Под твоим облаком

После нескольких «судебных дел» в верхнем мире Пан Гуань вернулся во Дворец Теней и не сразу осознал, что происходит. Переместившись с каким-то неизведанным доселе трудом из внешнего мира, он остановился у исполинских врат в стене, что ограждали дворец, и застыл, глядя в красное зарево за облаками. «Да что это такое?», – изумленно подумал Паж Теней. Он уставился на прорезавшую небо трещину, успевшую стать ярко-желтой. Пугающий разлом уходил так далеко, что сложно было понять, где же он заканчивается. Мимо ворот наперекор ветру стремительно промчалось с десяток священных оленей, а откуда-то из далека послышался пронзительный звериный крик. За ним еще один, и еще. Паж Теней чувствовал безумный коктейль из разного вида энергии, что разносилась осколками по всем пяти сторонам. В немом шоке Первый Верховный помощник поспешил во дворец, но не нашел там ни Хуан Ди, ни Чен Хуана. Нахмурив брови, Пан Гуань неохотно, но все же подошел к главному охраннику с кожей цвета сырого мяса, коротко бросив: – Где Его Величество? – Отвечаю Первому Верховному помощнику. Его Величество отбыл по полудню, – сказал охранник, еле сдерживая ухмылку. – Куда? – грозно прищурился Пан Гуань. – Не доложили, – глядя четко вниз, добавил страж. Паж Теней отвернулся. Вести разговоры с пожирающими души больше не было никакого желания. Он достал свой Молот Правосудия и очертил им в воздухе желтую окружность, в центре которой тут же появился герб в виде пламенной птицы и иероглифы имени. Спустя некоторое время в воздухе возникло черное перо, которое сразу вывело Пан Гуаня из душевного равновесия. Он пытался узнать, где находится Его Величество, а что получил? Ответ от Чен Хуана. Коснувшись пера, Первый Верховный помощник услышал крайне раздражающий, надменный голос: «Отправляйся на Хуанганшань. Немедленно!» – Куда?! – вслух опешил Пан Гуань, но уже через несколько мгновений в спешке двинулся к воротам. Собираясь с мыслями и силами, он было уже переместился, но тут его предплечье кто-то с силой сжал. Обернувшись, Пан Гуань увидел знакомую хитрую физиономию Князя пожирающих души. Тот нервно щурился с каким-то подозрением. – Отцепись, – коротко приказал Пан Гуань, грозно стрельнув глазами сквозь окуляры. – Вы куда собрались, Первый Верховный помощник? Разве мы не должны теперь все делать вместе? – язвительно ответил Чжун Куй. – Я же сказал, что задержусь совсем ненадолго. – Не видите, что происходит? Мне надо срочно встретиться с Его Величеством, – процедил сквозь зубы Паж Теней, сбрасывая руку князя. – Вижу, – серьезнее обычного сказал демон, – и тоже хочу встретиться с ним. Так что, куда направляемся? – Это не ваше дело, князь! Вопросы государственной важности – точно не ваша прерогатива! Вас, как и других членов Совета, вызовут в установленной законом форме, если будет такая необходимость! – С ноткой угрозы в голосе Паж Теней потянулся за Молотом Правосудия, чтобы отбросить этого навязчивого прилипалу подальше. Сейчас для полного ощущения своей незначительности на фоне Черного Феникса Первому Верховному помощнику не хватало только нравоучений от этого «повелителя убогих и низких», которому вечно все сходит с рук. В тот же момент, коего должно было хватить для нервной атаки, в небесах с треском что-то надломилось. Молот, к огромному удивлению Первого Верховного помощника, впервые почти за четыре тысячелетия, не отозвался на зов хозяина. Ничего не понимая, Пан Гуань тупо пялился на свой артефакт. Чжун Куй же злобно воззрел на оппонента, сложив руки на груди, а затем сказал так, как если бы говорил с не слишком сообразительным ребенком: – Я вернулся сюда задолго до вашего прибытия и успел проанализировать происходящее. Мелкие демоны не могут перемещаться во внешний мир, а из внешнего мира выбраться в Царство Теней. По не отвечают нам, даже получая кровь, а священные деревья хаотично выбрасывают энергию в никуда. Над нашей головой трещина, конца которой не видно даже, наверное, сквозь окуляры, а ваше первородное оружие – еще нестабильнее, чем душевное здоровье. Император Теней отдает приказы моим демонам напрямую, о чем я также узнал по прибытии. Они наблюдают за обстановкой по всем пяти сторонам, но что именно видят – понять не в силах. По какой-то причине… Его Величества не созвал Совет и не поставил всех нас в курс своих планов и выводов. Все еще думаете, что я просто из вредности хочу отправиться с вами? Мне тоже нужны ответы. Пан Гуань слушал эту речь по мере того, как глаза его становились все шире и шире. Как это все может быть правдой? Конечно, он уловил, что энергия местной растительности взбесилась, а переход в нижний мир прошел так, словно тело находилось в воде, но чтобы по и вовсе замолчали? Что, ваши ж души, происходит? Почему государь не бьет тревогу? Вдруг где-то на юге что-то рухнуло, небо прорезал громкий звук грома. Только то был не гром. Небо продолжало трещать, выпуская желтые искры. – Гора Хуанганшань, – коротко ответил Паж Теней, на что уже Чжун Куй расширил свои красные, вечно прищуренные глаза. – Как бесконечно интересен этот день.

***

Ван У Ди мягко разорвал объятия с Сян Чжу, глядя на девушку таким знакомым ей взглядом. Княгиня стояла в смятении, словно не могла разобрать, реальность то или виденье. Она боялась, что мгновение спустя человек перед ней исчезнет, растворится в воздухе. К реальности демоницу вернул крик пламенных птиц. Они летели к ним, показавшись из-за облаков. Десятки, сотни. Один за другим – Фениксы опускались на Алый Пик пожаром на фоне болезненно-желтого неба. На пепелище того места, которое когда-то могли назвать своим домом воспылал горизонт. – Они пришли к тебе. Они знают, кто ты..., – прошептала Сян Чжу. – Но ведь я и сам... не знаю..., – неуверенно ответил Ван У Ди. – Я помню все... но со мной ли это было? – В последние дни страшный суд навис над разумами нашего племени. Нас вело необратимое. Нас вела твоя пробужденная душа, Фэнхуан, – снова обратив взор на брата, уверенно ответила девушка. Ван У Ди моргнул. Он пытался считать, пытался узнать и приметить каждого. Но совсем скоро от красных крыльев на месте уничтоженного и сравненного с землей Зала Приемов зарябило в глазах – так много их было. И в то же время так мало. Раньше его народ не смог бы уместиться на одной лишь горе Хуанганшань. Он стоял и смотрел глаза полные надежд. Глаза птиц – уставших и изгнанных. И осознал, как в сущности все иначе, чем представляет себе каждый из них. Он зажмурился, а затем медленно, но все же заставил себя снова взглянуть на пламенное племя. С трудом он подавил ярость, что болезненными вспышками взрывалась в груди. Ярость, что кричала сейчас громче, чем его собственный голос. «Я – тот, кто я есть» – Фениксы! Те, в чьих жилах все еще теплится горячее, вулканическое пламя! То, что происходит – предрешено. Посмотрите на это небо и задумайтесь, что вы почувствовали? Что предвидели? За минувшее тысячелетие вы успели познать гонения, преследования, страх и унижение. Многие столкнулись со смертью, иные – познали вещи гораздо худшие, чем смерть. Теперь вы видите, что смерть – не итог, что жизнь не способна угаснуть, пока жива душа. Не слышно стука сердец, но летит к свету праведный огонь. Так разожжем его! Пусть пылает ярко! – Вещал Ван У Ди, глядя в тысячи пронзительных «зеркал». Его голос звучал твердо, а глаза сверкающим прищуром отражали искры небесного разлома. Но на миг они, эти неясного цвета глаза, все же помрачнели. – Тем не менее, я не хочу, чтобы вы строили иллюзий на мой счет, ведь этот Феникс – все же человек. Душа моя жива, но тело вряд ли способно на то, что могло прежде. Хочу, чтобы каждый понимал это четко. Те из вас, кто не решится пойти против Дворца – не будет осужден мной или Сян Чжу. Улетайте. И живите на своих условиях. Если до этих слов еще были слышны шепотки, что сейчас в толпу буквально накрыла тишина. Она звоном отдавалась в ушах каждой из пламенных птиц. Ван У Ди продолжил: – А те из вас, кто решит вступить в схватку за то, что наше по праву! Те из вас, кто готов бросить вызов Хуан Ди. За всех, кто погиб. И за всех, кто будет жить. За будущее Царства Теней и хребта Уишань! Все те из вас, что готовы! Те будут стоять рядом со мной до конца! До самого конца! «Да, Ваше Величество. Я сделаю именно то, в чем вы когда-то меня обвинили» Глаза его народа не выказали и единой искры сомнений, пока сам Ван У Ди задыхался от переизбытка чувств. Гору взорвали крики и шум перьев. Пламенные птицы чувствовали его. Здесь, на пепелище Алого Пика, на месте для самых достойных, Фениксы обрели надежду, отказаться от которой уже не могли. – Мы с вами, князь! – раздался голос из толпы. – Лучше умереть в сражении, чем жить вечность, как трус! Эти слова горьким послевкусием отозвались в душе Ван У Ди. Он понял, что переубедить пламенных птиц сейчас не смог бы никто. Они выбрали свой путь в тот момент, когда душа главы Уишань предстала перед их глазами. И совсем неважно, чье тело обрамляло эту душу. – Фэнхуан…, – тихо заговорила Сян Чжу. – Я чувствую, что инь и ян человека передо мной… они оба… в этом теле. Как это вообще возможно? – Думаю, это потому что по-настоящему человеком я никогда не был…, – тихо ответил Фэнхуан. – Я всегда… В небе раздался взрыв, сильнее разломив трещину. Яркой вспышкой сверкнула молния. В несколько мгновений все Фениксы, что были на горе приняли свою человеческую форму. Ван У Ди понял по лицам, что делать этого они совсем не планировали. Земля задрожала. Вдруг из толпы прямо к Сян Чжу выбежала совсем юная демоница. За ней в спешке устремился строгого вида молодой человек, пытаясь схватиться за тонкое запястье в складках белого рукава. – Чен Чжи! А ну, вернись! Что ты вытворяешь? – зазвучал взволнованный голос голос Ксианлианга. Не успев поймать девочку, он понял, что обратил на себя внимание Ван У Ди. Феникс тут же склонил голову. – Князь. Простите ей эту дерзость, девочка совсем юна и чрезвычайно строптива. Мы пойдем за вами. Мы будем идти до конца! Чего бы не стоили все наши усилия. Но Ван У Ди почти не слышал слов своего соратника. Он в ужасе уставился на юное лицо перед собой, в эти зеленые глаза, что взирали с такой знакомой толикой нетерпения, жажды и скрытности. – Кто ты такая? – спросил земной император. – Я…, – Чен Чжи растерялась, не в силах понять, почему глава Уишань, о котором она столько слышала, смотрит на нее с таким потрясением и... отвращением. Мгновением позже до девочки начало доходить, что причина кроется в ее брате, что по рассказам предал князя самым гнусным образом. Преодолев страхи, она все же заговорила. – Я младшая из Фениксов. Меня зовут Чен Чжи. Для меня большая честь, наконец… – Тебя... породил Мертвец? – внутренне сражаясь с собой, закипал Фэнхуан, стараясь не обращать внимания на небесный грохот. Эти глаза он не готов был увидеть. Кадрами проносились события того страшного дня. Дня, когда он погиб. Дня, когда погиб Цзинь Лун. Чен Чжи на несколько мгновений потеряла дар речи. Она не знала, что может случиться в следующий миг. Казалось, этот человек с душой пламенной птицы прямо сейчас, не медля, готов разорвать ее на куски. – Фэнхуан…, – Сян Чжу мягко положила ладонь на плечо Ван У Ди, заставив того оторваться от ненавистного лица и обратить свой взор на себя, – она не виновата. Не виновата не в чем. Прошу… Только оклемавшаяся душа Первого из Фениксов успокоилась не сразу. Статная фигура в белом одеянии вдруг развернулась. Мужчина огляделся и взмахнув рукавом, сказал: – Располагайтесь здесь, согласно правилам племени. Воздвигайте временные укрытия. Старшие пусть присматривают за младшими. Сян Чжу, я хочу видеть, что осталось от места, где находился мой дом. Там и покажешь мне все, что считаешь необходимым... Вдруг земля содрогнулась. То слева, то справа возникали вспышки неведомой силы. И такую мощную энергию мог излучать лишь один предмет. Ван У Ди зажмурился и продолжил: – Времени у нас совсем немного. Скоро они явятся.

