Под твоим облаком

Чен Шаоюй стоял на краю отвесной скалы и наблюдал, как волны разбиваются об громадный валун. Вдалеке из-за туч показался величественный вулкан, что спал уже давольно давно. Название вулкана, по мнению Князя Фениксов, отражало его неизменную сущность: Мертвец. Фэнхуан считал вулкан неактивным. Но в один прекрасный день на свет явился этот слабый Феникс. С тех пор, как и тысячи лет до того, жерло молчало мертвецкой тишиной. Чен Шаоюй ждал столетиями, но кратер оставался холодным. Ни брата, ни сестры. Являясь частью племени, численностью почти в десять тысяч демонов, он всегда был один. Мертвец возвышался над морскими просторами, защищенный, словно стеной из белых скал. Те скалы являли собой поистине необычный ансамбль из острых, угрожающих вершин: в день, когда Чен Шаоюй родился, низвергнутая лава застыла в пемзу, образовав живописную бухту, что словно была призвана защитить вулкан от непрошеных гостей. Побережье у вулкана покрывал черный песок – крупнее и пористее того, что обычно встречался на западных пляжах Царства Теней. Тот песок имел одну особенность: его крупинки неминуемо, словно магнитом, притягивали к себе любые металлические предметы. Удивительно, как может изменить природную суть целого вулканического побережья рождение одного маленького Феникса. Маленького Феникса, обреченного на одиночество с самых первых дней. Его воспитали старшие товарищи. Они были мудры и строги, а местами – довольно жестоки по отношению к младшему. Массовое сознание устроено таким образом, что по природе не склонно принимать кого-то отличного от других. Если говорить эвфемизмами, то Чен Шаоюй был самым мелким камешком на всем Алом Пике. Он помнил, как в детстве, сидя в большом купольном Зале Ученичества, наряду с другими Фениксами, что были гораздо старше, пытался ловить каждое слово Фэнхуана. Тот рассказывал о древнейших основах баланса, энергии воздуха, воды, земли и, конечно, огня. Были и другие старшие, передававшие знания молодому поколению, но важные темы энергии и баланса Первый из Фениксов предпочитал озвучивать лично. Чен Шаоюй пытался запомнить каждое правило из тысячи сказанных главой, но на десять шагов не успевал за ходом мыслей князя. – Повтори, Чен Шаоюй, что я сейчас сказал, – раздался как-то раз грозный голос, эхом отдаваясь от красно-золотых витражей купола. – Князь Фениксов сказал, что есть три способа восстановления потраченной энергии, – подорвался младший из-за своего места за каменным столиком. – Резервный запас, который мы оставляем нетронутым на случай необходимости, принятие духовной силы из чужой демонической энергии и заимствование из других стихий, включая энергию растений, воды, воздуха и даже духов. – Так какой же самый опасный из них? – Самый опасный, безусловно, второй. – Скажешь, почему? – Потому что заимствование чужой демонической энергии может вызвать отторжение и привести к фатальным последствиям. Тогда, и без того, нуждающийся в энергии организм рискует не справиться с чужеродными силами. – Да, – строго продолжил Фэнхуан, расхаживая по залу, – ты хорошо запомнил все, что касается опасности для Фениксов. Чу Цао, расскажешь, что упустил наш младший? Из-за стола поднялся юноша лет шестнадцати на вид. Он был не слишком высокого роста, но держал спину идеально ровно. На белом ханьфу не было не единой складочки, а подбородок был поднят так величаво, что казалось, еще чуть-чуть и тот вовсе улетит ввысь. Звонким, безукоризненным гласом отличника парень заговорил: – Жизнь Феникса – это лишь жизнь одного существа. В то время, как заимствование других стихий несет опасность, как нам, так и балансу окружающих нас существ. Если позаимствовать энергию духа, по природе в корне отличающейся от нашей, то это приведет не только к фатальным последствиям в отношении Феникса, но и причинит ущерб силам духа, у которого эта энергия заимствована. Третий вариант – самый пагубный. – Верно, – кивнул Фэнхуан, снова обращая взор на Чен Шаоюя. – Безусловно, ты пропустил ту часть, где я обозначил, что резервный запас – является единственным безопасным вариантом. Силы восполняются достаточно быстро, если тренировать свой дух. Ситуации, когда вам может понадобиться заимствование энергии у кого-либо или чего-либо – крайне редки. И такой ритуал требует определенного опыта. – Но..., – тихонько поднял руку Чен Шаоюй, – Великий Князь Уишань, разрешите задать вопрос. Если все же придется... прибегнуть к третьему способу, то что произойдет? – Ты впустишь в себя чужую энергию. Она напитает тебя тем, что не имеет к твоей душе никакого отношения. Ты потеряешь свою целостность и полноценность, утратишь суть. И назад пути уже не будет. Цена такого восполнения энергии – слишком высока. Признаться, тогда Чен Шаоюй так и не понял, что произойдет с Фениксом, если он воспользуется чужой духовной силой. До конца он не понимал этого и сейчас, но ни в тот день, больше четырехсот лет назад, ни в нынешний – он бы в этом никому не признался. На Алом Пике подобное откровение вызвало бы лишь смех – что тогда, что сегодня. Посмеяться Фениксы любили. После каждого занятия Чен Шаоюй оказывался в личном комедийном представлении, являясь поневоле главным действующим лицом. Тот юноша, что отличался во всем, Чу Цао, – был настоящей головной болью младшего. Будучи одним из старших наставников, Чу Цао делал вид, что просто поучает Чен Шаоюя из благих побуждений. По факту, подтрунивания и насмешки вряд ли чему-то могли научить. – Эй, младший, ты чего так заинтересовался видами заимствования энергии? Думаешь, так хоть немного поумнеешь? – преграждая путь хрупкому мальчику, смеялся Феникс. Чен Шаоюй пытался уйти в свой шалаш, но обнаружил, что помимо Чу Цао его окружили еще трое. – Еще и доставал князя, как-будто у того дел нет, только бы целый день объяснять какому-то слабаку основы духовной энергии. – Этот Феникс хотел бы пройти, – робко отвечал ребенок. – Ну, нет. Без хорошего урока, думаю, тебе не понять основ. Как на счет того, чтобы искупаться в горном ручье? Глядишь, напитаешься там духовной энергией Лун Вана и станешь самым умным, – недобро улыбнулся Чу Цао. Мальчик в страхе обернулся птицей и взмыл в небо над горными вершинами. Но не успел Юный Феникс отлететь хотя бы на десять чжанов от Алого Пика, как его настигли четыре пары крыльев. В воздухе сверкнуло пламя. Младший, что есть сил, пытался дать отпор и вырваться из когтей товарищей, но те превосходили мальца и числом, и силой. Не успел Чен Шаоюй опомниться, как уже бултыхался в холодной воде. Его огненные крылья погасли и промокли насквозь. И пусть вода не могла ему навредить, приятного в этом действе было мало. Горько всхлипнув, он наконец смог справиться с течением и выбраться на берег. Перья высохли почти сразу. Намеренно не принимая человеческую форму, борясь со стыдом и унижением, молодой Феникс заплакал красными слезами. Они падали на камешки, разбиваясь в пыль, ало-золотые крылья, сложенные за спиной, едва подергивались под навязчивые мысли: «Никчемный Феникс! Какой же ни на что не годный и бесполезный». Это было его детство, это была его жизнь на самой высокой точке Княжества Фениксов. О том, как при своем уровне энергии младший вообще оказался на горе Хуанганшань, он часто вспоминал под громкое слово «ирония», что эхом отстукивало в голове. Население Алого Пика славилось самыми выдающимися, самыми сильными представителями огненных птиц. Таким, как этот младший, места здесь обычно не было. А ирония состояла в том, что, появившись на свет, Чен Шаоюй был почти мертв, как и вулкан его породивший. Низкий уровень духовных сил проложил молодому Фениксу дорогу к самым сильным из его племени. Вера в этого Феникса была лишь отголоском, отблеском людского сознания, недостаточная для существования полноценной духовной энергии. Слабого птенца доставила в княжество Сян Чжу. Она же проводила сложные обряды для восполнения сил младшего. И эти воспоминания, пусть и совсем тусклые, оставляли на душе молодого Феникса теплые прикосновения. Та забота была единственной в его жизни, пусть и недолгой. Фэнхуан немало удивился факту, что мальчик выжил. Первому из Фениксов и раньше встречались дети с низким уровнем энергии, но те умирали, не успев в первый раз и крыльев раскрыть. Князь решил, что раз птенец победил смерть, значит чего-то стоит и возможно еще проявит себя. Когда стало ясно, что надежды ошибочны, Чен Шаоюй уже стал жителем Алого Пика. Множество раз Фэнхуан подумывал, отправить младшего на другую вершину. Но каждый раз оказывалось, что Чен Шаоюй занят какими-то «важными» делами, до которых не доходили руки ни у кого: стрижка священных деревьев, уборка помещений, встреча и обслуживание гостей – иными словами, любая черная работа. Так и остался среди сильнейших маленький, слабый Феникс. Сейчас Чен Шаоюй не мог с точностью ответить, являлся ли выбор места встреч Императора Теней случайным – совпадение это или же насмешка судьбы, но с того самого края скалы, служившего для них с Хуан Ди переговорным пунктом, открывалась панорама, призванная напомнить Фениксу, как же в действительности тот одинок. «Ни брата. Ни сестры. Ни права на ошибку». Взгляд младшего был затуманен, его губы едва шевелились. Феникс рассеянно шептал, повторяя одно и то же: «Мертвец породил мертвеца». – Так задумался о чем-то, что даже не приветствуешь своего Императора, – раздался грозный голос со спины. Чен Шаоюй резко обернулся. Растерявшись, дух огня скованно поклонился и, чуть замявшись, сказал: – Приветствую Его Величество Императора Теней. Этот Феникс приносит свои самые глубокие извинения и нижайше просит о помиловании. – Как же мы можем тебя не помиловать, кода ты так нужен этой империи, – недобро усмехнулся Хуан Ди. Одного взгляда на него Чен Шаоюю хватило, чтобы осознать: государь в очень странном настроении. – Докладывай, что у тебя. Мы не располагаем бесконечным временем. – Докладываю государю. Около часа назад Алый Пик посетили духи-хранители ЦНН. Они попросили князя Фэнхуана о помощи. – Чен Шаоюй явно репетировал этот рассказ у себя в голове, теперь стараясь говорить последовательно и четко. Только вот голос юноши звучал взволнованно. – Наставники сказали, что дети ян стали умирать. Они сгорают в пламени, испытывая страшные мучения, а еще... еще... – Договаривай и смотри мне в глаза! – грубо одернул Хуан Ди заикающегося Феникса. Тот в испуге устремил свой взгляд на государя. Властные и суровые – те синие огни вдруг утянули Феникса на самое дно внутренней бездны. – Они сказали, что заболел особенный ребенок, от которого зависит... многое, – отчеканил Чен Шаоюй, не отводя испуганного взгляда. – Так и сказали, «многое»? – едким, ледяным тоном переспросил Император. Феникс побледнел. Он не знал, как произнести то, что должен, не говоря при этом об инь Императора. – Они сказали, что этот ребенок как-то может быть с вами связан, – еще тише сказал Чен Шаоюй. Хуан Ди буквально резал Феникса замерзшими сапфирами. Он недобро ухмыльнулся и ответил на порядок тише прежнего: – Не стоит так бояться своего государя, Чен Шаоюй. Они сказали, как он с нами может быть связан? – Сказали, – слабо выдохнул огненный демон, – но я не уверен, что все понял верно. – Чен Шаоюй…, – Император подошел к Фениксу ближе, шарик в его руке заискрил. – Сдается нам ты не сомневаешься в верности понятого. Да и сам не рад тому, что пришлось услышать. Для твоего же блага советую поскорее выбросить это из головы. Но сперва возьми себя в руки и скажи, что сделал Фэнхуан. Чен Шаоюй зажмурился. Он чувствовал себя так, будто вот-вот сорвется с этой отвесной скалы. И пусть для Феникса падение не стало бы проблемой, демон огня знал, что шарик в руке Императора может навсегда заставить замолчать кого угодно. – Князь сказал, что это древняя магия и навредить может либо Феникс, живущий достаточно долго, либо тот, кто много веков назад видел... какой-то ритуал. Глава княжества отправился в ЦНН, чтобы оказать помощь мальчику. «Значит, скоро ты явишься ко мне, Фэнхуан… наверняка, ты уже обо всем догадался» – Чен Шаоюй. Послушай очень внимательно своего Императора, – понизил голос Хуан Ди, уводя шаг в сторону от юноши. Статная фигура государя теперь демонстрировала Фениксу лишь спину в расшитом золотом облачении. – Возможно очень скоро ты сможешь сослужить, действительно, полезную службу. Если все случится так, как я предполагаю, чуть позже тебе придется отправиться кое-куда... «Что же ты сделаешь, Фэнхуан? Пожалеешь ли своего Императора? Или безжалостно пойдешь на поводу у закона и совести? Я искренне надеюсь… что мне не придется…» – Ты знаешь, что именно в Колодце Заключений хранится Кинжал Познания? – Да, знаю, – все еще ничего не понимая, ошарашенно отвечал Чен Шаоюй. – Ваше Величество Император Теней запретил использование этого оружия. – Сможешь ответить, почему? – словно на уроке спросил Хуан Ди. – Этого никто не знает, – отчеканил Феникс. И это было правдой. Все, что было известно о Кинжале Познания – это то, что он запрещен. Как и все опасное, по мнению государя, оружие давным-давно упрятали в дальние казематы Колодца Заключений. Удивительным фактом было то, что доступ к тем казематам был только у Фэнхуана, не считая самого Хуан Ди, конечно, и Пан Гуаня. – Этот государь сегодня поведает тебе, – с хитрой усмешкой сказал Император, глядя на младшего. – Кинжал Познания – это меч-близнец Кинжала Пламени. Хранится он на дне оружейной, глубоко под землей. На вид кинжалы-братья совершенно одинаковы, но есть одно разительное отличие. Первый меч Хо Шэнь не опалял. Фатальное упущение. Наш дорогой строптивый огненный дух только потом был привлечен к процессу создания артефакта. А Кинжал Познания явился неудачным экспериментом. Как думаешь, почему он так называется? – Не представляю, Ваше Величество. – Феникс нервничал все больше. Император Теней говорил загадками. Так, словно рассказывал какую-то будничную историю, но в глазах его плясали недобрые огни. – Кинжал высасывает энергию из того, кто его использует. Заставляя познать обратный ход жизненного цикла. Убивает обладателя, даруя энергию тому, против кого направлен. – Император поправил край своего рукава, словно задумавшись о давно позабытых событиях, не замечая белого лица перед собой. Не замечая, как младший затрясся в немой судороге. – Высасывает до капли. – Ты же сделаешь все для своего Императора, Чен Шаоюй? – с легким и убийственным смешком подытожил Хуан Ди свою историю. Чен Шаоюй только и смог кивнуть. – Жди князя. Не спускай с него своих ясных глаз, а когда он явится... дай мне знать, если будет что-то любопытное, – ухмыльнулся Хуан Ди, разворачиваясь для того, чтобы раствориться в языках синего пламени. Чен Шаоюй стоял, как вкопанный, не зная, способен ли вообще сейчас пошевелиться. Все это было слишком. Шпионить – это одно. Но иметь дело с запрещенным оружием? «…Какие могут быть сомнения? Его Величество выделил меня среди других. Он выбрал меня… Меня! А что дал мне Алый Пик? Я там чужой. Всегда был чужим! Я не могу не оправдать ожиданий. Пусть даже цена за это будет высока. Пусть даже я рискую прослыть предателем племени, шакалом с черной душой! Пусть даже рискую умереть!», – в сердцах думал Чен Шаоюй, отталкиваясь от черных скал.

