрел на того совершенно иным взглядом – со смесью удивления и подозрения. – Даже, если так. А ты тут причем? – выпалил дух. – Хочешь составить какой-то особенный отчет для Императора Теней? Сложна и тяжела доля любимчика, верно? Мой тебе совет: доложи все, как есть и уповай на судьбу. – Я не собираюсь с тобой препираться, – все тем же ровным тоном отвечал Фэнхуан. – Я просто хочу найти Цзинь Луна. Думаю, Сян Чжу могла бы его почувствовать. – Она тебе, что, поисковая собака? – злился дракон. – Ей тяжело даются все эти видения. Сам, как, ни на что не способен? И вообще, драконы – не твое собачье… – Что за шум? – раздался женский голос из-за дверей. В тускло-освещенную залу вошла хрупкая девушка в одеянии Феникса, и Хо Шэнь резко развернулся. Сян Чжу подошла к мужчинам. Выражение ее лица было хмурым и расстроенным. В карих глазах залег вопрос. – Опять вы затеяли споры? – возмущенно спросила Сян Чжу. – Неужели нельзя нормально общаться? – Лампадка моя..., – лицо огненного дракона моментально поменялось. То был нежный трепет лучистых глаз, наполненный безграничной любовью. – Твой брат пришел, чтобы снова использовать любимую сестренку для своих целей. Как еще я могу на это реагировать? – Муж мой. Не волнуйся за меня. Особенно, когда дело касается Фэнхуана. Он никогда не причинит мне вреда, – струящимся, словно речушка голосом, ответила девушка. – Да мне плевать, хоть брат, хоть сам Император Теней! Ты каждый раз страдаешь головными болями после этих видений! – Хо Шень с тревогой смотрел на жену, однако, голоса не повышал. Сян Чжу мягко коснулась предплечья Хо Шэня, глядя в темные, полные беспокойства глаза. И дух покорился этому взгляду, как и тысячи раз до того. Фэнхуан, уже привыкший за столько лет к подобным сценам, просто ждал. Наконец, дракон снова обратил свой колкий взор на князя. – Он говорит. Цзинь Лун пропал. И почему-то хочет непременно его найти. Видимо, целого горного хребта Уишань недостаточно, чтобы обнаружить под кустом одного взбунтовавшегося подростка. – Пропал? – с тревогой в голосе, Сян Чжу обратила взгляд на брата. – Как давно? – Почти четыре дня прошло. – Спокойно ответил Фэнхуан. – Мы искали повсюду. У меня был выбор: отправляться с докладом к Его Величеству, либо – за помощью к тебе. Сам я не могу увидеть ровным счетом ничего. – Он мог скрыть свое сознание от Фениксов? – задумчиво произнесла Сян Чжу. – Думаю, мог. Но от тебя обороняться труднее, чем от кого бы то ни было. Благовония в зале уже успели истлеть, прежде, чем Сян Чжу отвела Фэнхуана в небольшой домик из черного дерева. Здесь было многим приветливей, чем в основных помещениях храма: у дальней стены стоял квадратный чайный столик, на полу лежали зеленые подушки, а под потолком зависло несколько шариков света. Фэнхуан сидел на одной из мягких атласных подушек и с волнением наблюдал за сестрой. Та сидела напротив, сложив руки в молитвенном жесте. Сейчас, знал князь, девушка была далеко. Ее смеженные веки подергивались, а на лице застыло напряженное выражение. Пока сестра пробиралась через тернистый путь материи Царства Теней, князь никак не мог взять в толк одну вещь: неужели Цзинь Луну, действительно, хватило сил, чтобы закрыть свое сознание от Фениксов? Не используя энергию света, смог бы дракон провернуть подобное? Но, на самом деле, в большей степени Фэнхуана волновало другое: «Зачем ты скрылся от меня? Неужели за столько лет слежка так сильно тебе осточертела. Я настолько противен тебе, Цзинь Лун? Даже избегая встреч, этот Феникс все же вызвал в твоем сердце отвращение». Вдруг глаза Сян Чжу распахнулись, горя, словно два объятых огнем факела. Голова девушки поднялась выше, обратив лицо к потолку. Через несколько мгновений взор алых глаз сменился карим, Сян Чжу пришла в себя и схватилась за голову. Князь тут же схватил сестру за плечи, не давая сникнуть на пол. – Как ты, сестренка? – ласково сказал он. – Словно отдала свою голову на хранение в библиотеку Дворца Теней, – слабо отозвалась