***

Три дракона улетали далеко на запад. Один из них крылатыми белыми кольцами рождал иллюзию снежного вихря, второй – был ярко-красным, словно искрящийся огненный шелк, а третий – переливался водной гладью, источая бирюзовое сияние. На фоне разразившегося в конвульсиях неба братья не могли броситься в глаза никому из возможных наблюдателей. Но наблюдать за ними, собственно, было некому. Там, внизу, царил настоящий хаос. Ян, что жили в селениях попадали без чувств. Кто был чуть сильнее, тот пытался укрыться от света, что источала небесная трещина. Крики и страх слились в нечто ощутимое – практически физически. Бросив беглый взгляд на женщину, что билась в рыданиях прямо посреди улицы, Хо Шэнь не без усилий ускорил движение. Силы вспышками отдавались по каждой из пяти сторон тела. Сейчас всем троим было сложно. Некоторое время назад очнувшись от шока в Горящей Пустоши, Хо Шэнь сразу же попытался связаться с женой. Но та ему не ответила. В целом он и не ждал ответа, понимая, что княгиня находилась далеко в небе, а ее разум – дальше, чем можно было представить. Конечно, все трое братьев без лишних слов отправились во Дворец Теней, чтобы найти Императора. Какого же было удивление великих божественных духов, когда они еле смогли взлететь в это налившееся желтизной небо. По-обыкновению драконы могли очень быстро двигаться в небесном пространстве, что было похоже на перемещение, пусть и не являлось им в полной мере. Но эти самые мгновения с духовными силами происходило нечто доселе неизведанное. И это «что-то» не давало им лететь быстро, привычно маневрируя между локациями. Сейчас они передвигались не быстрее наевшихся голубей. – Что происходит?! – в гневе вскрикнул Хо Шэнь. – Кто же тебе должен ответить на этот вопрос? – раздражающе спокойно прожурчал Лун Ван, заглушаемый свистом ветра. – Фениксы не просто так разразились рыданиями, брат, ты же понимаешь, – ответил Ин Лун, пока эти двое не начали очередную перепалку. – Есть предположения, как это прекратить? – спросил Хо Шэнь. – Думаю, без Императора, здесь сложно будет что-то предпринять, – сокрушенно сказал Ин Лун. – И еще… – Договаривай уже, – в привычной нервной манере вспылил Второй из драконов. – Если здесь замешана Циу. Прошу, спасите ее даже если это будет угрожать моей собственной жизни. – Да что ты такое…, – было начал возражать Хо Шэнь. – Я тебя понял, брат. – Голос Лун Вана речной волной прорезал слух Первого из драконов. Они нескоро добрались до дворцовых ворот. Спустившись вниз, драконы приняли свою человеческую форму и прошли внутрь, вознамериваясь отправиться в тронный зал. Но этого не потребовалось. Император вместе с Чен Хуаном находился в Саду Теней, куда пожирающие души демонов перегородили дорогу со всех сторон. – Ждите, – лишь сказал охранник. – Чего ждать? – нервничал Хо Шэнь. – Пока небо трижды не перевернется? – Государь сейчас очень занят. Никому нельзя входить. – Голос стражника звучал ровно. Спорить с ним было совершенно бесполезным делом.