***

– Цзинь Лун! «Как здесь светло. Чей это голос?». «Цзинь Лун. Ты знаешь, кто мы?». «Вы… Вы – синь…?». «Ты помнишь…». «Помню ли я…? Не уверен». «Почему ты так долго не приходил? Почему не хочешь принять себя? Почему не хочешь принимать нас?». «Вас… но вы и я… как мы связаны?». «Как ты мог забыть? Ты – один из нас. Ты – людской свет». «Но в Царстве Теней не место свету! Я не могу быть одним из вас!». «В Царстве Теней не место свету». «Нет…». «Но кто это сказал?». «Замолчите! Пожалуйста!». «Кто это решает?!». – Цзинь Лун! Прошу, открой глаза! «Фэнхуан! Мне страшно! Забери меня отсюда!». «В Царстве Теней не место свету. Ты же сам сказал. Не хочешь исполнить свое предназначение?». «Да о чем вы? Я не понимаю! Что мне нужно сделать? Что?». «Вспомни. Вспомни, зачем ты родился. Вспомни, зачем родишься вновь. Будь ты хоть драконом, будь хоть Бай Ху». «Бай Ху? Но я не Бай Ху!». – Цзинь Лун! Прошу, очнись! Я не смогу жить с мыслью, что погубил тебя своими же руками! В хибаре царил полумрак. Маленький мальчик сидел в кровати. Закрыв ладонями половину лица, он взирал на разворачивающуюся перед ним картину испуганно и удивленно. Первый из Фениксов, князь Фэнхуан, хозяин горного хребта Уишань сидел на пыльном полу, роняя красные слезы прямо в отвороты ханьфу юного духа, что находился без сознания. Князь зарывался тому в грудь и гладил длинные волосы, что россыпью раскинулись по спине и груди. Застыв у ног дракона, Фэнхуан попытался вернуть себе самообладание. Он подхватил юношу на руки и встал, выпрямившись, словно скала. Обратив пронзительный взор на Шаохао, князь легонько улыбнулся мальчику и сказал тому лишь: – Ты был спасен великим духом света. И если кто-то скажет иное, ответь, что Князь Фениксов принимает сказанное как вызов. С этими словами Фэнхуан вышел за дверь, где стояли угрюмые духи-хранители. – Мальчик в порядке, – мельком глянул он в сторону на Главного Хранителя. Князь не видел, как ошарашенные и взволнованные наставники кинулись к двери. Он вообще ничего не видел, кроме смежных век юноши на своих руках. Феникс чувствовал, что энергия в Цзинь Луне отдается в его ладонях слабой пульсацией, что его духовный уровень стал ниже. Многим ниже. Всю дорогу, пока князь торопливо нес дракона к воротам ЦНН, он не сводил зеленых глаз с лица духа света. Уже в трех чжанах от ворот его нагнала госпожа Цу Синь. – Князь Фэнхуан! Подождите, куда же вы? Что произошло? Шаохао ничего не помнит. Видимо, пока в шоке.. – Госпожа Главный Хранитель, – не сводя глаз с дракона, прервал демон огня поток мыслей женщины, – если не возражаете, мы обсудим это в другой раз. Сейчас я очень тороплюсь. Взгляд госпожи Цу Синь, если и выражал что-то кроме удивления, то только незначительные обрывки эмоций с легким намеком на оскорбленность за столь резко оборванный диалог. Взглянув на юное тело в руках Фэнхуана, Главный Хранитель нахмурилась и погрузилась в свои мысли, продолжая путь до ворот рядом с князем. – Тогда поговорим об этом, как будете готовы, – спокойно сказала женщина, выпрямив спину. Феникс тихонько кивнул и вышел за двери ЦНН. Как только ворота закрылись, Фэнхуан зажмурился, настраиваясь на перемещение. Дракон не мог сейчас поделиться силами для такого путешествия, процесс же задействовал чудовищное количество демонической энергии. Но Фениксу было плевать. Через мгновение ни его, ни духа света уже не было в границах Поселения. Прижимая к себе бессознательное тело юноши, демон огня быстрым шагом пересек ворота Алого Пика. Сперва никто ничего не понял, но когда ноги князя устремили шаг в сторону дома на краю Хуанганшань, со всех сторон к главе стали подлетать юноши и девушки. Озадаченные взгляды говорили больше, чем слова, которые, казалось, коллективно были проглочены. Князь лишь на миг отвлекся от дракона на своих руках – для короткого указания старшим: – Меня не беспокоить никому, кроме Сян Чжу и Ин Луна. Срочно отправьте им сообщения. Скажите, что это вопрос жизни и смерти. Фэнхуан не заметил, что позади старших с лицом абсолютно ничего не выражающим, словно тень, за развернувшейся сценой наблюдал Чен Шаоюй. Первый из Фениксов и раньше не обращал внимания на младшего. Конечно, сейчас юный демон огня мог даже упасть замертво – никто бы ничего заметил. Чен Шаоюй воспользовался всеобщей суетой, выждал пока глава скроется в тени дороги далеко впереди и тихонько ступил на красноватые камушки, устремляясь в направлении покоев князя. Добравшись до домика, Фэнхуан бережно положил юношу на просторную кровать, а сам, присев на ее краешек, взял в руки белую ладонь. Лицо молодого человека не подавало никаких признаков борьбы за жизнь. Оно казалось умиротворенным, словно дракон просто по-обыкновению задремал, устроившись в уютных объятиях знакомых рук. Князь не знал, что делать и не понимал природы произошедшего с духом. Он не был похож на Цзинь Луна и не обладал умениями возвращения сознания. Глава хребта Уишань мог только поделиться своей энергией, но та являлась демонической – был риск, сделать только хуже. – Это я виноват, только я, – шептал Фэнхуан, осев рядом с кроватью, уткнувшись лбом в лоб дракона и легонько касаясь не отозвавшихся губ. – Прости меня. Я все исправлю. Обещаю. Зеленый глаз в огненном оперении блеснул меж створок окна. Чен Шаоюй щурился. За все годы своего существования он никогда не видел подобной картины. Фэнхуан собственноручно принёс этого духа стихий к себе. Князь был сломлен и подавлен. Он буквально убит. Кто же ему этот парень? Юному демону огня было известно, что младший из драконов не обладал выдающимися способностями и никогда не участвовал ни в каких делах Его Величества. Он был кем-то вроде затворника и лентяя. Что может связывать его с Фениксами? Что может связывать его с Князем Фениксов? Опасаясь, что глава заметит неладное, Чен Шаоюй тихонько отпрянул от окна и спланировал с уровня второго этажа, чтобы снова обратиться в человеческую форму. Из отворота одежд он достал перо, что тут же пламенем растворилось в воздухе. Сам младший поспешил скрыться, удаляясь прочь, в сторону Зала Приемов. Он не знал, что натворил в тот день, а если бы и знал, то все равно поступил бы так же... Ин Лун прибыл в княжество первым. Его нахмуренное лицо и поджатые губы говорили сами за себя. Все, что ему сообщили – это то, что Фэнхуан в спешке явился на Алый Пик с телом юноши в золотом одеянии. И ещё: «Вопрос жизни и смерти». Он не стал беспокоить Лун Вана и Хо Шеня, пока не разберётся, тем более, эти двое в одном месте могли стать ещё одной головной болью. Дух вод и дух огня никогда не ладили. В сопровождении двух старших Фениксов дракона довели прямо до дорожки, что вела к дому князя. Ин Лун влетел на второй этаж, словно стрела. Его серые глаза расширились при виде развернувшейся картины. Фэнхуан лишь тихонько повернул голову в сторону друга. В зеленых глазах Князя Фениксов Ин Лун прочитал отчаяние, какое до этого дня в тех глазах ему видеть не приходилось. Демон огня сидел у кровати, вцепившись в ладонь его бледного, словно снег, брата, который не подавал никаких признаков жизни. – Что случилось? – с тревогой подбежал Ин Лун к кровати. – Ты же дракон. Ты его брат, ты дух и должен быть более полезным, чем я. Верни его…, – не своим голосом отвечал Фэнхуан. А после еле-слышно добавил, – умоляю. Сделай что-нибудь. – Фэнхуан! – закричал Ин Лун, отталкивая князя от кровати. Князь встал. Он с надеждой наблюдал, как дух стихий прикладывает свои ладони к груди юноши, считывая уровень энергии. Одной рукой дракон взял юношу за руку, чтобы поделиться силами. Но уже через мгновение резко отпрянул. – Что-то меня не пускает, – с тревогой сказал Ин Лун. Рассказывай, Фэнхуан, что произошло. Почему он вообще здесь? Что происходит? Князь вздохнул, запрокинув голову назад. Он не знал, с какого момента начать свое повествование. Начать с того дня на площади много лет назад? Или с момента, когда нашел Цзинь Луна у древа с тремя стволами. – Он использовал силу света, чтобы спасти ребенка. С разрешения Императора, конечно. – приглушенно ответил Фэнхуан. – Что-то пошло не так. Ин Лун смотрел на Феникса глазами полными недоверия. Он не узнавал князя. Не узнавал в этом привычно волевом и непоколебимом демоне ничего – ни голоса, полного отчаяния, ни болезненного взгляда. – Так это была идея Императора? – осторожно спросил дракон, поднимаясь с постели. – Нет… но это был единственный выход! Прошу, не смотри на меня так! Я и так готов себя уничтожить! – вышел из себя князь. С размаху он обрушил свой каменный кулак прямо на стену, лишая себя возможности видеть застывшего в смятении Ин Луна. На долгие мгновения в воздухе повисла звенящая тишина. Фэнхуан так и стоял, упираясь лбом к стене. – Послушай, Фэнхуан… если с ним что-то случится… я никогда тебя не прощу. Мне будет плевать, что у тебя не было других инструментов для выслуги перед Его Величеством, насколько сильно ты раскаиваешься… и по какой причине, – выдерживая каждое слово, словно ноты, бесхитростно сказал Ин Лун. Князь ничего не ответил. Ему не пришлось, потому-что на лестнице снова послышались шаги. Наконец, отпрянув от стены, Фэнхуан повернулся и увидел сестру. Сян Чжу застыла в проходе, переводя взгляд с него на Ин Луна, а с Ин Луна – на лежащего в кровати юношу. – Приветствую..., господа. – Наконец, опомнившись, девушка поклонилась и приняла ответные приветствия от духа стихий. Фэнхуан кивнул, в душе радуясь сестре, как явлению. – Сян Чжу… мне придется снова попросить тебя, залезть в эту голову. На этот раз, кажется, он, действительно, ушел очень далеко. Но не успела Сян Чжу и рта раскрыть, как за окном раздался шум. С десяток ног ступили по дороге, ведущей к дому. Раздался громкий голос, и Фэнхуан нахмурился, узнав его. Это был голос Пан Гуаня – личного помощника Императора Теней. Ходячей, бездушной счетной машины, у которой нет ни воли, ни мнения. – Глава Уишань, Первый из Фениксов, это не праздный визит, – громко говорил помощник государя, – выбирайте сами: либо выходите вы, либо – вхожу я. Чувство опасности охватило князя. Угроза всем, кто находится в доме, была очевидна. Фэнхуан инстинктивно посмотрел на Цзинь Луна, затем на Второго из драконов, который, в свою очередь, округлил глаза от неожиданности и тревоги. Сян Чжу же мягко прошла к брату и, положив кисть руки тому на плечо, тихонько проговорила: – Не беспокойся. Иди. Я сделаю все возможное. Фэнхуан замер. Какое-то время он не мог оторвать взгляд от юноши на кровати, но Пан Гуань снаружи снова заговорил: – Мне расценивать ваше молчание, как приглашение, Князь Фениксов? Полный злобы и отчаяния, демон огня зажмурился в немом гневе и устремился к выходу, по пути лишь бросив Ин Луну: – Доверься ей.

***

Небо клонило ко сну. Не было солнца, чтобы озарить облака оранжевым и красным. В цвета небосклон окрашивали лишь яркие, пламенные перья, что стремительной вспышкой удалялись от Алого Пика. Чен Шаоюй сегодня был весьма надоедлив. Второй раз за день он посмел передать Императору свое послание о встрече. «Дай мне знать, если будет что-то любопытное», – отдавались в голове слова Императора. Расценит ли государь эти события, как «любопытные»? Или разозлится на маленького, глупого Феникса? Строго прикажет придерживаться встреч раз в три дня? Или и вовсе закончит все сегодня? Младший не знал. Он знал лишь, что промедление с передачей информации может оказаться еще более пугающим, чем столь частые о себе напоминания. Пролетая знакомые виды, где белые скалы неприступной стеной окружили вулкан по имени Мертвец, Чен Шаоюй заметил внизу знакомую спину в расшитом золотом ханьфу и голову, украшенную императорской короной. Приземлившись, младший с ходу поклонился и поприветствовал Хуан Ди. Но тот не повернулся. – Князь прибыл на Алый Пик? – спокойно спросил государь. – Докладываю Императору Теней. Да, Ваше Величество. Поэтому я вас и побеспокоил. Он прибыл не один, – все еще пытаясь отдышаться от стремительного полета говорил Чен Шаоюй. – Не один? С кем же? – странно усмехнулся Хуан Ди. – Да... он принес с собой тело младшего духа стихий, – осторожно добавил Чен Шаоюй. – Тот был без сил. Не представляю, что могло произойти. «Зато я очень хорошо представляю. Больше, чем хотелось бы. Но тебе плевать, Фэнхуан. Плевать, что твой Император находится в столь критической ситуации. Ты принадлежишь мне, но ведешь себя так, словно я ничего не значу!», – в сердцах подумал Император, разворачиваясь, наконец, к Фениксу. Тот обомлел, узрев лицо государя. Оно выглядело изможденным. Под глазами залегли темные круги, что придавало обычно и без того холодным глазам похоронной мрачности. – Рассказывай, – грозно поторопил собеседника правитель. Феникс с трудом собрал мысли и продолжил: – Его Величество интересовался, есть ли у князя... приятельские отношения. Думаю, есть… Лицо Хуан Ди ничего не выражало. Но внутри государева сердца, словно затянули тугой жгут. Впервые он не хотел слушать то, что был обязан выслушать. – Говори дальше, – самым раздражительным тоном из всех ответил Император Теней, – что за ужасная привычка, затягивать отчетную информацию?! – Князь хребта Уишань прибыл в расстроенных чувствах, было понятно, что дух стихий для него... он к нему привязан. Этот Феникс проследил за ними до самой вершины Хуанганшань... – Он понес его в свой дом? – тихо перебил Чен Шаоюя Император. – Да... и этот демон огня проследил за ним... – И что увидел? Чен Шаоюй чувствовал неладное. Он понимал, что с Императором Теней что-то происходит. Настроение его было странным, нестабильным, скверным. Все происходящее пугало младшего до чертиков, но он заставил себя не сбиваться. – Этот демон огня проследил за князем до дома и поднялся в воздух, чтобы посмотреть, что происходит на втором этаже. В окно было видно, как Первый из Фениксов уложил дракона на кровать и взял за руку. Затем он... – Ты же Феникс! – Глаза Хуан Ди вспыхнули синем пламенем. Он терял контроль. – Да, – растерялся младший. – Так используй свои способности! Не могут же они быть настолько никчемными! Глаза Фениксов – невероятный дар природы, а ты мямлишь тут, как последняя размазня! Император подошёл к демону огня почти вплотную и с вызовом посмотрел в зеленые глаза. Чен Шаоюй в страхе замешкался, не предпринимая никаких действий. – Я жду. Покажи мне все, что увидел! – Государь протянул младшему руку, обрамленную расшитым рукавом. Чен Шаоюй уставился на длинные пальцы, словно на пузырек с ядом. Это была сложная магия для юного Феникса, требующая больших духовных затрат. Он не был похож на Фэнхуана или Сян Чжу, которые обладали поистине непревзойдёнными умениями. Да и старшие товарищи оставили его далеко позади. Глаза демонов огня обладали уникальными свойствами. Лишь только пламенные птицы были способны воспроизвести то, что однажды увидели. Фениксы могли смотреть на одну и ту же сцену столько раз, сколько им хотелось, а также передать эти видения посредством тактильной связи. Чен Шаоюй знал, что на Алом Пике передача информации через, так называемые, «глаза Феникса» является уже чем-то вроде развлечения, однако ему подобные манипуляции давались крайне нелегко. Но ослушаться прямого приказа Императора Теней – было бы самоубийством. Феникс поднял дрожащие руки и взялся за холодную, мягкую ладонь. Закрыв глаза, он изо всех сил постарался визуализировать все то, что увидел в окне, пока шпионил за князем. Видимо, волнение и страх перед государем сыграли свою роль. Все получилось. Вот Фэнхуан вносит духа стихий в спальню и бережно укладывает на кровать. Вот он безутешно просит того очнуться, склоняется над юношей, упираясь своим лбом в лоб дракона. Его губы едва касаются безжизненных уст Цзинь Луна, а глаза наполнены безутешной скорбью. «Ты…» – Какой подробный отчет, Чен Шаоюй, – подал голос Хуан Ди, отдергивая руку, словно ошпаренную кипятком. Тон его снова стал резким и властным. Это был голос волевого человека, которого предали, чьи чувства растоптали и унизили. Это был голос человека, чьи худшие опасения только что подтвердились. «Как жестоко, князь. Заставить меня на это смотреть. Я никогда бы не подумал, что на твоем лице может отпечататься такая сердечная боль. Мне не доводилось видеть подобного... Я знал, что у тебя есть тот, кем ты дорожишь. Это мог быть кто угодно, но не он! Только не этот мелкий ублюдок, выродок, ошибка природы! Ты знал, что я не смогу тебе отказать в «спасении своей души»! И знал, что он может откинуть мои силы так далеко назад! Знал и все равно сделал по-своему! А когда настал час выбирать, даже не подумал о своем государе! Ты волнуешься за эту ходячую катастрофу, отребье, за этого никчемного духа света! Притащил его к себе домой! Туда, куда не приглашал даже меня, своего Императора! Фэнхуан, да ты, верно спятил? Ты забыл, кому принадлежишь! Этим решением ты вынудил меня! Ты меня вынудил! Клянусь империей, ты пожалеешь, что поступил так, а не иначе! Я заставлю тебя страдать так же сильно, как страдаю сам! Нет... стократ сильнее» – Отправляйся в Колодец Заключений. И следуй всему, что я тебе скажу, Чен Шаоюй. Скоро все закончится...

***

Фэнхуан вышел из дома и сразу же встретился глазами с желтым, невозмутимым взглядом. Пан Гуань стоял в окружении пяти охранников из Колодца Заключений. Их красные глаза, высокие шапки и топоры узнавались без труда. Князь не поклонился, не поклонился и Верховный помощник Хуан Ди. Блеснув окуляром на правом глазу, тот лишь холодно достал из-за пазухи глиняную табличку и прочитал: – Именем Императора Теней сообщаю нижеследующее. По подозрению в измене, угрозе балансу и лично государю глава хребта Уишань, Первый из Фениксов, Князь Фэнхуан будет немедленно задержан и отправлен для дальнейших разбирательств в Колодец Заключений. Подписано Императором Царства Теней. – Ты так боялся, что я не пойду по доброй воле, что и стражу прихватил? – злобно улыбнулся Фэнхуан, свысока глядя на Пан Гуаня. Но тот избегал покрасневших глаз князя. Он развернулся, наотмашь щелкая пальцами и проходя в сторону дороги. – Увести, – только и сказал помощник Императора. Все пятеро охранников кинулись к Фениксу. Фэнхуан уловил их нерешительность и мог бы, пожалуй, попробовать укрепить опасения несчастных, но подумав о Цзинь Луне, что находился всего в десяти шагах, все что он сделал – это позволил сковать свои руки железными путами. «Что вас так разозлило, Ваше Величество? Вы могли просто вызвать меня туда, но нет. Вам захотелось феерического представления. Вам захотелось, чтобы все видели, как меня уводят под конвоем», – подумал Фэнхуан, проходя по дороге к воротам. Ступая через главную площадь Алого Пика, князь наблюдал редкое явление: побледневшие лица Фениксов. Кто-то пытался подойти к процессии, но Пан Гуань жестом показал собравшимся, что делать этого не стоит. – Что произошло? За что задержали князя?! – раздался смелый голос старшего из толпы. – Жу Юй! В мое отсутствие главой Уишань назначается Сян Чжу, – громко крикнул князь в направлении возмущающегося юноши, – слушайтесь ее беспрекословно! Толпа зашумела тихой рябью. За несколько тысячелетий Фениксы еще ни разу не расставались со своим главой. И уж тем более, им никогда не приходилось наблюдать, как того ведут скованного, словно преступника. По поводу последнего распоряжения их главного тоже возникал ряд вопросов. Сян Чжу была сестрой Фэнхуана и имела почти безграничную власть в княжестве. Но по факту, выйдя замуж за Хо Шэня, она уже не являлась жительницей Алого Пика. Она была княгиней Горящей Пустоши, где и обитал дух огня. Неужели ей придется переселиться на Хуанганшань? Тогда Хо Шэнь станет здесь частым гостем. От этой информации у старших голова пошла кругом. Пан Гуань остановился и, наконец, повернулся к князю лицом. Однако глаза помощника все еще не выражали никаких эмоций. – Если вина Князя Фениксов подтвердится, нового главу хребта Уишань назначит Император Теней, – громко озвучил он. Так, чтобы слышали все. Фэнхуан прищурился. Никогда еще он не испытывал к Пан Гуаню настолько сильной неприязни. Эта безвольная крыса, родившаяся в тот же год, что и сам демон огня... С самого начала мальчишка был лишь куклой без мнения. Он рос среди духов и демонов, по сути ни одним из них не являясь. Это был Паж Теней, созданный лишь с одной единственной целью – блюсти правосудие. Но правосудие, тем не менее, диктовалось государем, превратив существо на страже баланса в бездушную скотину. Когда-то, в те времена, когда Император еще чувствовал свое инь и не был помешан на постоянном пополнении духовных сил, Пан Гуань и правда карал за преступления, исходя из законов молодого Царства Теней. Но сейчас... сейчас это была марионетка на шарнирах под гибкой дланью государя. «Но, я ведь и сам недалеко ушел» – Как скажете, Верховный помощник, – лишь недобро ухмыльнулся князь и проследовал под конвоем до ворот, за которыми вся процессия исчезла, возникнув вновь прямо перед Мостом Погибели. Там князя ждал паланкин, запряженный Собаками Фу. Пан Гуань молча сел в передний отсек, оставив Феникса в задней части экипажа с охраной. Фэнхуан четко уловил отстранённость помощника. Неужели тому и правда не доставляло все это удовольствия? Дорога по мосту, как и всегда, была длинной и не слишком комфортной. В качестве узника Фэнхуан двигался по ней впервые и не мог не отметить, что впереди паланкина сидения гораздо удобнее. Здесь же, в компании пяти громил, он чувствовал себя, мягко говоря, стесненным – и в движениях, и в ощущениях, и в мыслях. А мысли его сейчас были переполнены. Он мог бы размышлять о мотивах Императора, призадуматься о том, что спасение Шаохао вызвало какие-то необратимые последствия, но перед глазами все еще стоял Цзинь Лун. «Неважно, что будет со мной. Живи, прошу тебя», – закрыл глаза князь.