девушка. – Этот дух света – и правда энергетически очень силен. Глаза Фэнхуана расширились. Неужели Цзинь Лун и правда, настолько умел, чтобы закрыть сознание даже от Сян Чжу? – Но этот Феникс сильнее, конечно, – слабо улыбнулась сестра брату, приходя в себя. – Ты его видела? – Фэнхуан не заметил, как резко привстал, задавая этот вопрос. – Да, я знаю, где он, – ответила девушка, все еще щурясь. – И где же? Во внешнем мире? – не мог усидеть Фэнхуан на подушке. – Нет. Он в Царстве Теней. – В Царстве Теней? – облегченно вздохнул князь. – И где же именно? Где именно? – Я расскажу, – хитро улыбнулась Сян Чжу. – Но сначала объясни, что происходит с тобой? Фэнхуан не сразу понял, почему сестра так тянет время и что хочет от него. Все, что ему сейчас было нужно – это месторасположение. – Что? Что происходит со мной? – Фэнхуан, – девушка взяла брата за руку и внимательно посмотрела в зеленые глаза, – ты сам-то понимаешь, как выглядишь? И, кажется, он начинал понимать, как выглядит. А еще начинал осознавать, что сестра, как и всегда, видит его насквозь. – Будет обидно, если с таким прекрасным явлением что-то случится. Мне бы, действительно, этого не хотелось, сестренка, – уклончиво ответил Фэнхуан. Сян Чжу с пониманием улыбнулась и сказала: – Не удивительно, что вы не можете его найти. Он на правобережье реки Чишуй, у древа с тремя стволами. Там его энергию не уловил бы даже Император Теней. Фэнхуан вскочил на ноги, пораженно глядя на сестру. – Но никто не мог найти то древо уже больше десяти лет. Оно сокрыто от чужих глаз. – Видимо, больше нет, – вздохнула девушка, – не трать время, отправляйся. – Спасибо тебе, сестренка, я в невосполнимом долгу! – только и успел бросить Фэнхуан, прежде, чем со всех ног кинуться к выходу из храма Хо Шэня. – Как и всегда, – улыбнулась Сян Чжу, поправляя подушку. Фэнхуан на ходу попрощался с духом огня. Пока Хо Шэнь, ожидая у домика, соображал, как лучше выразить все свои чувства к князю, тот уже был на полпути к воротам. Оказавшись за периметром, Фэнхуан на ходу обратился огненным вихрем. Оказавшись на берегу реки Чишуй, он тут же принял облик Феникса, чтобы отыскать саньчжушу с высоты полета. То, что дерево могло скрываться от глаз – было истиной. Много лет назад оно закрылось от всех любопытных, и ни одно существо не в силах было разрушить тот барьер. Ни одно. До этого момента. Значит, Цзинь Лун смог его отыскать. Но зачем? Фэнхуан кружил высоко в небе, изучая берег, но никак не мог разглядеть того, что искал. Наконец, когда Феникс уже почти отчаялся, внизу промелькнул отблеск золота – блик, которого никак не могло быть в мрачных лесах Царства Теней. Не раздумывая ни секунды князь спикировал вниз. Он приземлился прямо в воду, отчего огненные перья моментально потяжелели и потускнели. Но Фэнхуану было плевать. Снова приняв человеческую форму, он, мокрый почти до пояса, выбрался на берег и кинулся в сторону раскидистых кустарников – туда, где увидел необычный отблеск. Но стоило князю приблизиться к растительности, как та исчезла. Вместо нее под ногами возникли толстые, вздымающиеся из земли корни, в обхвате достигающие два чжана – не меньше. Корни вели к трем могучим стволам, усыпанным жемчугом. В густых ивовых ветвях величественного древа сидел юный дракон в золотых одеждах. Он смотрел прямо на князя своими теплыми, искрящимися улыбкой глазами. Сердце Феникса замерло. Ушло все его самообладание, чтобы не упасть от радости. Он так долго искал его, перевернул с ног на голову все Царство Теней, но что сказать теперь, когда эти губы так ему улыбаются? За эти два года Цзинь Лун стал совсем взрослым. Теперь назвать его ребенком – было бы странно. Черты лица стали острее, а в каждом движении молодого человека читалось изящество и грация. Он вытянулся и, казалось, стал еще стройнее. Черешневые глаза лучились игрой и насмешкой. Было что-то еще, но демон огня не смог сразу распознать, что именно. Фэнхуан остановился в пяти шагах от юноши, не в силах двинуться