***

Чен Хуан испытывал такие муки, как если бы сотня стрел падали в самое сердце. Сердце, что в данный момент светилось черным прямо из-под почти прозрачной кожи. Оно светилось так в подобные мгновения, и с каждым разом на покровы той белой груди все дольше возвращалось белоснежное сияние. Сейчас парень голыми руками держал лезвие Кинжала Пламени. Рукоять же плотно удерживала хватка Хуан Ди. Черный Феникс знал, что в итоге все будет нормально, что эта передача энергии его не убьет. Но все же, испытывая боль в каждой клеточке тела и души, он не мог заставить себя не кричать. Он и не слышал собственного крика. И никто не слышал, ведь двух мужчин плотно укрывал щит, созданный Многогранным Фениксом. Да. Хуан Ди охотно пользовался безграничным хаосом в изменившемся сердце Чен Хуана. Отчасти имя, данное Второму Верховному помощнику было тем же клеймом – клеймом принадлежности этого Феникса Императору Теней. Ведь, впитав силы от Цзианг Цзян, Чен Хуан стал бездонным, пусть и не вполне стабильным, источником темной силы. Хаотичная, больная энергия являлась теперь частью пламенной птицы и уже нельзя было точно сказать, кто в этом теле главный: Цзианг Цзян или Феникс, выступивший в качестве сосуда. Та энергия не могла напитать Императора силами, что давали души Фениксов, тем не менее была способна подзарядить правителя на достаточно длительный период – силой опасной, грязной, но действенной. Процесс был сродни ритуала «Возрождение», пусть и не отнимал душу полностью и не высасывал все вокруг. Ту душу, которая смешала в себе бесконтрольное количество энергий по-просту нельзя было поработить. Но даже такую запятнанную, извращённую душу все эти манипуляции выворачивали наизнанку. Она ныла и скручивалась от ментальных спазмов, стекая по лезвию Кинжала Пламени. Когда боль стала нестерпимой, все, наконец, кончилось. Кинжал Пламени вернулся в ножны легкими усилиями пальцев Хуан Ди, а Черный Феникс упал на колени, перестав кричать. Глаза молодого человека были закрыты, а губы все еще хватали прохладный воздух. – Ну, все-все, прекращай, – тихо сказал Хуан Ди, открывая глаза. За тысячу лет так и не привык. Пора бы становиться сильнее. – Этот Феникс... нижайше просит прощения... за свою несдержанность, – выдохнул Чен Хуан. Его черные глаза снова приобрели желтый оттенок, но взгляд все еще принадлежал существу, что пережил тысячу мучительных смертей в одно мгновение. Чен Хуан знал: силы, что сохраняет для Императора тело Черного Феникса не угаснут и вовеки. Вот уже тысячу лет Хуан Ди использовал Второго Верховного помощника в качестве дозаправки – резервного сосуда с энергией, словно дойную корову. Иногда Чен Хуан думал: «А не было ли все это планом правителя Царства Теней с самого начала?». «Ну и пусть. Эти муки – ничто по сравнению с тем, кем я был до того дня», – сделав круг, мысли Черного Феникса снова пришли к этой точке. 
– Мой дорогой Чен Хуан, – пронзил воздух холодный голос, заглушая тихие всхлипы и тяжелое дыхание, – не подумай, что я умоляю твои заслуги, но сейчас вовсе не время для слабости. Любой слабости не место рядом с Императором Теней. Так будь сильным и возьми, наконец, себя в руки. Дрожащей рукой Чен Хуан поднял упавший на землю Кинжал Пламени. На этот раз – за рукоять. Его глаза все еще оставались полуприкрытыми, хоть и сменили багрово-черный цвет на янтарь. Он боялся говорить, ведь каждый раз во время церемонии пополнения энергии Феникса невольно вспоминал, как же в сущности сложно произносить хоть слово без запинки. – Тот кто это сделал, наверняка, в себе очень уверен, – продолжал Хуан Ди, расправляя плечи и разворачиваясь к заднему входу, что вел во дворец. Чен Хуан лишь зажмурился и, взяв себя в руки, постарался отвечать без запинок. Как и подобает Черному Фениксу, а не Чен Шаоюю: – Вы – самое сильное создание в двух мирах, Ваше Величество. Кто бы это не сделал, он либо глуп, либо безумен. – Безумие в тандеме с глупостью редко рождаются сами по себе. Порой они вытекают из чего-то более масштабного, мой дорогой Чен Хуан. Идем. - Подытожил высокий голос. Неустойчивая фигура неуклюже поднялась на ноги и заскользила рядом с высоким мужчиной, на лице которого сейчас не было ни злости, ни радости. Ради этого мужчины Черный Феникс испытывал неистовые муки. Он умирал снова и снова, но без раздумий был готов пойти на это тысячу раз. Император и Второй Верховный помощник вошли в замок и сразу увидели троих братьев, которые отчаянно пытались прорваться через стражников в коридор, что вел к двери в сад. Если точнее, физически прорваться пытался только один – тот, чья фигура выделялась своей атлетической крепостью. Ин Лун и Лун Ван же были заняты тем, что пытались внести в эти переговоры конструктив. Драконы настолько увлеклись словесной перепалкой с Пожирающими души, что не заметили ни правителя, ни его помощника. – А я говорю, мы тут все провалимся сквозь небо, пока вы тут стоите на пути, как бараны! – отражался грозный голос Хо Шэня от каменных стен. – Если вы меня сейчас же не пропустите… – То, что, Хо Шэнь? – спокойно, но достаточно громко спросил Хуан Ди. Повисла тишина. Лун Ван и Ин Лун переглянулись и первыми поклонились правителю. Хо Шэнь же сделал это только после того, как из насыщено пунцового его кожа снова превратилась в смуглую, потеряв несколько секунд на размышления о том, как сильно ему хочется стереть с лица Императора самодовольную улыбку. – Простите, Ваше Величество. Мы немного перегнули палку. Но лишь оттого, что обеспокоены происходящим. Энергии всех четырех стихий – нестабильны. Погода за последний час сменилась семь раз. И, увы, мне те метаморфозы были неподвластны, – размеренно вещал Ин Лун. – Сильно же вы перетрухли, если явились всей своей семьей. Нечасто можно побывать в компании полного состава драконьего семейства. Ну, почти полного…, – здесь Хуан Ди не смог не потешить себя улыбкой, а Ин Лун, несмотря на внешнее спокойствие, больно сдавил себе пальцы, надежно сокрытые рукавами. – Мы лишь хотим понять…, – своим журчаще-спокойным голосом продолжил Лун Ван, – как нам действовать и будут ли у Вашего Величества какие-то особые указания в связи со столь нестандартной ситуацией. – Похвально, что вы так стремитесь защитить мир, – усмехнулся Хуан Ди, обращая взор на старшего из драконов. – Скажи, Хо Шэнь… не находишь ли ты удивительным тот факт, что несколько часов назад небо буквально заполонено Фениксами? А сейчас – на этом больном, без сомнения, небе нет ни единого красно-золотого пера? Хо Шэнь напрягся, невольно задумавшись о Сян Чжу. Император явно что-то знал – нечто такое, что раскрывать не собирался. – Этот дух огня не искал никаких причин и связей, – как можно безучастнее ответил Хо Шэнь. – Фениксы могли проследовать куда угодно, – мягко вклинился в разговор Первый из драконов. – Да, Ин Лун. И думаю, здесь есть самая, что ни на есть, прямая связь, – ответил Хуан Ди уже без иронии. – Нужно лишь понять, куда же они... «проследовали». В этот момент рядом с Императором возникла черная сфера. Из маленькой, размером с орешек, она в несколько мгновений увеличилась до размера человеческой ладони. Нахмурившись, Хуан Ди легонько коснулся мерцающего круга. Из него тот час посыпались древние символы. Один за другим они вылетали из сферы и, казалось, что прочесть такую пляску иероглифов и вовсе не представлялось возможным, но Император теней все вглядывался и пуще хмурился от очередного вылетающего знака. На секунду. Лишь на секунду взгляд правителя затуманился, словно от какой-то неясной мысли, которая и ему самому, возможно, показалась абсурдной. Но, как бы там ни было, сейчас Хуан Ди не показывал ни одной из своих дум. Разве что человеческое сердце стало биться чуть чаще. – Это доклад от демонов с юго-востока. Деревня в нескольких ли от Инсюя полностью уничтожена. Последнее, что там видели выжившие свидетели – это яркая вспышка, которая испепелила город за считанные мгновения. – Сказал Хуан Ди, продолжая хмуриться. – Вспышка… золотая вспышка, которую создала трещина. Все замолчали. Но Хуан Ди после немой паузы все же продолжил. Обращался он к Ин Луну. – Как ты думаешь, Ин Лун, что же все-таки такое… эта трещина? – Этот дух стихий так же, как и все, Ваше Величество, не имеет ни малейшего представления. Хуан Ди ухмыльнулся и добавил: – В докладе есть информация и о Фениксах, Хо Шень. Тебе интересно? По смуглому лицу Хо Шеня пробежала едва-заметная судорога. Он лишь взглянул в глаза Хуан Ди и ответил: – Если Его Величество считает правильным поделиться с нами этой информацией, то так тому и быть. – На кону сейчас слишком многое. Ты, Хо Шэнь… оставайся у границ на востоке. А вы двое, – Император жестом указал на младших братьев, – пойдете со мной и Чен Хуаном. «Что ты задумал, демона ты дерьмо?!» – закипал Второй из драконов. Все все понимали. Хуан Ди бы не отзывал Хо Шэня, если бы не считал причастной Сян Чжу.

