Под твоим облаком

– Что вас так беспокоит? Зов, заставляющий ронять слезы? Но ведь этот процесс – может быть предзнаменованием чего угодно. Мы испокон времен предчувствовали самые разные события Царства Теней. И совсем не обязательно, что эти события связаны с моментами минувших тысячелетий. – Чен Хуан говорил вкрадчиво и ласково. Он сел на берег напротив Чен Чжи так, чтобы видеть каждую эмоцию на лице сестры. – Не «чего угодно», братец, – прошептала Чен Чжи. Чаще всего Чен Хуан терял самообладание, когда Чен Чжи называла его «братцем». Это стирало границу фальши, заставляя дрожать стенки дыры в черном сердце. Еще он сильно бесился, ведь Княгиня Безымянного высокогорья, как ее теперь величали Фениксы, называла «братцем» какого-то Сяо Ли, а не его – пусть на протяжении нескольких тысячелетий именно Чен Хуан был этим самым Сяо Ли. Иногда Черный Феникс настолько забывался, что ловил себя на неуместных мыслях: о том, что он обрел те самые семейные узы, о которых так мечтал в детстве. На Безымянном высокогорье ему не приходилось носить чай или подметать двор. Здесь его мнение считали важным, он был не просто дозорным, он был близким другом и доверенным лицом главы. – Так что конкретно случилось? Вы мудры, княгиня, но, простите мне мою дерзость, бываете несколько импульсивны. – Ничего. Давай на чистоту. – Улыбнулась девушка, опуская ладонь на плечо друга. Черное сердце пропустило удар, но он тоже улыбнулся. И то была не холодная, лишенная добра улыбка Верховного помощника. Она была мягкой, полной симпатии. – На чистоту: у вас есть склонность додумывать, я ни в коем разе не пытаюсь вас сбить с толку. Но именно это он и пытался сделать. Никто другой здесь не осмелился бы говорить так с Чен Чжи. Они шли по дорожке от горного ручья прямиком к просторной беседке из черного дерева, что располагалась за новым Залом Приемов. Тот навес вмещал до десяти Фениксов. Под ним обычно проходили собрания и принимались важные решения. У входа красовалась каменная фигура крылатого льва Бисе, отгоняющего беды. Чен Хуан поморщился, глядя в застывшие глаза изваяния. Когда-то этот вид существ был стерт с лица земли Императором Теней, конечно, не без помощи Первого Верховного помощника. И Второго. По иронии, Чен Чжи решила установить статую именно того существа, истребление которого не прошло для Чен Хуана рутинно, холодно и мимолетно. То был его первый набег, который волей-неволей забыть сложно. Эти крылатые львы являлись народом скрытным, опасливым и крайне удачливым. Они не хотели судьбы Собак Фу, которых обрекли служить Дворцу в качестве ездовых лошадей. И пытались скрыться. До последнего. Императору же очень нужна была их удачливость, их способность распознавать опасность и, безусловно, Хуан Ди нужны были богатства, что долгие века накапливались и оседали в кланах Бисе. Сегодня в беседке было пусто. Чен Чжи кусала губу и как-то слегка суетливо прошла к стене. – Я скажу лишь тебе. Об этом не знает даже Ксианлианг. Возможно, ты все же изменишь свое мнение. – Тихо произнесла девушка в сторону. Сердце Чен Хуана снова отозвалось пульсацией. – Пару дней назад, – продолжила Чен Чжи, вращая в пальцах цветок гортензии, – те из нас, что живут на Безымянном высокогорье, не просто почувствовали зов слез. Мы отправились в «алый полет». – «Алый полет»? – Изумился Чен Хуан, судорожно соображая. – Если вы впали в транс и вылетели по зову слез, это может означать, что грядет что-то действительно серьезное. Но опять же, это может быть что угодно. Умоляю, Чен Чжи, не предпринимай поспешных решений. Но Княгиня Безымянного высокогорья, словно не слышала своего друга и продолжала крутить ветку соцветия между пальцев: – Сяо Ли. Тебе хорошо известно, что здесь речь идет о каком-то фатальном нарушении баланса. Фениксы не помнят, куда летели и что делали. Но я все разузнала. Все было, как в тот раз, когда он вернулся… – Чен Чжи… княгиня, откуда такая уверенность? Не думаете ли вы, что просто принимаете желаемое за действительное? Ведь в конце концов…, – Чен Хуан неосознанно обошел Чен Чжи так, чтобы заглянуть в глаза, от волнения ставшие красноватыми. Голос Черного Феникса был встревожен и он никак не смог это проконтролировать. – В конце концов, Император убил его. – Он убивал его и до этого. – Чен Чжи развернулась и стала расхаживать по беседке. – Но Князь Фениксов всегда говорил, что смерть – это не конец. Знаешь, Сяо Ли… Сян Чжу научила меня некоторым хитростям. После провала в памяти я очнулась у реки Чишуй, совершенно не представляя, как там оказалась. Вернувшись сюда, я провела ритуал прозрения и увидела, где летала. Мы все. Все, кого это коснулось, кружили над берегами Японии. Причем… в обоих мирах. Эти места так далеко. И слишком давно принадлежат другой вере. Те из нас, что выбрали некогда жизнь в мире инь, мало похожи на себя самих. Они давно позабыли, кто такие. Что мы, Фениксы Царства Теней, там вообще делали? Чен Хуан призадумался. Если Чен Чжи ничего не путала, а в такой ситуации что-либо перепутать очень сложно, то сомнений быть не может, – события, и правда, связаны с новым человеческим сосудом Князя Фениксов. Но провалиться ему на этом месте, если не удастся переубедить Чен Чжи. Сейчас его разум судорожно искал способ, увлечь Чен Чжи как можно дальше от Фэнхуана и всех его чертовых воплощений, что никак не желают упокоиться с миром. – Прошли тысячи лет. За это время произошли самые разные катаклизмы. Смены государств и полное вымирание видов, некогда придуманных и забытых, энергетический голод и миллионы случаев нарушения баланса. И ни раз Фениксы это чувствовали. Ни раз наши сородичи летали над Царством Теней, предзнаменуя беду. Вспомните хотя бы события на севере в минувшем столетии. Была война, мы теряли силы. Почему сейчас вы вдруг решили, что дело в душе Князя Фениксов? – Если это так, – продолжала Чен Чжи, словно не слыша брата, – то мы снова… снова совершенно не готовы к битве. Нужно действовать не так, как в прошлый раз. – Чен Чжи, – резко развернул Чен Хуан сестру, и в его голосе сейчас было больше от него самого, чем того требовала маскировка. Он вглядывался в удивленные от такого поведения глаза и, стараясь избавится от волнения, со всей серьезностью продолжил, – Притормози! Прошу тебя… В саду зацвела гортензия. Пошел дождь. Момо лежал на просторной кровати, так любезно ему предоставленной Императором Теней. Ему выделили эту спальню, дали одежду и силы, которые он ощущал всем телом. В кромешной тьме Момо вытянул кулак, зажмурился и разжал пальцы, озаряя комнату маленькой вспышкой огня, которая спустя несколько мгновений снова скрылась в зажатых пальцах. Он чувствовал, что эти силы, пусть и слушались, не принадлежали ему. Они явно были чужими, но, в то же время, от них веяло теплотой и нежностью. Будто кто-то любящими руками гладил его по голове и говорил: «Лучше я, чем кто-то другой». Нет, он не слышал этих слов, но очень ярко представлял их. Эти руки были горячими и нежными. Они будто пытались успокоить Момо и где-то сквозь сон, в дымке подсознания, звучал тихий женский плач, полный отчаяния и горечи. Момо зажмурился, перевернулся на правый бок и вздохнул. Все нутро Ичиро противилось тому, что происходило с ним сейчас. Но даже если не брать во внимание настойчивый внутренний голос, Император и без того вел себя очень странно. Момо прокручивал диалог с Императором раз за разом, но тут явно что-то не складывалось. «Значит, я – только часть какой-то личности, которая должна находиться в другом мире? Тогда почему я здесь, хотя по словам Хуан Ди, это явление невероятное, почти невозможное? Император явно что-то недоговаривает, но пока я не могу противиться его указаниям. А этот «кто-то», кто привел меня сюда? Чего он добивается? Неужели и правда, хочет уничтожить оба мира? Если так, то буду учиться управляться с силами, как можно быстрее, чтобы не позволить свершится этому безумному плану. Император сказал, что есть догадки, кто это может быть. Но почему он не поделился своими соображениями?», – рассуждал Момо, глядя своим единственным зрячим глазом куда-то в темноту. Он еще долго не мог уснуть. Но все же сон пришел. А во сне Ичиро увидел заснеженную горную вершину. Деревья, что еще совсем недавно плодоносили, замерзли вместе с маленькими красными яблочками на ветках. Ветер, рождая снежные завихрения бил прямо в некогда благоухающие кроны, сдувал стволы, отчего растения приняли причудливые формы, глядя лишь в противоположную ветру сторону. На земле скопилось несколько сантиметров снега, кожаные сапоги Момо утопали в нем. Медленно мужчина стал продвигаться вперед, оставляя за собой глубокую дорожку. Снег колко бил по правой стороне лица, реальность, словно расцвела цветком ледяного лотоса. Так Ичиро прошел несколько метров, пока не увидел клубы пара почти на самом краю горы. Это был горячий источник, края которого заледенели в вечной борьбе тепла и холода. Прямо посреди водоема, почти скрытый паром, спиной стоял обнаженный юноша, при виде которого сердце Момо судорожно забилось. Не подумав ни о чем, как следует, он стянул сапоги, верхние одеяния и, оставшись лишь в нижних, устремив тяжелый от воды шаг к человеку впереди, вошел в горячие воды. Он его знал. Он точно знал, что желаннее этой встречи на свете нет никакой другой. Он уже ничего не обдумывал, он продвигался вперед, спеша коснуться молодого человека. «Только бы убедиться, что это не иллюзия» Пар густо и плотно окутывал водоем. Приятное тепло приливало к телу Момо все сильнее по мере того, насколько глубоко мужчина уходил в воду. Наконец, он смог рассмотреть волосы, распущенные чуть ниже лопаток и белую, словно фарфор кожу. Их все еще укрывало дымкой пара, но очертания по мере приближения становились все отчетливее. – Цзинь Лун…, – не своим голосом выдохнул Момо, протягивая руку. Как только рука коснулась мягкого предплечья. Парень обернулся, а в капельках воды отразились два вишневых глаза, наполненных слезами. – Твоя душа так изувечена, – тихонько всхлипнул он, падая в объятия Ичиро. Юноша уткнулся в шею Момо, пряча горькие слезы, что сейчас смешивались с капельками воды. – Она не заслужила подобного, мой князь. – Я здесь, мой мальчик, все хорошо, все будет хорошо, я не оставлю тебя, – маниакально проводя рукой по черным волосам, отвечал Момо. Он огладил нежную кожу спины, вдыхал знакомый аромат, крепко удерживая пальцами тонкую талию. Эта кожа, что, казалось, источала мерцающий свет, запах персикового дерева, неподвластная внутренняя энергия – все это было жизненно необходимо. Он и не знал, что так сильно от чего-то зависим. Цзинь Лун поднял голову и Момо, наконец, смог разглядеть лицо. Да, без сомнений, даже с наполненными слезами глазами, это было самое прекрасное лицо на свете. Губы цвета персика еле заметно улыбнулись, прежде чем приблизиться к губам Момо. Это были те, самые желанные в мире губы, которые произнесли шепотом лишь несколько слов: – Ты уже оставил меня. Нет ни меня, ни тебя. Резко проснувшись, Момо обнаружил, что его рука зависла в воздухе, пытаясь нащупать желанное тело. