Под твоим облаком

«Что ты творишь, Цзинь Лун?» – Меня зовут Ху Гуанг... «Ты знаешь, кто ты» «Ты ломаешь себя» «Питаешься чужой энергией» «Дурной путь! Дурной!» «Сейчас ты – Бай Ху, такова судьба» «Такова судьба» – Судьба, говорите? Какая настойчивая. Что ж, да! Я Бай Ху! А значит, мне можно быть грязным и запятнанным. Такова уж наша природа. Буду делать так, как привык в этом воплощении! «Но ведь ты дух света. Дух света! На тебя вся надежда» – Видимо, вы сами запутались. О какой надежде вы говорите? О каком духе света? Какой выбор мне остался? «Ты должен сражаться» – Отстаньте... я смертельно устал... «Тогда тьма победит. Все это неправильно, ох неправильно» – Попросите кого-нибудь другого! «Мы можем просить лишь тебя» «Таких, как ты больше нет» «Ты – ...» – Замолчите... «Один из нас» – Вы невыносимы! Значит, теперь вы будете мучить меня видениями? Картинами о том, как все могло сложиться прекрасно? «Это не мы. Ты сам желаешь знать. Ты встал на опасный путь, дух света». – Да ладно! Когда это он был для меня легким?! «Твой брат превратил тебя в Бай Ху, но Бай Ху и дракон – хотя бы оба духи. А ты хочешь напитаться демонической энергией, которая извратит твою природу!» – Видимо, вам сильно не нравится происходящее, раз заговорили в кой-то веки полными предложениями! Что мне по вашему осталось делать? От вас помощи не дождешься! «Кто мы по твоему?» – Синь, кто же еще. Вы уже представлялись… «Кто такие синь?» – ... «Тебе нельзя... себя пятнать...» – И что, все же вмешаетесь? «Если придется» Ресницы, наконец, дрогнули. Хушэнь снова дотронулся до лба духа, что лежал на импровизированном каменном постаменте прямо за алтарем, и теперь наблюдалась хоть какая-то реакция. Аки был в одних только джинсах, по всей поверхности его оголенной груди «рассыпались» красные надписи прямо поверх проклятых рисунков. На лбу у Бай Ху киноварью вырисовывались те же сферы различных диаметров, что и на предплечье человека-тигра. То были символы его энергии, той самой, что Бай Ху решил подпитаться. Демон пытался разбудить Рюичи уже три дня. Сделать это было необходимо, пока собственная энергия Аки еще теплилась в слабых тигриных чакрах. Но Бай Ху, по всей видимости, ушел слишком глубоко в свой транс и не просыпался, даже по велению Хушэня, чья энергия была призвана напитать духовные каналы. – Да куда же тебя понесло, тигр без сил?! Открой глаза! – в очередной раз выругался Хушэнь, пока нажимал красные символы на лбу лежащего. – Еще чуть-чуть и вся твоя затея полетит в тартарары. Всей энергии не соберешь, особенно, если она чужая! Казалось, Рюичи хотел бы очнуться – подергивая веками и кончиками пальцев, он то и дело издавал какие-то звуки, но очень скоро это переросло в нездоровое дерганье и Хушэню пришлось схватиться за руку, расписанную проклятиями. Человек-тигр закрыл глаза, прочитал мантру и заключил каждое из запястий Аки в плотные деревянные кольца, что словно состояли из ветвей деревьев. Конечности продолжали дергаться, а сквозь лес ресниц прорвалась тяжелая капля. Никакие восстанавливающие ритуалы не помогали, Рюичи бился в конвульсиях, пока изо рта показалась струйка свежей крови. На какое-то время Бай Ху притих. Только вот не сулил этот факт ни выздоровления, ни пробуждения. – Вот так бесславно, брат Бай Ху, – прошептал Хушэнь, отпуская руку парня. – Видимо, твоим планам противятся сами небеса... Что способно убить столь живучее существо как Бай Ху? Очевидно, этот дух прошел через ворох испытаний, многие из которых оставили свой духовный след еще до рождения. Хушэнь немного посидел на постаменте у тела Аки, прежде чем горько вздохнуть и подняться. Но покидая место у алтаря и приготовившись все хорошенько обдумать, он вдруг запнулся о какой-то твердый предмет. То был рюкзак. Его Бай Ху небрежно бросил у камня, который в ближайший месяц призван был служить духу