***

Циу снился сон. В том сне она бежала по незнакомой оживленной улице. Все вокруг, словно являло собой другую реальность – непохожую ни на Царство Теней, ни на внешний мир. Хотя, многие факторы указывали именно на второе. Например, редкие деревья ничем не выделялись, кроме зеленых листьев, а в голубом небе ярко светило солнце. Но разглядеть своды небес было не так уж просто из-за строений, что отражая свет, уходили высоко-высоко. Сложенные, словно из зеркал, эти здания возвышались над головами десятков прохожих, которые в свою очередь отличались от тех, что Циу обычно приходилось наблюдать. Люди были одеты странно – просто и аккуратно, но в то же время ткани, из которых неизвестные закройщики сотворили ту одежду, казались качественными настолько, что невозможно было определить ни социальный статус носивших ее, ни ремесло, коим им приходилось заниматься, чтобы себя прокормить. Короткострижженные мужчины и женщины в изобилии незамысловатых причесок – целая толпа странных людей с, казалось, идеально-ухоженными лицами. Все куда-то спешили, не глядя на тигрицу. Над дверью виднеющегося по пути здания висела изящная вывеска с надписью: «Четвертый дракон». Что-то с этой надписью было не так, но Бай Ху не понимала, что именно. Опустив голову, Циу вдруг обратила внимание, что и сама одета необычно. Более того – ее фигура и вовсе не являлась женской. Руки, не обрамленные рукавами, явно принадлежали мужчине. Но мысли не успели хорошенько разрастись в данном направлении, разум повергло в шок нечто совершенно иное. От правой ладони до плеча тянулись страшные заклятия, призванные запечатать тигриную сущность. И не только тигриную. То были по-настоящему сложные манипуляции, влияющие на разум. «Да кто же мог такое сделать? Как такое вообще… за что? За какие проступки?», – в панике подумала девушка. Вдруг чья-то фигура впереди загородила Бай Ху солнечный свет. Подняв взгляд, средь стремительно проносящихся людей, Циу увидела женщину с белыми, как снег волосами и глазами цвета молодого сапфира. Незнакомка смотрела на девушку перед собой с болью и ненавистью. Так смотрят на самого лютого, самого злейшего, заклятого врага. – А Ксу… Ху Ксу…, – хриплым и явно не своим голосом произнесла Циу. – Полюбуйся! Полюбуйся, сестра Циу! – закричала блондинка. – Нравится? Ты предала нас всех! Предала свою кровь! Оно того стоило? Ты – ошибка! Ошибка! И в итоге сдохнешь, как бездомная собака! Ненавижу! Ненавижу тебя! «Ненавижу тебя!» Крик сестры заставил Циу зажмуриться. И даже, когда ладони закрыли уши под волосами разной длины, звук не стал тише. Он, будто отдавался от стенок головы, уходя прямиком в сердце. «Ненавижу тебя!» «Ненавижу тебя!» «Ненавижу тебя!» Душу наполнила холодная, беспроглядная тоска, что щипала и колола нутро. Перед взором вдруг возник образ мужчины, чьи зеленые глаза показались самыми родными в мире. Знакомыми и пронзительными. Кому они принадлежат? Фэнхуан? Ван У Ди? Нет... не совсем… В ужасе Циу открыла глаза, не сразу осознав, что лежит под деревом у пыльной дороги. Опешив от видения, в которое было втянуто ее незащищенное сознание, Бай Ху попыталась вспомнить детали того странного сна. Но как не старалась, девушка, не могла отыскать в этом всем логики. Она изрядно устала. Ее тело и ресурсы сильно истощились. Приподнявшись на ноги, Циу снова упала у одинокого дерева. «Если не сожру чье-то облако, никогда тебя не найду». – Ее тигриное сердце обливалось кровью. Ее разум, затуманенный видением, все еще был не тяжелее перышка на ветру. Циу лежала на спине в своем тигрином облике и смотрела, как небо «теряет рассудок». Ей казалось, что небеса синхронизировались с ее собственным нутром. Что, чем глубже и ярче горит разлом, тем путанее и слабее становятся ее мысли. Циу не сразу поняла, что под ее правой лапой что-то лежит. Не без труда повернув голову, тигрица сфокусировала взгляд на блестящем золотом предмете. Присмотревшись Бай Ху разглядела закрытый крышкой золотой кубок, похожий на старинный, священный сосуд. На внешней стороне были выгравированы символы, смысл которых могли бы определить, пожалуй, лишь самые древние из существ. Смутно предмет казался ей знакомым, но где именно девушка могла его видеть – вспомнить никак не получалось. То была вещь из прошлой жизни. Буквально – из прошлой жизни. «Что это такое? Кажется, это чертовски важно и... это было так давно... так давно, но все же воистину волнительно... ваши ж души!» В миг воспоминания собрались воедино. Словно мельчайшие куски стекла снова стали зеркалом, в котором Циу и увидела сцену из прошлого, будто это было вчера. Тогда, много лет назад, ее душа принадлежала дракону по имени Цзинь Лун. В очередной из тех счастливых дней, что довелось духу света провести в обществе Первого из Фениксов, Цзинь Лун вот уже пару дней пребывал в доме князя в качестве гостя, и, заскучав в ожидании любимого, слонялся по дому, разглядывая различные детали. Больше всего ему нравилось кутаться в шелковое красное покрывало, что всегда покоилось на княжеской постели, поэтому обход Цзинь Лун совершал именно в таком виде. Двухэтажный дом князя не мог похвастаться обилием комнат. Фэнхуан не любил слишком просторные и неуютные помещения. Он решил не воздвигать в свою честь дворцов по типу Зала Приемов, отдав предпочтение совсем небольшому строению. На первом этаже была зала, включающая в себя стол, несколько кресел, книжные шкафы и выход к небольшой столовой, где хранились пряности и эликсиры. Второй этаж включал в себя спальню, балкон и еще одну комнату, в которую Цзинь Лун доселе не заходил ни разу. До этого дня. Фэнхуан задерживался по какому-то важному делу и, как это случалось ни единожды, оставил свой луч солнца дожидаться себя на Алом Пике. Никаких запретов на перемещение Фэнхуан дракону, конечно, не давал, поэтому, прождав своего Феникса некоторое время, дух света решил посмотреть, что же сокрыто в той самой комнате. Пройдя внутрь, Цзинь Лун на мгновение замер. По периметру небольшого помещения располагались стеллажи и шкафчики, наполненные разными диковинными и старинными вещами. Здесь пылились свитки, предметы самых разных форм и наружностей, но внимание дракона почему-то сразу привлек именно дальний шкафчик. Зная, что шариться по чужим стеллажам не слишком вежливо, Цзинь Лун так и завис у деревянной ручки, не решаясь заглянуть внутрь. Но ситуация сложилась таким образом, что створки уже были слегка приоткрыты. Через небольшую щель что-то настойчиво блестело. Не выдержав интриги, дракон все же потянул на себя одну из дверок. Глаза цвета вишни широко распахнулись, когда в них отразилась старинная, судя по древним символам на окантовке, чаша. Цзинь Лун не мог понять, что в ней такого особенного, почему именно этот предмет приковал его внимание. Дракон буквально завис перед кубком, не понимая, хочет ли коснуться того золота или же лучше отпрянуть от него, как от кипятка. – Цзинь Лун, – услышал парень озадаченный голос за спиной, – что ты делаешь? Дух света обернулся, встретив растерянный и взволнованный взгляд Феникса. Фэнхуан стоял в проходе и ждал ответа. Притом сейчас Цзинь Лун четко понимал: Феникс напуган. Дракон машинально отдернул руку от шкафчика, отчего красное покрывало упало на пол, обнажив юное тело лишь в одних нижних ку. – Прости..., – пробормотал дух, сверкнув листьями осени в глазах. – Мне было скучно и я слонялся по дому... это так не тактично с моей... – Родной..., – озадаченный взгляд Феникса смягчился. Фэнхуан подошел к Цзинь Луну и, подняв красное покрывало, накинул то на белые, хрупкие плечи. – Здесь я храню то, что не готов открыть взору других. Какие-то из этих предметов слишком опасны для использования, иные – могут навредить Царству Теней в целом. Использовать их – это искушение, которое может стоить очень дорого. Я не хочу, чтобы ты пострадал... мой луч солнца. – А эта чаша..., – не отрывая черешневого взгляда от зеленых глаз, прошептал Цзинь Лун, – она... – Сама по себе она не так страшна. – Лик Фэнхуана стал темнее тучи. – Но вот в алчных руках... она может стать самым опасным оружием в Царстве Теней.

***

Сначала Циу подумала, что ей это только кажется, но уже через несколько минут затуманенный бессилием взгляд тигрицы уловил движения на дне сосуда. Завитки голубого тумана наполняли чашу. Такого Бай Ху видеть не доводилось. Да и как это было возможно? «Облако... аура сама по себе? Без человека? То есть... это синь? Но ведь так не бывает!», – не верила глазам тигрица. За две своих длинных жизни она ни разу не видела ничего подобного. Яркие, манящие завитки наполняли древний кубок, искушая духа, жаждущего их. «Испей», – донеслось в подсознании. И что это было, если не судьба? Кто-то там, по ту сторону света, видимо, очень не хотел, чтобы Бай Ху упала без сил на полпути к горе Хуанганшань. «Хорошо...», сдалась Циу, не без усилий приблизившись к сосуду. Как только первая капелька чьих-то прекрасных душ синь коснулась шершавого языка, каждая клеточка зверя наполнилась теплом. Тело больше не ломило, а глаза распахнулись. Она впитала все без остатка, обернувшись человеком лишь для того, чтобы спрятать в рукав таинственный кубок. И пусть облако, материализовавшееся из ниоткуда в той чаше, являло собой ничтожные крохи энергии, этого вполне должно было хватить... «Должно хватить», – взмолилась Циу небесам, оборачиваясь тигром. Осталось совсем немного.