дальше. – Здравствуй, князь, – высоким, звонким голосом поприветствовал гостя дух света. – Значит, это ты меня нашел? Я уже был готов ко встрече с Императором. – Что ты устроил? – Голос Фэнхуана и в половину не звучал так грозно, как хотелось. Но даже на десятую часть не был так же радостен, как его сердце. Он все ещё был надзирателем. Все ещё был чужим. Незнакомцем, что наблюдает издалека. – Ты вообще осознаешь, что натворил? – Осознаешь... – Цзинь Лун обнял свои длинные ноги, зарываясь губами в колени. Но так говорить было сложно, поэтому дракон все же поднял острый подбородок над коленями. – А что, собственно, я натворил? Я просто хотел сменить обстановку. – Цзинь Лун, – шипел от негодования Фэнхуан. – Ты уже не ребенок! Почему ты никого не предупредил?! Дракон поднялся на ноги и на секунду замер, вглядываясь в зеленые глаза, полные раздражения. А затем сам сделал те недостающие пять шагов навстречу Князю Фениксов. Фэнхуан заметил, что парень стал заметно выше с момента их последней встречи, а губы, что поблескивали персиковым цветом, приобрели по-взрослому саркастичные ужимки. Юноша подошел к демону огня почти вплотную, чем вызвал резкий приступ паники в пламенной душе. А дальше в груди Феникса, будто снова расцвел ледяной цветок. Цзинь Лун перестал улыбаться. Он продолжал сверлить демона огня своим черешневым взглядом. И от этого взгляда нутро князя пуще сжалось в комок. Это не были глаза печального мальчишки. Больше не были. Феникс мог только надеяться на то, что юноша не слышит стук его заведенного сердца. – А почему я должен кого-то предупреждать? – с вызовом вскинув голову, спросил дракон. И Фэнхуан не знал ответа на этот вопрос, ведь Цзинь Лун, действительно, не был узником. Он имел право уйти. Проблема в том, что Феникс должен был следовать за ним по пятам, дабы дракон тот оставался свободным. – Потому что Ин Лун и Лун Ван сбивались с ног все эти четыре дня, чтобы найти твою эгоистичную задницу, пока ты тут прохлаждался, – разозлился князь, глядя в два вишневых водоворота. В его собственных глазах мелькнула красная вспышка. Он хотел сказать, что сам сбился с ног, что искал днем и ночью, что не в силах был думать ни о чем другом все эти четыре дня. Хотел рассказать о тех ужасах, что приходили ему в голову и страхах, что истязали душу. Но больше выдавить из себя ничего не смог. Он мог только смотреть в эти полные непокорности глаза напротив, стараясь сохранить непоколебимость. – Да, – саркастично улыбнулся Цзинь Лун, опрокидывая голову назад в усмешке, затем снова обращая взор к опешившему собеседнику, – этот дракон – эгоист. Самый настоящий. Ну, а как туго пришлось князю, и представить сложно. Это ж надо, за четыре дня ни одного донесения Императору об этом духе стихий и его месторасположении! Продолжайся так дальше, государь мог подумать, что Первый из Фениксов – не так идеален, как он мечтал. – Да как ты смеешь?! Ты хоть знаешь... через что прошли твои братья, не зная, где ты?! – взорвался Фэнхуан, осыпав дракона красными вспышками. Его не удивляли эти жестокие слова. Он понимал, что отчасти заслужил их. Понимал так же отчетливо, как и то, что не мог этих слов вынести. Однако одно дело – знать, что дух света ненавидит его, другое дело – смотреть в эти прекрасные глаза, полные насмешки. В те самые глаза, что два года назад печально вглядывались в серое небо. Фэнхуан еле удержался, чтобы не схватить парня за хрупкие драконьи плечи. – Простите, князь, – опустил Цзинь Лун голову на бок, его зрачки потускнели. Они были пустыми, ничего не выражающими и глядели мимо Фэнхуана, – этот дух стихий перешел границы дозволенного. Он – всего лишь капризный, избалованный и невоспитанный выродок, испытывающий терпение многоуважаемого Князя Фениксов. И этот выродок приносит свои глубочайшие извинения за то, что снова отнял ваше время. Дракон кинул презрительный взгляд в сторону князя и повернулся, чтобы улететь прочь. Фэнхуан не мог этого допустить. Он понял, что с Цзинь Луном