постелью. – Какой неаккуратный, – снова вздохнул Хушэнь, нагибаясь за рюкзаком. Как только поклажа Аки оказалась в руках человека-тигра, что-то буквально стало рваться наружу прямиком через ткань. Недолго думая, Хушэнь расстегнул молнию и дрогнул от неожиданности. Пулей из рюкзака вылетела старинного вида золотая чаша с загадочными символами по каемке. – Что за...?! – воскликнул человек-тигр, пытаясь поймать сосуд. Но тот уже приземлился прямиком на расписанную грудь Рюичи. В миг от нее стало разливаться свечение и тепло. Хушэнь замер. То, что он наблюдал было очень похоже на настоящую магию света. Ту, о которой он слышал лишь в пересудах и тихих разговорах за закрытыми дверьми. Тем временем чаша наполнилась таинственным свечением, которое переливаясь через края, мягко впитывалось в район солнечного сплетения духа на постаменте. Завороженно Хушэнь продолжал наблюдать за этим странным явлением и в тот момент, когда створки век Аки все же распахнулись, чаша погасла, отдав последнюю сияющую капельку. Шокированный человек-тигр сразу же заметил перемены в энергетическом поле своего странного гостя. Сейчас это была не энергия Бай Ху. И не энергия Хушэня. То была сила, которую доселе тигриному покровителю чувствовать не приходилось. Тем не менее, общий уровень энергии все еще был на низких показателях. Видимо, проклятие, что оставило эти расписные символы на теле парня, просто не давало энергии пробиться через блок. Что до природы сил, то от Бай Ху в Аки сейчас было совсем мало. Наконец, карие глаза, сверкнув багряным оттенком, распахнулись. Рюичи глубоко и шумно вдохнул, прежде, чем сесть на своей каменной постели. Голова закружилась. Он чувствовал энергию, что влилась в его грудь. Но что-то было не так. Демонические силы его лишь слегка царапнули. «Неужели, это вы помешали мне?» – Сколько прошло времени? – хрипло спросил Аки. – Месяц. Бай Ху зажмурился. Было потеряно столько времени. Он тут же схватил в кулак монету, все еще висевшую на груди. Та была в порядке. Но даже случись что-то с инь Момо, разве отразилось бы это на ян? «Он – перерождение Первого из Фениксов. Так что... ничего нельзя сказать точно» Я был уверен, что ты не очнешься. – Хушэнь все еще прибывал в крайней степени удивления. – Что это за чаша? Аки только сейчас обратил внимание на сосуд, скатившийся на землю. – С ней..., – прищурился Рюичи, – что-то происходило? – Да. Когда ты был на грани, она взбесилась. Та энергия... это и есть энергия света? – на одном дыхании спросил человек-тигр. – Я… почти уверен, что ты был мертв… Рюичи спустил ноги с постамента и наклонился за чашей, чтобы убрать обратно в рюкзак. Посудина снова не подавала никаких признаков жизни. – Да, вероятно, – небрежно ответил Аки, опуская голову набок, – только толку в этом было мало. Пока на моем теле эти печати, силы света бессильны. А самое интересное, что я не слишком продвинулся в процессе пополнения сил. Я чувствую себя живее, знаю, что чуть поправился, но... – И... ауру сожрать не надумал? – ... – Возьми, – Хушэнь протянул Аки черную футболку с коротким рукавом. – Твоя сильно испачкалась, я надеюсь, эта сойдет. Аки кивнул в знак благодарности, натянул на свое измождённое тело черную футболку и поднял рюкзак. Чуть ближе глянув на свои руки, Рюичи с горчинкой отметил, что от былого спортивного тела мало, что осталось. Он сильно высох и побледнел. Так или иначе пора было двигаться. Но куда? Во дворец? С таким скудным запасом сил? «Прошел месяц. Если Момо все еще жив, то это настоящее чудо. Инь в Царстве Теней уже месяц. А если он так уникален и все еще жив, может, все же...?» – Хушэнь. – Поднял глаза Аки. – Слушаю. – Человек-тигр подошел ближе к Рюичи и приподнял бровь. – Ты сможешь по пути в столицу доставить меня в одно место? Так сказать... добавить еще одну точку. – Тариф «комфорт». Куда едем? – Я точно сам не