***

Они оставили Хо Шэня в растерянности и внутренних противоречиях у ворот Дворца Теней, не смея ослушаться приказа Императора. Лун Ван и Ин Лун смиренно шли вслед за Хуан Ди и Чен Хуаном. Третий из драконов в задумчивости уставился на свои пальцы, обрамленные тонкими кольцами, в то время, как первый из братьев, прикрыв глаза, предпринял попытку почувствовать знакомую энергетику. Но, к своему глубокому сожалению, Циу была вне досягаемости. Искоса дух стихий глянул на брата, что, казалось, сейчас мыслями находился совсем далеко. Под оглушительный взрыв в небе, Хуан Ди, не говоря ни слова, достал свой артефакт, прочитав в глазах собравшихся напряжение. – Ну, будет вам, – ухмыльнулся он, – боюсь, что в данной ситуации нам не переместиться без помощи Нашего Величества. Отчасти это одна из причин, по которой мы не собирали Совет. Слишком большая растрата силы, чтобы переместить всех сразу. Все явятся на место самостоятельно. И произойдет это совсем скоро. В тот момент, когда Многогранный Феникс выпустил из себя непобедимую энергию, произошло сразу две вещи: мощная волна унесла четверых прочь от границ замка, а Ин Лун, наконец, смог почувствовать Циу. Совсем близко к тому месту, куда они сейчас направлялись. «Нет, не приходи! Не приходи!», – в отчаянии думал Первый из драконов. «Заведи его на площадь!», – резко раздался в разуме голос Сян Чжу. Яркий морок, застлавший глаза спал. Казалось, Лун Ван так и пребывал в немой задумчивости, словно это кто-то другой переместился сейчас на место, служившее некогда воротами к Алому Пику. Третий из братьев-драконов продолжал разглядывать свои кольца. В отличии от Ин Луна, который застыл в ужасе. Больше тысячи лет он обходил это место стороной. Ведь все случилось именно здесь. Он сомневался, что Хуан Ди имел хотя бы малейшее представление о том, какие чувства испытывает Первый из драконов. Этот правитель с человеческой душой давно позабыл все человеческое. Если и были времена, когда Император Теней был способен думать о ком-либо, кроме себя, то помнил их лишь Фэнхуан. Благодаря факту полной душевной стагнации правителя, Ин Луну все эти годы и удавалось блюсти вид послушного и верного слуги, создавать впечатление принятия – смирения. Смерть младшего брата – это лишь непреложное и неизбежное решение Хуан Ди, что давно позабылась и принято, как данность – та думал Хуан Ди. Но сейчас, стоя здесь, дракон чуть было себя не выдал. В этот момент, стоя здесь, он позабыл о том, что должен сохранять невозмутимость. Он не видел гибель Цзинь Луна своими глазами, но яркими вспышками именно эти образы сейчас сплывали в сознании. В небе в очередной раз что-то надломилось, рождая едва-заметный вдалеке смерч. – Хуанганшань..., – раздался еле-слышный шепот справа от Императора. И принадлежал тот шепот Чен Хуану. Хуан Ди же никак не отреагировал ни на шокированный взгляд Ин Луна, ни на несдержанный шепот Второго Верховного помощника. По его расшитыми золотом рукавам пробежала едва заметная рябь, а размашистый шаг устремился к вершине горы. Троим слугам не осталось ничего другого, как последовать за правителем. Драконы осторожно озирались по сторонам, обмениваясь аккуратными, но недвусмысленными взглядами. Они уже плохо помнили, как выглядела эта местность раньше. Да и так ли это было важно? Гораздо важнее то, как Фениксы были связаны с ней снова. – Смотрите, Ваше величество! Кажется, я что-то видел! – рукавом указал Ин Лун на место, где когда-то стояла статуя Феникса. Хуан Ди покосился глазами на бывшую площадь и все той же уверенной поступью направился туда прямо через врата, давно стёртые в порошок. Лишь в памяти Чен Хуана четко сохранились линии ворот и стен, что некогда служили защитой Алому Пику. Мысленно он очертил эти линии, вспомнив, как наблюдал за стражей. Частенько часовым на посту хотелось выпить отвара из трав священных растений или передать информацию другим старшим. Для этого время от времени использовали младшего из Фениксов. Почему-то эти воспоминания не вызвали в Чен Хуане привычного раздражения, как бывало раньше, когда грезы из жизни Чен Шаоюя посещали мысли Черного Феникса. Он ощутил какое-то иное неприятное чувство, делиться которым не стал бы даже с самим собой. Второй Верховный помощник изо всех сил постарался не обращать внимание на неприятное жжение где-то в районе почерневшего и истерзанного сердца, но, как назло, эти ощущения лишь становились сильнее с каждым шагом. На том месте, где некогда находилась площадь перед Залом Приемов, Второму Верховному помощнику невольно вспомнились простые, ничем не примечательные будни, где туда-сюда сновали эти надменные и высокомерные старшие. И вечно они что-то от него хотели, ставили палки в колеса. Как-то по весне с неимоверным трудом он насобирал целую корзину священных слив и запланировал тайком слопать все плоды в одно лицо, чтобы стать хоть немного сильнее. Так этот противный Чу Цао застукал молодого Феникса прямо «на месте преступления» – за жилыми хижинами, в густых зарослях травы. Ох, и досталось же тогда Чен Шаоюю! Но пару слив все же урвать удалось. «Сян Чжу тогда сказала, что я заслужил награду за свой труд, не взирая на жадность... точно, она так и сказала...» – Твое чутье тебя не подвело, Ин Лун. Наши друзья здесь были, это несомненно, – заключил Хуан Ди с некоторым напряжением, резко выдернув Черного Феникса из «лап» воспоминаний. – Да, Ваше Величество. Я тоже это чувствую. – Чен Хуан попытался придать своему голосу прежний, непринужденный тембр. – Так Его Величество считает, что Фениксы и трещина – связаны между собой? – открыто поинтересовался Ин Лун. – И они... здесь? Но почему? – Не все причины кроются на поверхности, Ин Лун. Боюсь, это как раз тот случай, когда ответ уже известен в некоторой степени, но все равно заставит поразиться. Скажу одно: нас ожидали... правда, госпожа княгиня Горящей Пустоши? Выходите. Я чувствую вашу энергию. И два дракона, что стояли слева от Хуан Ди, и Второй Верховный помощник, резко обернулись. Лишь Император Теней остался стоять спиной к той, что тихонько вышла из-за валуна. Внешне Сян Чжу была спокойна, но глаза ее горели первородным огнем. – Только ли мою, Ваше Величество? – уверенной иронией громко пронеслось по тому месту, что некогда было площадью. Именно здесь тонкие женские плечи поймали нетленное красное перо. – Как могли вы явиться сюда? Что еще вы хотите здесь уничтожить? – Мы? – спокойно продолжал говорить Император, глядя перед собой. – Мы лишь хотели выяснить, что происходит с Царством Теней и как это связано с Фениксами. Мы рассчитывали на вполне спокойную беседу, но уже поняли, что пламенный народ не настроен на мирный разговор. Из этого можно сделать вывод, что вы, госпожа Сян Чжу, либо очень отчаянны, либо уверены в том, что сможете противостоять Нашему Величеству. В следующий момент что-то стремительно пронеслось над головой Хуан Ди. Это было так внезапно, что ни драконы, ни Второй Верховный помощник не успели среагировать. Никто не смог уловить ни единой толики приближающейся враждебной энергии. Возможно, потому, что атака не являлась магической. Это была обыкновенная стрела, которая сбила с головы Императора Теней золотую гуань в виде крыльев Феникса. Тогда-то правитель, наконец, повернул свою голову. Глаза Хуан Ди загорелись безумием от такой несказанной дерзости, коей он совсем не ожидал. Он развернулся всем телом, вглядываясь в направлении стрелявшего. Но в ответ раздался лишь прохладный смех. Глаза Чен Хуана почернели, а Ин Лун изо всех сил размышлял, как же действовать дальше, лихорадочно перебирая в голове самые разные варианты. В воздух тут же взлетел маленький красный шарик, озарив все вокруг ослепительной вспышкой, которая на фоне желтого неба рождала новые, безумные цвета. Но привычной кары не последовало. Многогранный Феникс встретил неосязаемую преграду в виде сотен золотых вспышек. Они все же показались – Фениксы окружили площадь, с неимоверными усилиями отражая атаку. В ту же секунду десятки птиц попадали без чувств. Хуан Ди свирепо улыбнулся. – Госпожа Сян Чжу. Я смотрю, вы жаждете погибнуть на своих условиях. А за одно уничтожить мир, в котором родились. Как вы вызвали такой дисбаланс? Отвечайте или смерть покажется вам сказкой! – Почему ты спрашиваешь ее? – это был все тот же голос, что холодно рассмеялся после выстрела. И эту манеру говорить Хуан Ди узнал. Узнал, но поверить в происходящее до конца не мог. Император неосознанно моргнул и устремил свой синий взор в сторону говорившего. Среди толпы воинственно настроенных пламенных птиц виднелась смуглая фигура в белом. Но это же было невозможно! Это, видимо, была какая-то уловка, попытка сбить с толку – не иначе. Фигура все приближалась. Постепенно вырисовывались черты лица. Тот глаз, что отнял когда-то Император Теней, был карим. Второй – горел ярче самого кровавого заката. – Что же ты замолчал? Мы же не чужие. Дважды не чужие. Ты что же, забыл наши задушевные ночные беседы? – Ты... Ван У Ди? Почему ты так выглядишь? – Хуан Ди попятился. Он знал, что удивляться придется, но что бы настолько! Да, конечно, первый вопрос, который следовало бы задать – это «что ты здесь вообще делаешь?», но увидев лицо перед собой Император Теней весь покрылся мурашками. Еще на подходе к Алому Пику ему почудилось, что рядом присутствует знакомая энергия, но так как это в принципе не могло быть реальностью, то правитель гнал от себя ту навязчивую ерунду. Тем временем Ин Лун почти все понимал, но как поступить – все еще не знал. – А какие истории ты мне рассказывал! Я едва сдержал слезу, – ухмылялся Ван У Ди во все тридцать два зуба. Вот только добродушия в этой улыбке не было. – Особенно мне понравилась та часть, где ты потерял свою единственную любовь. Может, расскажешь еще раз? При зрителях. А то никто и не в курсе, что великий Император Теней – не только непревзойдённый стратег, но еще и гениальный рассказчик! – Почему ты так выглядишь?! – перешел на крик Хуан Ди, подкидывая свой артефакт. Но Ван У Ди успел уклониться от ударной волны, а Фениксы, что находились