***

Сян Чжу сидела в позе лотоса у кровати, веки слегка подергивались. Ин Лун рядом замер, глядя на то, как губы девушки сжимаются в тонкую нить, пока ее ладони покоятся на груди Цзинь Луна. Она не погрузилась в транс полностью, она все еще была одной ногой в Царстве Теней. – Это не бессилие и не опустошение, Ин Лун, – тихо заключила она. – А что же? – нетерпеливо спросил Второй дракон. – Он в таком месте, куда мне не пройти. Там... я не уверена, что это такое, прозвучит странно. – Это его мысли? Ты можешь их услышать? – Я не Бай Ху. Я вижу образы, чувствую энергетику. Я могу поговорить с ним, если докричусь до сознания. – Прошу, Сян Чжу... – Тише, – оборвала мольбы девушка, – мне надо пробраться глубже. Она уходила в сознание юноши, отчетливо понимая, что видит такое впервые. Со всех сторон кто-то что-то говорил, но разобрать, что именно – было невозможно. Эту голову наполнял шум тысячи голосов, пробиться через которые было еще той задачкой. Через несколько мгновений она увидела свет вдалеке, он ослеплял. Энергетика этого места была чистой, наполненной силой и духовной энергией – бесконечной духовной энергией предков. «Все, что случится – уже случилось. Все, что случилось – повторится вновь» «Фэнхуан! Фэнхуан, где ты?», – услышала княгиня Фениксов. «Цзинь Лун! Это сестра Фэнхуана. Меня зовут Сян Чжу! Где ты? Как мне тебя найти?». «Госпожа... рад с вами, наконец, познакомиться. Еще бы увидеть вас. Я не знаю, где я, я запутался, пытаясь найти выход. Здесь так светло, я не понимаю, что они от меня хотят!». «Кто – они?». «Синь». «Сян Чжу! Маленькая пламенная княжна, конечно же, это ты. В детстве твои глаза так и норовили заглянуть, куда не следует. Только ты могла сюда пробраться. Такой талант – проклятье, он же тебя и погубит... все, что произойдет – неправильно, ох, неправильно». Ин Лун наблюдал жутковатую картину. Глаза девушки закатились, голова отклонилась назад. Она была напряжена каждой клеточкой. «Вы... вы – чистая энергия? Вы души «синь»? Как это возможно? Что это за место?» «Неужели ты не догадалась?» «Я могу... забрать Цзинь Луна...?», – слабым голосом спросила Сян Чжу, понимая, что, если ее догадки верны, то сейчас происходило нечто беспрецедентное. «Это предрешено. Как и то, что он вскоре сюда вернется. Сян Чжу, ты же, как никто другой знаешь, что многие события уже не изменить. Ты наделена даром предвидения, самым сильным из всех, потому что именно ты способна понять нерушимость судьбы. И потому нам так печально... так печально». «Не рассказывайте! Я не хочу слышать это... я и так... все поняла». «Мы хотим помочь. Все это неправильно». Ин Лун теребил край серебряного рукава, наблюдая, как по щекам юной девушки катятся красные слезы. Сян Чжу тихонько всхлипнула, но позы не меняла. Казалось, сейчас она видит или слышит что-то, действительно, ужасное. В миг глаза Цзинь Луна открылись. Он резко поднялся на кровати, неосознанно сбрасывая ладони княгини Горящей Пустоши со своей груди. Сама девушка упала на край кровати без сил, уткнувшись лицом в покрывало. – Госпожа Сян Чжу! Простите! – Юный дракон поспешил придержать девушку, но та уже открыла свои карие глаза, опираясь на матрас. – Цзинь Лун, – тихо шепнула она, – Фэнхуан был прав на счет тебя. Ты… и правда удивительное создание. Цзинь Лун что-то хотел ответить, но со спины его сгребли в охапку тонкие пальцы, украшенные серебром. Эти пальцы с силой прижимали его к груди. Юноша чувствовал, как тело брата еле заметно дрожит, дыхание Второго дракона замерло. Цзинь Лун не смел двинуться. Ин Лун никогда не был особенно тактильным и все свои эмоции старался держать при себе. То, что этот дух стихий сейчас его молча обнимал – даже пугало. Что стряслось? Как долго он был без сознания? Сян Чжу медленно поднялась на ноги и прошла к дальней стене, чтобы сесть в бордовое, тяжелое кресло, развернув то от стола. Взгляд девушки все еще говорил о том, что мыслями она находится где-то далеко. – Ин Лун..., что с тобой? – тихонько спросил дух света, поворачиваясь в сторону брата и глядя в испуганные серые глаза. – Я думал, что ты не очнешься, – мягко отпрянув от юноши, Ин Лун сел ровно. – Где... где князь? И почему я здесь? – озвучил Цзинь Лун свои главные вопросы. – Он принес тебя сюда, – мягко ответил Ин Лун. – Но толком ничего не объяснил. Лишь сказал, что ты использовал силу света. Как это случилось? – А где он сейчас...? – словно не слыша слов Ин Луна, стал озираться юный дракон, смахивая с лица длинные волосы. Ин Лун вздохнул и посмотрел на Сян Чжу. Та немного пришла в себя и вздохнула. – Цзинь Лун. Лучше тебе не вмешиваться в то, что происходит, я справлюсь сама. А ты… нужен этому миру. «Ты нужен этому миру, дух света», – отозвались в голове дракона знакомые слова. – Что ты имеешь в виду, говоря, что он нужен этому миру? – спросил Ин Лун, хмурясь. – Что ты там увидела? – Твой брат, Ин Лун, может все изменить навсегда. Дух света не нарушает баланс, он – и есть баланс, – почти шепотом заговорила Сян Чжу. – Он – чистая энергия синь. Ты когда-нибудь мог себе такое представить? – Да что ты такое говоришь? Это же безумие! – воскликнул Ин Лун, вскакивая с места. – Его энергия бессмертна. Неиссякаема. Рисковать ею – это все равно что выбрасывать золото в жерло вулкана. Не нужно так кипятиться, ты и сам догадывался, что младший из драконов – не такой, как Лун Ван, ты или Хо Шэнь. Ин Лун молча уставился на девушку, которая за всю свою долгую жизнь еще ни разу не сказала ничего просто так. Цзинь Лун же опустил голову, силясь вспомнить все разговоры по ту сторону света. Он не удивился словам Сян Чжу, но и не радовался им. – Где Фэнхуан? – снова повторил дух света свой вопрос, сбрасывая ноги с кровати. Ему уже было плевать на условности, назвать главу Уишань по имени в присутствии сестры Князя Фениксов и Второго из драконов не казалось чем-то неприличным. – Он бы никогда не ушел, зная, что я в отключке. – Фэнхуан...? – тупо повторил Ин Лун, начиная выходить из себя. – Цзинь Лун, какие отношения связывают тебя с князем? Ты по его милости чуть не погиб. Это полностью его вина! Если бы не госпожа Сян Чжу, я бы никогда не смог тебя вернуть! – Спасибо, княгиня Горящей Пустоши, – поднявшись с кровати, Цзинь Лун поклонился девушке, – этот дракон вам обязан жизнью. Сян Чжу какое-то время смотрела прямо в вишневые глаза, на лице ее застыли сомнение и напряженность. Спустя несколько долгих мгновений, она с тревогой в голосе ответила: – Ты должен бежать, дух света. Ин Лун, помоги ему спрятаться, ты же можешь. За ним очень скоро придут. Мы не должны этого допустить, – с тревогой ответила Сян Чжу. – Бежать? Спрятаться? Поймите..., – не унимался младший дракон, – если князь в опасности, послушаться и не вмешиваться, остаться в стороне – вне возможностей этого духа. – Наших сил с госпожой Сян Чжу будет более, чем достаточно, чтобы помочь этому… князю, – напряженно сказал Ин Лун брату, – лучше пусть покарают меня, чем тебя. Радует одно: я, наконец, освобожусь от этого гнетущего внимания Его Величества. – Нет, Ин Лун, – вдруг резко сказала княгиня Фениксов, – тебе нужно сохранять верность Дворцу. По крайней мере, пока. Ты… ты будешь очень нужен Цзинь Луну. Позже... я поведаю тебе позже. – Что ты…? – прищурился Первый дракон, но Цзинь Лун его перебил. – Прошу вас, расскажите, наконец, что произошло. И связано ли это как-то с тем, что я отнял часть сил Императора Теней? – Что ты сделал? – тихо сел на кровать Ин Лун. – О, брат..., – повернул Цзинь Лун голову в сторону Второго дракона, глядя полными гнева глазами, – ты даже не представляешь, кому служишь.