знаю... но мне кажется, у меня получиться определить на ходу. Мне нужно на восток, к реке Чишуй. На правый берег. – Что-то какая-то не слишком понятная геолокация, – усмехнулся Хэшэнь, но прозвучала та усмешка как прерывистый рык. – Давай попробуем. Если получится, я покажу тебе такое, о чем ты слышал лишь в историях. Глаза человека-тигра блеснули огоньком. – Что ж, я и так месяц потратил на то, чтобы вытянуть тебя из небытия. Так что теперь уже даже самому интересно, что из этого выйдет. Дотронувшись плеча Рюичи, Хушэнь тут же исчез вместе с «пассажиром». Теперь вокруг них расстилались глухие леса, а впереди журчали широкие воды реки. Аки содрогнулся всем телом. Слишком хорошо он теперь помнил эти места. – Сюда, – повел он Хушэня в сторону. Сердце Рюичи забилось быстрее. Каждый куст здесь напоминал ему прошлые жизни. Невольно всплывал один образ за другим, пока не уколол тот самый: перед заспанным взглядом только что разлепленных глаз предстал величественный Феникс... Первый из Фениксов, что хмурился от волнения и переживаний. Сердце пропустило удар. Но спустя века, когда Аки отщипнул кусок саньчжушу в тот прекрасный солнечный день, ему ничего не являлось. Он лишь чувствовал огромную энергию древа, понятия не имея, насколько то с ним связано. – Брат Бай Ху, ты уверен? – с сомнением Хушэнь отодвинул от себя очередную ветку. – Да, – только и выдохнул Аки в приступе предвкушения. – Спустя несколько минут перед двумя тиграми возникли заросли кустов. Не сомневаясь ни секунды, Аки пошел прямо сквозь них, чтобы оказаться на просторном островке, на дальнем берегу которого, он знал, красуются три величественных ствола одного древа, в место листьев на его ветвях искрится самый прекрасный жемчуг, что только можно увидеть в двух мирах. – Что это такое? – опешил Рюичи, вместо древа узрев перед собой высоченный столб воды, надежно скрывающий саньчжушу целиком. Тот уходил высоко-высоко в серое небо. – Кажется, что-то невероятно мощное, – оторопел Хушэнь. Оба тигра не спешили, обходя необъятный столб. Мелкие брызги летели в разные стороны, и теперь, что на морде Хушэня, что на голове Аки, поблескивали мелкие росинки. Рюичи сделал пару шагов вперед и почти коснулся водной глади. Столб явно собрали из влажности облаков. Невероятно сложно и затратно по силам. Он знал эту магию. Знал чертовски-хорошо. – Не может быть..., – сорванным голосом заключил Бай Ху. – Это совершенно не возможно. *** Ин Лун сидел на полу скромной девичьей комнаты, у одноместной кровати, на которой лежала юная девушка. Сейчас в мужчине мало, что напоминало старичка Мо Сюя, разве что только нахмуренные брови, что выдавали в этом человеке далеко не тот возраст, на который он выглядел. Впервые за несколько тысяч лет он вспоминал свою настоящую семью. Драконы родились с большими перерывами. Когда-то их было всего два: Ин Лун и Хо Шэнь. Тогда Царство Теней не было похоже на то место, коим является сейчас, да и Император Теней представлял собой совершенно другую личность. Прекрасные сады и ян, неразрывно связанные со своими инь, сражения лишь с темными сущностями и злыми духами. Не было и домов, что, словно зеркала среди леса, отражали жилища во внешнем мире – все было иначе. Ин Лун И Хо Шэнь служили дворцу с чувством долга, с идеей справедливости. Первый являл собой воплощение всех стихийных состояний. Он мог из капелек воды, заключенных в воздухе, создавать мощные статуи и нагонять ураганы, способные сметать города, делая это с присущим изяществом. Второй дракон, Хо Шэнь, – суровый и статный, местами грубоватый, привыкший держаться особняком, был известен своим вспыльчивым характером и одним взмахом крыла палил целые демонические селения. Два дракона являли собой полные противоположности, но чтили семейные узы. А спустя столетия воды рек принесли им третьего из братьев, Лун Вана. Сначала Ин Лун и Хо