рядом создали огненное кольцо, заключив в него Императора и тех, кто был рядом с ним. – Лун Ван. – Тихо сказал Чен Хуан, обращаясь Черным Фениксом. Третий из драконов тут же еле-заметно дернул рукавом, призвав воду из горного ручья. С внутренней стороны огненного кольца образовалась окружность из водной глади, закручиваясь в водоворот, ограждая всех четверых от пламени Фениксов и помогая Второму Верховному помощнику выбраться из плена. Но силы были все еще нестабильны. Постепенно водоворот стал распадаться на капли. Ин Луну же не оставалось ничего другого, как тоже начать действовать. Болезненное небо затянуло, обдав поле боя моросью. – Да, Лун Ван! Продолжай! И ты, Ин Лун! Призови пару грозовых туч! Пусть тут все взлетит на воздух вместе с вашими пресмыкающимися головами! – закричал Ван У Ди, поднимаясь с земли. В несколько мгновений за его спиной заструились огненные перья. Он не превратился в Феникса полностью, но острый клюв и часть магических сил с лихвой компенсировали два крыла, что размером сильно превышали обычные. Сейчас Ван У Ди не был ни человеком, ни пламенной птицей – он был кем-то иным. Тело, напитавшееся огнем воспарило в треснувшее небо, чтобы снова опуститься в центр водоворота – прямиком на Хуан Ди. Глядя на все это безумие, Император Теней очертил над собой яркий барьер, глядя, как Черный Феникс летит навстречу крылатому человеку, чтобы принять удар на себя. Но Чен Хуан промахнулся, не поспев за маневром правителя внешнего мира. В следующую секунду небо издало низкий стон и Чен Хуан против своей воли снова принял человеческую форму. Это произошло прямо высоко в воздухе, поэтому с оглушительным свистом тело Второго Верховного помощника устремилось вниз. С впечатляющим грохотом он упал на землю, оставив под собой внушительный кратер. Крылатый полудемон бился об огненный барьер, пытаясь проникнуть за него хоть на чи, но все еще шокированный Император постепенно брал себя в руки. Резко взмахнув рукавом, он весь заискрился синим светом, а через мгновение случилось то, что вызвало у Фениксов чувство неприятного дежавю. – Одного раза, значит, тебе было мало... Фэнхуан? – со злостью процедил сквозь зубы Хуан Ди. Его глаза все еще были наполнены безумным недоверием, когда на Алый Пик ворвались сотни Пожирающих души демонов. Они напоминали рой красно-черных тварей с лицами, полными желания выслужиться. Многие из этих существ все еще помнили геноцид, что вершили их руки тысячу лет назад. И сейчас, когда приказ поступил прямиком от Хуан Ди, последние крупицы внутренних границ были стерты. Вооруженные рубленными мечами и самой низменной энергией, они распространились по всей горе, как болезнь со смехом и криками. Но на этот раз пламенные птицы знали, что мир и энергия в нем нестабильны. А значит, силы Многогранного Феникса тоже ограничены. В руках каждого из Фениксов теперь были мечи и луки – да, наделенные некоторой духовной силой, но все же – сражаться только в своем человеческом обличии, да еще и оружием, им было непривычно. С другой стороны пожирающие души совершенно не ожидали такого поворота и на некоторое время потеряли нить стратегии. Посреди этой неразберихи, Чен Хуан застыл, словно во сне. Выбравшись из кратера, он всматривался в толпу, где его родное племя сражалось с низшими демонами почти в рукопашную. Он не мог понять, почему стоит столбом, и по какой причине не несется на всех парах к Его Величеству. Он просто наблюдал, не зная, что в частности хочет разглядеть или сделать. Наконец Император сам оказался подле него и выглядел правитель безумнее обычного. Его барьер все еще пытался пробить Ван У Ди. Человек в белом одеянии с перекошенным от ненависти лицом яростно вглядывался разными глазами в синеву ненавистных очей. На каждой из смуглых ладоней, словно факелы, горели красные огни. Но самыми устрашающими, конечно, были исполинские крылья, каждое перышко которых сияло ярче самого жаркого костра. – Чего ты встал? Защищай своего Императора! – прокричал Хуан Ди, возвращая внимание Чен Хуана. Вдруг у правой ноги правителя Царства Теней, словно из неоткуда, возникла мерцающая золотистая сфера. Тот час из шара посыпались иероглифы, прочитать которые смог лишь Черный Феникс, ведь Хуан Ди в очередной раз отражал атаку Ван У Ди. «Отправляйся на Хуанганшань! Немедленно!», – только и успел ответить Чен Хуан на послание Пан Гуаня. Через мгновение в сторону Второго Верховного помощника устремилась стрела. Он в последний момент успел поймать опасное орудие и сильно обжог правую руку. Стрелявший, однако, на этом не успокоился. Казалось, он нацелен не на кого-то случайного, а вполне конкретно пытался навредить избранной цели. В своих лучших традициях внутренней ярости, внешне абсолютно спокойный, Чен Хуан устремился в сторону обидчика. Не глядя, кто именно так настойчиво пытается его атаковать, он одним движением руки прижал навязчивого недруга к ближайшему валуну прямо за горло, готовясь к смертоносному удару. Его холодный взгляд оставался черным еще несколько мгновений, пока в нем не отразились две белые заколки из белого нефрита. Девичье лицо, взятое в плен его ладони, было наполнено крайней степени неприязни. В зеленых глазах Чен Хуан не прочитал ни страха, ни сожалений. Без сомнений, сестра черного Феникса была многим храбрее него самого. Глаза Второго Верховного помощника снова приобрели янтарно-желтый оттенок. Чен Хуан ослабил хватку, убрав руки от горла Чен Чжи, но одним маленьким движением отделил ее от себя барьером. – Что ты тут делаешь? – не своим голосом спросил он. Осознав, что не может пробить образовавшийся щит, Чен Чжи от злости аж зарычала. Зачем этот прихвостень Дворца с ней вообще разговаривает? Почему просто не прикончит? – А где мне еще быть, как не здесь? Ты, возможно, не в курсе, но когда-то это место было нашим домом! Вот увидишь, мы все равно вас достанем! Пусть даже ценой собственных жизней! – кричала девочка прямо в лицо брату. Ее самоотверженность, близкая к истерике и манера повествования заставила Чен Хуана осознать одну невероятную истину: Чен Чжи понятия не имела, кто он такой. – Ты же говорила, что они тебя за Феникса не считают, – нахмурился Второй Верховный помощник, выходя из себя. – Так в чем смысл их защищать? Тем более для тебя этот бой – верная смерть! – А тебе какое дело? – опешила девочка, краснея, словно мак. – Тебя это волновать не должно! – Не должно, ты права, – процедил сквозь зубы Чен Хуан. – просто хочу понять, как можно защищать тех, кто тебя ни во что не ставит! – Такому, как ты, этого никогда не понять! Мы, Фениксы, всегда стоим друг за друга! Несмотря ни на что! Это больше, чем мелкие обиды! Больше, чем личные отношения! Это семья! а семья – выше условностей! Только Феникс способен понять Феникса! – Да что ты говоришь?! – не помня себя от гнева, закричал Чен Хуан. – Я был на твоем месте! Я знаю, какой бывает эта твоя «семья»! Ты еще слишком юна! Ты не способна понять...! На мгновение наступила пауза. Были слышны лишь крики и звуки схлестнувшегося оружия. Янтарно-желтые глаза буквально сверлили зеленые. – Как это... был на моем месте? – тихо переспросила Чен Чжи, перестав сопротивляться щиту. Бой вокруг стал совершенно неуправляемым. Несколько раз за этот разговор Второму Верховному помощнику пришлось отражать удары. Лун Ван попытался направить потоки созданного Ин Луном дождя куда-то в сторону, но эти «снаряды» воды по какой-то причине почти не достигали своей огненной цели. Многогранный Феникс напитывал силы Пожирающих души демонов и вместе с этим наполнял энергией барьер Императора, который вот-вот мог исчезнуть из-за нестабильности баланса Царства Теней. Но впервые за тысячелетие Чен Хуан забыл о том, что должен быть подле Императора Теней. И, пожалуй, впервые так сильно вышел из себя. – Да! Представь себе! Они не считали меня семьей! А когда я захотел стать чем-то большим, чем кусок грязи на их сапогах, то меня просто заклеймили предателем! Своей вины в этом не узрев! Высокомерные, надменные твари, понимающие только силу! Вот они кто! – Кто ты такой? – оторопев просипела Чен Чжи. Чен Хуан прищурился, не вполне осознавая, что будет, если Император Теней заметит предстоящие действия Второго Верховного помощника. Зажмурившись, превозмогая боль в районе давно «умершего» сердца, он собрал в кулак внушительную часть своих сбереженных сил. – Я – твой брат, – выдохнул Чен Хуан, прежде чем лишить чувств юную пламенную птицу. Одним неосознанным движением он подхватил девочку на руки и спрятал за большим камнем – так, чтобы ее совсем не было видно, а затем сотворил вокруг сестры щит. Впервые он сделал для кого-либо что-то столь самоотверженное. И боль, что испытал Черный Феникс не была похожа на ритуал высасывания энергии. Эта боль не могла успокоиться до конца. За происходящей на горе Хуанганшань суматохой никто не успел заметить, как хрупкую на вид, но сильную духом девушку в белых одеяниях резко утянули в сторону прямиком с поля боя. Оказавшись за одним из временных строений, Сян Чжу издала яростный вопль, на ходу готовясь нанести противнику удар изящным дуань фу, украшенным белыми и красными камнями нефрита. – Айминь? Ты так давно не вынимала своего оружия, – с нежностью прозвучал низкий голос. Только тогда Сян Чжу осознала, кто увел ее из гущи сражения. – Ин Лун сказал, что Хуан Ди не пустил тебя сюда... – глядя на Второго из драконов широко открытыми глазами, девушка опустила свое оружие. Ее голос дрожал. Она так давно не видела этих темных, таких родных глаз. – Ты что, нарушил приказ...? – Как я мог не нарушить...? – тихонько ответил Хо Шэнь с грустной улыбкой, видеть которую не доводилось раньше никому, кроме одной единственной женщины на свете. Одним движением он приблизился к девушке, обнимая так крепко, словно не боялся, что та выскользнет из его рук и, обернувшись в пламенное оперение, улетит прочь. Но сейчас он все еще мог. Он все еще имел возможность обнимать эти узкие плечи и шептать на ухо: «Я рядом. Всегда где-то рядом». Сян Чжу не могла позволить себе заплакать, но позволила себе