***

Фэнхуана вывели из паланкина, приказывая следовать прямо через главные ворота Колодца Заключений. Перед Первым из Фениксов предстала личность совершенно ему неприятная – и эти раскосые красные глаза, полные маниакального спокойствия, и кошачьи окуляры, и халат цвета слоновой кости – во всем этом без сложностей узнавался Глава Колодца Заключений. – Здравствуйте, князь. Чаю не предлагаю, сами понимаете, – с противным смешком сказал тот. – Господин главнокомандующий сегодня в хорошем настроении, как погляжу, – ответил на тот взгляд сполна Фэнхуан. – Не каждый день удается понаблюдать подобное, – картинно развел руками главный, – что ж, Первый из Фениксов. Прошу изволить в апартаменты. Фэнхуан прекрасно знал, куда его ведут. Центр временного содержания был создан для того, чтобы пленники смогли распробовать все аспекты своего нового положения. Там они ожидали разбирательства. А как скоро оно случится – им, конечно, не говорили. В том и была особая прелесть комплекса. Центр временного содержания, как ничто другое, оправдывал название тюрьмы. Это были небольшие колодцы. Худшие из них закрывались наглухо. У заключенного не оставалось ни одного источника света, кроме крошечного отверстия – того хватало лишь на то, чтобы примкнуть глазом и узреть маленький кусочек вечно-серого неба. Именно в один из подобных колодцев, в западной части тюрьмы, и должны были доставить Первого из Фениксов. Пересекая песчаный белый двор, он увидел знакомое, белое дерево, распустившее по глади своих ветвей черные бутоны, похожие по виду и форме на пионы. Историю этого древнего растения знали все в Царстве Теней. Его пугающая, темная энергетика послужила главной причиной месторасположения Колодца Заключений. Гнетущая аура дерева рождалась прямиком из мира, куда уходили по – посмертная энергия ян. Проходя мимо белоснежного, толстого дерева пленники чувствовали, как силы покидают их тела. Древнее растение питалось этими силами. Поговаривали, что оно является «тенью», черным отражением, воплощением темной сущности божественного дерева Цзян. Но так как Цзян никто никогда не видел, та версия так и осталась на уровне легенды. Единственное, что в реальности связывало два дерева – это название. Имя этого белоснежного гиганта с черными бутонами было – Цзианг Цзян. И, если саньчжушу, к примеру, могло даровать силы, то Цзианг Цзян могло – только забрать. Именно поэтому все сомнительные предметы хранились в казематах у корней этого опасного дерева. Оно забирало их силу. Единственная конфронтация случилась, когда больше двух с половиной тысяч и лет назад сюда доставили Кинжал Познания. Князь лично отнес оружие вниз. Столь неоднозначный предмет требовал не самых поверхностных знаний в использовании природной энергии. Почувствовав энергетику кинжала, дерево вдруг затряслось, а сам клинок раскалился до бела. Это был невероятный резонанс, результат столкновения двух одинаковых сил, призванных питаться за счет других. В итоге, кинжал успокоился. Его заключили в непроницаемую шкатулку и наложили барьер, что был призван ослабить связь. Этот же способ защиты использовали работники Колодца Заключений, чтобы не стать жертвами Цзианг Цзян. Но у князя защиты сегодня не было. Феникс чувствовал, как силы покинули каждую клеточку. За последние несколько суток он и так вымотался, но сейчас с телом и душой происходило что-то, действительно, страшное. Ноги подкашивались, продолжая шаги лишь одной только силой мысли – мысли о том, что не доставит присутствующим удовольствия, наблюдать его падение. «Так вот, что чувствуют люди», – с иронией подумал демон огня. Чтобы пройти в место заключения, с особенным трепетом подготовленное для демона огня, необходимо было миновать одну из допросных комнат. Всего таких комнат было пятнадцать, каждая имела свое название. Пленники занимали помещения, в зависимости от тяжести их прегрешений. Самыми опасными для задержанных являлись три допросные. Названия их говорили сами за себя: «Агония», «Болезнь» и «Смерть». Ни в одной из этих комнат князю не доводилось видеть ничего хорошего, но «Смерть» была, конечно, страшнее всех. Внешне комната не отличалась от других. Лишь, когда узника вели на ее нижний уровень, в колодец, открывалась страшная правда: в месте, где проходил настоящий допрос, не было ни окон, ни света. Зачастую пленных крепили к стене по пяти сторонам и пытали до тех пор, пока не получали признание. – Но вы, князь, особый случай. – Главнокомандующий улыбнулся, наблюдая, как Фэнхуан застыл у дальней стены. – Дворец Теней в лице господина Верховного помощника уверен, что на грядущем разбирательстве вы должны быть в ясном сознании. Там вас и ожидает все самое интересное. – На то была милость Императора Теней, – как бы между прочим сказал Пан Гуань, прохаживаясь по камере. Он наспех щелкнул пальцами и охрана тут же освободила руки князя от оков. Феникс не без усилий справился с желанием потереть запястья. Сохранив максимально достойный вид, он стоял ко всем спиной. Пан Гуань же продолжил: – Государь не желает наносить вреда Первому из Фениксов, пока вина не будет доказана. Но… все же вам будет о чем подумать, князь. – Раздался ещё один отчетливый щелчок и лицо главнокомандующего озарила улыбка. Фэнхуана резко развернули спиной к неровной стене. Мастерство, с которым сработали эти существа, явно говорило о высокой степени загруженности на работе. Демон огня, если и хотел противостоять, попросту не мог. Он инстинктивно попытался обратиться пламенной птицей, но тело отозвалось еле-уловимо. Лишь зеленые глаза вспыхнули алым светом. Все, на что он был сейчас способен – это смотреть на Пан Гуаня с презрением. Главнокомандующему князь все ещё предпочитал не дарить ни единой крупицы внимания. В следующие мгновения руки, ноги и шею Фэнхуана сковали железные обручи. Тугие путы не оставляли ни шанса на то, чтобы пошевелиться. Князь знал, что выбраться из этих оков не смог бы даже Император. Сейчас демону огня особенно хотелось представить подобную картину. Он служил этому бесчувственному человеку тысячелетиями, и все, что заслужил – быть скованным на стене Колодца Заключений. – До слушания у вас масса времени на размышления, – заключил Пан Гуань, не сводя спокойного взгляда с Феникса. – Советую очистить совесть. – А вы, Верховный помощник, – Фэнхуан тоже не отводил взгляд. Его голос переполняла тихая неприязнь. – Уже очистили свою? Пан Гуань никак не отреагировал на этот комментарий. Разве что в глаза князю больше не смотрел, разворачиваясь к выходу. – Надеюсь, вы не боитесь темноты, князь. Дворец не давал никаких распоряжений на счет освещения, – веселился Глава Колодца Заключений. – Уверяю вас, – впервые за весь путь до камеры посмотрел князь на главнокомандующего. И этот взгляд отразил вспышку угрозы напополам с презрением. – Темнота – не то, чего стоит по-настоящему бояться. Я скажу, чего стоит опасаться вам. Того, что когда-нибудь я окажусь у вашего порога. И тогда… вы будете мечтать о темноте. Главнокомандующий ухмыльнулся, правда уже не так весело, а затем повернулся к выходу. Как только все его надзиратели оказались за дверью, огни, освещающие комнату исчезли. Фэнхуан закрыл глаза. Оставшись в одиночестве, он стал размышлять о том, что произошло. Так или иначе, Император решил его убрать. Но вот только почему так? Зачем же столько хлопот? «Что вы хотите всем этим сказать? Если в процессе спасения ребенка что-то пошло не так, вы бы сообщили об этом... лично. Я же сказал, что возьму на себя полную ответственность. Нет, здесь что-то другое. Что-то такое, что я упустил… если вы злитесь, то почему бы просто не заключить меня в оковы Многогранного Феникса?». В памяти ярко возникла сцена, случившаяся во Дворце Теней. Тогда Император говорил загадками, тогда он и злился и был опечален. Тогда он позволил спасти Шаохао, использовав силы света. Тогда Император рассказал ему историю о виноделе и прикоснулся к его губам, получив в ответ лишь холодную отстраненность. «Так вот он, ваш «поцелуй перед разлукой»… неужели вы уже тогда планировали все это? Не удивлюсь. Ведь вы – человек, что с легкостью отказался от своего инь. Человек, который не понимает чужих чувств, не в силах даже понять свои собственные. А ведь когда-то давно…» Когда-то давно Император Теней был целостным, сильным и амбициозным правителем, желающим все делать по законам и справедливости. То были времена его первого инь. Но после смерти той половинки души во внешнем мире Хуан Ди стал меняться – и с каждым столетием все сильнее. Его инь перерождалось из раза в раз, но вместе с тем сам Император слабел волей, отрекаясь от светлой духовной энергии, все больше наполняясь тьмой. Менялось вместе с ним и Царство Теней. Нижний мир, что был наполнен самыми разными существами, где ян проходили свой цикл жизни и не были похожи на серых, забитых мышей – нижний мир, что просуществовал совсем недолго, изменился вместе с душой Императора. Сам себя не видя, Хуан Ди уничтожил множество важных для баланса существ. Существ, что выполняли свои, очень важные функции и питали мир уникальной энергией. Таких, как, к примеру, племя Цилинь. Это были сильнейшие духи-единороги, что управляли энергией людских душ, отвечали за рождение и смерть. Эти существа держали связь между инь и ян. Когда умирали ян, инь, конечно, отправлялись вслед за ними, но вот когда первыми умирали инь, то Цилини сами обрывали нить жизни ян, позволяя таким образом душе стать синь – стать целиком и сразу, так баланс двух миров сохранялся. Не было ян без инь, как не было инь без ян. Императору не нравилось, что кто-то решает за него. Каким ян жить, а каким – умирать. На многих из них у него были свои планы. К тому времени этому человеку уже давно было плевать на баланс, если это только не вредило его пониманию баланса. Когда он понял, что диалога с Цилинами не добиться, что они не пойдут навстречу его нездоровым идеям, он отдал приказ, истребить их всех. Всех до одного. И сделали это сами ян под управлением Пан Гуаня. Ян, не способные понять, что обрекают свои души на расколотое существование. Главному князю Цилинь Верховный помощник лично снес голову своим серебряным тонким жезлом-молотом, а рог с той головы был использован для создания короны Императору. Еще один способ, поглотить чужую энергию, потоптавшись на трупах тысяч невинных душ. Фэнхуан не знал, что произошло тогда, когда первое инь правителя погибло. Он лишь знал, что произошло это в достаточно раннем для инь возрасте. Истину мог поведать сам государь, но тот ввел запрет на упоминание об этой истории. Известно, что с тех пор Хуан Ди изменился, став жадным до власти самодуром, чьи глаза с каждым годом все больше напоминали куски льда самых глубоких северных вод. Феникс закрыл глаза. Он не желал вглядываться в кромешную тьму колодца. Он хотел видеть свет. Свой любимый свет. Улыбающийся, стреляющий золотыми бликами черешневого взгляда. Он знал, что сейчас сам себя пытает, почище главнокомандующего, но все же воспроизвел перед глазами образ обаятельного дракона. Это была сцена их прошлого. Тогда Фэнхуан впервые тайно перенес Цзинь Луна на вершину горы Хуанганшань. Юный дух света волновался, боясь, что их могут застукать. Но Феникс заверил своего гостя, что никто не может явиться сюда без приглашения. На вершине находилось одно место, особенность которого была скрыта для всех, кроме князя. На Алом Пике, как и в любых других владениях, перемещения в пространстве пресекала защитная магия. Но у природного горного источника, что образовался позади дома Фэнхуана, располагался неприметный островок, меньше чжана, который позволял проникать тайком. Знал об этом только Первый из Фениксов, ведь именно он когда-то сотворил для себя этот зазор. Конечно, в те годы он и подумать не мог, что поделится с кем-либо столь личной тайной. Феникс никому не доверял своих секретов, даже Императору Теней. Особенно Императору Теней. Цзинь Лун в восхищении осмотрел раскинувшийся горный пейзаж и задержал взгляд на природном источнике. Лукаво стрельнув своими черешневыми глазами в сторону Феникса, что держал его за руку, дракон игриво протянул: – И что, князь тут купается голышом совсем один? Фэнхуан, будучи и без того обаятельным мужчиной тут же продемонстрировал миру свои ямочки у выразительных скул, растянув губы в улыбке. Он прищурился, глядя на Цзинь Луна и, не выпуская из руки мягкой ладони, притянул юношу ближе, второй рукой стягивая с волос золотистый шнурок. Блестящие, черные локоны тут же рассыпались по спине, закрывая вышивку в виде солнца. – Ты дразнишь меня потому что знаешь, что это сработает? – понижая голос, спросил Фэнхуан, нежно проводя рукой по «фарфоровой» щеке духа света. Стоило мужественным пальцам коснуться его лица, Цзинь Лун тут же внутренне смутился, что породило вспышку румянца. В то время он еще только привыкал к этим прикосновениям, привыкал к тому, что чувствует и какие чувства вызывает сам. Никто и никогда не касался его так, как Фэнхуан – заставляя тело и душу дрожать от волнения. – Не смотри на меня так, князь, – смущенно проговорил Цзинь Лун, но сильная и властная рука тут же притянула его еще ближе. – Это как же я на тебя смотрю? – меньше, чем в цуне от губ дракона, тихо, будто дразня, спросил Феникс. – Так, словно я – что-то съедобное, – пытался отшутиться Цзинь Лун, но та ирония лишь заставила Феникса умилиться. Выражение лица парня тогда напомнило демону огня смущенного бурундука, если бы те вообще были способны смущаться. – Ты спросил, купается ли князь здесь голышом совсем один. Да, безусловно. Правда, почти всегда он думает при этом об одном молодом драконе, – услышал дух света томный шепот у своего уха. Глаза инстинктивно закрылись. Он никогда не мог противостоять этому голосу. Иногда он подсматривал. Зная, что князь занят разговорами с Ин Луном, скрытый на витиеватых дорожках храма, где-то у дальних строений или за самой далекой ширмой чайного домика. Дух света не часто мог видеть и слышать что-то из своих укрытий. Но время от времени до спрятавшегося младшего из драконов долетали обрывки разговоров и даже целые фразы. Погружаясь в свои фантазии, Цзинь Лун часто представлял, что тот низкий, звучный, наполненный серьезностью голос, обращается не к Ин Луну, а к нему. В те редкие дни, находясь за толстеньким деревом кипариса или за деревянной стеной зала для подношений, Цзинь Лун все же ловил эмоции в раскосых глазах Феникса. Князь мог смеяться или хмуриться, а иногда уголки тех зеленых, недоступных ему глаз краснели от волнения. Он находил эту особенность Фениксов крайне очаровательной, но никому она не шла так, как Фэнхуану. В те редкие моменты дух жадно вглядывался в те глаза, гадая, какими они могут быть, если находятся напротив. Если смотрят прямо в сердце, а не в сторону других. Он желал этого так сильно, но никогда не посмел бы просить. – Ммм… Те воспоминания морозным бризом пронеслись в сознании дракона. Чувствуя на своей щеке нежное прикосновение обжигающих пальцев, он привычно склонил голову набок, борясь с собственной памятью. Он чувствовал, как, несмотря на согревающие касания Фэнхуана, по коже бежит холодок. Третий раз этот демон огня овладевал им. Но этого было явно недостаточно, чтобы поверить… – Князь, – выдохнул дух света, стараясь не терять самообладания, пока руки главы Уишань плавно освобождали его от пояса. – Я передумал. Смотри так на меня, только на меня, хорошо? – А ты будешь так же робеть, словно зверек? – Феникс прислонил юношу к стволу дерева, избавляя от верхнего слоя ханьфу. Он припал губами к линиям белой шеи, заставляя дракона запрокинуть голову и тянуться к этим ласкам. – Этот дух света не понимает, что такое говорит Первый из Фениксов, – попытался Цзинь Лун придать иронии своему голосу и даже улыбнуться. Но без придыхания говорить у него не получалось, ведь князь уже настойчиво провел кончиком пальца по его соску, уводя свои поцелуи прямиком к губам, что так отчаянно пытались съязвить. Феникс с жадностью впился в них, прижимая парня к раскидистому сливовому дереву, ловя каждую попытку сделать вдох. – Даже сейчас, Цзинь Лун, ты так смущен, – хищно стрельнул Фэнхуан зелеными глазами, отпрянув от губ и проводя ладонью ниже талии, – что хочется тебя проглотить. Кожу юноши озарило золотистым сиянием, как только пальцы Феникса заскользили по животу. Каждый поцелуй князя, каждое прикосновение рождали на белоснежных покровах мерцающие волны. Это означало, что Цзинь Лун уже не мог справляться с переполнявшими его чувствами. Он даже не заметил, как нижняя часть одежд под ханьфу была стянута несколькими ловкими движениями. Теперь одеяния болтались на нем, как попало, а волосы хаотично рассыпались по плечам и груди. – Фэнхуан..., – на выдохе овил дух света шею Феникса, чувствуя на своих бедрах знакомую хватку грубых рук, что с легкостью приподняли его с земли. – Я... мне очень сложно себя контролировать. Стройные ноги овивали рельефный торс. Сейчас главной опорой для дракона служил этот демон огня, что брал его так грубо и напористо прямо средь прекрасных горных пейзажей Хуанганшань. Спиной дух все еще упирался в дерево, но уже спустя миг чужие руки с силой притянули его ближе, заставляя плотнее прильнуть ягодицами к разгоряченному телу. Удерживая парня лишь усилием одной руки, князь нетерпеливо вторгся пальцами в сжавшуюся, совсем еще непривычную к подобным ласкам дырочку, заставив духа всхлипнуть и сильнее обхватить руками оливковую шею. У своего уха Феникс слышал прерывистое дыхание в такт нижним манипуляциям, что становились только глубже и чаще. Эти пальцы выпрашивали стоны, но Цзинь Лун все еще пытался сдерживаться, несмотря на то, что уже был на грани своих возможностей контроля. Не осознавая, что делает, он страстно прикусил мочку князя, заставив Фэнхуана судорожно выдохнуть и выпустить пальцы из сжимающего их колечка. Оно тут же отозвалось, продолжая нетерпеливо сокращаться. «Сокровище мое, иди сюда», – пронеслось в мыслях князя, пока он выводил мокрую дорожку по фарфоровой коже от шеи до груди. В момент, когда Феникс, нежно прикусив розовый сосок, вошел в Цзинь Луна, тот инстинктивно сжался и, сдавшись, издал громкий, протяжный стон, откинув назад свои длинные волосы. Тонкие пальцы с силой впились в спину Фэнхуана. В это же мгновение каждая клеточка светлой кожи засияла, словно гладь воды в лучах яркого солнца. – Тише-тише, мой мальчик, я... никогда не причиню тебе вреда, расслабься немного. Вот так, умница, – грязно и одновременно нежно шептал Фэнхуан прямо в ухо дракону, с силой толкаясь членом прямо в самое чувствительное место. Князю нравился этот свет, ему нравилось в этом парне абсолютно все. – Пожалуйста..., любимый, сбавь обороты... ах..., чуть помедленнее, – задыхался в мольбах Цзинь Лун, чувствуя, как Феникс беспощадно долбится в его узкое нутро, лишь разгоняясь все сильнее. Фэнхуан усаживал его на себя снова, и снова, покусывая линию ключиц каждый