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это был лишь очень реалистичный сон. Но лицо того парня все еще стояло перед его глазом. Кто этот загадочный юноша? И почему сейчас по сердцу разливается такая тоска? Он его его точно знал. Он знал это тело, знал эти глаза и губы, что наливались персиковым цветом. Но сейчас, оказавшись в реальности, образ парня ускользал, оставляя лишь странное, горькое послевкусие. – Цзинь Лун…, – прошептал вслух Момо. – Кто же ты такой? Мысли о ночном видении не оставляли Момо вплоть до того, как за окном зажглись магические светила, сообщив Царству Теней, что наступило утро. Момо встал, умылся и оделся – не без труда, ведь местная дворцовая мода предполагала весьма консервативные взгляды на одежду. Провозившись с поясом минут двадцать, Момо пришлось сдаться и оставить все, как есть. В комнату постучали. – Э… да, войдите, – отозвался Момо, но тут же осознал, что дверь заперта изнутри. Пожурив себя за тупость, Ичиро, все еще с болтающимся абы как поясом, проследовал к двери и повернул засов. На пороге оказалась юная демоница в расшитом красными узорами белом одеянии. Не ожидав застать на пороге даму, Момо попытался вернуть пояс на место, но тот просто не желал находиться в нормальном положении. – Э… я немного занят, – пунцовым цветом расцвел Ичиро. За золотым венцом с перышками под темными волосами виднелись маленькие острые рожки, но в остальном, если не считать красных глаз, демоница выглядела вполне мило. Глядя на мужчину широким взглядом ламы, девушка поклонилась и заговорила тоненьким голоском: – Доброе утро, дорогой гость Дворца Теней. Мое имя Нянь Нянь. Нянь Нянь велено передать господину Момо Ичиро следующее: сегодня состоится ваше вступление в должность Генерала восточных земель. Церемония пройдет в тронном зале в полдень. Там же Его Величество Император Теней Хуан Ди даст генералу все описания полномочий и указания, касательно дальнейшей работы. – …Ясно. А полдень у нас…, – Момо стал озираться по сторонам, словно надеясь на то, что с потолка выпрыгнут часы. – Уже через тысячу сорок мгновений, господин. – Без запинки ответила Нянь Нянь. – Это… это получается, где-то полчаса? – схватился за голову Момо, в очередной раз диву даваясь местным жителям. – Да. – Коротко и пискляво отозвалась Нянь Нянь. Гостю нужно спешить. – Превосходно, – улыбнулся Момо одними губами, прикидывая, как в ближайшие тридцать минут будет пытаться не испепелить свои верхние одежды при помощи новой силы. Но Нянь Нянь, будто прочитала его мысли. Мельком оглядев Ичиро, она сказала: – Эта служанка также призвана помочь дорогому гостю с… его торжественными одеждами. Сегодня на господине Момо Ичиро будет особый, военный наряд, носить который ему теперь предстоит каждый день, находясь на службе Его Величества. Особый военный наряд представлял собой не только нижние одеяния белого цвета, которые Момо не без труда «отвоевал» у Нянь Нянь, чтобы надеть самому за ширмой, но и верхние кожаные доспехи, по тяжести сравнимые с мешком риса. До получения своей силы Момо вряд ли смог бы сделать хоть шаг с такой ношей на себе. Но сейчас эти темно-коричневые кожаные ремни и черная сталь с рисунком крыльев от груди к плечам не казались Ичиро слишком тяжелыми. Еще Нянь Нянь водрузила ему на запястья железные наручи с какими-то древними письменами. Как только оковы замкнулись на руках, Момо ощутил вибрации, предположив, что наручи помогают концентрировать энергию в руках, не выпуская потоки в других направлениях. Хотя, с чего он вдруг это предположил – оставалось загадкой. Последним элементом стал венец с красными камнями, отдаленно показавшийся Ичиро каким-то знакомым. Видно, что вещь являла собой нечто очень старинное, но чьи-то умелые руки вычистили до блеска каждый камешек. Каждый из красных нефритов сиял алым светом, рождая прекрасные переливы на свету. Водрузив венец на голову Момо, Нянь Нянь, наконец, позволила Ичиро посмотреть в зеркало. Прическа представляла собой зачесанные назад волосы. Будь у Момо они длинные, под стать остальным дворцовым служащим, то уходили бы в хвост или в пучок, но длина лишь обрывалась где-то на затылке. Тем не менее, выглядело неплохо, хоть и непривычно было видеть у себя на лбу какие-либо украшения. Пусть Момо ничего о себе не помнил, но почему-то был уверен: во внешнем мире он выглядел совершенно иначе. Зеленые глаза раскосыми мечами взирали из-под густых бровей на кого-то чужого. Точнее, взирал только один из двух глаз, правое око по-прежнему лишь имитировало взгляд. Момо казалось, что весь его вид наполнился какой-то темнотой: два искусно выгравированных крыла на груди предавали ему какой-то очевидной стати, с которой просто не вязалась ни одна мягкая эмоция. Оливковая кожа пряталась под темными ремнями, а и без того немалый рост и рельефную фигуру подчеркивал черный пояс с искусно высеченным рисунком взлетающих птиц. Их словно вывели тонким красным пером. Вся эта картина рождала в душе Момо какие-то странные, тревожные чувства, но от этих чувств его отвлек писклявый голосок демоницы: – Император Теней лично подготовил для дорогого гостя эту форму. Господину Момо нужно торопиться. Эта служанка сопроводит вас. –… да… да, спасибо, – оторвался Ичиро от своего отражения. Он все еще не понимал, то ли Император сошел с ума, то ли имел какие-то неоднозначные планы на душу этого некогда плененного человека. Как можно сделать генералом того, кто ничего о себе не помнит? Как можно наделить властью и военными задачами кого-то, кто не познал в полной мере, на что способен? Это же просто смешно, – думал Момо, удаляясь за Нянь Нянь. Следуя в тронный зал, они сталкивались с множеством стражников самой разной наружности. И все они спешили отвести глаза от новоиспеченного без пяти минут генерала. Почему-то Момо казалось, что он улавливает некие нотки страха и потрясения, что было лишено смысла, поэтому и мысли те тут же были отброшены. Ичиро давно для себя решил, что будет плыть по течению. Удивляться или анализировать можно порционно, а не каждую секунду. Иначе голова рискует просто не выдержать натиска происходящего. Когда двери в тронный зал открылись усилием двух страшных краснокожих стражников, Момо с волнением обнаружил, что по обеим сторонам от входа почти до самого трона стоят люди. Сделав шаг вперед, Ичиро разглядел некоторых из этих «людей». То были существа с самыми разными странностями: красными лицами, оленьими рогами и масками, были даже те, у кого вместо рук из рукавов торчали ветки деревьев. Но были и те, кто выглядели вполне как люди. Их одежды тоже являли собой традиционные костюмы самых разных отличий, но Момо заметил, что в основном здесь преобладали три цвета: белый, красный и золотой. Видимо, действительно, мероприятие являло собой нечто торжественное. Сложно было сказать, что думают эти существа. Но, наверняка, многие из них насторожены, не понимая, откуда взялся этот новоиспеченный генерал, кто он такой и откуда именно прибыл. На лицах многих он снова уловил потрясение, а кто-то, казалось, впал в ступор. Он изо всех сил старался не анализировать и не заглядывать слишком глубоко в себя. Стоило только дать волю внутреннему барьеру, тот надломится, и этот голос в голове снова начнет сводить его с ума. Момо глубоко вздохнул, следуя к трону, где в расшитом золотыми птицами чаофус самым величественным видом восседал Хуан Ди. Почему-то Моро вовремя вспомнил, что, дойдя до постамента, где так хорошо видны кончики туфель правителя, нужно поклониться. Правда сделал он это совершенно не традиционно, просто опустив торс, оставив руки по швам. По залу незримым муссоном прокатилась волна шепота, но Император сделал вид, что этого не заметил. Высоко подняв подбородок, он впился глазами в глаза Момо. Ичиро обдавало холодом каждый раз, когда Хуан Ди смотрел на него так. И этот момент не являл собой исключение. – Приклони колено, Момо Ичиро. – Спокойно, но властно сказал правитель. Момо подчинился. И снова испытал крайне неприятное чувство где-то у солнечного сплетения. – Сегодня, господа, мы собрались здесь по торжественному и долгожданному поводу. Должность Генерала восточных земель, что пустовала тысячалетия, наконец нашла достойную кандидатуру. По залу снова пронеслась еле слышная волна шепотков, но Император вновь сделал вид, что ничего не произошло. – Господин Момо Ичиро, этот достопочтенный правитель вверяет тебе власть, силу и армию, а взамен просит лишь повиновения и честной службы. Тебе понятны условия, на которых будешь принят в армию Дворца? – Да, Ваше Величество, – отвечал Момо, будто по наитию. – Тогда внемли Указу государя. – Хуан Ди протянул свою утонченную кисть, обрамленную широким рукавом, и получил из рук какого-то высокого мужчины в черном ханьфу изящный свиток, подвязанный красно-золотой летной. Одним движением пальцев развязав документ, правитель развернул его и принялся зачитывать: – Мы, Хуан Ди. Начало и конец. Рожденные до сотворения первой из династии Цинь, первый правитель Царства Теней повелеваем: присвоить господину Момо Ичиро из рода древних демонов, титул Генерала восточных земель. Он же, Первый Верховный помощник Императора Царства Теней. «Что? Ни про какого Первого Верховного помощника и речи не было! Что это значит? И почему он объявил обо мне как о представителе рода каких-то древних демонов?», – сердце Момо пропустило удар, в голове что-то щелкнуло и он отчетливо распознал крики ярости. Хуан Ди тем временем завершил свой указ: – Да будет так. Зал скандировал: «Да будет так! Приветствуем нового Первого Верховного помощника!». У Момо же голова шла кругом. Он прекрасно слышал нотки фальши, несогласия и страха в этих шумных поздравлениях. «Еще позавчера я был доставлен сюда в качестве пленника и был помещен в темницу. Неужели никто из этих существ при этом не присутствовал? Даже, если не присутствовал, все равно – такое наверняка распространяется быстро». Когда галдеж стих, настала очередь Ичиро держать слово. Но проблема состояла