слабость, ответить: «Если даже далеко. Если даже дальше... я чувствую тепло твоего дыхания». Княгиня собиралась рассказать мужу о том, как восстал из мертвых ее старший брат, об его таинственном появлении и о том, как князь Фениксов собрал их, чтобы противостоять Хуан Ди. Она хотела обсудить догадки о трещине и поговорить о том, что их ждет, но девичий разум в тот самый момент окутала пелена. И сквозь ту пелену Сян Чжу увидела надвигающуюся опасность. Хо Шэнь, без всякого сомнения, не должен был находиться здесь. Оставались считанные мгновения. – Уходи! – не своим голосом сказала она, разрывая объятия. – Сейчас же уходи! Ты сейчас здесь и... он почувствует тебя! Он поймет, что ты пришел ко мне! – Куда я уйду? – опешил дракон, рассеянно гневаясь. – Пока ты здесь устраиваешь революцию и в любой момент... В тот же миг с небес донесся низкий стон. Сян Чжу закрыла глаза и покачнулась. Затем она взяла себя в руки и с мягкой мольбой обрамила ладонями лицо мужа. – Прошу, доверься. Если ты останешься, мы все погибнем. Тем временем Ван У Ди, словно в маниакальном трансе кружил вокруг Императора Теней. Он улыбался так, словно ждал этого мгновения всю свою жизнь. И даже больше. Император внешнего мира знал, что так долго продолжаться не может. Совсем скоро Хуан Ди пейдет в наступление. «Но почему не перешел до сих пор? Неужели неуверен в своих силах?» Будто обезумев от тяжести двух личностей в одном теле, Ван У Ди чувствовал себя кем-то третьим – крылатым демоном с душой человека и Феникса. Когда поодаль всего этого хаоса, за линией ворот, появились еще две фигуры, их, конечно, никто особо не заметил. Но вот сами прибывшие оторопели от происходящего. – Что, ваши ж души, происходит? Почему я об этом ничего не знаю? Это же мои демоны! – злился Чжун Куй. Но Пан Гуань его почти не слушал. Он пулей устремился на поле боя, по пути обнажая Молот Правосудия. Он не видел, пошел ли за ним Князь Пожирающих души, да ему и не было шибко интересно. Первый Верховный помощник искал глазами Императора Теней. Впрочем, не обнаружить правителя было бы сложно: над Хуан Ди коршуном кружил крылатый человек, разглядеть лицо которого издалека было сложно. Не слишком задумываясь о причинах и следствиях, Паж Теней не без труда создал вокруг себя щит, чтобы миновать накинувшихся на него Фениксов. Молот Правосудия смог отбросить парочку из них, но на третьем снова дал сбой – как раз в этот момент небо пугающе завыло. Еле прорвавшись сквозь огненное кольцо, притом изрядно подпалив одежду, Пан Гуань, наконец, оказался рядом с государем. Тут то он и увидел лицо нападавшего на Императора «крылатого человека». Это, без сомнений, был Первый из Фениксов, князь Фэнхуан. – Ваше Величество, этот помощник прибыл, как только смог, – не отрывая взгляда от Ван У Ди на фоне желтого неба, отрапортовал Пан Гуань. – Наше Величество несказанно рад, что ты, соизволил появиться. Теперь найди нам Чен Хуана, – холодно, сквозь напряжение ответил Хуан Ди, изо всех удерживая барьер. – Что...? – опешил Паж Теней. – Ты успел оглохнуть? Приведи Чен Хуана и продолжай удерживать этот барьер, даже, если тебе придется за него умереть! Первый Верховный помощник не знал, да и не мог даже догадываться, зачем в столь критической ситуации Императору Теней мог понадобиться Черный Феникс. Но ослушаться не мог, в очередной раз проглотив обиду. Прорвавшись через пламя снова, отбиваясь от стрел и мечей, он увидел вдалеке ненавистную фигуру. Чен Хуан стоял у здоровенного камня и что-то с ним пытался сотворить. Пулей Паж Теней оказался рядом со Вторым Верховным помощником. – Чем ты занят? Тебя зовет Его Величество! Срочно! – свирепо закричал Пан Гуань. На это Черный Феникс резко обернулся, словно был застукан за чем-то непристойным и с ненавистью уставился на своего соратника. Однако отвечать не стал, а устремил свой шаг навстречу Хуан Ди. То, что происходило дальше Пан Гуань вспоминал еще ни раз, переосмысливая и задаваясь вопросами снова и снова. Он, действительно, перенял у правителя эстафету удерживания защитного щита. И если бы он только не смотрел, что происходит под этим самым щитом... Чен Хуан, чернее тучи, смиренно сел перед Хуан Ди на колени, извлекая Кинжал Пламени. Извлекая прямиком за лезвие. Он держал это опасное оружие рукой за сталь, в то время, как Император Теней удерживал рукоять. То, что сейчас происходило имело самую больную, самую извращенную природу, Пан Гуань был в этом уверен. На мгновение даже Ван У Ди перестал ломать ослабший барьер, оторопев от происходящего, а те, кто сражался поблизости, словно сделали паузу, реагируя на пронзительный, душераздирающий крик. Без сомнения, Чен Хуан сейчас испытывал сильнейшие муки – как физические, так и духовные. Крик был нечеловеческим, пронзительным – в какой-то момент даже небо среагировало на страдания Второго Верховного помощника. Оно налилось оранжевым, а трещина стала еще глубже. Черные глаза были распахнуты, будто у безумца, каждая клеточка прекрасного лица напряглась. Наконец, тело Второго Верховного помощника рухнуло на землю, словно мешок с картошкой. Не выдержав этой жуткой картины, Пан Гуань все же потерял контроль над императорским щитом. И одним тяжелым ударом Ван У Ди его разрушил. В тот момент, когда земное воплощение Фэнхуана оказалось рядом со своими заклятыми врагами, Хуан Ди, все еще сжимая рукоять Кинжала Пламени, резко развернулся, направляя оружие прямо в грудь крылатому существу. – У тебя новое сердце, любовь моя, – холодно сказал Император Теней, на что разные глаза Ван У Ди сузились в отвращении. – Я не так глуп, как прежде, Хуан Ди, – саркастично улыбнулся князь Фениксов, косясь на свою правую руку. Медленнее, чем хотел, правитель обратил свой взор на кисть Ван У Ди. В ней был зажат маленький многогранный шарик. – Растерял все свои игрушки, пока играл с чужой энергией, – слаще и мстительней улыбнулся крылатый демон в человечьем обличии. И тогда-то, впервые за шесть тысяч лет этот Феникс увидел страх в ледяных глазах Темного Императора. Хуан Ди попытался призвать свой артефакт, но не выходило. В этот же момент под натиском смуглых пальцев шарик был беспощадно сжат, а всех, кто находился рядом с князем Фениксов откинуло на несколько чжанов. – Пан Гуань! – закричал Хуан Ди. – Умри, но отними Многогранный Феникс! Это твой промах! Верни или будешь наказан так, что во век не оправишься! Пан Гуань понимал, что Император Теней пускает его в расход. То, как Хуан Ди использовал только что Второго Верховного помощника, который, к слову, все еще лежал на земле без чувств, – многое проясняло. В этот момент от стены в душе Пажа Теней остались жалкие руины. Не успев сделать и шага навстречу Ван У Ди, который, хоть и не владел Многогранным Фениксом, но все же мог использовать, выбрасывая мощные сгустки энергии, Пан Гуань повстречался с препятствием в виде высокого мужчины. Это был статный, нахмуренный Феникс с редким – почти черным цветом глаз. Настолько редким, что Паж Теней их сразу узнал. У Феникса в руках был меч, который он тут же пустил в ход, заставив Пан Гуаня отступить после нескольких отраженных ударов Молотом Правосудия. – Ксианлианг? – нахмурив лоб, спросил Первый Верховный помощник. – Тебя ведь так зовут? Глаза Феникса сузились. Очевидно, он тоже узнал Пан Гуаня. Возможно, он всегда знал, кто именно спас его тогда, когда она был ребенком. – Убей его! Сейчас же! – раздался голос Императора, к которому искренне наслаждаясь положением, уже мчался Ван У Ди. Пан Гуань будто заиндевел, глядя на развернувшуюся картину. Он не только не напал на Ксианлианга, но и не стал препятствовать тому, что произошло дальше. Император уже не видел, как кто-то подошел к Первому Верховному помощнику со спины. Этот кто-то схватил Пан Гуаня за руку и грубо утянул в сторону, пока князь Фениксов приближался к своему возмездию. – Что ты творишь? – мягче, чем планировал спросил Пан Гуань уже за пределами горы Хуанганшань. А потом, рассеянно озираясь, продолжил. – Как ты смог нас перенести? Мы что в твоем чертовом замке? – Да какая вам, собственно, разница, господин Первый Верховный помощник? – Князь Пожирающих души улыбался все той же не слишком доброй улыбкой. Убирая руку от предплечья Пан Гуаня, он проследовал в глубь темного зала, что освещался лишь факелами на стенах, и уселся в свой жуткий трон с цепями и черепами. Притом выглядел Чжун Куй все же, как человек, даже глаза растеряли красноватый оттенок. Он тоже не смог избежать влияния трещины. – Перенес, значит перенес. Щит на Алом Пике давно дырявый, как решето. Какое-то время Паж Теней не мог выдавить из себя ни слова. Он тупо пялился на своего похитителя и не представлял, в каком направлении пустить ход своих рассуждений. Как ни крути, останься Пан Гуань на поле битвы, ему пришел бы конец. Но сейчас, когда он сбежал из очага сражения, никакое чудо уже было не способно изменить исход ситуации. Что же делать? Этот вопрос волчком крутился в сознании Первого Верховного помощника. – Зачем... зачем ты это сделал? – с дрожью в голосе спросил Паж Теней. – Ну, твоя смерть меня бы не повеселила, – продолжал улыбаться Чжун Куй. – Мы же теперь компаньоны, почти братья, и должны во всем друг-друга выручать, разве нет? – Прекрати этот фарс! Мне теперь нет дороги назад! – закричал Пан Гуань, что есть мочи. В глазах его застыла ярость вперемешку с растерянностью. – А ты очень хочешь назад? – перестал улыбаться князь. –... – Так хочешь, я верну тебя туда? Скажешь, что трещина ударила молнией в это незащищенное тело, и ты вырубился на время. Еще не поздно все откатить назад. –... – Он ведь не может перемещаться во внешний мир. А тебе там вроде как даже нравится. Думаю, ты уже и сам понимаешь, что настало время, подать в отставку. Как знать, может, после позорного бегства великого Пажа Теней я смогу занять место Третьего Верховного помощника, – снова улыбнулся демон. – Почему не Первого? – сам того не ожидая спросил Пан Гуань куда-то в сторону. – Нет уж, кажется, эта должность проклята. Всех, кто настолько близок к Императору Теней, ждет печальный финал.