что-то произошло, что он не просто так решил отыскать дерево с тремя стволами и поселился у его корней на целых четыре дня. Стоило бы понять, разузнать, расспросить… Но все, что услышал дух со стороны Князя Фениксов – это осуждение. Не разобравшись ни в чем, демон огня накинулся с обвинениями. Сейчас Фэнхуану в лицо, словно плеснули ледяной водой – и сделал он это с собой сам. – Подожди..., – Фэнхуан не успел понять как сделал шаг вперед и схватился за тонкое предплечье, обрамленное золотым рукавом, и как при этом изменился тон его голоса. Цзинь Лун замер. Феникс видел лишь его спину и длинные, струящиеся черные волосы, подвязанные золотым шнурком. Руку юноша не одернул, продолжая стоять на месте. – Князю угодно что-то еще? Этот дракон собирается вернуться в храм и покаяться. Беспокоиться не о чем, – раздался тихий, вкрадчивый голос. Фэнхуан не мог знать, оттолкнет ли его этот дух или равнодушно покинет без единого слова. Возможно больше никогда не заговорит – даже с презрением, даже с неприязнью. Или будет делать вид, что князя не существует вовсе. Но даже эти страшные мысли не смогли остановить сердце пламенного демона. – Расскажи мне..., – тихо, без рисовки сказал князь, – расскажи мне все, прошу. Плечи дракона содрогнулись. Опустив голову, Цзинь Лун продолжал стоять спиной к князю. Понадобилось несколько долгих мгновений, прежде чем дух света, наконец, снова заговорил. – Я очень устал, – шепотом произнес Цзинь Лун. – А здесь мне лучше. Фэнхуан не мог знать, что чувствует юноша, но догадывался, что не использовать силы, дарованные природой – настоящая пытка. Феникс и раньше замечал, что Цзинь Лун много спит, но пытался себя обманывать, списывая все на хандру, лень и любовь к отдыху. Как же на самом деле тяжело приходится этому чуду мироздания? По сердцу князя, словно прошлись бритвой. Стараясь действовать, как можно мягче, он развернул дракона к себе и, глядя в полные слез глаза, обхватил прекрасное лицо своими горячими ладонями. – Почему ты вдруг исчез? – еле-слышно спросил Фэнхуан. – Потому что больше не мог терпеть, – отвечал дракон шепотом. Цзинь Лун уже не сдерживал слез. Горячие руки, что держали его лицо собирали их, не давая упасть на землю. Закрыв глаза, дух света тихонько всхлипнул и продолжил. – Это я... я запечатал древо много лет назад. Я не хотел, чтобы кто-то знал. – Как же ты это сделал? – удивленно спросил Фэнхуан, нежно проводя по шелковым волосам. – Я сам не знаю. Я был мал. – Цзинь Лун снова поднял мокрые от слез веки, почувствовав, как чужая ладонь поглаживает его висок. На удивление Фэнхуана, дух света не оттолкнул его. Сейчас Феникс мог видеть каждый блик в этих глазах, чувствовать сладкий аромат сливы, что источала светлая кожа и ловить каждый выдох влажных губ, – Саньчжушу со мной как-то связано. Иногда я прилетал сюда ненадолго... пока никто не видит. Но несколько дней назад я почувствовал, что моя энергия почти угасла. Явившись сюда, я уснул. И проснулся лишь от ваших шагов. Я... я не знаю, сколько бы я вот так спал... а вы сказали, прошло четыре дня! Император, наверное, в бешенстве, он… отыграется на Ин Луне! Фэнхуан готов был себя разорвать. Как он мог не понять, что Цзинь Лун никогда бы не пропал на четыре дня просто из вредности? Как он мог вот так накинуться на него и отчитать, словно шкодливого ребенка? Как он мог так обойтись со столь чутким и прекрасным созданием – духом, что даже в минуты страшных мучений сотворил для брата серебряный цветок? Больше не в силах выносить стенаний дракона, он обнял Цзинь Луна за плечи, позволив тому плакать у себя на груди. Феникс старался вложить в эти объятья весь спектр своих чувств: каждую мысль о драконе, каждое волнение, каждое слово, не сказанное за двенадцать лет. Его горячие пальцы проводили нежные дорожки по хрупкой спине. – Император ничего не знает. Я ему не говорил, – шепнул Фэнхуан на ухо юноше. – Я не хотел, чтобы ты пострадал. Цзинь Лун поднял голову и посмотрел на Фэнхуана так, словно