в том, что он не знал, как выйти из ступора. «Соберись. Выхода все равно уже нет. Как они там все разговаривают? Надо бы ответить правильно», – сказал он сам себе. – Э… этот служащий благодарит Его Величество за оказанную честь и обязуется служить верой и правдой. – Встань с колен и подойди ближе. Теперь твое место по правую сторону от этого достопочтенного государя. Ичиро так и сделал, хоть ноги и слушались его не слишком хорошо. Проследовав к трону, Момо на миг застыл перед Хуан Ди, глядя в бескрайнюю синеву в раскосых прорезях. Правитель еле-заметно улыбался, слегка наклонив голову вправо. Момо встал лицом к залу у тронного постамента. Теперь он мог детальнее рассмотреть зал и гостей. Видимо, эти разодетые вельможи были сбиты с толку, но очень боялись показать свои истинные чувства. – А теперь, – Хуан Ди взмахнул рукавом и в свете бесконечно сгорающих Фениксов на черном мраморном полу появились четыре ряда длинных столов с неизвестными Момо закусками и изящными золотыми кувшинами поверх бело-золотых скатертей тончайшего шелка. – Давайте отпразднуем, господа. Не так часто у нас появляются поводы для праздника. Изумление на лицах присутствующих сменилось радостным удивлением. Послышались восторженные возгласы: «Государь так щедр!», «Эти служащие благодарят Его Величество за оказанную высокую честь!», «Выпьем за здоровье государя и за верную службу Первого Верховного помощника!». Момо же только что осознал, что с момента своего пребывания в Царстве Теней еще ни разу не ел. Видимо, здесь это ему было не жизненно необходимо. Опустив глаза чуть влево, он обнаружил перед Хуан Ди отдельный стол из белого мрамора, куда составляла закуски и посуду уже знакомая Момо Нянь Нянь. Пока гости расхаживали между столами и рассаживались согласно сословиям и статусам, Император тихонько сказал: – Отведай чего-нибудь. Не стоит отказываться от удовольствия. Твое тело, хоть и наделено силой, все же является инь. И впредь не забывай про это. – Спасибо… этот помощник благодарен за наставления, Ваше Величество. Момо не знал, с какого стола ему полагается брать еду и, поразмыслив несколько мгновений на эту тему, все же решил, что стоит спуститься к остальным, а там будет видно. Но Хуан Ди тут же его окликнул: – Первому Верховному помощнику кажется, что стол государя недостаточно для него хорош? Ичиро понадобилось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного Императором. – Этот помощник приносит свои извинения, он, как известно государю, пока совсем не знает местных традиций и правил, – ответил Момо, усаживаясь за нефритовый стол. – Твой государь это понимает и готов тебя простить. Момо оглядел стол. Пусть он и видел все эти закуски впервые, выглядели те очень даже аппетитно. Видимо, инстинкты – все же превыше памяти. Зажав бамбуковые палочки меж пальцев, Ичиро с облегчением обнаружил, что вполне способен пользоваться столовыми приборами. Угостившись салатом из папоротника, Момо даже прикрыл глаза от удовольствия. Когда еда, наконец, достигла его вкусовых рецепторов, жизнь даже показалась ему не такой уж сложной. Император все это время внимательно наблюдал за развернувшейся перед ним картиной непрерывного «уплетания». Когда Момо заметил на себе взгляд, тут же перестал жевать. – Что ж, генерал Момо. Я хочу ввести тебя в курс дела. В ближайшие дни ты будешь находиться во дворце и изучать историю Царства Теней, оттачивать боевые навыки и основы стратегии. У тебя есть время, пока не вернется Чен Хуан. Это мой Второй, с давних времен до нынешнего дня единственный Верховный помощник. Как только он вернется, ты отправишься на свое первое задание. Ичиро подумал, что если и удовлетворять любопытство, то сейчас. Неизвестно, когда еще представится такая возможность. – Почему вы даровали мне такой высокий титул? Я ведь явно проигрываю в силах и знаниях тому… этому… с косами. – Замялся Момо, осознавая, что красноречие его покинуло. Но Хуан Ди на это отреагировал совершенно невообразимым образом: он рассмеялся. И выглядело это так, словно Собака Фу занялась балетом. Суровый взгляд синих глаз смягчился, а брови взмыли вверх, как у мальчишки. От этой картины все нутро Момо как-то странно взбудоражилось. Вдруг в голове возник образ Хуан Ди – другого Хуан Ди, совсем не похожего на эту жесткую версию себя. Глаза того молодого человека не были синими. Они отражали цвет спелого ореха и лучились задорным огнем. Сидя в тени огромного кипариса, этот парень, разодетый в красные одежды, пытался что-то сказать, но лишь пуще содрогался от еле сдерживаемого смеха. «Ну ты и сказанул, конечно, Фэн Фэн. Если ты научишься летать, то я тогда буду твоим самым главным начальником! Будешь добывать для меня шишки с деревьев! Правда вряд ли Чжуаньсюй это допустит!» Но этот образ быстро растворился в сознании Момо – так же резко, как и возник. Что это был за парень, к какому такому Фэн Фэну он обращался и что еще за Чжуаньсюй? – «Этот с косами» будет не в восторге от твоего назначения, это точно, – продолжал смеяться Хуан Ди. Но поймав на себе несколько нахмуренных взглядов из зала, он был вынужден снова надеть на себя маску серьезности. – Мы дали тебе этот титул, потому что ты уникален. Ты – инь, которое приспособилось не только к Царству Теней, но и к силе, которую смог бы вынести далеко не каждый. Она довольно строптива… эта сила. Даже этому достопочтенному пришлось укрощать тот огонь с некоторыми усилиями. А ты с ней сроднился с первых мгновений. Конечно, не то, чтобы для меня это был сюрприз, все же она тебе не чужая… «А это еще как понимать?», – промелькнуло в голове Ичиро. – Но, конечно, это далеко не все причины. Я уже говорил, что освобождение твоего ян несет в себе страшную угрозу балансу. Найти преступника, затеявшего эту измену будет проще, если ты… «взлетишь» повыше. Ты должен быть готов сам убить это существо. – Почему так важно, чтобы его убил именно я? – Как можно вежливее спросил Ичиро, добавив, – Ваше Величество. – Просто я думаю, – перешел Хуан Ди на простую форму общения, отпивая вина из своего бокала, – что так будет правильней всего. Завтра у тебя рано начинается день, но перед тем, как отправиться в свою спальню, найди время, принять поздравления от наших дорогих гостей. – Они… знают, что я был… был пленником? – Языки Пожирающих души демонов, как известно, порочны и бескостны. Наверняка, кто-то из гостей в курсе. Ну, и что с того? Мало ли какое могло произойти недоразумение. Главное, что волей императорского Указа, ты – теперь стоишь выше каждого из них. Никто не посмеет пойти против этой воли. Момо больше не смел ни о чем спрашивать. Он окончательно убедился в том, что государь скрывает какие-то тайны. Но не раскрыв их сразу, он вряд ли так быстро передумает. Встав из-за стола, Ичиро прошел вглубь зала. Как и ожидалось, к статному мужчине в императорских доспехах стали подходить гости. Первым был мужчина, оленьи рога которого так и бросились в глаза Момо с самого начала. На вельможе было темно-желтое ханьфу, расписанное черными узорами в виде птиц и цветов. – Приветствую Первого Верховного помощника, – мягко отозвался гость и поклонился Момо, сложив руки самым правильным образом. Ичиро ничего не оставалось, как последовать примеру собеседника. – Мое имя Фэй Лянь. Удивительно, что мы видим вас сегодня… впервые. Откуда вы прибыли? – Фей Лянь, любопытный ты ветродуй, – сзади к рогатому мужчине подошла довольно привлекательная женщина, без рогов, но с такими черными глазами, что разобрать ее эмоции не представлялось возможным. На незнакомке были надеты женские доспехи с гравировкой на груди в виде раскрытой кошачьей пасти. Женщина тоже склонилась в поклоне. – мое имя Гуй Му, господин Первый Верховный помощник. Рада вас приветствовать в рядах высших чинов Его Величества. – Благодарю за поздравления, господин и госпожа, – еще раз на всякий случай поклонился Момо. Да, я прибыл издалека. Не имел чести ранее, познакомиться с вами… – Господин Момо! – Не успел Ичиро держать ответ, как к нему тут же устремились новые демоны и духи. – Высший судья Бао Гун, господин! – Приветствую Первого верховного помощника! Мое имя Лэйгун. Он успел познакомиться со многими сановниками государя, но не мог не заметить вдалеке совершенно недвижимую личность. То был утонченной красоты молодой человек в расшитом серебром ханьфу цвета морской волны. Он лишь наблюдал за происходящим из-за стола, сложив ноги на одной из гостевых подушек и потягивая вино из тонкого бокала. Темные волосы с отблеском каштана струились и ниспадали до самого пояса. Пальцы, обрамленные кольцами с бирюзой, игриво перебирали по ножке бокала. Отчего-то именно этот человек возбудил интерес новоиспеченного Первого Верховного помощника. Он решил сам подойти к столу, чтобы поприветствовать незнакомца. И это не ускользнуло от возвышающегося над залом Хуан Ди. – Приветствую гостя Его Величества, – впервые сам, без напоминаний сложил руки в приветственном поклоне Момо, когда незнакомец встал с подушек. Ответив на поклон, парень произнес журчащим, словно речка на солнце, голосом: – Приветствую Первого Верховного помощника. Мое имя Лун Ван. Дух вод. Поздравляю с назначением. Признаться, для всех нас это крайне неожиданное празднество. Никогда не знаешь, по какому поводу будет собран Совет. – Совет? – Да, Верховный Совет всех духов и демонов на высших должностях Его Величества. Понимаю, Вам пока сложно все это понять. Но все новое, как говорится, – лишь хорошо забытое старое. – Почему многоуважаемый дух вод так решил? – слегка прищурил Момо свои зеленые глаза. – Видно, вы прибыли издалека, если до сих пор никто и никогда вас не видел. – ушел от ответа Лун Ван. Тут дух как то резко улыбнулся и вдруг скандировал абсолютно радостным тембром – Мы так рады, что эта должность, наконец, нашла достойнейшего из достойных! С этими словами Лун Ван отчебучил совершенно невероятное: он принялся обнимать Момо так, словно тот – его потерянная в детстве мать. Ичиро был крайне обескуражен таким поведением и решил, что никакой загадки в этом существе не было изначально, а не вставал тот лишь потому, что изрядно перебрал. «Вот тебе и древнейшие и мудрейшие», – улыбался Момо, наспех кланявшись всем, чтобы проститься. – Не уходите, господин! Выпейте с нами за здоровье Императора Теней! За благополучие! За баланс! «Вам редко удается повеселиться, как видно» Ветер рождает бурю. Буря рождает штиль... Аки сидел за знакомым столом, но то был стол из прошлой жизни. На этой кухне все было прежним: и очаг, и стулья, и даже посудные