***

Поравнявшись с правителем лицом к лицу, Ван У Ди без предупреждения схватил своего недруга за горло, выбивая из рук Кинжал Пламени и загоняя ненавистное тело в красные путы. – Это за мой глаз, – прошептал князь Фениксов прямо на ухо лежавшего на земле Императора и со всей силы зарядил горящим кулаком по острой скуле. Хуан Ди не смог сдержать улыбки, обнажая окровавленные зубы. – Как ты до неприличия банален, Фэнхуан... – Это за мое сердце! – Последовал еще один удар в лицо. Он мог бы использовать самый мощный в мире артефакт, мог бы воспользоваться Кинжалом Пламени, но нет. Он хотел растянуть это удовольствие, которое его душа ждала больше тысячи лет. – Это за мое племя! – Солнечное сплетение Императора обдало все той же жгучей болью. Изогнувшись пополам, Хуан Ди рефлекторно сплюнул кровавый сгусток. – А это..., – нежнее прежнего шепнул князь Фениксов на ухо правителя, – за него... Он вогнал тело Хуан Ди так глубоко в землю, что будь тот обычным человеком, он непременно превратился бы в кучу мяса. Его расшитые золотом одежды были сплошь покрыты грязью и пылью. В тот самый момент Хуан Ди вспомнил, что такое, быть уязвимым. Он вспомнил боль. И вспомнил, как погубил то единственное, что было ему дорого. – Ты долго... ждал..., – без злости прохрипел Император Теней, глядя, как Фэнхуан собирается все же использовать Многогранный Феникс. На фоне разломившегося неба Императору было суждено погибнуть от своего же смертельного артефакта. Первородный крик со стороны не успел бы предупредить Ван У Ди об опасности. Очнувшись после ритуала вытягивания энергии, Чен Хуан лишь успел увидеть изувеченное тело своего правителя. В душе тут же все перевернулось и замерло. Когда в поле зрения Второго Верховного помощника попала рука с зажатым красным шариком, Чен Хуан молнией устремился к князю Фениксов, не раздумывая над своими действиями. Удар, что предназначался Хуан Ди, со всей силой обрушился на Черного Феникса. Позже он часто размышлял, что его спасло, и в этом внутреннем диалоге больше склонялся к выводу, что все это благодаря силе Цзианг Цзян. Но в тот момент он даже не задумывался о причинах своего спасения, действуя на чистом испуге за жизнь Императора Теней. Мертвой хваткой Чен Хуан вцепился в правую руку князя, вливая в смуглую кисть всю оставшуюся мертвую энергию. Ван У Ди с ненавистью уставился на второго из своих злейших врагов и зашипел сквозь зубы от боли. И пусть правой руки он уже почти не чувствовал, левой продолжал наносить удары. Князь бил юного помощника по лицу, оставляя кровавые вмятины, он бил его в живот и грудь, но тот все не падал, продолжая истязать руку князя. Ван У Ди попытался еще раз с силой сжать шарик, отчего Черный Феникс получил еще один немалый удар – на этот раз духовный, боль от которого вынести не смогло бы ни единое живое существо. Но Чен Хуан вынес. Мысль о том, что Император Теней потерпит поражение – была для него убийственна. Он был готов к этой жертве. С истошным криком Черный Феникс все же вырвал артефакт из измученной руки. В тот же миг, который совпал с оглушительным грохотом трещины, Многогранный Феникс непроизвольно выбросил колоссальное количество темной энергии. Этого не планировал ни Ван У Ди, ни Чен Хуан, поэтому разрушительная сила не была нацелена на кого-то конкретного. Но часто судьба – это черный лотерейный билет, и в этот день тот билет вытянул один из драконов. – Ин Лун! – раздался для всех совершенно незнакомый голос. И правда, кто мог раньше слышать, чтобы Лун Ван кричал так громко, да еще и отчаянно давясь воплем? Сейчас глаза духа рек уже не казались задумчивыми или затуманенными думами. Они в панике расширились, пока сам Лун Ван несся на всех парах к своему брату. Но того уже не было на поле боя. Сила Многогранного Феникса страшна по многим причинам. И одна из них – это внезапное, безжалостное, бесповоротное уничтожение, кое наблюдал Третий из драконов несколько мгновений назад. Красный луч света за миг, словно заживо сожрал ничего не успевшего осознать Ин Луна. Тот просто сгорел, успев лишь бросить беглый взгляд в сторону младшего брата. Лун Ван, наплевав на красоту своего зелено-голубого наряда, будто подкошенный пал на колени. Пальцы его успели лишь поймать в воздухе маленький, серебряный цветок. – А-А-А-А-А!

***

Циу с облегчением выдохнула. Ее изнуряющее путешествие до горы Хуанганшань почти подошло концу. Впереди она видела знакомую тропинку, но здесь-то и начиналась главная проблема, о которой тигрица вспоминала ни раз по пути сюда. Подняться на вершину пешим ходом было практически невозможно. Бай Ху прикинула, сколько же может занять дорога к вершине и результаты подсчетов ей не нравились даже при самом удачном раскладе. Но делать было нечего. Мягко ступая по скалистой породе, тигрица устремила свой бег по заросшей давно тропинке. Да и неужели столь долгий путь по лесным чащам мог быть напрасным? По пути сюда Циу наткнулась на небольшую деревню. И то, что ей открылось там – было воистину ужасно. Селение являло собой настоящий город-призрак. Пустые дома, брошенные на поле предметы земледелия и дома с нараспашку раскрытыми дверьми. Зная, что ян не оставляют после себя тел, вывод напрашивался сам собой. Что-то произошло и, наверняка, не только в этом месте. Небо влияло на все Царство Теней. Оно, словно разрушало привычную реальность. Тогда она старалась не думать, как сильно, должно быть, напуганы ее маленькие сестры. На полпути к вершине тигрица вдруг заметила в небе какое-то движение. Кто это мог быть? Феникс? Дракон? Или другое существо, демон или дух? – Ты что тут делаешь? – услышала Циу за спиной. Обернувшись, Бай Ху увидела высокого, сурового вида мужчину в красно-черных одеждах и кожаных наручах. – Хо Шэнь..., – Циу сейчас помнила две версии своего отношения к Хо Шэню. Она почти не знала его, будучи тигром, но очень любила и уважала в прошлой жизни. – Ты что тут делаешь? – сурово, даже грубо, спросил дракон, преграждая путь тигру. – Ин Лун намекнул, что ты как-то связана с этим сумасшествием. Это так? Бай Ху смотрела на явно недружелюбно-настроенного духа огня и старалась не думать о том, что сейчас теряет бесценное время. – Я хочу помочь. Ты был наверху? Что там происходит? – спокойно ответила Циу. – Слушай, я не знаю, какую чушь ты наплела Ин Луну, что тот свихнулся и считает тебя... драконом, но со мной эти фокусы не прокатят! Бай Ху не действуют без выгоды для себя, это известно последнему низшему демону, так что отвечай, что задумала или я скину твою тигриную морду прямо с этой горы! – Хо Шэнь… я не знаю, что точно случилось и тем более, что буду делать, когда явлюсь на Алый Пик. Но я должна дойти до вершины! Я доберусь туда даже, если придется сдохнуть и возродиться в теле слизняка! – отчаянно кричала Циу, делая шаг навстречу дракону, но тот и не думал отступать. – Сначала расскажи, что намерена делать! – Голос духа сливался с разразившимся в небе громом, после которого небосвод резкой стрелой разрезала яркая вспышка. В этот момент тигрица и обратилась человеком, совершенно того не желая. Бегло оглядев свой наряд с сияющей на нем вышивкой, Циу прикрыла глаза, в которых вдруг заплясали золотые блики. Раскосый взгляд Хо Шэня сузился от яркого света и тут же расширился от увиденной метаморфозы. Ему было так знакомо это ханьфу. Но это просто не могло быть правдой! Он стоял и в шоке смотрел на лицо, в котором теперь, без сомнений, мог узнать младшего из своих братьев. – Цзинь Лун..., – выдохнул дракон, попятившись. – Как это возможно? – Я сейчас не вполне понимаю, – растерянно улыбнулась Циу, тепло глядя на Хо Шэня. – Но ведь ты же сам говорил... Ин Лун слишком сильно меня любит. Настолько сильно, что... Следующие несколько мгновений утонули во вспышках, что рождало небо. Трещина стала настолько широкой, что уже выглядела, как часть небосклона. Она ярко освещала весь склон горы, где стояли Хо Шэнь и Циу. Казалось, что то в той, то другой части неба вспыхнули сразу несколько ослепительно-красных солнц. Бай Ху почудилось, что она уловила вдруг что-то знакомое, но то было похоже на наваждение. – ...так и не смог отпустить. – закончила Циу свою фразу, но моргнув, с ужасом осознала, что находится в другой реальности – совсем не той, что наблюдалась буквально в начале предложения. Подняв голову выше, девушка открыла в удивлении рот. Трещина исчезла. Небо было все тем же, что и раньше: болезненно-серым, облачным и спокойным. – Хо Шэнь! – в ужасе закричала Циу. – Ты где, куда ты делся? Оглядевшись, она снова обратила внимание на свое ханьфу. То стало белым. Прикрыв глаза, девушка обернулась тигром и, что было мочи понеслась к вершине. Она насчитала уже ни одно дерево, ни один ручей и ни один каменный валун, прежде чем достигнуть места, откуда было бы видно линию некогда сгоревшей стены Алого Пика. Все было тихо. С бега Циу перешла на шаг, осознавая и чувствуя – что-то не так. Что-то совсем не так. Проследовав мимо места, на котором когда-то стояли ворота, она замерла в ужасе. Звенящая тишина резала острый слух Бай Ху и ранила сердце духа света. Снова ей довелось увидеть это «море». Море из пепла. На покинутом всеми поле то там, то здесь у импровизированных построек из бамбука лежали горстки того, что осталось от пламенного народа. Осознав, что все кончено, она вглядывалась в каждую из них. Одну за другой, пока не поняла: Ван У Ди не мог обратиться прахом, ведь все же его тело принадлежало человеческому существу. Ее догадка подтвердилась совсем скоро. В самом центре местности, что когда-то служила Залом Приемов, почти на том самом месте, где оборвались их прошлые жизни, Циу увидела лежащего на спине человека, за которым тянулись два окровавленных следа. Будто рельсы эти пятна уходили прямиком под белое ханьфу, что сейчас частично выглядело багряным. В луже крови под императором земного мира плавали красно-золотые перья. Дорожка из них уходила выше, словно показывая тигрице, как долго и мучительно умирал Ван У Ди. Уже не сопротивляясь слезам, тигрица мягкой поступью проследовала ближе, чтобы увидеть лицо лежавшего. Тот, как будто спал, наблюдая один из своих самых страшных кошмаров. В миг тишину на горе Хуанганшань прорезал громкий рык. И в том рыке было больше, чем в любой фразе, что когда либо произносила Циу, будучи в своей человеческой форме. «Прости, любовь моя... я не успела...»