раз, когда видел, что дракон пытается сдержаться. Тогда Цзинь Лун еще не усвоил, что подобные слова действовали на его мужчину совершенно противоположным образом. – Я хочу тебя слышать, малыш, тебе же хорошо, я знаю... позволь этому князю... насладиться твоим голосом... – Ах... пожалуйста, Фэнхуан, я..., – терял контроль дракон. Он больше не мог удержать ни всхлипов, ни стонов, ни криков удовольствия, что дарил ему этот мужчина. Кожа ярко светилась, а сознание стало легким, словно перышко. Наконец, наплевав на все границы, потеряв последние крупицы самообладания, он стал увереннее двигаться в так толчкам Фэнхуана, прильнув всем телом к мужчине, которого до безумия любил. Любил, как он думал, безответно и безнадежно. Но сейчас... сейчас он неосознанно выкрикивал имя князя, чувствуя, как тот отзывается на зов судорожным дыханием. – Цзинь Лун... ты – для меня все. Никто и никогда не сможет этого изменить... Услышав, как фраза та потонула в несдержанном, высоком голосе, Фэнхуан лишь ускорил темп, доводя своего любовника до крайней точки исступления. Князь хотел увидеть, как этот парень утонет в нем: как растворится в ласках, как сойдет с ума от удовольствия. Этот дракон обязан был осознать, что больше никогда не будет один. «Я всегда смотрел так лишь на тебя, мой луч солнца» Фэнхуан пытался бороться с щемящим чувством в своей груди. Он вспоминал, как в глазах духа, с детства полного печали и тоски, появилось желание быть счастливым. Да, он, действительно, позволил себе поверить, что может быть счастлив. И пусть ему было страшно, юный дракон рискнул допустить вероятность, что может быть не один. Князь воспроизвел воспоминания о том, как дух света, сидя на полу в доме на вершине Хуанганшань, впервые сказал, что любит его, сказал, что любил его все эти долгие годы. Фэнхуан видел, как сложно дались Цзинь Луну те слова. Конечно, как и всегда, этот хитрец пытался ухмыляться и ерничать, отводил глаза и закидывал голову набок, но князь слишком отчетливо видел все эти простые механизмы защиты. Феникса, словно пронзило сразу сотней стрел. В этот момент он возненавидел себя еще сильнее. Осознание того, что чувствовал Цзинь Лун, зная, что князь снова пролетит мимо храма, рождало волну раздражения и ненависти к своей трусливой сути. – Я знаю, князь, что ты боялся меня, – будто бы в шутку сказал тогда дух света, перебирая длинными пальцами ножку золотистой чаши. Это была уже третья чаша «для храбрости» в руках дракона. – Я же странный... наверное, сильно настораживало... – Я боялся моего тобой восхищения, – сказал Фэнхуан, закрывая своей ладонью сосуд с вином, уводя тот прочь из цепкой руки. Цзинь Лун обижено воззрел в зеленые глаза. – Я уже совершеннолетний. И могу пить столько, сколько хочу. Где ты был, князь, когда этот дух света пробрался в комнату для подношений и выкрал у брата бутылку с хересом? Фэнхуан не смог подавить смешок. Но он получился каким-то не слишком веселым. Действительно, где он был? Решал какие-то вопросы по воле государя. – И что, тебе влетело от Ин Луна? – Это был херес Лун Вана, он потом причитал, словно барышня, что это, видите ли, подарок для какого-то важного человека из внешнего мира. А Ин Лун пытался сохранять суровый вид, но его так и распирало от всей этой ситуации, – звонко рассмеялся юноша. Только дух света мог смеяться так, словно все проблемы вокруг растворялись. Фэнхуан влюбился в этот смех еще тогда, на крыше золотого храма, в день шестнадцатилетия дракона. – Я люблю тебя, Фэнхуан. Всегда любил. – Отдышавшись от смеха, вдруг бесхитростно сказал Цзинь Лун, снова припадая к чаше. «И я люблю тебя. Прошу, не разрывай мне сердце этими воспоминаниями» Дверь в камеру тихонько скрипнула. Фэнхуан невольно зажмурился от вспышек света, что влетели следом за главнокомандующим. Из-за спины главы тюрьмы вышли уже знакомые князю стражники. Одного касания посохом хватило, чтобы путы спали с конечностей Феникса. Следом за этим последовала боль – ныли и руки, и ноги, и шея. Сколько прошло времени? Сколько он провел здесь один на один с этими воспоминаниями? – Ну, что князь, надеюсь, вы выспались. Столько гостей к вам сегодня явилось, даже не представляете, – злобно ухмылялся Начальник Колодца Заключений. Но Фэнхуан не ответил. Он старался сконцентрироваться на своих ногах. Демон, даже если учесть, что его силы были на исходе, все же – не человек. Тот факт, что конечности так плохо слушались мог говорить лишь о том, что минули уже вторые сутки с того момента, как князя отправили в колодец. Молча Феникс встал и позволил стражникам снова сковать его руки железом. На этот раз его вели. Как бы Фэнхуан не пытался мужаться, все же пребывание в этом карцере не могло не отразиться на его состоянии. Демоны и ян на службе Колодца заключений, миновали двор и шли через песчаные дороги, сворачивая куда-то влево. Перед Фэнхуаном предстало широкое каменное кольцо, диаметром примерно в три чжана, внутри которого со всех сторон вниз уходили лестницы. Глубоко под землей, находился Зал Слушаний. Обычно здесь редко кого-то допрашивали. Зал Слушаний был особым видом императорского пафоса. Здесь судили духов и демонов высших кастовых категорий. Судили, чтобы было неповадно другим. Ступени уводили делегацию все ниже, и ниже. Фэнхуан успел насчитать больше тысячи ступенек, прежде, чем ноги коснулись ровного пола. Среди лестниц каменным гигантом возвышались врата. На их створках были высечены десятки довольно-реалистичных рук, что тянулись от самого низа до середины дверей. Лишь одна, самая верхняя указывала на надпись «Невозможно укрыться от блага правосудия». Теперь Фэнхуана забавляла эта фраза. Никогда еще так сильно и отчетливо он не чувствовал лицемерия здешних мест. За воротами располагался просторный, размером с поле овальный зал с рядами деревянных кресел спинками к входу. Повсюду высились каменные колонны, дабы подчеркнуть глубину Зала Слушаний. Здесь были духи и демоны, облаченные в черные строгие одежды с такими же черными, блестящими масками на лицах, сквозь глазные прорези которых алели красные огни. Фэнхуана не обманули вспышки этих глаз – он знал, что это лишь маскировка для сохранения режима инкогнито. Это мог быть кто угодно. Зал был заполнен подчистую. Сюда созвали весь высший кастовый свет. Феникс внутренне обомлел, увидев, что все места в зале заняты. Такого аншлага на чьем-либо разбирательстве он не припоминал. «Да кто вы все, ваши ж души!», – в сердцах подумал Фэнхуан, уже совсем слабо понимая, что происходит. У дальней от ворот стены, перед стульями, стояла большая клетка, при виде которой у Фэнхуана все внутри похолодело. Он знал, что прутья клетки сделаны из необычного металла, для выплавки которого использовали Цзианг Цзян. Конечно, он это знал, ведь сам участвовал в разработке этого страшного устройства. Находясь в клетке, любое существо чувствовало себя так, будто смерть стоит у порога. Именно в направлении противоположной стены и повели Князя Фениксов, мимо сотен красных глаз и большого каменного стола в первом ряду, за которым уже восседал Пан Гуань. Один из охранников провел посохом по створкам двери и та со скрипом отворилась. Фэнхуан немного замешкался. Заходя меж длинных, желтоватых прутьев, он лишь надеялся что страх на его лице не отразился слишком явно. – Что же вы князь так кривитесь от собственного изобретения? – усмехнулся главнокомандующий. Фэнхуан пропустил эту колкость мимо ушей. Он знал, насколько сильно эта ситуация веселит главу тюрьмы. Учитывая тот факт, что этот демон являлся «пожирающим души», ждать достойного поведения с таким же успехом можно было и от свиньи. Дверь со звоном захлопнулась и Феникс сразу же ощутил гнетущую боль в груди. Он больше не мог использовать свои силы, сил попросту не осталось. Он впервые почувствовал мощный внутренний жар, что словно стремился выжечь из его души всю жизнь. Лицо князя выглядело изможденным, но, пытаясь сохранить достоинство, он все еще стоял ровно, глядя Пан Гуаню прямо в глаза. Тот отвечал весьма сдержано. «Ты, как проклятый медведь. Никогда нельзя прочитать по твоему лицу истинные эмоции», – думал Фэнхуан. Прошу всех садиться, – ровным, громким тоном сказал Пан Гуань. Глава Колодца Заключений присел по правую сторону от Верховного помощника Императора Теней и был весьма горд своим положением. Об этом буквально кричал его напыщенный вид. – Объявляю разбирательство открытым. – Пан Гуань достал из-за пазухи изящный серебряный предмет, похожий то ли на молоточек, то ли на жезл. Феникс узнал эту, на первый взгляд, незатейливую вещицу. Это и был серебряный тонкий посох – Молот Правосудия, с которым этот клерк не расставался никогда. Им он отрывисто ударил по каменному столу перед собой. Тут же над головами сидящих заискрились шары красного света, придавая залу еще более гнетущий вид. До этого помещение озаряли лишь мелкие желтые шарики у стен. – Первый из Фениксов, глава хребта Уишань, князь Фэнхуан, вам предъявляется обвинение в измене. Согласно нашим данным, вы намеренно отняли часть сил у Императора Теней, воспользовавшись его глубоким доверием. Фэнхуан ухмыльнулся, несмотря на свое незавидное состояние. «Слова «Доверие» и «Император» на одной строчке – надо же. Весь этот цирк... ради чего? Могли бы просто меня убить без всяких разбирательств, Ваше Величество», – думал Феникс. – Что вас насмешило, позвольте узнать? – холодно спросил Пан Гуань. – Нет, ничего, прошу, продолжайте, – максимально серьезно ответил Феникс. – Что там, измена, да? – Вы использовали древнюю магию Фениксов, чтобы отнять силы нашего правителя. Вы преподнесли Его Величеству в дар предмет, который вредил его духовным силам. Этот факт доказанный. Слово Императора – нерушимо. Фэнхуан поражался тому, как Пан Гуань несет всю эту чушь с таким серьезным лицом. Происходящее было похоже на бред. – И что же за опасный предмет был подарен мной Императору Теней? – нахмурился князь, стараясь не идти на поводу у удушающих ощущений. – Это личный подарок, не требующий дополнительных разъяснений на данном разбирательстве. Так как факт преступления уже доказан словом государя, Его Величество посчитал нужным, сохранить суть предмета в секрете. – Вы... это сочиняли сами, господин помощник? – не выдержал Фэнхуан, сражаясь с желанием прислониться к прутьям спиной. – Если моя вина – факт доказанный, то что мы тут все делаем? Да еще и без малого в компании всех жителей Царства Теней. – Это только начало, князь. Император милостив. И готов был поверить, что, возможно, это все лишь печальное стечение обстоятельств. Он был готов выслушать вашу версию событий. Но ведь вы пошли дальше. И именно по этой причине сегодня здесь. Пан Гуань сделал паузу и многозначительно продолжил. – В присутствии всех собравшихся достопочтенных духов и демонов на службе Дворца Теней я оглашаю вам суть обвинений. За спиной у Его Величества вы пытались подговорить других Фениксов на мятеж против государя. По залу пронеслись шепотки. Кто-то даже всплеснул руками. Фэнхуан даже не сразу понял, что за вину ему вменяют. А потом он осознал: «Убить племя Цилинь... это было слишком просто. В этот раз вы хотите разыграть имитацию справедливости. Да и Фениксы – не единороги, могут за себя постоять» – Вы так говорите, будто и на это у вас есть доказательства, – огрызнулся Фэнхуан. Обвинить кого-либо в подобном так просто. Здесь было нужно что-то почище истории про чертов подарок. – У нас есть свидетель, – коротко резюмировал Пан Гуань. – Попрошу главного свидетеля снять маску и раскрыть себя для чистоты разбирательства. Фэнхуан замер, наблюдая, как в зале над всеми поднялся тонкий силуэт. Кто это мог быть? Кто-то из Фениксов? Исключено. За все тысячелетия ни один из демонов огня не смел пойти против него. Кто же это? Фигура проследовала до каменного стола и остановилась слева от Пан Гуаня. Тот кивнул таинственному свидетелю и легонько коснулся руки скрывающегося существа. В миг маска исчезла, явив Фэнхуану лицо, которое он хорошо знал. Знал, но никогда не придавал тому должного значения. Младший из Фениксов, Чен Шаоюй, сейчас смотрел на князя свысока, словно собирая в кулак всю оставшуюся гордость, словно готовый на любую низость и ложь. – Ты! – тихо выдохнул Фэнхуан. – Это и есть благодарность за твою жалкую жизнь? Но Чен Шаоюй ничего не ответил, предпочитая не замечать Первого из Фениксов. Он выглядел так, словно направил все свои духовные силы на защиту от слов князя. – Представьтесь, пожалуйста, – спокойно обратился Пан Гуань к юноше. – Младший Феникс Чен Шаоюй. – Вы живете на Алом Пике? – Да, этот демон огня живет на горе Хуангашань. – Что вы знаете о намерениях князя, свергнуть Императора Теней? Фэнхуан просто не мог отвести взгляда от юного Феникса. Злость, презрение и ненависть отразились на волевом, изможденном и некогда обаятельном лице. – Князь проводил собрания каждую неделю. – Сердечным голосом начал младший. – О его планах знали не все. На каждой из вершин Уишань и на самом Алом Пике были те, кто активно готовился к восстанию. Замешаны почти все пламенные птицы. – Да что ты мелишь?! Последний, кто был бы в курсе подобного – это ты, мелкий выродок! – закричал Фэнхуан изо всех оставшихся сил. Эта мелкая отрыжка Мертвеца хотела погубить их всех! – Князь, оскорблениями свидетеля вы не улучшаете свое положение, – сурово блеснул окуляром Пан Гуань, взмахнув Молотом Правосудия в сторону клетки. Первый из Фениксов сразу же почувствовал, как горло безжалостно и удушливо сковало незримыми жгутами. – Продолжайте, господин Чен Шаоюй. – Спасибо. Князь собирался устроить налет пламенных птиц на Темный Дворец, устроив переворот. Он хотел сам сесть на престол, считая, что Царством Теней должен управлять именно Феникс. Он считал, что изначально у него были те же права на престол. – Чен Шаоюй сделал паузу, явно готовясь к следующему потоку показаний. Князь поражался, как этот мямля умудряется так ровно и выверено говорить в присутствии сотен глаз. Тем временем юный Феникс продолжил: – Но для осуществления своего плана ему нужна была помощь. Он связался с одним старым преступником из драконьего племени, духом стихий, некогда известным под именем духа света. Тот согласился помочь. Фэнхуан не мог ничего сделать с путами на своем горле, но глаза его выражали такую панику, злость и ненависть, что, несмотря на отсутствие сил, в них появился красный проблеск. «Я убью тебя, гнусный выродок! Клянусь, убью!», – только и мог думать князь. – Так значит, дух стихий Цзинь Лун ослушался прямого приказа Императора? Как он собирался помочь князю? – Он хотел вытянуть из государя всю энергию до капли при помощи своих необычных способностей, таким образом, уничтожив Императора Теней. Страшно подумать, что было бы... – Вы говорите об убийстве Его Величества? Я правильно вас понял? Чен Шаоюй сделал паузу, взгляд его на несколько мгновений задержался на полном убийственных намерений глазах князя. Молодой Феникс мог сосчитать все блики с огненных радужек, мог буквально кожей почувствовать тот уровень отчаяния, ярости и страха, что застыли в тех глазах. С усилием Чен Шаоюй отвернулся. – Да. Дух стихий затаил обиду на Императора за то, что тот запретил использование некоторых опасных сил. Он вступил с князем в тайный сговор. Фениксы устроили бы налет, а он добрался бы до государя. – Вам же не составит труда показать этому Верховному помощнику все сцены, о коих вы рассказываете? Если ваши слова найдут подтверждение, дух стихий Цзинь Лун будет наказан в соответствии с указом, что был озвучен Императором Теней двести девяносто четыре года назад в присутствии духа-попечителя. «Наказание за неповиновение – смерть», – промелькнуло в голове Фэнхуана. Он помнил тот указ. – Да, конечно. Все информация, коей располагает этот Феникс, будет передана Дворцу Теней. Фэнхуан зажмурился. Он пытался понять, есть ли среди толпы Ин Лун, Хо Шэнь или Сян Чжу. Кто-то, кто может подать свой голос и возразить этому ублюдку? Схватили ли уже Цзинь Луна? Или же театр разыгрывается поэтапно? Страх завладел каждой клеточкой души Первого из Фениксов. Его загнали в угол. Вот значит какова на вкус обида Императора. «Значит, вы все узнали» – Вы выстраиваете свои обвинения только лишь на показаниях одного свидетеля? – раздался мужской голос по правой стороне толпы. Кто-то все же решил озвучить, что все это шито белыми нитками. – А, может, он просто заточил зуб на главу Уишань? Я слышал, что Чен Шаоюй не пользовался большой популярностью на Алом Пике. – Многоуважаемый гость сомневается в честности этого свидетеля? Но ведь ранее я уже упомянул, что, по словам Его Величества, Князь Фениксов пытался опустошить государя при помощи опасного предмета. Или в словах Императора Теней вы тоже сомневаетесь? – все тем же спокойным тоном обратился Пан Гуань к говорящему. Дух, что подал голос замолчал. Но заговорил кто-то другой, на этот раз женщина. Фэнхуан узнал этот тембр. Это была Главный хранитель ЦНН Цу Синь. – Никто бы и не подумал, сомневаться в словах Его Величества. Но Князь Фениксов служит ему уже третье тысячелетие. Почему же идея о предательстве посетила его разум лишь сейчас? Возможно, господин Чен Шаоюй смог бы показать свои воспоминания не только вам, но и всем нам? – Госпожа гостья, вы считаете, что у меня не достаточно привилегий для принятия подобных решений? – спросил Пан Гуань, блеснув окуляром. – Я считаю, что мы здесь все собрались в качестве свидетелей разбирательства, – смело продолжила Цу Синь, – и тоже хотели бы посмотреть на столь гнусные козни князя, что не укладываются в голове. Толпа одобрительно закивала. – Что ж..., – хмыкнул Верховный помощник, – справедливо. Дворец не может лишить вас такого зрелища. Чен Шаоюй, вам не составит труда показать происходящее всем присутствующим. Это было похоже на безумие. В зале было, по меньшей мере, три сотни демонов и духов. Фэнхуан не понимал, как младший, слабейшая пламенная птица Алого Пика, собирается показать воспоминания целой толпе. Да еще и воспоминания, которых никогда не существовало. С другой стороны, просьба Главного Хранителя была вполне логичной, кто-то из присутствующих обязательно бы засомневался, а значит, у этих крыс был план. – Это, конечно, потребует некоторых усилий, – спокойно отвечал Чен Шаоюй, - но я справлюсь. Попрошу многоуважаемых гостей взять за руку соседа справа, а левой ладонью прикоснуться к сидящему впереди. Брови князя неумолимо устремились вверх. То, что делал этот демон огня просто не соответствовало его уровню духовной энергии. Фэнхуан наблюдал, как младший повернулся к Пан Гуаню и встал перед ним на одно колено, принимая руку, словно главное звено длинной цепи. Закрыв глаза, юный Феникс всем своим видом изображал сосредоточенность. Через несколько мгновений зал ахнул. – Так это правда! Глава Уишань и правда готовил диверсию! – раздался шокированный голос какого-то мужчины в зале. – А еще прикидывался преданным помощником