стеллажи с различными сосудами. Он невольно задумался, почему Яма, став Ямой и отринув свое древнекитайское происхождение, не разнесла здесь все к чертовой бабушке. Но все же это были не те мысли, которые следовало сейчас думать. Он понимал: сестре нужны ответы. Еще он чувствовал, что многовековые чары, наложенные Циу сошли на нет. Тот их разговор вызвал необратимую реакцию, которая стала сильнее тысячелетних чар старшей из Бай Ху. Широ Яма все еще злилась, все еще утопала в боли и унижении, но хотела понять его. Аки не знал, как быть. Он уже пытался защитить семью, утаив всю правду, навязав ненависть к себе и причинив огромную боль. Да, все это ударило по его текущей жизни, но цель Циу ведь была достигнута: Бай Ху никто не тронул ни тогда, ни сейчас. Сейчас перед ним сидела совсем уже не та Ху Ксу, но Аки все еще сомневался, не слишком ли опасная ноша для прайда – эта сокрушительная правдивая история. – Я опасаюсь лишь за то, что вы не сможете защититься, если все узнаете, – мрачный, словно туча, Рюичи смотрел прямо в голубые глаза напротив. – Достаточно знать только мне, – ровно, с ноткой раздражения отвечала Яма. Она изо всех сил старалась не показывать своего волнения, – как видишь, я уже взрослая девочка, Гуанг, и могу сама решать, как поступить. – Это верно…, – Аки вздохнул и обратил на мгновение свой вишневый взгляд к потолку. В голове все еще был бардак. – Тогда, пожалуй, следует начать с момента, когда… когда я родился. Он рассказал сестре все. О том, как жил в заточении и презрении за свои способности и как вернул к жизни почти умершее инь государя. Он рассказал о нападении на Хуанганшань и подлом предательстве Хуан Ди. Время от времени Яма неосознанно прикрывала рот рукой, а когда услышала о смерти Цзинь Луна и Фэнхуана, лишь хриплым шепотом спросила: – А как ты мог видеть смерть Фэнхуана, если умер первым? – Помнишь тот день, когда я, будучи Циу, засобирался куда-то и сказал, что это по заданию Императора? Яма тихонько кивнула. Забыть бы это она не смогла даже, если бы очень захотела. – Так вот незадолго до этого я проник во дворец, притворившись Первым Верховным помощником… – Что?! – глаза Ямы просто не могли стать еще более круглыми, расширься они хоть на сантиметр, немедленно бы лопнули. – Но как? – Ин Лун научил меня маскировке… не суть. В библиотеке я нашел глаз Фэнхуана, который Хуан Ди хранил, как трофей… – Глаз Феникса…, – пролепетала Яма. – Он сейчас хранится в Колодце Заключений. – Возможно. Тогда он был во дворце и слоило мне только его коснуться… Аки уже не мог остановиться. Рассказывая эту историю, он словно сбрасывал с плеч какой-то очень тяжкий мешок. По мере того, как слова выливались из его рта, один за другим из горла будто доставали острые шипы священной колючки. Конечно, он не вдавался в подробности их с Фэнхуаном отношений. Но то и не требовалось, Яма и сама все поняла. Он закончил рассказ на том, как жил после бегства к дереву с тремя стволами. Правда эти воспоминания все еще были отрывочными, словно порванная бумага. Рюичи помнил лишь отдельные эмоции, какие-то клочки, часть из которых была ничем не исписана. – Я больше не мог «есть». Просто не мог, ведь был создан совсем из иных духовных материй. Пока я считал себя Бай Ху, проблем не возникало. Но стоило все узнать… – Ты…, – Яма закрыла глаза. В ней боролись слишком противоречивые эмоции. То есть, вроде бы перед ней сидел ее брат, Бай Ху. Но в глубине души она всегда знала, что он – нечто иное. Нечто совсем непохожее ни на нее, ни на остальных. А она заточила его силы, заставив волочить жалкое существование нечисти... – Это ведь Циу придумала способ, как поглощать ауру, оставляя инь. Ты пытался хотя бы на половину… оставлять им жизнь. Но вынужден был питаться тем, что породило тебя самого? Синь… ты говоришь, ты их слышал? – Да, слышал. Но ничего определенно понятного они никогда мне не сообщали… – Так… что теперь? Что ты собираешься делать с монетой? – Выпускать ян Ичиро сейчас очень опасно. Я действовал необдуманно, когда совершил столь опрометчивый поступок в прошлом. Если это сделать, баланс пошатнется, небо снова расколется пополам. – Но тогда он все вспомнит… сейчас же он не помнит даже свою нынешнюю жизнь. – Это как? – Аки даже привстал со стула от изумления. – Хочешь сказать, он в Царстве Теней и не помнит даже своего имени? – Хочу. Он совершенно не помнит, кто такой. Подозреваю, это последствия заточения ян. Аки задумался. Это звучало логично и очень тревожно. Но Рюичи тут же, успокоившись, сел обратно на стул. Яма тем временем продолжила: – Но теперь-то я понимаю, откуда в сознании этого мужчины взялись все эти странные образы. Он и сам не знает их природы. – Может, оно и к лучшему. Так Момо – лишь потерявший память неизвестный. Меньше будет языком чесать – возможно, сможет себя сберечь. А то будет рассказывать о проклятии, сам искать Чжун Куя… – Чего? Он-то тут причем? – А я не говорил? По невероятному стечению обстоятельств наш друг Чжун Куй проклял когда-то всю семью Момо Ичиро. И ни в какую не хочет идти на уступки, чтобы снять эту метку. По этой причине облако Момо имеет такие колоссальные размеры. Так что инь Ичиро, пока оно в своем земном воплощении, осталось жить не так уж долго. Это я еще не рассказал, что вытворяет сам Чжун Куй. Изначально я прибыл сюда, чтобы ему помешать… – Только ли? – шепнула Яма. – Конечно, нет, – с болью выдохнул Аки, испытывая к самому себе крайнюю степень отвращения. – У меня не получалось сожрать ауру во внешнем мире… Яма несколько секунд молчала, как следует обрабатывая информацию. – Тогда… раз в этой истории замешан Князь Пожирающих души, не лучше ли Момо Ичиро вспомнить то, кем он на самом деле является? – А поможет ли это ему самому? Фэнхуан… когда Момо вспомнит, кто он такой, то обязательно впадет в ярость и снова проиграет. Честно говоря… я не уверен, что это ян вообще нужно выпускать… возможно, проще решить проблему с Чжун Куем. – Не пойми неправильно, я тоже не хочу, чтобы весь этот бардак повторился. И я рада, что в этот раз ты не столь импульсивен. Но ты говоришь так, словно не хочешь, чтобы он тебя вспомнил, – Яма принялась изо всех сил массировать свои виски. – Конечно, хочу. Но кому от этого станет легче? Кого вообще волнует, чего мне хочется? Пока мне нужно его найти… я совершенно не представляю, что с ним могло произойти. – Момо Ичиро находился в Колодце Заключений, – тихо сказала Широ, на что настала очередь Аки закипеть от волнения: – Где? Как он там оказался? Пресвятые небеса, он вообще еще жив? Хотя монета бы погасла, случись непоправимое… – Успокойся, Гуанг, его оттуда увезли. Задержали за нарушение общественного порядка, насколько мне известно, но заподозрили в чем-то более серьезном. Я поняла, что он – инь, так как присутствовала на допросе и смогла увидеть ауру, но остальные, кажется, ничего не поняли. Потом прибыл Верховный помощник и забрал пленника. Кажется… кажется, во Дворец Теней… – Зачем? Зачем я его только сюда притащил?! Опять! Какой же дурак, этот ваш брат, Широ Яма, кем бы он ни был! – вскочил Аки и стал метаться на двух квадратных метрах между стульями. – И не говори, – впервые за все часы беседы улыбнулась Яма. Впервые за несколько тысяч лет. Внешний мир. Окрестности города Чишуй. Цзян Хуан. Пан Гуань шмыгнул носом, вдыхая аромат леса. Он уже давно не выбирался вот так на природу и сейчас тихонько наслаждался, несмотря на то, что поход не являлся увеселительной прогулкой. Что не говори, а он любил внешний мир и был безумно рад, что все ужасы Царства Теней остались далеко позади. Сейчас нижний мир рождал у него ассоциации лишь с леденящими душу страданиями и удушливым ошейником, который Пан Гуаню с таким трудом удалось разорвать тысячелетия назад. Сейчас журчание реки Чишуй ласкало слух, доносясь откуда-то из-за кустарников и деревьев. Кроссовки мягко ступали по земле, птички напевали свои песни. Солнце нежно согревало лицо, выглядывая из-за листьев. Прикрыв глаза, Мэйсоши дал волю его лучам и тихонько вздохнул от удовольствия. Он не успел заметить, как пролетел уже час пути. Рядом, что-то бурча себе под нос, шел Чжун Куй, а впереди размеренной походкой, чуть прихрамывая, в самую глубь чащи продвигался старик Мо Сюй. Бо старалась не уходить далеко вперед, чтобы подстраховывать отца. – Ты что-то слишком спокойный. Все еще не планируешь спускаться в Царство Теней? – Чжун Куй обратил свой язвенный лик на Камату, чуть прищурившись. – Ты не выглядишь таким уж мачо с этой детской резиночкой в волосах. Больше похож на милого бариста из «Старбакса», – Безэмоционально ответил Мэйсоши, глядя куда-то в спину старика Мо. – Нет, князь, я не планирую отправляться в Царство Теней. – Ну, в общем-то твое появление там, действительно, можно было бы сравнить с возвращением Шер к Сонни. И что-то мне подсказывает, что Сонни не слишком был бы рад тебя видеть, – продолжал Чжун Куй, стягивая злополучную резинку с клубничкой. – Горные лыжи вряд ли привлекли бы внимание Императора Теней. Поэтому, я, пожалуй, пас. Я все еще считаю твою затею безумной и необдуманной. И вообще, Чжун Куй, откуда столько любви к музыке смертных? – Будисты являлись моей компанией долгие столетия. В 60-е единственным местом, откуда из ловушки Каннон еще имелась возможность понаблюдать за нормальными людьми, был дальний пригорок, относящийся к храму. С него открывался вид на площадку, где, начиная с 1967 года, проходил ежегодный фестиваль рок-музыки. Знаешь, только эти вакханалии и не давали мне сойти с ума. Пан Гуань оторвался от спины Мо Сюя и обратил на Князя Пожирающих души свои глаза ламы. Паж Теней был Чжун Кую примерно по плечо, поэтому, каждый раз, чтобы посмотреть демону в глаза, Мэйсоши приходилось поднимать голову. – Должно быть, тебе и впрямь нелегко пришлось. – Сказал он, чуть тише обычного. – Ты спас меня из лап Дворца, а я за все эти годы даже не поинтересовался, нужна ли тебе помощь… – Ну…, нам всем приходилось нелегко. Кому, как не тебе об этом знать. Ты, как и все, не хотел связываться с буддистами, я в целом понимаю. – Но Рюичи Аки связался. И не побоялся гнева Каннон, – не отпускал Мэйсоши эту тему. – Только потому, что я был сильно ему нужен. Слушай, я никогда и не ждал от тебя геройств. От кого угодно, только не от тебя. В конце концов, ты имел право на жизнь, которую себе нарисовал. И чего это меня потянуло на откровения? Видимо, я к тебе привык… На несколько секунд воцарилось неловкое молчание. Камата вдруг почувствовал, что все его конечности выглядят до нелепости