впервые увидел. Этот демон. Этот верный пес Императора. Этот мужчина с глазами, сразившими маленького напуганного мальчика на деревенской площади, – что он сейчас сказал? Что сказал этот крылатый, бесчувственный кусок камня, не отозвавшийся ни на один зов отчаявшегося духа за все эти 12 лет? Дракон не смел говорить или хотя бы находиться рядом – мог только смотреть издалека, как восхитительный Фэнхуан, Первый из Фениксов, разговаривает с другими или кружит над храмом в образе прекрасной, огненной птицы. Этот никчемный дух мог только смотреть, не имея права быть частью мира великого князя. Наверное, оно – к лучшему, ведь такое общение могло навредить безукоризненной репутации главы Княжества Фениксов. Юный дракон знал, что демону огня приходится за ним присматривать – не по своей воле. Наверняка, это сильно утомляет, выводит из себя, раздражает – как же может быть иначе, ведь этот никчемный дух стихий – бесполезен на столько же, насколько нестабилен. «Я – бельмо на его глазу. Приставшая грязь к безукоризненно чистой обуви. Ему не хочется прилетать в мой храм. Я – просто жалок, в его глазах я не более, чем навязанная задача, длинною в жизнь: не перепоручить, не откреститься», – именно так думал Цзинь Лун все эти годы, наблюдая за высокой фигурой вдали. Когда два года назад, в день его рождения, на горизонте вспыхнула алая птица, дух стихий был вне себя от счастья, в то же время испытывая всю горечь своих никому не нужных, нераздельных чувств. Но в тот день юный дракон был не в силах себя сдержать. В тот день он наконец-то увидел Первого из Фениксов на своей территории, без Ин Луна или кого бы то ни было. Но холодный тон князя, наполненный жеманной вежливостью быстро отрезвил дракона. Все разговоры Фэнхуана говорили о желании, поскорее покинуть общество этого никчемного духа стихий. Что он в итоге и сделал, оставив Цзинь Луна сожалеть о своем секундном порыве. Тогда дракон нагнал тучи и вызвал лютую бурю, что не утихала несколько дней. Хотя бы так... хотя бы немного он высказал этому миру все, что происходило в крохотной, сломленной душе. То, что сейчас сказал князь – это жалость или сострадание? Волнение за себя и за свое спокойствие в главном зале Темного Дворца? Цзинь Лун больше не боялся одиночества, не боялся потерять все свои силы. Он боялся надежды, что могла так неосторожно поселиться в его сердце. Этот страх лишал его способности двигаться, говорить или думать. Когда Фэнхуан обхватил ладонями его заплаканное лицо, все ответы закончились. Сердце радовалось, как ненормальное, но душа – не могла принять в себе даже крупицу надежды. «Безнадежно. Ты же знаешь, все это безнадежно. Перестань искать в словах князя хоть крупицу сострадания. Перестань искать в его утешениях хоть каплю искренней симпатии. Перестань!», – повторял дракон сам себе словно мантру. Но взгляд его вишневых глаз был наполнен той самой надеждой, какой он страшился больше всего. Не отрываясь от зеленых глаз, что покорили его сердце много лет назад, Цзинь Лун все же попытался сохранить достоинство, нарушив молчание хриплым шепотом: – Князь..., этот никчемный дух стихий не нуждается в вашей жалости. Вы не обязаны его утешать. Вы вообще… ничем ему не обязаны. Фэнхуан больше не хотел слышать подобного. Зная, что пожалеет об этом, что будет отвергнут, что будет обвинен и проклят, он прошептал прямо в створки персиковых губ: – Не называй себя так, Цзинь Лун... мой милый луч солнца. Это был тот день, когда он впервые коснулся самых желанных в мире губ – тех губ, ради которых он готов был вынести даже самую страшную смерть.