Его Величества! – донеслось до Фэнхуана следующее высказывание другого гостя. – Зачем же мы вообще будем тут разбираться, казнить этого предателя, да и дело с концом! Вместе с этим никчемным духом стихий! – А Цзинь Луна уже заключили под стражу? Знали ли другие драконы о том, что происходит? – Привлеките к ответственности и Ин Луна! Не верю, что этот чистоплюй ничего не знал! – Смерть – слишком легкая доля для этих предателей! – Господа, я призываю к порядку! – раздался строгий голос Пан Гуаня. – Я рад, что вы убедились в непредвзятости разбирательства. Приговор будет оглашен по результатам голосования. Наказание ждет всех Фениксов, участвующих в мятеже и... – Все это чушь собачья! – раздался звонкий, насмехающийся голос в толпе. С места поднялась стройная фигура и, глядя на эту фигуру, пусть и сокрытую магической маскировкой, у Фэнхуана бешено заколотилось сердце. – Что вы хотите сказать, господин гость? – тон Пан Гуаня, наконец окрасился в некое подобие эмоций. Он не ожидал того, что произошло. – Вам было недостаточно воспоминаний этого отважного Феникса? «Нет, нет, нет! Молчи! Уходи отсюда! Беги, умоляю!» – Я хочу сказать, – все еще насмехаясь, говорил гость, – что даже самый талантливый театральный постановщик сегодня бы кусал локти, видя, как вы это все ловко срежиссировали, но все же. Все же-все же, есть небольшие дыры в этой пьесе. Например, вы так и не ответили на вопрос, почему князь решил организовать восстание именно сейчас? – Какое это имеет значение после того, что вы увидели? И не мог бы достопочтенный гость раскрыть свою личность, если желает так нахально... свидетельствовать? – улыбнулся Пан Гуань. А Пан Гуань, знал Фэнхуан, очень редко улыбался. – О, уважаемый Верховный помощник, я обязательно это сделаю. Как только вы ответите, почему, если не считать свидетеля, здесь нет ни одного Феникса, замешанного в этой истории? И почему бы не опросить кого-то из них? – Фениксы – преступники. И не имеют права участвовать в разбирательстве. Или уважаемый гость хотел бы дать демонам огня шанс оправдаться? – Уважаемый гость считает, что показания о самом свидетеле могли бы развернуть эту историю на триста шестьдесят градусов. Согласно данным, которые отражены в отчетах четырехсотлетней давности, известно, что Чен Шаоюй родился почти лишенным сил. Его вы́ходила Сян Чжу, ныне княгиня Горящей Пустоши. Что тогда, что сейчас – способности этого Феникса были отнюдь не выдающимися. Так как же он смог передать столь красочные воспоминания, да еще в столь логичной последовательности. Вы же видели, князь в этих видениях – просто монстр, отдающий Чен Шаоюю приказы налево и направо. Приказы, на выполнение которых сам Чен Шаоюй никогда способен не был. – Откуда достопочтенному гостю известно, что было в отчетах четырехсотлетней давности? – шире улыбнулся Пан Гуань. И эта улыбка князю уже совсем не понравилась. – И что же по вашему произошло, к чему вы клоните? По мне, так это жалкие попытки, отмыть князя от его преступлений. – Откуда мне известно? Оттуда же, откуда известно, что для этого представления был задействован Многогранный Феникс, а не так называемые «выдающиеся способности» младшего из Фениксов. Одного ловкого движения Молотом Правосудия в сторону строптивого гостя хватило, чтобы сбросить с того маскировку. Фэнхуан наплевал на боль и схватился за прутья, что тут же словно погрузили кисти в жерло активного вулкана. И если вулкан по природе не мог навредить пламенной птице, но клетка – не щадила никого. Князь вглядывался в лицо Цзинь Луна, мысленно умоляя его бежать. Сейчас сотни красных глаз были обращены к духу света: кто-то взирал со страхом, кто-то с неприкрытой неприязнью, а кто-то с отвращением. Дракон был совершенно не защищен перед всеми этими духами и демонами, готовыми линчевать их обоих после просмотра всего одного поддельного ведения. – О, так это же наш соучастник. Даже искать не пришлось, явился сам. Что ж, умом ты никогда не отличался. Стража, задержать его! – скандировал Пан Гуань, направляя Молот Правосудия прямо в сторону Цзинь Луна, но не тут-то было. Дух света ловко отразил силу Верховного помощника одной яркой вспышкой. Его кожа заискрилась, ослепляя присутствующих. Дух, словно вобрал в себя солнечную энергию. Взмахнув рукавом, он, рассыпая искры, перелетел сразу нескольких человек и засмеялся, перебегая мимо перепуганных гостей. Пан Гуаню, будто кто-то зарядил смачную пощечину. В ужасе он округлил свои желтые глаза за окулярами. Сейчас его каменный авторитет в мелкую крошку разбивал какой-то мальчишка. Цзинь Лун, в свою очередь, пользовался всеобщим замешательством. По пути к клетке он еще раз взмахнул рукавом и красные шары света погасли. На их месте появились золотистые сферы, что тут же окутали зал ярким сиянием. И от этого сияния никто не мог скрыться. Присутствующие пригнулись, спасаясь от неизвестной силы, словно от уничтожающего дождя. – Если не хотите, чтобы здесь все взлетело на воздух, то лучше не препятствуйте, Верховный помощник. – Абсолютно наглым образом кинул Цзинь Лун Пан Гуаню. Фэнхуан, если бы не был лишен возможности говорить, то все равно не нашел бы, что сказать. Он никогда не видел Цзинь Луна таким: отчаянно и бесстрашно использующего свои силы против кого-либо, саркастичного до такой степени, что становилось ясно: Дворец у этого дракона в печенках. «Что за безумие ты творишь, Цзинь Лун! Почему ты всегда такой непослушный!?» Пан Гуань, казалось, сбросил с себя всю безэмоциональность. Он щурился сквозь свои окуляры, плотно сомкнув губы. Сейчас он был похож на насупившегося мальчишку, которого загнали в угол. Цзинь Лун же, напротив, широко улыбался тому в лицо. Он, не страшась встал совсем близко, не обращая внимания на Молот Правосудия в правой руке Верховного помощника. – Вы не все просчитали, верно? – с улыбкой, полной презрения дракон наклонил голову набок. – Отоприте клетку, будьте так сказочно любезны. – Вам все равно далеко не уйти, ты же это понимаешь? – процедил Паж Теней сквозь зубы. – А вы догоняйте, господин Пан Гуань. Не забудьте прихватить Императора в погоню! – Цзинь Лун разозлился. В тот момент, когда князя ввели в Зал Слушаний, дух света потратил львиную долю внутренних сил, чтобы сконцентрироваться и не вскочить с места сию секунду. Он хотел понять, что вменяют князю и что задумал Император. Кто же мог предположить, что все настолько скверно, что эти ублюдки решат опорочить честное имя Первого из Фениксов – демона огня, который никогда не ставил свои интересы превыше государства! Демона огня, который исполнял любое чудовищное поручение Императора беспрекословно, лишь однажды позволив себе быть собой. И за это ему приходится расплачиваться всем своим пламенным племенем? – Как ты смеешь, дух стихий! – не выдержав, Пан Гуань занес Молот Правосудия прямо над драконом. – Не стоит, – серьезно сказал Цзинь Лун, с удовольствием отметив, что оружие зависло в воздухе, а желтые глаза за окулярами мелькнули опасением, – вы же сами сказали, что я – преступник, способный высосать жизнь из единственного и неповторимого Императора Теней. Я, не моргнув, убью здесь всех, включая вас. Хотите испытать удачу? Несколько мгновений Паж Теней испытывающее смотрел на юношу, но затем взял себя в руки, натянув свое привычное выражение лица, щелкнул пальцами. Клетка распахнулась, а Фэнхуан почувствовал, как путы с его горла исчезли. Князь смотрел на Цзинь Луна, словно видел того впервые. Неужели все это ради него? Ради демона, что за те первые 18 лет жизни не подарил духу света ни одного ласкового взгляда. Ошарашенно князь опустил голову вниз, почувствовав, как мягкие ладони нежно коснулись его пальцев. Наконец, Фэнхуан заглянул в глаза, ставшие сейчас осенним вихрем на фоне черешневых плодов. – Пошли домой, князь. Ты нужен своим Фениксам. Толпа в ужасе наблюдала, как Фэнхуан и Цзинь Лун стремительно покидают Зал Слушаний. Чен Шаоюй и вовсе был похож на белую статую. Но, как и говорил Пан Гуань, беспрепятственно покинуть Колодец Заключений – задачка была еще та. Феникс мог надеяться только на способности дракона, ведь его собственные силы были опустошены до предела. Возникал лишь один вопрос. – Как странно, я думал, они сразу кинутся в погоню, – наконец, нарушил молчание князь, когда они оба уже находились недалеко от Цзианг Цзян. – Ты же не думал, что я действую один, – не отвлекаясь от дороги ответил Цзинь Лун. – Сказать тебе, о чем я не думал? Я не думал, что ты явишься сюда и будешь так безрассудно рисковать своей жизнью! – вспылил Фэнхуан, снова осознавая, что вытворил дух света. – То есть, ты считаешь, что я должен был отсиживаться, пока тебя линчуют за выдуманное преступление? – тише прежнего спросил Цзинь Лун, не сбавляя хода. – Вы что с сестрой одни уроки доблести посещали? – Ты мог спрятаться во внешнем мире! Они бы не нашли тебя! – продолжал злиться князь. И как этот дуралей не понимал, что натворил? – То есть я верно все понял. Ты считаешь меня трусом. – Я не считаю тебя трусом! Я просто хочу, чтобы ты жил! «Я того не стою», – промелькнуло в голове демона огня. – Зачем?! – резко остановился Цзинь Лун прямо у необъятного ствола Цзианг Цзян. Магии света вполне хватало, чтобы создать барьер от его пагубной силы. – Что, зачем? – растерялся Фэнхуан, глядя в глаза, полные раздражения. Дух света был зол настолько, что, казалось, вот-вот его ударит. – Зачем мне жить дальше? Чем такая жизнь была бы лучше смерти? Ты – гребанный эгоист, князь! – Цзинь Лун уже не мог сдержать слез. Что есть мочи, он пихнул Фэнхуана в плечо. Тот даже не попытался препятствовать. Видя, как его луч солнца сейчас сражается со слезами, сердце Феникса защемило. Тут же он подумал о том, что ничего бы этого не было, не привлеки он в это дело Цзинь Луна с самого начала. Стало совсем паршиво. И вновь он накинулся на этого духа с обвинениями, не разобравшись, что чувствует сам дракон, хоть и зарекался больше так не поступать. Опомнившись, Феникс, что есть сил обнял парня, четко осознавая, что лишь сейчас позволил себе слабину радости. Находясь в клетке, он и не надеялся еще хотя бы раз ощутить эти объятья, почувствовать мягкость этих волос и вдохнуть этот тонкий аромат сливы. – Прости меня, мой мальчик. Я бесконечно виноват. Я безнадежно испортил твою жизнь... лучше бы ты никогда меня не встречал. Цзинь Лун отпихнул Фэнхуана с такой силой, что тому пришлось несколько раз шагнуть назад. – Пошлите уже, князь. Не время для сокрушений по прошлому, – гневно ощетинился Цзинь Лун, ускоряя шаг. Феникс понял, сказанные слова ударили Цзинь Луна в самое сердце, но сделать уже ничего не мог. Не успели они пройти и чжана от дерева, как путь их пересекла стена огня. И если раньше пламя не стало бы для Фэнхуана даже малой преградой, то сейчас он ничего не мог с ним сделать. Когда демон и дух замешкались в своей перепалке, то не заметили, как некто скрытно приблизился к ним с другой стороны Цзианг Цзян. Это был никто иной, как Чен Шаоюй. Феникс был бледен и сильно дрожал, но и половину не так сильно, как князь. Того распирала жажда убийства. Он прекрасно понимал, что он опустошен, что не сможет справиться с тем, что питает силы младшего, но ярость была сильнее здравого смысла. Что есть мочи, он прорычал дракону: – Не вмешивайся, Цзинь Лун. Я удушу эту падаль голыми руками! – Я бы на вашем месте, князь, не был настолько амбициозен. – Холодно щурясь, Чен Шаоюй достал из рукава длинную шкатулку из черного дерева. Узнаете? – У Императора, что, совсем разум помутнел, если он доверил его тебе? И что ты собираешься с ним делать? – Вы не оставили мне выбора, – глаза Феникса маниакально блестели. Он был не в себе, словно готовился к какому-то очень волнительному моменту. Ему было страшно, и как бы младший ни старался этого не показывать, взгляд загнанного в угол зверя узнавался без сомнений. – Император знает, что может полностью на меня положиться! – Дурак, – словно сплюнул, бросил насмешку Фэнхуан прямо в побледневшее лицо, – ты думаешь, что станешь для него кем-то важным? Да ты даже деревья стричь нормально не научился! – Фэнхуан, – в страхе одернул князя Цзинь Лун, глядя на нездоровый взгляд младшего, но глава Уишань уже не мог остановиться. – Решил, что сможешь впечатлить Хуан Ди!? Он никогда никого по-настоящему не ценил! Мы все для него – лишь инструменты для достижения безграничной власти! – Как вы смеете называть Его Величество по имени! – проблеск в глазах молодого Феникса стал совсем нездоровым. – Я смею, потому что он умолял меня его так называть тысячу раз! И все равно, посмотри, что он сотворил со мной и всем нашим племенем! Неужели жажда власти совсем тебе мозги отбила? Тогда вы с государем друг-друга стоите! Ревностный вой раздался из груди Чен Шаоюя. Он распахнул створки шкатулки и достал серебряный кинжал, украшенный красным камнем. Цзианг Цзян тут же отозвалось резонансом. Дерево задрожало, а оружие в руках юного Феникса раскалилось добела. – Что ты... идиот! – закричал князь, кинувшись к младшему, но было слишком поздно. – Мертвец... породил мертвеца..., – скорее сам себе, чем собеседникам проговорил молодой Феникс, закрывая глаза и припадая спиной к дрожащему стволу дерева. «Честно говоря, даже не знаю, что хуже, родиться со столь слабыми духовными силами, или не родиться вовсе» «Сбросить бы тебя обратно в жерло того недовулкана, что породил такое ничтожество» «Чен Шаоюй! Князь ожидает важных гостей. Не путаться под ногами – задача по тебе?» Он вонзил кинжал так глубоко себе в сердце, как только мог, но издал лишь слабый писк. Белые одежды юноши быстро окрасились алым. Кинжал внутри с неприятным звуком проталкивался все глубже, а зеленые глаза налились рубиновым цветом, роняя сверкающие слезы. Совсем скоро нельзя было понять, где были те слезы, а где кровь. Прямо от сердца, словно расцветал бутон, что ширился и рос по всей груди, уходя в стороны и осыпаясь на белый песок багряным градом. Сил Многогранного Феникса было достаточно, чтобы демон огня не погиб сию же секунду. Изо всех сил парень продолжал жать на рукоять, чтобы конец длинного кинжала пронзил сразу две цели – сердце Феникса и Цзианг Цзян. Как только оружие вошло в покровы белоснежной коры, зеленые глаза младшего закатились и он принял свою исконную форму. Ни Цзинь Лун, ни Фэнхуан не могли слышать мыслей юного Феникса. Они видели лишь выходку безумца, что причинил и телу, и душе страшные увечья. Но они были. Те мысли. В тот краткий момент перед случившимся в голове Чен Шаоюя проносились фразы его старших и самые яркие моменты его одинокой жизни. Почему-то последнее, что он вспомнил – это далекая пещера в самом дальнем уголке хребта Уишань. «На три долгих дня вы заперли меня в этой пещере. Вы, наверное, думали, что это хуже, чем заставить огненную птицу барахтаться в горном ручье. Но нет. В той пещере я размышлял о том, что если останусь в ней навсегда, то в целом будет не так плохо. Ведь там я мог не бояться, что сделаю что-то не так, ваших осуждений и презрения, мог не бояться того, насколько жалок. Там я мог не ждать насмешек, мог быть недоступен для глаз окружающих. Этот никчемный Феникс, который ошибся лишь в том, что выжил после появления на свет – я, действительно, так думал. Когда после трехдневного заточения я вернулся на Алый Пик... с первых минут захотел вернуться в темноту этой сырой пещеры» Птица, что сейчас трепыхалась в предсмертных конвульсиях, истекала кровью, продолжая снова и снова ронять тяжелые капли на землю. Молодой Феникс понял, почему Кинжал Познания носит именно такое название. Демон буквально чувствовал, как сквозь невероятную боль в каждой клеточке тела в его разум вторгаются чужие истины: истины энергии, жизни и смерти. Меняя его силы на нечто совсем иное. Он принимал нарастающую боль вместе с этими истинами, вместе с тьмой, что картинками навязывала ему образы: его жизнь от сегодняшнего дня до всплеска лавы в кратере Мертвеца. Это был не он. Уже не был. Фэнхуан и Цзинь Лун в ужасе застыли, наблюдая за тем, как одно за другим, перья с груди Чен Шаоюя осыпаются, мягко ложась на темную лужу у корней многовекового гиганта. – Пошли, пошли скорее! – Фэнхуан схватил дракона за руку и буквально бегом двинулся в сторону ворот. – Что происходит? – не своим голосом спросил Цзинь Лун. – Ничего хорошего точно не происходит, – уклончиво ответил князь, все еще не веря в происходящее. Ствол дрожал, метал накалялся. Две схожих между собой энергии ожесточенно сражались. В каждом была заключена огромная сила, каждый пытался вытянуть ее из другого. Нельзя было с точностью сказать, кто в итоге уступит – дерево или кинжал. Вдруг черные бутоны Цзианг Цзян стали плавно осыпаться. Лепестки смешались с кровью и перьями на земле. На дереве больше не было ни единого цветка. Они черным ковром очерчивали окружность у корней, словно пряча в своих объятьях тело Феникса. В миг все закончилось. Дрожь дерева вдруг успокоилась, а метал снова окрасился серебром. В тот же момент пылающие перья на теле феникса почернели, слившись с басмовыми лепестками на земле. Не желая сдаваться сопернику, оба, кинжал и дерево, отдали свою энергию единственному живому существу, что являлось для них проводником. То была темная энергия, что за тысячи лет перемешала в себе огромное количество сил духов и демонов самых разных кастовых сословий. «Цена такого восполнения энергии – слишком высока», – промелькнуло в памяти Чен Шаоюя в тот момент, когда глаза Черного Феникса распахнулись. И те глаза не были зелеными или красными – их сияние источало тьму, из глубин которой еле-пробивался алый отсвет. Демон огня больше не чувствовал боли, он не боялся и не ощущал внутренних оков. Здесь, у ствола дерева Цзианг Цзян Чен Шаоюй умер. Его пронзенное сердце еще слабо отдавалось пульсацией, но то был прощальный аккорд жизненного цикла младшего из Фениксов. Очнувшись, он принял свою человеческую форму. Но от прежнего младшего не осталось ни следа. С лица юноши сошел весь цвет, присущий пламенным птицам. Теперь Феникс больше напоминал мраморную статую, а волосы, заплетенные в три равные косы, на фоне того мрамора стали будто еще черней. Кинув на кинжал в своей груди равнодушный взгляд, Чен Шаоюй с легкостью извлек его, выплескивая еще одну вязкую лужу крови прямо на свое одеяние. Выпрямившись, он медленно оглядел себя и заострил внимание на бордовом цветке, что тянулся от раны. – Надеюсь, я вас не разочаровал, Ваше Величество. – Тембр его голоса тоже изменился. Высокий и ровный – в нем больше не чувствовалось ни страха, ни волнения. Тот голос был наполнен могильным холодом, что оседает где-то в самых дальних глубинах души того, кто его слышит. Весь образ Феникса был наполнен смертью. Не выражая ни тени эмоций, парень извлек из воздуха черное перо и заставил то раствориться в пламени – черном пламени. Стрельнув напоследок глазами в сторону Цзианг Цзян, Чен Шаоюй убрал кинжал в рукав и спокойно отправился к воротам.