смешно. Снова этот демон поражал его речами, которые совершенно не вязались с образом Князя Пожирающих души демонов. – Придется отвыкать. У древа наши пути расходятся. – Чуть мягче, чем планировал, сказал Мэйсоши. Пан Гуань молча ускорил шаг, оставив Чжун Куя позади, а сам нагнал старика и внучку. – Господин Мо Сюй, – сказал он представительным тоном, – позвольте уточнить план пути и ориентировочное время прибытия. – Молодым в наше время все не терпится ускорить колесо жизни, – морщинистое лицо Мо Сюя разгладилось в улыбке. – Еще примерно пятнадцать минут пути. Не развлечете пока старика беседой. Значит, вы путешествуете? В отпуске или как? – О, да, мы с моим другом путешествуем, – раздалось откуда-то слева. Чжун Куй незаметно расположился у плеча Бо, словно смертоносная улыбающаяся тень. Но тропинка стала уже совсем узкой, поэтому князю Пожирающих души демонов все же приходилось немного отступать назад. – Вообще работа у нас довольно-нервная и мы вот таким образом расслабляемся. – Да, неимоверно расслабляет, – без толики эмоций поправил Камата свои очки. Вся делегация оказалась у самой реки. Ее широта впечатляла. Дальнейший путь проходил по берегу. – Нервная работа – это, конечно, ужасно, особенно когда начальство – бесчеловечный зверь… все мы рано или поздно хотим жить без оглядки, – как-то загадочно улыбнулся старик. – Отец! Я почти уверена, что ты перепутал дорогу. Нам нужно было налево, а не направо! – Бо вдруг остановилась и заозиралась по сторонам. – А ты ведешь нас к оврагу. У тебя, наверное, совсем память… – Да что ты такое говоришь, Бо! – рассвирепел Мо Сюй на девушку. – Уж я то получше твоего знаю, куда идти! – Мы к этому оврагу в детстве с мальчишками бегали! Я дорогу туда найду с закрытыми глазами! А значит, нам в другую сторону! – не унималась Бо. Она вдруг обратилась прямо к Чжун Кую, хотя со вчерашнего вечера избегала с ним зрительного контакта: – Господин, давайте я покажу дорогу. А отец пусть побудет на берегу. Со мной быстрее управимся. – Бо! Я запрещаю! – сурово взревел Мо Сюй. – Да тут идти от силы минут сорок. А с твоей ногой мы провозимся часа два. Я же не одна, а в компании двух мужчин! Отчего меня сможешь защитить ты, если не смогут они, верно, господа? Чжун Куй и Камата переглянулись. – Конечно, юная госпожа Бо с нами в полной безопасности, – добродушно, как мог, улыбался Чжун Куй. – Значит, решено. За мной! – Оставив отца на берегу, она рванула назад с такой скоростью, что путники еле успели понять ее направление. – Глупое дитя…, – выдохнул старик. Они шли через чащу, никаких тропок вокруг не было. Деревья хлестали им щеки и теперь Камате эта прогулка уже совсем не казалась увеселительной. – Старики часто надеятся на память, но так же часто она их подводит, – беззаботно проговорила Бо, пробираясь через заросли колючего розового кустарника. – Да. А вы молоды и свежи. Несмотря на то, что были здесь в далеком детстве, память работает на полную мощность, – елейным тоном ответил Чжун Куй. Пан Гуань же прекрасно понимал, как именно следует трактовать слова Князя Пожирающих души. Такая душа для этого любителя рока – новый альбом «Нирваны». Именинный торт, где каждая свечка – одна из частей души! Камата не хотел думать о том, что будет, когда путь приведет всех троих к древу. Девушка явно пыталась произвести впечатление на Чжун Куя, даже не подозревая, что обрекает себя на смерть. Ее наивность и желание показать себя, однако, кажется, спасли ее престарелого отца. «Удивительно, что жизнь преподносит одним и отнимает у других: кто-то встречает счастливую старость, а кто-то сгорает в рассвете молодости и сил. Что же будет со стариком Мо Сюем, когда он поймет, что никто не вернется? Что будет, когда он найдет холодное тело своей дочери, которую так оберегал? Когда-то мне было дело до таких вещей. Когда-то», – размышлял Пан Гуань, пока шаги рядом с ним по мере движения стали замедляться. – Мы пришли, – радостно выпалила Бо, раздвигая ветви ивы. Все трое на миг замерли. На берегу рос исполинский кипарис и его ствол, казалось, состоит из трех, переплетаясь в единый. Кроной древо уходило так высоко, что затмевало солнце, разглядеть, где же кончается макушка с высоты человеческого роста было невозможно. – Это определено саньчжушу…, – с замиранием сердца выдохнул Чжун Куй. – Госпожа Бо, спасибо за то, что показали нам это место, – с ноткой тревожности, но все еще без особых эмоций в голосе произнес Камата. – Я и мой друг безмерно благодарны вам. Кажется, пари я проиграл, верно? – Да. А я выиграл. – Заворожено улыбаясь, Чжун Куй смотрел на дерево не отрываясь, ликуя всем нутром. – Тогда, наверное, здесь стоит распрощаться с госпожой…, – начал было Паж Теней, но красноволосый демон его перебил. – Госпожа Бо, нам несказанно повезло, что в столь нужный час вы оказались рядом, – с улыбкой прищурился Князь Пожирающих души, переключая внимание на дочь Мо Си. – Ваш вклад в это дело – просто бесценен. Девушка слегка напряглась. Ей на секунду показалось, что глаза молодого человека перед ней приобрели красный оттенок. Да и говорил он как-то странно. Что еще за неоценимый вклад? В какое такое дело? – Я… да я, в общем-то ничего такого не сделала…, – занервничала Бо. Она не увидела, как Камата Мэйсоши отвернулся и отошел. – О-о-о! Ну, как же! Сделали вы немало. А сделаете еще больше! – Чжун Куй приблизился к девушке вплотную, захватив оба запястья в плен. В ступоре и шоке Бо не сразу смогла пошевелиться, а когда попыталась вырваться, ничего не получилось. Вскрикнув, она, наконец, убедилась: красные глаза не были иллюзией. Нависнув над своей жертвой, Чжун Куй приступил к своей страшной трапезе. Шу-у-урх Спустя секунду он понял, что лежит на земле, а Бо целая и невредимая растянулась без сознания у куста шиповника. Более того, кто-то создал вокруг нее щит. Ничего не понимая, Чжун Куй посмотрел в сторону Пан Гуаня, но тот лишь таращился по сторонам, тоже не понимая, откуда прилетел столь мощный поток силы. – Я, конечно, не питаю иллюзий, что достопочтенного Князя Пожирающих души демонов и некогда Первого Верховного помощника Императора Теней остановил бы овраг, – раздался голос старика Мо. – Но все же немного спутал бы карты. Мо Сюй, только что раздвинувший ветви ивы, прошел на поляну, где росло саньчжушу. От добродушного старца не осталось и следа: его голос звучал, будто грозовая туча, да и выглядел этот человек, как готовый к кровавому бою. Морщинки на лице старика глубже вонзались в кожу, когда он поднимал свою клюку над головой, рождая новую волну убийственного ветра. Чжун Куй и Пан Гуань даже не успели обдумать свершившееся. Упав во второй раз многим дальше от древа, они только и успели создать барьер, чтобы не рухнуть в бурлящие потоки Чишуй. – Безмозглая девчонка! Оберегай их всю жизнь, чтобы так глупо летели к своей смерти! – Со злостью выпалил старик, снова занося клюку над головой. – Ты говоришь… твой голос мне знаком! – вдруг вскочил на ноги Мэйсоши. – Не знал, что ты прячешься в мире инь! И как это ты ускользнул из-под юбки Хуан Ди? Признаться, не удивлен, что ты спутался с этим отродьем! Ты всегда был на редкость беспринципным! И новая личина тебе совсем не помогла! – С этими словами Мо Сюй стал раскручивать клюку. Чжун Куй попытался направить в старика демонические потоки энергии, но куда ему было с таким низким уровнем сил. Пан Гуань же достал свой Молот Правосудия, но с такого расстояния не мог нанести точный удар. Набежали тучи, на поляну обрушился ледяной дождь. Мигом обращая град в стремительные снаряды, подул сильный ветер, под властью которого с деревьев срывались целые ветви и кроны. Барьер, созданный Князем Пожирающих души и Пажем Теней трещал по швам под натиском стихии. Стихии, которую могло создать лишь одно существо во Вселенной. – Ин Лун! Прекрати! Давай поговорим! – что было мочи закричал Пан Гуань. Они не могли ни сдвинуться хоть на метр, ни переместиться, контролируя этот хлипкий барьер. Слова утонули в смерче, что почти пробил их защиту. Щит же, сотворенный несколько секунд назад вокруг Бо, оставался невредимым. – Думаешь, у нас с вами получится разговор? – рассмеялся старик. Только вот то был уже никакой не старик. Это был молодой мужчина в белоснежном ханьфу с искусной серебряной вышивкой, что создавала эффект металлического сияния в виде завихрений и облаков. Лоб его украшал венец духа стихий, а серые глаза горели яростью. Вместо клюки его пальцы сжимали тонкий серебряный посох, усыпанный лунными камнями. – Да, пожалуйста! – Только и взвыл Пан Гуань. Вдруг стихии чуть успокоились, но Ин Лун не опускал своего посоха. – Ну, что ж. Говори! – Прогремел дракон. Пан Гуань выпрямился и попытался сделать несколько шагов навстречу собеседнику. Но Ин Лун тут же проревел: – Стой, где стоишь! Глаза Пажа Теней загорелись янтарем. Он поправил сбившиеся очки и заговорил: – Мы уйдем. Только выпусти. Лично мне не нужны проблемы. Мы не хотели никаких конфликтов. – Вот так просто? Нет уж, сначала ты все мне расскажешь, подлый прихвостень! Когда вы вошли в мой ресторан, я убедился, что не зря провел здесь все эти годы. Зачем вам понадобилось саньчжушу? «Попытаться стоило», – подумал Паж Теней. Чжун Куй все еще стоял, как в копаный, завороженно наблюдая за происходящим и поражаясь собственной слепости. Только такая сила, как у Ин Луна могла его обмануть, напустив на древнейшего дракона личину старого пердуна – не только на внешность, но и на дух. И как из всех жителей этой дыры они умудрились попасться в поле зрения именно ему? – Прости нас за эту девушку, – опустил глаза Пан Гуань. – Ты же знаешь, Чжун Куя не поменять. Такова его сущность, его природа. А я лишь помогаю ему в уплату старого долга. – Ах ты! – процедил сквозь зубы Чжун Куй. – А сам он, что, проглотил свой поганый язык? – пуще свирепел дракон. – Ты был создан для справедливости! А буквально отводишь свои бесстыжие глаза, когда творится подобное! Ты всегда был таким! Грязная крыса! После того, что с тобой случилось, ты снова якшаешься с Пожирающим души?! Принципы – явно не твой конек! – … – При всем уважении, Ин Лун! – вдруг закричал Чжун Куй, наливаясь красным цветом. – Откуда мне было знать, что девчонка – твоя подопечная? Ты вообще уже несколько тысяч лет, как сгинул! Мне всего лишь нужно это поганое древо, на кой черт оно тебе сдалось?! – Ты прав, я давно мертв для Царства Теней. Пусть так и остается. Но этот дух стихий скорее развеет вас обоих по ветру, чем позволит прикоснуться к стволам! И уж точно я не спущу тебе с рук