***

– Ты собираешься подниматься или так и замрем на веки? – улыбнулся Цзинь Лун, все еще ожидая, когда Фэнхуан поднимется с его лужайки. – Не такая уж плохая идея, – грустно улыбнулся князь в ответ, наконец, вставая с места. Вместе они проследовали до ворот храма и вышли, чтобы перенестись к ЦНН. Цзинь Лун старался не показывать своего нарастающего волнения. Он не использовал силы света с детства, не считая случайных оплошностей в виде солнечных зайчиков, о которых не знал даже Фэнхуан. Иногда эти силы было сложно подавить. Например, когда Первый из Фениксов заставлял почувствовать младшего из драконов весь спектр сексуального удовольствия. Дух света все еще помнил, как в самый первый их раз его кожа источала яркое мерцание, и как сложно было контролировать этот процесс. Тогда он умолял Фэнхуана, сбавить обороты, но князь, словно не слыша этих просьб, целовал и ласкал дракона самым постыдным образом. От Феникса все же не укрылось волнение в черешневых глазах. Уже за воротами храма он крепко обнял юношу, проводя рукой по спине. – Я все время буду рядом. Я не оставлю тебя ни на миг. – Фэнхуан поцеловал Цзинь Луна за ухом и вместе с ним переместился к воротам ЦНН. За воротами их встретили хранители Хон Си и Ху Ян во главе с госпожой Цу Синь. Все трое слегка напряглись, увидев Цзинь Луна, что не укрылось от духа света. Он и не ожидал теплого приема. Он давно привык к тому, как духи и демоны смотрят в его сторону. – Приветствую духов-хранителей, – сложил руки Цзинь Лун в приветственном поклоне. – Князь Фэнхуан рассказал о вашей беде. Этот дух стихий сделает все, чтобы спасти мальчика. – Князь Фэнхуан, рада снова вас видеть. Господин Цзинь Лун. – кивнула Цу Си дракону, продолжив деловым тоном. – ЦНН нижайше благодарит духа стихий за помощь. Добавлю лишь, что духи-хранители выказывают большие надежды на способности господина Цзинь Луна. Больше надеяться нам не на кого. – Тогда не будем терять времени, – не менее деловым тоном сказал Фэнхуан, предлагая процессии приступить к движению. До дома мальчика делегация шла в полном молчании. Тишину нарушал лишь треск деревьев. До Цзинь Луна не сразу дошло, что сейчас день, а значит, по дорогам ЦНН должны ходить дети ян. – Госпожа Главный Хранитель, – тихонько обратился он к женщине, – почему в Поселении так тихо? Где все ваши подопечные? – Они в своих спальнях, – коротко ответила Цу Си куда-то вперед, не глядя в глаза дракону. Фэнхуан, что шел рядом помрачнел всем видом. – Почему? Ведь самый разгар учебного дня, – не понял Цзинь Лун. Главный Хранитель, однако, не спешила с ответом, тщательно выбирая слова. – В целях безопасности. Все же ритуал экспериментальный. Мы не можем быть уверены, что никто не пострадает. – Ах, вот оно что. – Цзинь Лун пожалел, что поинтересовался. Теперь он понимал, что кроме Фэнхуана, в затею не верит никто. Его репутация была безнадежна. И в том не было вины жителей Царства Теней. То был снежный ком мнений и слухов, основанный на запрете Императора. Наконец, впереди показался домик, где пребывал Шаохао. Цзинь Лун замялся, взглянув на строение, но незаметное касание горячей руки по правую сторону придало дракону сил. Сейчас все зависело от него, и Цзинь Лун предпочитал верить, что невозможно разучиться пользоваться собственными силами. А контроль над ними – это именно то, что дух стихий успешно практиковал все триста лет своей жизни. Первыми в комнату вошли наставники, затем – Фэнхуан. Цзинь Лун переступил порог хибары последним и сразу же замер, увидев состояние юного Шаохао. Князь Фениксов, в свою очередь, был очень рад своему решению, не выдавать Цзинь Луну всю правду в части причастности к делу Императора Теней. Тогда бы духу света было невероятно сложно побороть свои эмоции. Мальчик лежал без сознания. Он уже не мог говорить. На его по природе сероватом лице не было ни кровинки. Можно было подумать, что он умер, если бы не пот, что градом поливал простыни и подушку. Фэнхуан положил ладонь на грудь Шаохао и нахмурился. – Времени нет. Удивительно, сколько борьбы в этом ребенке. Не удивлюсь, если это и правда родитель следующей части души государя или даже он сам. Цзинь Лун подошел к кровати и осмотрел ребенка сверху вниз. Дрожащей рукой он нежно взялся за маленькое запястье. Тьма в этом ребенке была целостной, густой и алчной. Дух света в сердцах подумал, что тот, кто вытягивал энергию ян из