***

– Фэнхуан! Подожди! – Дух света еле поспевал за князем. Они мчались, как пара резвых коней прямо по Мосту Погибели. Все паланкины гостей оказались загнанными на территорию, поэтому добраться до границы можно было только пешком. Князь не хотел думать о том, как он собирается перемещаться в пространстве, если его сил хватает лишь на то, чтобы не упасть в обморок, а Цзинь Лун, хоть и являл собой чудо мироздания, все же был духом, и не мог перемещаться в пространстве, не говоря уже о том, чтобы кого-то переместить. Можно было, конечно, использовать энергию растений или земли, но на то были нужны определенные знания, Феникс не знал, обладает ли ими Цзинь Лун. – Пойми, я не могу ждать. То, что случилось с этим куском Феникса – очень дурной знак. Сейчас Алый Пик в опасности, все княжество в опасности! – задыхаясь на ходу объяснял Фэнхуан. – Я понимаю. Но, может... может, ты на секундочку... да остановись же, князь, Бай Ху тебя дери! Князь остановился. – Бай Ху тебя дери? – приподнял Фэнхуан одну бровь, глядя, как Цзинь Лун пытается отдышаться, согнувшись пополам. – Первое, что пришло в голову. Слышал от Хо Шэня. – улыбнулся дух света, расплетая и снова собирая волосы под золотистую ленту. – Я хотел сказать, что бежать нам так придется довольно-долго. Но, может, ты бы хотел сделать это быстрее? – Каким образом? Здесь нельзя перемещаться или принимать истинную форму, – нервничал Фэнхуан. – Здесь – нет. Но, где ты стоишь? Мы на мосту. Да, на заколдованном, но мосту. А под мостом, как известно, течет река. Там – можно. И перемещаться, и принимать истинную форму. Это уже владения Лун Вана, как не крути. Фэнхуан расширил оба глаза. Подбежав к краю моста, он заглянул за каменное ограждение. Внизу, на высоте не меньше десяти чжанов, действительно бушевал речной поток. Идея была хорошей, но не реализуемой. – И как ты предлагаешь нам спуститься? – словно ведущий викторины для детей, спросил Фэнхуан. – Сможешь мне довериться? – Цзинь Лун больше не улыбался. Он смотрел на князя открытым взглядом, полным сосредоточенности и мягкости. – Конечно. А кому же, если не тебе, – с легкой улыбкой ответил Фэнхуан, а после усмехнулся. – Ну, в худшем случае, это будет самая нелепая смерть после спасения из Колодца Заключений. Так, что я должен делать? – Когда-нибудь хотел оседлать дракона? – снова растянул губы в улыбке дух света, встречая полный недоумения взгляд князя. План представлялся безумным. Только Цзинь Лун был способен на подобные разработки. Но любая альтернатива многочасовому путешествию по Мосту Погибели казалась не такой уж плохой. Фэнхуан не без удовольствия подошел сзади к юноше и нежно обхватил того за тонкую талию, не забыв при этом несколько раз погладить ее с обеих сторон. – Когда я сказал «оседлать», верно ли ты меня понял? – Сквозь иронию было слышно, как нервничает Цзинь Лун. Этот план и ему казался сумасшедшим. – Верно я тебя понял, – тихо ответил князь, – просто готовлюсь к ощущениям, они будут для меня весьма необычными. – Да ладно, – еле-слышно усмехнулся Цзинь Лун, – я же буду снизу, не волнуйся. – Юмор, смотрю, тоже от Хо Шэня тебе достался. Пошли уже. – Улыбнувшись, Фэнхуан плотнее обхватил талию дракона. Оба рухнули вниз. Со стороны оба напоминали смертников, что камнем стремятся к своей погибели, спрыгнув прямо с одноименного моста. Цзинь Лун изо всех сил старался не закрывать глаза, чтобы не упустить драгоценное мгновение. Он знал, что ему, полному духовной энергии, это падение вряд ли принесет фатальные повреждения, но вот князь был опустошён подчистую. Исход мог быть самым печальным. За миг до падения в воду прекрасный дух света снова стал каким-никаким духом стихий, притягивая речную волну к своей ладони. В тот момент, когда первая капля коснулась искрящейся кожи, юноша исчез. На его месте распахнул крылья величественный и прекрасный золотой дракон. Верхом на искрящейся спине сидел человек, который, несмотря на опасность и отсутствие навыков наездника, старался не слишком сильно впиваться руками в чешую. Сейчас Цзинь Лун уже не нуждался в перьях Феникса, чтобы источать свет. Он, наконец, принял дар, посланный ему при рождении, он был тем, кто он есть. Стремглав, дух устремился ввысь – он летел на запад, прямиком на Алый Пик, впервые ощущая, что на что-то способен. Цзинь Лун больше не подчинялся унизительному указу Императора, он мог сгодиться для этого князя. Мужчина, что обнимал его за шею являлся для духа всем. Пусть Феникс и думал, что их встреча была ошибкой, для самого Цзинь Луна она была началом единственного, наполняющего жизнь смыслом, счастья. Которое он не позволит отнять. Которое могут вырвать только вместе с жизнью. Фэнхуан еще никогда н чувствовал себя так странно. Впервые он настолько кому-либо доверился. Сейчас, обхватив изящную шею этого духа, князь в очередной раз поразился его грациозности и красоте. Впервые Феникс мог видеть тот яркий блеск, каким искрилась чешуя. Блики ласкали взгляд и будто даже придавали сил. Это был его дух света, его дракон, его луч солнца. И ничего на свете не могло этого изменить. Уже подлетая к Алому Пику, они оба заметили неладное. В нескольких точках Хуанганшань клубился черный дым. Чем ближе дракон подлетал к центру Княжества Фениксов, тем отчётливее понимал: дело плохо. Дым валил по всем пяти сторонам поселения, не оставляя даже крупицы надежды на лучшее. Спешно приземлившись у ворот, Цзинь Лун тут же принял свою человеческую форму и схватил Феникса за расшитый красным рукав. – Фэнхуан, – с болью в голосе сказал дракон. – Ты же понимаешь, что там тебя уже не ждет ничего хорошего. Феникс застыл на мгновение, а затем мягко отстранил кисть духа от своего рукава. Он подошел к Цзинь Луну почти вплотную и нежно коснулся персиковых губ своими, вдыхая тонкий аромат сливы. Фэнхуан обычно не отличался сдержанностью, его поцелуи испепеляли своим напором и глубиной, но этот – был совсем другим. Феникс медленно прильнул к нему, позволяя дракону сосчитать все красные капельки на подрагивающих ресницах. Нежный и мягкий, призванный показать большее, чем просто страсть, больше, чем привязанность, – то был поцелуй иного рода, наполненный страшной истиной. – Не прощайся со мной! – сорванным голосом сказал Цзинь Лун, когда их губы разомкнулись. – Не смей прощаться со мной, Фэнхуан! Но князь промолчал. Он лишь еще раз взглянул на дракона и, боясь, что снова не сможет сдержаться, развернулся в сторону Алого Пика. – Не иди следом, Цзинь Лун. Защита тебя не пропустит. – Сказал Фэнхуан, не оборачиваясь. – Но ты не справишься один! Я видел, как это началось! Тебя убьют! – Цзинь Лун побежал. Он почти догнал князя, почти схватил за развивающиеся одеяния. Уже у самых ворот он резко во что-то врезался. Щит Княжества Фениксов слушался лишь главу Уишань, а глава Уишань запретил ему ступать на этот порог. – Прошу! Хоть раз, Фэнхуан! Не будь эгоистом! – Цзинь Лун упал на колени, глядя как открываются главные ворота – чтобы через мгновение снова закрыться за спиной Князя Фениксов. Зажмурившись, дракон сжал кулаки и, что было силы, обрушил их на землю. Туда же падали тяжелые капли. Князь снова ушел и снова дух света не смог сдержать слез. Только вот сейчас он уже не ребенок, он уже не тот юнец, что не мог противостоять своему жалкому положению. «Я – дух света. Я – твой луч солнца. Ты сам так сказал. Меня не остановит ни барьер, ни чертова демоническая армия!» – Здравствуй, дракончик, – раздался высокий, ледяной голос со спины, – тебе помочь пройти?