посягательства на души Бо! С этими словами Ин Лун взмахнул посохом. Тысячи ледяных игл устремились к реке, где стояли Пан Гуань и Чжун Куй, наконец намереваясь окончательно разрушить созданный ими барьер. Но Пан Гуань, слово впал в какой-то ступор, что не укрылось от Князя Пожирающих души демонов. Наблюдая, как стихия уничтожает в дребезги созданный щит, красноволосый парень схватился за хрупкое плечо. Демон и каратель инь за сотую долю секунды успели переместиться, по инерции оказавшись в Царстве Теней. Чжун Куй уже как несколько минут размышлял о том, что пора бы претворить свой план в жизнь, но удержание барьера отнимало все силы. Когда щит пал, оставалось только не проворонить момент. Пан Гуань же совершенно не собирался возвращаться туда, где в итоге оказался. Его в критический момент просто утянул с собой Чжун Куй. Они лежали на берегу реки Чишуй, тяжело дыша и не говоря ни слова. Но, как следует отдохнуть им не удалось. Как только Чжун Куй повернул лицо к саньчжушу, все три ствола скрылись за плотной стеной «благословенного дождя». Ин Лун не шутил, когда говорил, что никому не позволит прикоснуться к древу. Теперь его защищала древняя драконья магия и пробить этот барьер не смог бы, пожалуй, даже Император. – Чертовы драконы! Даже не представляю, он, наверное, истратил все свои накопленные за тысячелетия силы, чтобы сотворить это! – Истерически выругался Чжун Куй, вскакивая и пиная ближайший пень. – А ты, значит, у нас не причем! Слил меня, как девицу! Но Пан Гуань молчал, уставившись в серое небо. Его глаза выглядели безжизненными, без тени искры. В следующий миг он смежил их, а на лице отразилась судорога. – Да что с тобой? – прищурился Чжун Куй, забыв про древо. – Князь… зачем вы меня сюда притащили? – потерянно отозвался Пан Гуань. – Я собирался принять тот удар… – Что? – с удивлением повернулся Чжун Куй к своему попутчику. Паж Теней все еще лежал на земле и смотрел вверх сквозь стекла своих очков от бренда Ray-Ban. В этом спортивном костюме, растянувшись на берегу священной реки посреди Царства Теней, бывший помощник Дворца выглядел нелепо. И даже жалко. Он тихо продолжал говорить, чуть прикрыв глаза. Словно больше не видел смысла ни в чем вокруг. – Здесь нет солнца, князь. Мне это никогда не нравилось. Оно светило здесь лишь раз и тогда родился дракон по имени Цзинь Лун. Знаешь, почему Ин Лун никогда не простит нам эту выходку? – Да, что на тебя нашло, Пан Гуань? – нервно отвечал Чжун Куй. – Если бы мы просто пришли к древу, разговор был бы другим. Но ты решил закусить этой Бо. Вот чего он нам никогда не простит. Как не простил тогда. А мы были слишком слепы, чтобы это понять. – К чему, черт тебя дери, ты это все говоришь? – пуще стал выходить из себя Князь Пожирающих души демонов. – К тому, что он был прав. А ты своим «Крестовым походом» мне в очередной раз это доказал. Я жил в блаженном самообмане тысячелетия. Я видел несправедливости, карал людей за мелкие провинности, но стоило увидеть что-то воистину ужасное, предпочитал не связываться. Камата Мэйсоши – лишь скромный программист, каким я так хотел побыть хотя бы еще немного. Но правда в том, что я никогда им не был. А сейчас я пришел к тому, что снова оправдываю свои гнилые позиции: помогаю тебе совершить страшнейшее преступление, лишь бы отделаться от чувства долга. – Друг. Сеанс психотерапии тебе обязательно поможет, ты только сейчас соберись…, – Чжун Куй был обескуражен. Он увидел в Паже Теней отблеск того, измученного и потерянного слуги, что только-только подвергся страшным мучениям. – Предлагаю в качестве платы себя. Используй Кинжал Познания на мне, если так хочешь обрести силу. Конечно, она не совсем тебе подойдет, но на первое время вполне сгодится. Можешь преобразовать мою энергию так, как знаешь. Ты спас меня когда-то, но, как видишь, моя дорога все равно кончается здесь. Мне все равно уже не жить. А подняться обратно… не выйдет. Так что, так будет лучше… уж лучше это, чем… вернуться туда… – Эй, Великий судья над инь! Ты что несешь?! – закричал Чжун Кун во все горло. Он был просто в бешенстве от того, как вдруг раскис его «компаньон». В ярости он подлетел к парню, опустился перед ним на корточки и хорошенько встряхнул за ворот олимпийки. – Не хочешь помогать? Да и хрен с тобой! Никто и не заметил, что ты переместился сюда…! Иди… иди домой, если тебя так сильно это все раздражает! Будешь своим Каматой Мэйсоши, да хоть королевой Британии! В конце концов… древо ты для меня нашел, и больше не обязан ничем! Пан Гуань издал смешок и его янтарные глаза в тот же миг наполнились слезами. Спрятав лицо в ладонях, он сразу вытер две мокрые дорожки с бледных щек, и тихо прохрипел: – Неужели ты думаешь, что я болтаю попусту? – с этими словами Паж Теней освободился от рук князя и стал снимать с себя верхнюю часть одежды. Чжун Кую захотелось себя ущипнуть, настолько происходящее не вязалось с логикой. Но вскоре, когда из-под футболки показалась белая кожа живота и груди, а вещи были откинуты в сторону, князь все понял. Ни одно живое существо во Вселенной не видело того, что продемонстрировал Пан Гуань Чжун Кую в ту минуту. Эту картину до нынешнего дня лицезрел лишь Император, когда собственноручно ее создавал. На груди и животе некогда Первого Верховного помощника россыпью краснели шрамы, которым не суждено было зажить и за тысячелетия. Чжун Куй знал, что под одеждой сокрыты травмы, но и представить не мог, что эта картина станет настолько ужасным зрелищем. А ведь повидал он не сказать, что мало. Ярко багряные, словно до сих пор рваные порезы, наслаивались друг на друга, один за другим уходя от самой шеи по груди в правую часть паха, почти не оставляя живой кожи. Так повредить тело могло только самое мощное духовное оружие. Резное месиво, что когда-то кровоточило на теле Пажа Теней, создавало эффект воронки, вырисовывая между шрамами надпись: «Это запятнанное тело является собственностью Императора Теней, и не обладает свободой воли». Пан Гуань не смотрел на обалдевшего от столь ужасного зрелища Чжун Куя, он лишь спустил ниже штаны, освобождая левую часть паха, где среди бесчисленных порезов так же виднелась вырезанная печать Дворца: взмывающий в небо Феникс был выведен очень ювелирно. Тот, кто его выводил, совершенно не старался сократить количества «мазков». Князь Пожирающих души никогда до конца не мог понять, почему помог Пан Гуаню и какое ему было вообще дело до этого клерка? Вот так и сейчас он в полной мере не осознавал, почему внутри все ныло от жалости и злости. Неуверенным движением он опустил свои длинные пальцы на слово «запятнанное» и неосознанно скрипнул зубами. Пан Гуань от неожиданности вздрогнул. Впервые за все эти годы кто-то коснулся его самого постыдного места. И это был повелитель тех, кто когда-то заставил испытать Пажа Теней самое душераздирающее унижение. – Что это означает…? – тихо, уже без намека на раздражение спросил князь. – Это печать. Она означает, что мое тело принадлежит Императору и я не могу проходить через границу в мир инь без его разрешения. Шанс на бегство был лишь один – когда треснуло небо и по работали нестабильно даже какое-то время после восстановления баланса. И спасибо тебе за тот шанс. Я бы не рискнул… Чжун Куй закрыл глаза. Он одновременно хотел слушать и не желал больше, чтобы этот отчаянный голос продолжал свою исповедь. – Но когда я ушел, государь рвал и метал. Он послал за мной самых разных служащих. И не переживай, я знаю, что ты был в их числе. Но я хорошо умею заметать следы. – Я не особо-то и искал…, – шепнул Чжун Куй. – Кто бы смог поймать меня в мире инь? Да таких и не осталось уже со временем… а сам он, как ты знаешь, верхний мир посещать не в силах. Когда-то государь создал этот герб и все, на чьей коже появлялась печать, больше не имели свободы перемещений. Чтобы печать служила замком, он заключил договор с по – те не выпускают никого, на ком есть печать Дворца. Великий блюститель баланса очень любит нарушать свои же правила. – Почему ты мне не сказал? – тихо спросил Чжун Куй, неосознанно касаясь изувеченного плеча. Пан Гуань посмотрел прямо в красные радужки глаз под нахмуренными бровями и снова горько улыбнулся. – А это что-то бы поменяло… Ваше Превосходительство? Но Чжун Куй не смеялся. Он смотрел на этого разбитого «мальчишку», словно и не было всех этих лет. Он думал, что спас несчастного, но оказалось, что лишь дал отсрочку в пару тысяч лет. Сегодня он окончательно понял, что есть раны, которые не затягиваются никогда. – Ты думаешь, я бы тебя сюда притащил? Знай я все это! Думаешь, я конченный ублюдок?! Я бы перенес нас куда-нибудь еще! – Чжун Куй смотрел на Пан Гуаня с обидой и первородной злостью. Но мягкие черты лица Пажа Теней, что никогда не вязались с его каменным выражением, сейчас как-то расслабились, скопив на лбу пару прядей выбившихся волос, из-под прикрытых янтарных глаз все еще катились слезы. Этот некогда Первый Верховный помощник плакал впервые черти знает за сколько тысячелетий. И снова отчасти из-за Пожирающего души демона, пусть тот и был только один. Пусть тот и не причинял физической боли. Тонкие пальцы белоснежных кистей, до которых так и не добралось оружие Императора, утонули в красных волосах, отчего алый взгляд под суровыми бровями от удивления расширился. Чжун Куй так и продолжал растерянно взирать на своего «компаньона», пока не услышал тихих, полных истины слов: – Нам двоим хорошо известно, что тебе не хватило бы на это сил. Пожирающие души демоны – существа крайне похотливые, это был факт известный. Но вот сам Чжун Куй не был большим фанатом плотских утех. Он не находил в них выхода эмоций. Когда очередная демоница начинала «крутить вокруг него хвостом», он не желал ее. Проявление же каких-то намерений помимо похоти он считал постыдным. Князь скорее был готов вступить в схватку и оторвать кому-нибудь пару конечностей, чем признаться, что его кто-то заинтересовал. И обычно все это переходило в крайнюю степень раздражения, лишая последних крупиц здравого смысла. Но еще ни разу. Ни разу за свою долгую жизнь он не стремился так яро, кого-то защитить, причем не единожды. И делал он это совершенно неосознанно, в полной мере не понимая причин своих поступков. Когда-то давно он пожалел оловянную статую в лице Первого Верховного помощника, в котором что-то разглядел. Разглядел то, что было вроде как очевидно для самого Чжун Куя, но совершенно незримо для остальных. Этот холодный, внешне совершенно закрытый парень на столь высокой должности всегда так и