мальчика, – настоящее зло без единого светлого участка души. – Чтобы преобразовать такую темную энергию, мне понадобится… время, – сказал Цзинь Лун, морально готовя себя к настоящей пытке. – Господа, я приступаю. Ладонь, полная яркого света легла на грудь ребенка. Казалось, та вспышка озарила каждый уголок крохотной лачуги, служившей пристанищем больному ян. Хранители прикрыли руками глаза, а Фэнхуан инстинктивно прищурился. Сейчас Цзинь Лун, и правда, был похож на солнце, что топило в своих лучах все вокруг. Его белая кожа была почти не видна за яркими искрами, а глаза скрылись за сиянием, которое можно без сомнений назвать «божественным». Раньше князь часто рассуждал о том, какую силу приходится подавлять Цзинь Луну, но он и представить не мог, что та энергия настолько огромна, настолько необузданно прекрасна. Феникс снова задался вопросом: «Какова же степень преступления Императора против этого невероятного создания?», а еще: «Можно ли подавлять нечто подобное вечно?». В свете ярких лучей Шаохао очнулся. Ребенок запрокинул голову и громко закричал. Его грудь, словно горела желтым пламенем, но Цзинь Лун все еще не реагировал. Мальчик заплакал, не в силах справиться с духовной мощью дракона. Он дергал руками и ногами, горло его издавало приглушенный хрип. – Так разве должно быть? – встревоженно воскликнула госпожа Цу Си. Фэнхуан был уверен, что не должно. Щурясь от яркого света, он подошел к духу и наощупь, преодолевая ослепляющие лучи, положил свою руку на хрупкое плечо. Этого движения хватило, чтобы почувствовать раскрывшуюся энергию, что спала в драконе долгих три сотни лет, а сейчас, наконец, нашла выход в мир. И остановить такой поток для любого, даже самого сдержанного существа, было бы непосильной задачей. Фэнхуан сел рядом с драконом и заключил его лицо в объятья. Глаза Феникса почти ничего не видели, но чувствовали бархатистую кожу, что обдавала прохладой его ладони. – Цзинь Лун, я здесь, ты меня слышишь? – взмолился Фэнхуан, но дух света никак не реагировал, а мальчик слабо дернулся, снова отключившись. – Цзинь Лун, это я! Фэнхуан! Услышь меня, прошу! Даже маски на поллица не могли скрыть страх и недоумение наставников. Они не могли сделать ровным счетом ничего. Глядя, как суровый, сдержанный и рассудительный Князь Фениксов, встав на колени, умоляет кого-то, словно ребенок, они, онемев, застыли, словно изваяния. – Госпожа Цу Си! – обратился Феникс к женщине у стены. – Если хотите, чтобы все прошло удачно, покиньте дом! – Но, – с сомнением возразила Главный Хранитель, – как же мы можем? – А вы знаете, как помочь? Если нет, то доверьтесь, пожалуйста, этому князю! – повысил голос Фэнхуан, глядя как шокированные хранители пробираются к выходу почти вслепую. Когда двери захлопнулись, князь снова обратил слезящиеся глаза на лицо духа света. – Ты – молодец, – не прекращал Фэнхуан свои попытки, чуть не плача. Феникс почти перешел на хрип. – Ты – самый лучший, слышишь?! Посмотри на меня, Цзинь Лун! Я не смогу все исправить, пойми. Это сможешь только ты! Только дух света! Обещаю, если ты остановишься, я увезу тебя так далеко, как только смогу. Туда, где мы будем жить свободно! Где никто не сможет запретить тебе быть собой! Высоко в горах... наш храм. Только для двоих. Только для тех, кто верит в то, что это возможно! Прошу, любовь моя, остановись! Умоляю, остановись! Вишневый взгляд дракона пробился сквозь застилающую глаза пелену. В следующий момент Фэнхуан отпрянул от лица духа, лишь чтобы помочь отстранить от мальчика искрящуюся ладонь. По щекам Цзинь Луна стекали дорожки слез, теряющиеся в сиянии его белой кожи. – Ты правда в это веришь? Ты такой... фантазер…, мой милый князь, – сказал Цзинь Лун прежде, чем последний луч света прорезал комнату. Прежде, чем дракон упал без чувств в руки Князя Фениксов. Прежде, чем маленький Шаохао открыл глаза, шумно восстанавливая дыхание. В этот же момент Хуан Ди почувствовал, как часть его накопленной энергии безвозвратно угасла.