***

Фэнхуан с давящим в груди камнем прошел в главные ворота. Он был уверен, что поступил правильно, не позволив Цзинь Луну и дальше рисковать ради него жизнью. Меж двух стен, что опоясывали Алый Пик, на платформах для дозора князь увидел страшную для себя картину. На каждом из тех постаментов, что виднелись со стороны входа, лежали кучки пепла. Это могло означать только одно: многих жителей Алого Пика уже нет в живых. Князь тут же устремился дальше. На месте, где должны были находиться вторые ворота, дверей не было. Те лежали чуть дальше прямо девизом вверх. Ноги Фэнхуана подкосились, когда он вышел в главный двор. Статуя Феникса, что украшала Алый Пик уже третье тысячелетие, лежала лицом вниз. Разломанные крылья раскинулись по всей территории главной площади. А сразу за испорченным изваянием полыхали стены Зала Приемов. Здание охватило яркое пламя, что силой и яростью могло сравниться лишь с внутренними чувствами Первого из Фениксов. «Душа – огонь. Тело – пепел», – промелькнуло в сознании Фэнхуана. «Вы не лишены иронии, Ваше Величество» Есть ли способ сжечь огненных духов? Фениксов, что пылают ярче любого огня? Нет, если только в действах этих не замешан Хуан Ди и его Многогранный Феникс. Повсюду был пепел. Он лежал серыми кучами на красноватых камешках, рождая ассоциации с кровавой бойней. Первая, о ком он подумал Фэнхуан, тут же схватила князя за рукав и куда-то потащила. Сян Чжу приволокла его обратно, меж двух стен, где на каменных постаментах все еще лежали останки пламенных птиц. Взглянув на них, Сян Чжу содрогнулась. – Сестра, – не своим голосом сказал Фэнхуан, – что тут произошло? Сян Чжу заметно нервничала. Девушка дышала прерывисто, а ее ханьфу в нескольких местах было порвано. Только сейчас князь заметил, что в глазах сестры стоят красные жемчужины слез. – Алый Пик храбро сражался, Фэнхуан. Ты бы ими гордился. А эти ублюдки не убили меня лишь потому, что тогда пришлось бы еще и с Хо Шэнем разбираться, но я тоже придавила пару десятков, будь уверен, – сдавленно говорила Сян Чжу куда-то мимо брата. Где-то раздался грохот, по звуку было похоже, что рухнули жилые домики в северной части Хуанганшань. – Успокойся, просмотри на меня, – Феникс положил ладони на щеки сестры и повернул на себя, – рассказывай, что стряслось. Оказалось, Император считал разбирательство – делом решенным. Он отдал приказ, какой отдавал до этого ни единожды на своем долгом веку. Фениксы, причастные к заговору против Дворца Теней, лишились права на существование. Но гибкая правда Императора имела свойство подстраиваться под изложенное. Это означало, что били всех Фениксов без разбора. Армия Хуан Ди включала в себя, в основном, пушечное мясо в виде ян на службе Дворца и демонов, что питались душами. Последними управлял Чжун Куй. Именно он и привел на Алый Пик целую свору бездушной нечисти самой разной наружности. Они убивали всех, кто встречался им на пути. Сян Чжу сдерживала натиск до последнего, используя самые разные магические способы. Несколько суток она вместе со старшими дежурила на постаментах и оттесняла врага от стен. – Первыми уничтожили старших. Они, действительно, были хороши, ты идеально их обучил, но Император дал этим сучьим потрохам во главе с демоническим ублюдком силы Многогранного Феникса. Ты представляешь? Они били нас нашим же оружием. Не знаю, каких еще сил ему там не хватает, по мне так всего ему хватает с лихвой, кроме адекватности, конечно! – А что с младшими? – не узнавая свой голос, спросил Фэнхуан. Он вообще до этого не слышал, чтобы Сян Чжу употребляла слова по типу «сучьи потроха» и «ублюдки». Он вспомнил, как отдал свой последний приказ Жу Юю. Мог ли он предположить, что покинув Алый Пик, вернуться ему будет уже некуда. – Фэнхуан, – закрыла девушка лицо руками, – у них вообще не было никаких шансов. Когда армия Императора прорвалась в ворота, наступил... кромешный ад. Немногим удалось бежать к западным скалам и выстроить щит. Но сейчас они, скорее всего, во внешнем мире, ждут, когда ты вернешься и скажешь, что делать. «Вы хотели, чтобы я увидел это? Или вам был важен сам процесс?», – с горечью и гневом думал Феникс. – Сян Чжу... спасибо тебе, что была здесь в столь страшный момент для нашего племени. Одна... Хо Шэнь, наверное, хотел сюда заявиться? – Как же... был настоящий скандал. Но я убедила его не вмешиваться. Драконы и так сейчас в немилости. – Кстати, а где Ин Лун? – вдруг осенило князя. – Кто-то был должен сохранить верность Дворцу, – туманно ответила девушка. – Лучше тебе о нем забыть. «Ин Лун? Тот Ин Лун, что недвусмысленно намекал, что я похож на псину у ног Императора? Верность Дворцу?», – не укладывалось в голове Феникса. – Я не уверен, что понял тебя. Но с этим и правда потом. Отправляйся на Горящую Пустошь и поговори с Хо Шэнем. Мне нужно будет как-то спрятать тех, кто еще уцелел. – Подожди..., – растерялась Сян Чжу, взволнованно, глядя на брата, – почему я не чувствую в тебе сил? Что произошло в Колодце Заключений? Где Цзинь Лун? – Я не хочу его сюда впутывать, его жизнь и так в достаточной опасности по моей милости, – опустил глаза князь. – Фэнхуан..., ты не представляешь, на что он действительно способен, да? – с горечью спросила девушка. – Представляю, – пронзительно посмотрел Первый из Фениксов в глаза сестры, – но не хочу, чтобы он страдал из-за моих ошибок. Сян Чжу, я должен идти... – Подожди, ты же не самоубийца. – Заключив ладонь брата в сильную хватку своей хрупкой руки, девушка закрыла глаза. Сейчас она отдавала брату столько энергии, сколько могла с учетом того, что и сама изрядно потратила сил в сражении. Князь тут же почувствовал, как ноющая боль во всем теле, к которой он уже успел привыкнуть, отступила. Глаза блеснули красным, а цвет лица стал многим здоровее. – Спасибо, сестренка. – Фэнхуан поцеловал девушку в лоб и развернулся. Сян Чжу еще какое-то время наблюдала за удаляющейся от нее спиной в белом ханьфу с красными языками пламени, стараясь запомнить образ брата, как можно детальнее. И его украшения с красным нефритом, и его гуань в виде крыльев, и его уверенную поступь перед лицом пламени. Это был Первый из Фениксов – ее старший брат. Защитник и глава хребта Уишань, где несколько тысячелетий жили и были в почете пламенные птицы. Не в силах больше выдержать своих мыслей, девушка отвернулась и быстрым шагом двинулась к выходу. Фэнхуан шел по дороге, ведущей к жилым постройкам. Уже на подходе стало ясно, что жилых построек больше не было на Алом Пике. Здесь не уцелело ничего. Яркое пламя охватило каждый дом, каждое сооружение. Какие-то строения уже догорали, иные все еще были объяты ярким пламенем. Криков слышно не было. Фэнхуан плотно сомкнул веки и сжал кулаки под размашистым рукавами. В момент страшной беды Фениксы остались с этой бедой один на один. С ними не было их главы. Пусть и не по своей воле, он не сражался плечом к плечу со своим племенем, не уничтожил врага и не отстоял честь Уишань перед Дворцом Теней. Сегодня Князь Фениксов узнал, как болит душа. Как она разрывается на тысячи кусочков без возможности склеиться воедино. Перья. Повсюду алели перья, что создавали под ногами жуткий красный ковер. Князь открыл глаза и двинулся дальше. Вдали четко выделялось одно здание. Оно единственное выглядело «живым». То был Зал Ученичества, в ярких витражах которого отражались языки пламени. Купол, что возвышался над стенами, все еще был цел. «Конечно. Как вы могли уничтожить все те знания, что столетиями пытались заполучить? Тысячи книг и табличек, заключающие в себе мудрость нашего племени. Ваши трофеи на пепле Фениксов. Значит... мне туда? Ну, хорошо», – не в себе от происходящего подумал князь. От дыма глаза видели плохо, но благодаря подаренной Сян Чжу энергии, уже не слезились. Их красный мстительный отблеск приобрел особенный оттенок. У широкого белого крыльца рядом с разрушенными беседками он увидел маленькую клетку, что валялась прямо на ступеньках. В суматохе ее скинули с постамента у лестницы. Внутри билась крохотная, золотая птичка. От страха она металась, пытаясь проскользнуть через узкие прутья, но, конечно, все эти усилия были тщетными. Князь наклонился и отворил засов. Маленькие крылышки тут же встрепенулись, птичка выпорхнула в одно мгновение, чтобы улететь. «Но куда ты улетишь? Тебе не куда лететь...», – с горечью подумал Фэнхуан, поднимаясь по мраморным ступеням Зала Ученичества. Внутри было так же просторно и светло, словно вот-вот начнутся занятия. Мраморные столики ждали своих учеников. Им было невдомек, что в тех занятиях больше не было необходимости. Учить было не кого. И нечему. – «Силы восполняются достаточно быстро, если тренировать свой дух». Так вы тогда говорили, князь? Я ничего не упустил? Надеюсь, вы справились и уже восстановили силы, как учили своих птенцов, – раздался леденящий, высокий голос справа. За партой, что когда-то служила тому местом для получения знаний, сидел Чен Шаоюй. Он был весь в крови и выглядел совсем иначе, нежели прежде. – А я тогда спросил, помните... что будет, если все же выбрать третий способ. – И как ощущения? – прищурился князь, стараясь сохранять самообладание. – Не скажу, что вы были неправы на все сто. Но и сильно преувеличили. Видимо, боялись, что кто-то станет сильнее вас. – Чен Шаоюй улыбнулся и от такой улыбки совершенно точно не веяло теплом. Этот Феникс больше не был тем маленьким, робким мальчиком, предметом насмешек и издевательств, тем, кем помыкали с самого детства. – Ты уничтожил всех, Чен Шаоюй. Ты это осознаешь? – попытался достучаться Фэнхуан до сознания Феникса. – Туда вам и дорога, дорогое семейство. – Без тени улыбки заключил на распев юноша. А затем пронзительно посмотрел в глаза главе Уишань. – Я и сам не думал... как буду радоваться тому, что случилось. Но я чертовски рад, князь. – Ах, ты выродок! – Фэнхуан взмахнул рукавом, рождая мощную волну пламени, но мгновения хватило Чен Шаоюйю, чтобы отступить. Одним еле-заметным движением он сложил пальцы в молитвенной фигуре и распахнул руки. Тысяча черных искр огня охватила Зал Ученичества, а красочные витражи на куполе разбились на миллионы осколков, со звоном осыпаясь прямо на пол. Фэнхуан знал, что силы не равны. Он это чувствовал, но все же подлетел к младшему и пригвоздил того за горло к мраморной стене. Лицо Чен Шаоюя не выражало почти ничего. Лишь легкую насмешку. – Скажите, князь, – сдавлено сказал юноша, – вы точно потеряли все? Или еще что-то осталось? – Смотрю, привычка недоговаривать плотно вгрызлась тебе в душу. Если от этой души еще хоть что-то осталось, – плотнее сжал пальцы Фэнхуан на тонком горле. – Ох, ну и грубиян же вы, – хихикнул Чен Шаоюй. – Так и быть, скажу, как есть. Раскрою маленький секрет. Твой дух света... «Нет, только не это, дерьма ты кусок» – Он сейчас гостит на Алом Пике. Уж очень сильно он хотел зайти, не мог же я его бросить у ворот, – издевательски улыбался юный Феникс, давясь от хватки под сильными пальцами. Одно резкое движение рукой, и голова младшего встретилась со стеной. Но он все еще не давал отпор, наслаждаясь выражением лица князя. – Говори, где он, – шипел Фэнхуан, не помня себя от волнения и ярости. – Может, он в привилегированной зоне? В доме главы? Нет, такого совершенно точно не может быть, ведь туда никому нельзя. Если только... не согреваешь постель Князя Фениксов. – Ублюдок, я спросил тебя, где он! – Фэнхуан подарил младшему еще один удар о стену, но тому вряд ли это как-то навредило. – Он же гость князя. Где же ему быть, как не в Зале Приемов? – Убийственный желтый взгляд достиг самых глубоких страхов главы Уишань. В ужасе он отпустил горло юноши. В этот же момент ребро пронзила резкая боль. И та боль была совершенно необычной природы. Казалось, каждая клеточка тела сейчас отдалась жгучей агонией, глаза застлала тьма. Фэнхуан не слышал, как кричит, он не видел перед собой реальности. В его сознании промелькнула вся жизнь, кадрами отдаваясь от стенок разума. «Кинжал Пламени...», – подумал Фэнхуан, когда металл покинул его тело, выпуская фонтан крови из-под ребра. – Не мог же я вас отпустить без подарка. Это вам за долгие годы заботы, князь. Как вам мое новое оружие? Нравится? Но вы не думайте, все не закончится так просто. Идите... идите к своему духу света и обязательно попытайтесь его спасти. – Глядя на то, как Фэнхуан пытается прийти в сознание, пав на колени, Чен Хуан выпрямился и свысока еще раз взглянул на его мучения. Мстительно стрельнув желтыми глазами, юноша обернулся Черным Фениксом и прямо через дыру разбитого купола взмыл в небеса. «Прошу, живи, Цзинь Лун. Умоляю», – повторял себе князь, пытаясь справится с окутывающей, разрывающей тело и разум мукой. Те крупицы сил, что отдала ему сестра, сейчас канули в глади серебра Кинжала Пламени. Он и представить не мог, как же это в действительности больно. Превозмогая тьму, что так и норовила снова окутать его глаза, Фэнхуан поднялся и так быстро, как только мог зашагал в сторону Зала Приемов. Это могла быть ловушка, это, конечно, была ловушка... но вариантов у него не осталось. Роняя тяжелые капли крови, он брел по мраморным ступенькам, вдруг задумавшись о том, куда же полетела эта чертова птичка. К тому моменту, как ноги князя достигли главной площади, от Зала Приемов почти ничего не осталось. Даже не взглянув на то, как языки огня касаются его ханьфу и обжигают кожу, Фэнхуан вошел в здание, но, к своему удивлению, обнаружил, что внутри главного помещения выстроен внутренний барьер, не позволяющий пламени тронуть и кусочка старинных гобеленов. – Цзинь Лун! – что есть силы закричал Фэнхуан. – Где ты? – Слышал бы ты свой голос, – раздался знакомый тембр далеко впереди. С трудом преодолев расстояние, что разделяло вход и зону для приема гостей, Феникс увидел Императора, что, словно простой посетитель, устроился в боковой части стола. В руке он сжимал фарфоровую чашу. Внешне государь оставался спокоен, но вот глаза его выдавали. И без того обычно холодные, наполненные вьюгой и бесчеловечной жестокостью, сейчас они блестели неким подобием печали. Но Фэнхуан был слишком взволнован, чтобы анализировать образ Его Величества. – Где он? – только и сказал князь, оказавшись по левую сторону от Хуан Ди. – Твое княжество погибло, Фэнхуан, – глядя на сосуд в своих руках отвечал Император. – А ты волнуешься о каком-то пацане, что и пальца твоего не стоит. – Вы хотите, чтобы я умолял? Что вам еще нужно от меня? Вы и так... забрали все! Вы уничтожили все! – срывался князь на крик, что есть мочи, сжимая кулаки. – Вам нужна моя смерть? Пожалуйста! Он здесь не причем! – Как же, – пронзительно, с обидой посмотрел Император в глаза Феникса, – еще как «причем». Он нарушил мой приказ и по закону должен умереть. – Вы..., – щурился Фэнхуан, – что мне сделать, чтобы вы его оставили в покое? Что? – Ты же сам сказал, умоляй меня. Как, сможешь? Вставай на колени, целуй ноги своего государя, будь послушным, мой милый Фэнхуан, возможно, я подумаю, что можно сделать, – убийственно глядел Император прямо в красные глаза, которые не источали ничего, кроме ненависти. Он должен был выдержать этот взгляд – иного выбора уже не было. Холод, что сковал душу Хуан Ди, словно давил его сердце, мешал в кровавую кашу, раскидывая остатки на съедение тварям. – Хорошо, – сокрушенно ответил Фэнхуан. Он ненавидел человека перед собой лютой, всепоглощающей ненавистью, но мысли о том, что вместе с княжеством может потерять Цзинь Луна сковывали его страхом, словно стяжкой. Он знал, что это вряд ли сработает, но готов был попробовать все, наплевав на гордость и достоинство. Стараясь не отвлекаться на боль, он опустился на колени и поклонился Темному Императору, роняя тяжелые бордовые капли крови прямо на грязный от сажи пол. Не поднимая головы, он коснулся губами атласных туфель и продолжил, – умоляю вас, Ваше Величество. Отпустите Цзинь Луна. Покарайте меня вместо него. Я приму все... – «Я приму все». – Повторил Император последнюю фразу. Но Фэнхуан лишь сильнее склонил голову, почти касаясь лбом каменных плит. – Ты видишь? – вдруг громко спросил Хуан Ди, обращаясь к кому-то в сторону. – Ради меня он бы такого не сделал. Фэнхуан резко поднял голову и увидел юношу, который сидел без движения, словно кукла, на вымощенном красным жемчугом кресле князя, что возвышалось над столом. Его голова была опущена к правому плечу, а руки покорно лежали на подлокотниках. Все это время Цзинь Лун был здесь. Он был в сознании, но не двигался. Не мог двигаться. Ни напряжения, ни эмоций не отражалось на этом лице. Подвижными оставались лишь глаза, из которых двумя дорожками непрерывно катились слезы. Он видел все. Он слышал каждый зов демона огня, каждое слово, но не мог издать ни звука. «Ты был прав, Фэнхуан. Лучше бы мы никогда не встречались», – внутри он громко рыдал, не в силах выдержать того, на что приходится идти Первому из Фениксов ради спасения младшего из драконов. В тот момент, когда Чен Шаоюй застал его врасплох, дух света резко поднялся и развернулся, раскидывая в направлении Черного Феникса яркие лучи. Тот рассмеялся и кинулся в сторону, но Цзинь Лун, что есть силы, ударил ладонью о землю. Покровы почвы задрожали, раскалываясь в том месте, где стоял младший из демонов огня. Рухнув в расщелину, он тут же обернулся черной птицей и, вылетев наружу, устремился прямо на дракона, готовый атаковать. Но дух света лишь с презрением глянул на эту попытку. Закрыв глаза, он раскинул руки и, словно вовсе не защищаясь, сделал шаг на встречу врагу. Из тела Цзинь Луна яркой вспышкой вылетели тысячи лучей, становясь непреодолимой преградой на пути Черного Феникса. Птица затрепыхалась, словно тонула в этом ярком, невыносимом для тьмы свете. Глаза Чен Шаоюя налились отблесками прежнего, зеленого цвета. В панике он принял человеческую форму и закричал – так отчаянно и пронзительно, что у дракона внутри пробежал холодок. Вокруг места схватки, в тех местах, каких только коснулись солнечные лучи, зеленым ковром расстилалась зеленая трава. Свет поглощал темную птицу, а дракон, открыв глаза, мягко улыбнулся. – Я и сам смогу войти, зачем мне твоя собачья помощь? Если бы только этот темный демон был там один, Цзинь Лун бы справился, он бы сразил его, не позволив пройти дальше. Но Черный Феникс больше не был один. Маленький красный шарик успел мелькнуть перед взглядом дракона в тот самый момент, когда юноша поднялся в воздух для последней атаки. Поднялся, чтобы тут же камнем рухнуть вниз. Пока он лежал, видел, как неприятно смеется Хуан Ди, как его ноги все ближе и ближе подходят к лицу. Ненавистному для Императора лицу. Он не убил его. Пока не убил, но почему? «Какой подлый прием, Ваше Величество», – с нарастающей злостью думал Цзинь Лун. Нога с силой опустилась Цзинь Луну на щеку. Было больно, но и в половину не так больно, как потом. Хуан Ди обошел его справа и присел, глядя в лицо, что только что сокрушил ударом своей туфли. – Спасибо, Чен Хуан, – не глядя обратился Император к младшему, что все еще сидел на земле, схватившись за грудь. – Что-что, а скрытые и отвлекающие маневры тебе даются на славу. Пока носишь подаренное государем имя, носи с достоинством и честь оказанную тебе. А ты, дух стихий, смотрю, совсем зазнался. Князь тебя разбаловал, позволил думать, что чего-то стоишь. Я покажу тебе, чего вы оба стоите, если разрешишь. – Хуан Ди схватил лицо юноши, что лежал на земле, и грубо обратил на себя, вглядываясь в глаза цвета черешни, которые сейчас искрились золотыми бликами. – Сегодня вы оба умрете, дух стихий. И скажу по секрету, если бы не ты, ничему из этого не суждено было случиться. Фэнхуан все еще был бы генералом, занимал бы место главы хребта Уишань – великого Княжества Фениксов, несокрушимого и уважаемого. Ему не пришлось бы проходить через все это. Цзинь Лун отключился и осознал себя лишь сидящим в Зале Приемов. Хуан Ди улыбался и степенно крутил чашу между пальцами. Его взгляд, однако, был наполнен глубокой печалью и сожалением. – Пока нет других собеседников, скажу то, что хотел сказать тебе очень давно. Дело не только в том, что твои силы – неправильные, дело не в том, что они грязные и стоят мне больших ресурсных затрат. Это все не так значительно. А значительно то..., – Император вздохнул, собираясь с мыслями и после недолгой паузы снова заговорил. – Как же я ненавижу тебя, дух света. Хочу, чтобы ты это четко понимал. На других мне было абсолютно плевать. Они пали из-за того, что так было нужно. Но ты... тебя я убью с удовольствием. И даже не думай, что это будет безболезненно. Сейчас Цзинь Лун понимал, что своим существованием, своими чувствами и поведением обрек князя на страдания. Он ненавидел себя, свою силу и этот бездарный порыв, быть собой. Ненавидел так же сильно, как любил Первого из Фениксов. Он был Четвертым из драконов, младшим из своего племени, но возомнил себя Первым. Достойным Первого. Каким-то особенным существом. – Ваше Величество... умоляю! Отпустите его, я сделаю для вас все, что скажете! Все, чего хотите! – вновь подал голос князь, не в силах выдержать открывшегося вида. Он был в панике. Уголки его раскосых глаз увлажнились, рождая рубиновую бурю. – Я передумал, – жестко сказал Император, поднимаясь с места, не глядя, какими глазами смотрит на него князь. Хуан Ди взял чарку и подошел к креслу. – Мне не нравится, как ты унижаешься. Не нравится, что с тобой происходит. Ты – жалок, Первый из Фениксов. Ты стал таким из-за этого мальчишки. Я больше ничего не хочу слушать. Я больше не позволю тебе так опускаться! – Нет! Стойте! Из чаши вылетел маленький красный шарик, устремившись прямиком в сторону Цзинь Луна. Дракон успел увидеть лишь красные лучи и некое подобие крыльев, что распахнулись в его направлении. Он все понял. Цзинь Лун замер. И как он только мог подумать, что сможет защитить то, что ему дорого? Как он только рискнул возомнить, что на что-то способен? И как только он, никчемный дух стихий, допустил мысль о том, что может быть счастлив? Фэнхуан... с самого начала было понятно, что нужно было похоронить эти чувства там же, где, словно куча хлама, находились все остальные желания – в самых глубоких уголках души. Его одиночество... неужели было не ясно с самого начала, что оно – лишь только оно и могло защитить все, что не безразлично сердцу. Это одиночество... сохраняло в безопасности мир, что был ему дорог. Братьев и демона, которого любил больше собственной жизни. А теперь из-за него... из-за этого никчемного духа стихий... «Останься со мной», – промелькнули в сознании дракона слова князя. «Прости, не могу» Все произошло так быстро, что Фэнхуан лишь успел вскочить, устремившись к креслу. В тот момент, когда сила Многогранного Феникса ударила по дракону, произошло сразу несколько вещей. Ладонь духа света была поймана нежным прикосновением грубых пальцев Фэнхуана, а Зал Приемов осветило яркое солнце, источником которого служило хрупкое тело в золотистом ханьфу. Тот свет был теплым и нежным, он проникал в самые дальние уголки души. В этот момент демон огня почувствовал каждую эмоцию, что испытал Цзинь Лун. Конечно, было страшно, кому бы не было страшно. Но страх являлся лишь дальним отголоском истинных чувств дракона. Последнее, что он испытал – это любовь, ведь дух света тоже успел взглянуть в те самые глаза, что похитили его сердце в далеком детстве. Фэнхуан ждал. Он ждал, ведь что еще он мог... он мог только ждать, когда меж этих губ снова забьется дыхание, когда они растянутся в саркастичной улыбке и назовут его по имени. Он был не способен не ждать. Ведь эти губы были его личной зависимостью долгие столетия. Но в глубине души, где сейчас царапали тысячи острых когтей, Фэнхуан понимал, что только что его жизнь разделилась на «до» и «после». Через несколько мгновений свет в черешневых глазах безвозвратно угас, не оставив после себя ничего, кроме безжизненной пустоты. Фэнхуан больше не видел в них мерцающих бликов и золотистых отсветов, что так любил украдкой разглядывать. Те глаза стали темными и холодными, словно сумерки в Царстве Теней. Еще несколько мгновений Феникс сжимал тонкие пальцы. Еще несколько долгих мгновений он искал хоть один отблеск в почерневших радужках. Но отблеска так и не появилось. Тело духа света растворилось в воздухе, рассыпавшись на тысячи ярких искр. Они улетали все дальше и дальше, оставив в руках князя лишь пустоту. В тот день Император все же исполнил свой указ. Он уничтожил то чудо мироздания, что, словно бельмо на глазу, бесило и мешало триста долгих лет. – ... «Ты попросил... не прощаться с тобой. Ты попросил...» «Здравствуй, Цзинь Лун. С возвращением. Мы ждали тебя» Свет, что вырвался из тела дракона, в миг почти полностью разрушил барьер, созданный Императором Теней. Сам же государь с маниакальным наслаждением наблюдал за князем. То, что он представлял, то, что планировал сделать – наконец, свершилось. Вот, что бывает, если забываешь, кому принадлежишь. Вот что бывает, если предаешь своего правителя. – Хуан Ди! – роняя красные слезы, закричал Фэнхуан не своим голосом. Его лицо, и без того изможденное, сейчас напоминало лицо старика. Прекрасные черты исказила гримаса боли, ужаса, ненависти и безысходности. Не обращая внимание, что Зал Приемов пожирает разгоревшееся до пределов пламя, он кинулся в сторону Императора Теней. Тот был готов. Прикрыв глаза, он ушел от ловкого удара князя и выставил вперед руку, откинув демона огня назад. Но князю было уже плевать. Перед глазами стояли глаза Цзинь Луна, полные слез. Жить с этим воспоминанием он бы все равно не смог. Фэнхуан понимал, что убить Императора Теней у него не получится, но причинить боль, увидеть гримасу на этом самодовольном лице – это та роскошь, которую он хотел себе позволить перед смертью. С новой силой он кинулся прямо на государя. В прыжке, он обратился пламенной птицей, что теперь так и норовила вцепиться в грудь человека перед собой острыми, как бритва когтями. Одним ловким маневром демон огня полоснул по плечу Хуан Ди. Тот не стерпел и, сбрызнув кровь на пол, взмахнул рукой, собирая силу Многогранного Феникса. Колонна, что была к ним ближе всех с грохотом рухнула, поднимая пыльное облако прямо посреди пожара. Вокруг летали тлеющие фрагменты ткани и щепок, их жар касался перьев пламенной птицы, что уже не замечала боли. Феникс снова и снова пикировал на Императора, пытаясь разорвать того на куски. В какой-то момент Хуан Ди ушел вправо, но демон оказался ловчее и пригвоздил государя к полу прямо посреди бушующего огня. – Наконец, назвал меня по имени? Не так уж сложно, правда? Я не хочу тебя убивать, Фэнхуан, – с болью в синих глазах обреченно сказал Император. Этой схваткой он давал фору Фениксу и время себе. Он тянул это стремительно уходящее время. Но птица смотрела на Императора с явными намерениями: она хотела разорвать человека под собой, не отдавая себе отчет, в какой ситуации находится. Император зажмурился. Впервые ему что-то давалось настолько нелегко. Еще мгновение, и Феникс ощутил знакомую боль в районе груди. Боль, какая бывает, когда тело пронзает Кинжал Пламени. «Ну вот и все. Неужели мне придется стать твоим рабом?», – отчаянно раздавалось в сознании пламенной птицы, которая мгновение спустя снова обрела свою человеческую форму. – Я так любил тебя, Фэнхуан! Как ты мог?! – закричал Император, глубже вгоняя серебренную рукоять. Теперь Феникс лежал лицом в верх, глядя прямо на человека, которому служил верой и правдой больше двух тысяч лет. На человека, что уничтожил его жизнь. – Вы могли заточить меня в Многогранный Феникс с самого начала! К чему были эти долгие прелюдии? – Фэнхуан сплюнул струйку крови, борясь с тошнотой. Он смотрел в эти синие глаза, зная, что их хозяин не имеет представления о том, что такое любовь. – Заточить? О, нет, любовь моя, это бы означало, что ты стал моим пленником. А я всегда хотел, чтобы ты следовал за мной по доброй воле. Я никогда не желал, чтобы ты страдал. – Голос Императора был вымеренным, но глаза его искрили безумным блеском. – А по вашему, сейчас вы не приносите этому Фениксу страданий? – ухмыльнулся Фэнхуан, на сколько это позволяла рана в цуне от его сердца. Это был уже второй удар Кинжалом Пламени за последний час. Демон огня и сам поражался, как все еще способен вести беседы. – Приношу. И ты их осознаешь в полной мере, ведь так? – без злости пожал плечом Император. – Так вот, что вам нужно... чтобы я осознавал свои страдания? – запрокинул голову вверх демон огня. Император склонился над лежащим мужчиной. Мужчиной, которым он хотел обладать, из-за которого погубил тысячи невинных душ. Он смотрел сверху на окровавленную дыру у сердца и на рукоять Кинжала Пламени в своей руке, гадая, как же сейчас, действительно, больно Первому из Фениксов. Он любил и ненавидел этого демона, он слетал с катушек каждый раз, когда дело касалось Фениксов. Он думал, что для обладания Первым из них стоит стать одним из них, и никак иначе. Но этот дух света! Кто он такой на фоне Хуан Ди? Императора Царства Теней! – Я хочу, чтобы ты понял, Фэнхуан. Я не могу повлиять на тебя. Я не могу изменить тебя. Мне лишь остаётся... сделать тебя частью себя. Не заточить, не поработить, а чувствовать связь, которой ты так упорно противишься. Ты никогда не делился со мной чем-то по-настоящему сокровенным, личным... покажи мне хоть крупицу себя... нет, покажи мне все. Клинок с неприятным звуком покинул тело Князя Фениксов. Фэнхуан было удивился и решил, что вот так истечет кровью, но это было только начало в извращенном спектакле Хуан Ди. Он занес кинжал прямо над лицом князя и обрушил с невероятной силой. Фэнхуан закричал, но уже этого не слышал. Всю его голову, словно разломили напополам раскаленной сталью. Он в миг забыл, кто он и кем являлся. Перед глазами яркими вспышками пролетали образы: его детство, его служение Императору Теней, его дом и его княжество, его ученики и соратники, его заботливая сестра и его запретная любовь, рассыпающаяся на тысячи золотых песчинок. Глаза, что были способны воспроизвести самые далекие воспоминания, сейчас показывали ему все. Только вот один из этих глаз больше не был с князем единым целым. Забывшись в своем личном экстазе, Император вонзил Кинжал Пламени в прямо в правую глазницу главы хребта Уишань. Медленно, словно не задумываясь о том, какие муки причиняет Фэнхуану, он вырезал красное яблоко, словно косточку в вишне. Он вслушивался в крики, что заполнили Зал Приемов, не обращая внимания на то, что почти все вокруг горело и рушилось. Наконец, с неприятным звуком достав алый, окровавленный глаз, он поднес тот на уровень своего собственного взгляда. Хуан Ди улыбался, но улыбка та была похожа на оскал. *** Внимание! Сцена легкого каннибализма. Поддавшись порыву, Император Теней поднес свой «трофей» к губам и облизал кровь, что заливала алую радужку Первого из Фениксов. Сейчас, расставшись со своим хозяином, глаз был похож на кусок склизкого красного нефрита. Убрав его в рукав, Император снова посмотрел на князя, склонившись над изувеченным лицом. Феникс сражался с агонией, но уже начинал понимать, что происходит. – Знаешь, мой милый Фэнхуан, – шептал Хуан Ди прямо в залитое кровью ухо, – мне мне всегда хотелось узнать, какого это, быть частью твоего сердца. А ведь, оказалось, что сердце твое – холодное и жестокое. Мне как раз в пору. Посмотрим, сможет ли оно залечить раны этого Императора. Ты не бойся. Многогранный Феникс позаботится о том, чтобы ты не умер слишком быстро. Уцелевший глаз распахнулся, с ужасом наблюдая за действиями Императора. Тот вонзил свою ладонь прямо в зияющую на груди рану, извлекая еще бьющееся, горячее, словно лава, сердце. С маниакальной гримасой государь стал вгрызаться зубами в пульсирующую плоть, заливая свои золотые одежды кровью. Откусив смачный кусок, он, нахмурившись, тут же его сплюнул, а после отбросил изувеченное сердце в сторону – прямо в огонь, оскалившись взирая на уцелевший левый глаз. То была улыбка печального превосходства. – Горькое, – только и сказал Хуан Ди, поднимаясь с пола. Деликатно сняв с головы князя гуань в виде крыльев Феникса, он растворил остатки барьера, давая огню, наконец, разгуляться. Император Теней спешно удалился, но напоследок был честен. Фэнхуан прожил еще ровно столько, сколько требовалось, чтобы сгореть в магическом пламени, оставив после себя лишь пепел.