выпрашивал у него провокацию. И почти всегда она срабатывала слишком мило. Пан Гуань мог отказать князю в просьбе о помощи. Мог не согласиться участвовать в этом безумном противостоянии с Бай Ху. Но пошел на это без единого сомнения, пусть и без большой радости. Он всегда старался воздавать по справедливости. Решил, что платить по счетам – это само собой разумеющееся. Но снова стал жертвой своих убеждений. – Иногда мне кажется, что ты в душе еще совсем ребенок, – сказал Чжун Куй прежде, чем вцепиться поцелуем в губы напротив. Возможно, сработал момент опасности предстоящих событий или неизбежность, заключившая их судьбы в клетку, но на фоне сокрушительного «благословенного дождя» сейчас разворачивался неподдельный шторм. Пан Гуань был уже обнажен выше пояса и хорошо чувствовал, как ловко, но на удивление нежно пальцы Чжун Куя проходятся по его страшным шрамам, уходя от груди к животу. Удивительно, но, казалось, что от этого существа ему скрывать совсем уже нечего. Да, повелитель Пожирающих души демонов снова его удивил. Язык демона властно блуждал меж его губ, словно пытаясь добраться до каких-то неведомых секретов. Другая рука князя нескромно удерживала его подбородок, пальцы же скользили по бархатистой щеке, не оставляя шансов на то, чтобы передумать. Дыхание Пажа Теней перехватило, когда настойчивая кисть князя дотронулась до его руки, пальцы которой все еще переплетались в красных волосах. Бесцеремонно он оторвался от губ и, заключив тонкое запястье в свою ладонь, провел языком по длинному указательному пальцу судьи мира инь. Пан Гуань чуть смутился и на автомате облизнул свои припухшие от поцелуя губы, затуманенным взглядом уставившись на похотливую полуулыбку напротив. Но красноволосый демон узрел в этом взгляде тень испуга, что на фоне вожделения выглядела особенно привлекательно. На щеках Пажа Теней выступил заметный румянец. – Не бойтесь, господин судья, – дразняще улыбнулся Чжун Куй, чуть прищурив красные глаза, – не все Пожирающие души демоны одинаково плохи. Позвольте, я представлю вам свои доказательства. С этими словами демон притянул парня ближе, усадив на свои колени. Теперь животом Чжун Кун чувствовал, как член некогда Первого Верховного помощника упирается в район его пупка. Сам же Пан Гуань обнял внушительные плечи и уже хотел было уткнуться куда-то в шею мужчины под собой, но план провалился. По его коже, словно от дуновения ветра, прошла рябь дрожи, когда наряду с шумным дыханием и мокрым языком у своего уха, он почувствовал под ягодицами что-то твердое, совсем немалое по размеру. Сильные руки заставили Пажа Теней чуть приподняться, а после самообладание окончательно покинуло изувеченное тело. – В штанах этим заняться будет сложно, вы не находите, господин судья? – продолжал дразнить Пан Гуаня Чжун Куй. Паж Теней прекрасно понимал, что князь провоцирует его, но в этот раз не хотел так легко на это вестись. Он вскинул голову к уху демона и не своим голосом, с придыханием ответил прямо в красноватое ухо: – Так решите эту проблему, Ваше Превосходительство… Чжун Куй довольно улыбнулся, явив миру свои слегка выступающие резцы. Резко повалив Пан Гуаня на спину, он стал стягивать с того спортивные штаны, что по-просту не вязались с привычным образом Пажа Теней. Еще раз нежно проследовав от живота к изувеченному паху, демон провел руками по внутренним сторонам белых бедер. Князь отметил, что при всей нарочитой скрытности и скромности парня перед ним, его тело было мягким и приятным. Бархатистая кожа бедер становилась чуть розоватой в тех местах, где ее касался Чжун Куй. Демон улавливал каждую реакцию и хорошо видел, как похотливо отзывалось это тело на его ласки. Поглаживания стали навязчивей. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, Чжун Куй развел ноги Пажа Теней в стороны. Делая это, он наблюдал за некогда ничего не выражающим лицом. Сейчас глаза, что без очков выглядели совсем иначе, уставились на него с волнением, а в янтарно-желтых радужках промелькнуло нетерпение, за которое Князь пожирающих души демонов с удовольствием ухватился. Склонившись над Пан Гуанем, он облизнул дорожку от подбородка до груди, пальцами же медленно пробираясь в самое постыдное и личное место. Нащупывая маленькую, неподатливую дырочку. В этот момент Пан Гуань неосознанно впился пальцами в плечи демона. Чжун Куй не был неженкой и лишь возбужденно зашипел, ухватываясь свободной рукой за тонкую шею. Красные глаза прищурились в маниакальном вожделении. Лишь через секунду он опомнился и отпрянул от покрасневшего горла, но Паж Теней не выдал паники, он лишь улыбнулся и прижал кисть демона к своей груди. – Все в порядке, Ваше Превосходительство. Заставьте меня забыть обо всем. Хотя бы сейчас, заставьте…, – тихонько прошептал судья, глядя из-под содрогающихся ресниц. Демон заворожено глядел на парня под собой и лишь спустя несколько мгновений возобновил ласки, снова страстно накрывая губами этот рот. Рот, что своими речами заставлял испытывать очень странные чувства. Князь Пожирающих души гладил тонкие руки и узкие плечи, проходился нежными прикосновениями от груди ниже, впивался в бедра с новой силой и, наконец, снова добрался до самой нижней точки своего эротического «путешествия». Все эти движения сопровождались мелкой дрожью. Та дрожь действовала как рикошет для крохотных капель, что откалывались от стены дождя, созданной Ин Луном. Все тело Пан Гуаня было покрыто этой росой. Та отскакивала от кожи, оставляя влажные следы, а пальцы Чжун Куя скользили по ним, размазывая воду по телу. Чжун Куй вошел. Всего на одну фалангу, но несдержанная реакция тела под ним тут же доказала, как долго Паж Теней воздерживался от близких связей. Парень изогнулся, разрывая контакт своей спины и левой руки князя, что так заботливо придерживала торс, и тихонько застонал. Освободившаяся левая рука демона, однако, не позволила звуку протиснуться меж губ – широкая ладонь прильнула к ним, а совсем близко, у самого уха, Пан Гуань услышал низкий голос: – Ты хочешь свести меня с ума раньше времени? Увлажненные глаза покорно смежились. Пока пальцы Князя Пожирающих души утопали в нем, Пан Гуань закусывал нижнюю губу, чтобы не стонать. Он был хорошим мальчиком и не хотел никого «свести с ума раньше времени». Член напрягся, а уголки желтых глаз увлажнились и покраснели. Тем временем Чжун Куй подключил к ласкам еще один палец и стал основательно растягивать парня под собой, внимательно наблюдая за тем, как с каждым новым движением увлажняется поверхность подушечек. Маленькая дырочка стала больше, она сокращалась и уже через несколько минут стало ясно, Пан Гуань уже не отдавал себе отчет, желая большего. Желая, но молча, лишь несдержанно дыша одним носом. Он не был человеком, поэтому мог выдержать сто крат больше, чем простые смертные, но все же и существо, вторгающееся в него ниже пояса, не являло собой представителя человеческого вида. Чжун Куй положил левую ладонь ему на член и прошелся несколькими дрожащими движениями. От внезапного удовольствия Пан Гуань не выдержал и издал еле-слышный стон, спеша прикрыть свой рот рукой. Князю Пожирающих души демонов ужасно захотелось немедленно и резко ворваться в это тело, но зная, какой печальный опыт имел за плечами этот Паж Теней, Чжун Куй все же сдержался и продолжил погружать свои пальцы в уже совсем «гостеприимную» дырочку. Та покраснела и втягивала пальцы, славно приглашая всех к столу. Тем не менее, красноволосый демон хорошо знал, что в этом деле лучше не торопиться, пусть сам уже и был на грани. Он навис над парнем и вдруг вытащил пальцы из Пан Гуаня, хватаясь за кисть на своем плече. – Хочешь, чтобы я вошел? – спросил он тихо, зарываясь носом в растрепавшиеся волосы, которые обычно отличались безукоризненностью укладки, а после положил ладонь Пажа Теней на свое внушительное достоинство, позволяя партнеру ощутить всю серьезность ситуации. Но если Пан Гуань и был робким внешне, внутри парня уже пылал пожар. Он инстинктивно обхватил ладонью напряженный член демона и, следуя примеру мужчины над собой, провел от налившегося кончика к основанию. – Я тебя услышал, – улыбнулся демон, опускаясь ниже. Обхватив бледные колени своими загорелыми руками, Чжун Куй с силой нажал головкой члена прямо меж мягких ягодиц. Он прикрыл глаза и, ощущая, как дрожит тело Пан Гуаня, пока все еще не слышал ни звука. Взглянув в покрасневшие глаза ламы, он чуть склонился и пресек попытку Пажа Теней, закрыть рот ладонью. – Нет-нет-нет. Уже можно начинать сводить меня с ума, – низко сказал Чжун Куй, глубже проникая в парня своим внушительным достоинством. Покрасневшая дырочка растянулась, она давно жаждала большего, наконец вбирая в себя член демона. – М-м-м, – выгнулся Паж Теней, неосознанно обхватывая руками плечи мужчины над ним. – Ах… Пан Гуань чувствовал, как Чжун Куй заполняет его до краев. Его тело, словно не было ему подвластно и требовало того, чего сам Паж Теней не планировал делать больше никогда. Его спина терлась о траву, песок и камешки, но в погоне за постыдными ощущениями тело совсем не чувствовало боли. Он утопал в забвении и наслаждался каждым движением этого демона внутри себя. Это было совсем не похоже на его первый опыт. Все происходило совсем иначе. Чжун Куй двигался все быстрее, постепенно наращивая темп. Он чувствовал, как его член пленит горячая, скользкая плоть, и уже сам плохо понимал, как все будет разворачиваться дальше. Он врезался в Пан Гуаня под очень приятным углом, но вдруг почувствовал, как его «компаньон» инстинктивно пытается приподнять бедра. Князь Пожирающих души демонов дьявольски ухмыльнулся и обнажил свои выступающие резцы. Прищурив рубиновые глаза, прикрытые алой челкой, он хрипло проговорил: – Какое нетерпение, господин судья. Где же ваше холоднокровие? Поймав очередной похотливый взгляд, от которого переворачивало нутро, он сбавил темп и приподнял покрасневшие ягодицы так, чтобы они оказались на коленях, а ноги парня обвились вокруг его торса. Сам Паж теней был вынужден опереться локтями на землю. Пан Гуань понял, что в этом есть какой-то особый смысл только когда все тело, словно прошибло шаровой молнией. Чертовски приятной шаровой молнией. Такой, от которой в зажмуренных глазах заплясали пятна света, а изо рта вырвался совершенно несдержанный возглас: – А-а-ах, да, вот так! Чжун Куй продолжал вторгаться в ту самую сокровенную его точку и, казалось вот-вот что-то произойдет. Снова и снова тело содрогалось в неизведанных ощущениях, а берег реки Чишуй наполнился громкими стонами, контролировать которые Пан Гуань уже даже не старался. Вдруг он почувствовал, как наряду с обжигающим и резким проникновением сзади, его член мягко обхватила ладонь. Это было слишком. Слишком хорошо. Так хорошо, что мыслей в голове вовсе не осталось. Чжун Куй не делал пауз и не сбавлял темпа – сейчас он входил так часто и резко, что Пан Гуань не успевал глотать воздух. Паж Теней схватил свободную руку Чжун Куя и приставил к своему горлу, глядя в красные глаза так, словно молил о смерти от наслаждения. – Ах, ну давай же, – в полубреду стонал Паж Теней. – Ты же их повелитель! Знаю, ты хочешь… Но Князь Пожирающих души демонов смотрел на сгорающее от ласк тело и не желал причинять ему хотя бы малейший дискомфорт. Глядя на эти шрамы, кем надо быть, чтобы заставить Пажа Теней испытать хотя бы тень страданий? Продолжая водить по члену Пан Гуаня вверх-вниз своей ладонью и скользить меж ягодиц своим завидным органом, он хотел лишь, чтобы они вместе достигли разрядки. – Не в этот раз, уважаемый судья..., - пошло улыбнулся Чжун Куй, несколько раз толкаясь в парня под тем самым углом и крепче обхватывая его член. Пан Гуаню показалось, что на секунду он отключился, почувствовав, как внутри от низа живота и по всем пяти сторонам разливается невообразимое сладкое чувство. – М-м-м…, – лишь промычал Паж Теней, прежде, чем выгнуться и излиться прямо в ладонь Князя Пожирающих души демонов. Перед глазами вспышками пронеслись звезды. Тело Пан Гуаня обмякло и стало стократ чувствительнее, чем секунду назад. Но Чжун Куй и не планировал отпускать так быстро своего напарника. Приподняв парня и полностью, плотно усадив на себя, он крепко обхватил его поясницу. Пан Гуаню ничего не оставалось, как сомкнуть руки на шее мужчины под собой, ведь сейчас его маленькая дырочка подвергалась вторжению всей возможной длиной и силой. Где-то у уха он слышал довольное рычание, сквозь которое вперемешку с пошлым хлюпаньем от происходящего вдруг прорвались слова: – Ты такой горячий, такой нежный, такой беззащитный… – Ах, прекрати, – в очередной раз всхлипнул Пан Гуань. – Такой сладкий, сексуальный и исполнительный… – Хватит… – Такой закрытый, ненадежный и вредный… – Пожалуйста, умоляю, замолчи… – Но именно ты… почему именно ты…? Мощные руки управляли его телом, а внизу живота, будто горел первородный огонь. Чувствуя каждое движение, словно касание по оголенным нервам, он всхлипывал, уткнувшись в загорелую шею. – Скажи, Пан Гуань…, – хрипло повторял Чжун Куй, – почему? Пан Гуань не мог ответить. Во-первых: он не знал, что на это можно ответить. Во-вторых: он физически не мог, ведь волна оргазма снова настигла это измученное ласками тело. На этот раз он почувствовал, как прямо в его самую нежную точку внутри ударила мощная струя, даруя высшее блаженство. Все тело дрожало, а пальцы буквально пронзали спину демона, оставляя следы. Их тела, казалось, сплелись намертво и даже спустя минуту не желали освобождаться из плена друг-друга. Но все же, время – не бескрайний песок, и реальность горькой дымкой опустилась на «компаньонов». Пан Гуань поднял голову и тут же наткнулся на взгляд красных глаз, в которых он сейчас не мог разобрать ни одной эмоции. Все его тело ныло от блаженных испытаний под натиском Князя Пожирающих души демонов, но внутри зияющей дырой образовывалась отвратительная, тоскливая пустота. Руки постепенно начали сползать. Лишь только ноги все еще отказывались слушаться, как следует. Паж Теней привстал, освобождая демона, и тут же рухнул набок, плотно зажмурив глаза. Несколько мгновений спустя он почувствовал, как кто-то накрывает его голое тело олимпийкой. Тут же в его волосах утонули чьи-то пальцы. Голос у уха шептал, но звучал очень уверенно и четко: – Если б я сдавался каждый раз, когда не вижу выхода, то уже бы сдох от собственной никчемности. Я помог тебе сбежать однажды. Помогу и в этот. Только прекрати делать вид, что все уже кончено. – Так почему? – не открывая глаз, куда-то себе под нос прохрипел Пан Гуань. – … Чжун Куй не одеваясь, молча подошел к лежащему на берегу парню и подхватил того на руки. Паж Теней не успел понять, что произошло, а его уже заносили в реку. – Ты с ума сдурел? Тут стремительное течение! Лун Ван уж постарался сделать эти воды максимально неприветливыми! – верещал Пан Гуань, пока сильные руки опускали его тело в воды Чишуй. – Не доверяешь мне? – спокойно спросил Чжун Куй, и Пан Гуань снова посмотрел в алые глаза, выражение которых не мог распознать. Князь Пожирающих души тем временем наклонился к самому уху парня и тихонько договорил. – Я не позволю утонуть великому и ужасному Пажу Теней. Расслабься и смой с себя все, что сейчас случилось. – … Смыть все, что случилось? Чжун Куй бережно омывал все места, которых касался во время утех. Добравшись до ягодиц, он деликатно прошелся рукой там, куда еще пять минут назад вторгался со всей своей демонической страстью. Пан Гуань больше не сопротивлялся. Он не знал, как князь удерживается, как противостоит безудержному течению, Паж Теней решил вовсе об этом не думать. Все же мужчина, что держит его, словно ребенка, пусть и потерял часть сил, был и остается повелителем Пожирающих души демонов, – что ему это течение…? Что ему какой-то секс из жалости? Лучше и правда, поблагодарить и забыть об этом. В конце концов… – Ваше превосходительство, – привычным эмоционально безучастным тоном заговорил Пан Гуань уже на берегу. Освободившись из рук Чжун Куя, парень нашел свои очки, что в пылу страсти слетели с переносицы, затем начал поспешно одеваться. – Этот Паж Теней немного расклеился из-за случившегося. Но вы и так… помогли с лихвой. Спасибо за все. Думаю, что вы правы. Я что-нибудь придумаю. Я сам виноват, что не предупредил о своем клейме, и вы совершенно не обязаны больше помогать мне. – … – Хочу, чтобы вы знали, когда мы были в мире инь, я кое-что видел в небе. Это очень тревожный… – Ты невероятен. закрытый, ненадежный и вредный… Пан Гуань замер, забыв, как придавать голосу привычный ровный тембр, поэтому просто смотрел куда-то в сторону водяного барьера от Ин Луна, пытаясь сохранить лицо. – Спасибо за высокую оценку. – Лишь отчеканил Паж Теней. – Я как-то обидел тебя? Прекрати разговаривать, как умная колонка. Хотя и та будет повыразительнее. – Ты не обидел меня. Я не в том положении, чтобы обижаться. Чжун Куй напрягся всем телом. Его брови смежились на переносице, вспыхнувшие огнем глаза сузились до размера тонких щелочек, губы превратились в нить. Лицо будто стало того же оттенка, что и волосы. Казалось, он хочет что-то высказать без прикрас, нет, даже прокричать, но, сжав, что есть сил кулаки, Князь Пожирающих души лишь с хрипотцой спросил: – Ну что ж, тогда, все, видимо, в порядке. Так что ты видел во внешнем мире? Пан Гуань растерянно взирал на плохо скрывающего гнев «компаньона». Пажу Теней понадобилось несколько секунд, чтобы придать себе спокойный вид, но получалось это плохо, как никогда. Почему-то именно Чжун Куй каким-то невероятным образом умудрялся вывести его из равновесия. – Я… я видел красные звезды. – Отчеканил Пан Гуань куда-то вниз. – Фениксы? – округлил глаза Чжун Куй, хватаясь за лоб, еще не отойдя от раздражения. – Это то, что я думаю? Твою мать! Не может быть! Что за дерьмо? – Они долетели до мира инь, так что… думаю, да… это совсем плохо. Граница снова стирается. – Интересно, что это совпало с перемещением Момо Ичиро в Царство Теней. Ты не находишь? – Чжун Куй…, – снова отвечал Пан Гуань земле, но никак не демону. – Я думаю, Момо Ичиро – еще одно воплощение Князя Фениксов. И думаю я так довольно давно. Чжун Куй присел на бережок, переваривая сказанное Пажем Теней. – Давольно давно? Так значит… все это время… ты и этой информацией со мной не стал делиться. закрытый, ненадежный и вредный… – Прости… я не был уверен… Чжун Куй резко поднялся и подошел к Пан Гуаню близко, сильно нарушая личные границы и, хмурясь, уставился на него. Сам Паж Теней этого совершенно не ожидал, поэтому машинально сделал шаг назад. Но демон шагнул еще ближе. Прикрыв свои алые глаза, он заключил в ладони острый подбородок своего напарника. Янтарные глаза в ответ дрогнули. – Ты не уверен во мне? Или в себе? – низко спросил Чжун Куй и от этого голоса у Пан Гуаня воздух замер в легких. – Не надо, – прошептал Пан Гуань, продвигаясь назад, но не тут-то было. На один шаг Пажа Теней князь делал шаг вперед. – Я не… – И давно ты подозревал столь незначительную деталь, как возвращение Князя Фениксов в лице потомка моего проклятия? – пуще прежнего закипал демон, не убирая руки от лица напротив. – Я лишь предполагал. Я мог ошибаться. – То, как приближался к нему повелитель Пожирающих души рождало у Пан Гуаня почти первородный страх. Стало совсем трудно дышать, его словно загоняли в угол, а красные вспышки в глазах демона рождали панические воспоминания. – Но уверен, что не ошибся, так? Тебе совершенно плевать, во что в итоге вляпается этот шут гороховый, решивший завладеть силой древа саньчжушу! Какая разница?! Ведь его все равно постигнет неудача! – громко зарычал демон, продолжая сжимать кулаки. Вид этих напряженных фаланг привел Пан Гуаня в состояние близкое к истерике. – … Но Чжун Куй, словно не замечал бегающего взгляда Пажа Теней. – И ведь я понимаю, ты не намеренно! Ты просто сам по себе так устроен: не доверять, прятаться, ставить свои сраные расчеты выше всего остального! Только вот когда?! Скажи, когда тебе это помогало?! Ты не вывозишь, дорогой «компаньон»! – красноволосый демон что есть сил заревел прямо в лицо Пажу Теней, сделав неявное движение рукой в сторону шеи напротив. – Пожалуйста… Чжун Куй… не приближайся ко мне! – в панике Пан Гуань оттолкнул красноволосого демона, уже плохо соображая, что делает. Парня охватил страх. Таращась на озверевшего князя, он споткнулся, упал на землю и закрылся руками, словно защищаясь от удара. Лишь в этот момент Чжун Куй осознал, что своими действиями вернул Пан Гуаню самые страшные из воспоминаний прошлого. Спустя лишь каких-то пятнадцать минут с того момента, как осыпал его тело поцелуями. – Я… не знаю… почему ты ведешь себя так? – почти не дыша, сражаясь с эмоциями и с собственной никчемностью, отрывая слова друг от друга говорил Пан Гуань. – Я не понимаю, я же все делаю, как лучше для твоего дела! Прости, прости. Обещаю, больше… – Нет. Нет, стой, я совсем не этого… – … меня не увидишь… С этими словами Пан Гуань зажмурился. Чжун Куй только успел сделать еще один шаг вперед, чтобы схватить тонкое запястье, но лишь наткнулся на пустоту.