Шэнь решили, что Лун Ван – тоже дух стихий, ведь он мог управлять реками, озерами и даже морями. Но вскоре стало ясно, что управление это, каким бы мощным оно ни было, все же имеет свои границы. Он мог устраивать бури и наводнения, но вода в его крыльях являла собой лишь воду, которая имела свойство волноваться, подниматься, даже уйти в водоворот, но неизбежно рушиться о землю. Он не мог удержать потоки в неестественном для них состоянии, например, преобразовать в недвижимый столб. И, конечно, здесь способности Ин Луна, как Первого из драконов, всегда выделяли его. До тех пор, пока не родился Цзинь Лун. Это рождение пришлось на темные времена. Тогда Царство Теней уже не было тем местом, которое можно было бы назвать безопасным. Но при всей глубине способностей Цзинь Луна, тот совершенно не понимал, какая мощь и сила на него свалились. Ин Лун с самого начала решил, что будет защищать своего маленького брата, стойко отражая нападки Хуан Ди. И теперь, когда Первый Дракон претерпевал одно фиаско за другим, когда признал поражение и ушел в тень, он снова вынужден смотреть, как по его вине страдают близкие. Бо не шевелилась. Ее веки слегка дернулись, отчего Ин Лун тут же коснулся ее лба длинным пальцем, обрамленным серебренным кольцом, и тяжело вздохнул. – С тобой все будет хорошо..., ни к чему тебе это помнить, – пробурчал дух стихий себе под нос. В комнату тихонько постучали, а спустя мгновение в дверном проеме показался мужчина средних лет. Тот нисколько не удивился молодому человеку в серебряных одеяниях, ведь на его месте он видел лишь пожилого владельца ресторана. – Господин Вэнь, – тихо обратился Ин Лун к мужчине, – так вышло, что Бо не очень хорошо себя почувствовала и прилегла отдохнуть, но совсем скоро она очнется. Я очень прошу вас позаботиться о ней. Многие годы ты был моей семье верным другом и партнером. Прости мне эту наглость, но я вынужден снова просить тебя об одолжении. Господин Вэнь округлил глаза, совершенно не ожидая подобных речей от старика. Но тот лишь достал откуда-то из запаха скрученный в трубочку лист бумаги, чтобы передать мужчине. – Это завещание. Ресторан я оставляю вам с Бо. Я не уверен, что мне хватит выдержки попрощаться с ней, поэтому прости мне и эту наглую просьбу: сделай это за меня. Скажи, что ее старик был вынужден срочно уехать на неопределенное время. Ин Лун поднялся с пола и с мягкой улыбкой, полной уверенности, двинулся в сторону двери. – Куда же вы отправитесь, господин Мо? – оторопело спросил Вэнь уже куда-то в удаляющуюся спину. Ин Лун на мгновение замер. – На родину. – В ваш родной город? – Можно и так сказать. – Почему бы не взять с собой телефон? Так Бо сможет связаться с вами, – господин Вэнь покосился на тумбочку, где лежал старенький смартфон. – Не уверен, что в этом есть хоть крупица смысла. С этими словами Ин Лун вышел из жилой зоны, затем прошел через зал ресторана, где все так же, как и многие годы до этого, посетители наслаждались его пирожками. Со вздохом дракон нахмурился. Ему, и правда, нравилось готовить пирожки. Ему нравилось, когда люди благодарили за труд и с аппетитом уплетали горячую еду. Этот старый дух был полезен. И уж точно ощущал себя многим более полезным, чем на страже баланса Императора. Он был счастлив в этом ресторане долгие-долгие годы. Когда-то ему пришлось искать новый путь в этом странном верхнем мире. И он нашел его. Тогда дух твердо решил, что инсценирует свою смерть. По мнению Ин Луна, он и так уже причинил больше вреда, чем пользы, поэтому принял решение, не оставлять никаких путей для отступления. Чтобы в моменте обмануть не только Императора, но и своего младшего брата, Первому из драконов пришлось пойти на большие риски. Ведь Лун Ван был буквально в нескольких метрах от него и непременно бы заметил халтуру в этом представлении. Он дождался подходящей атаки, набросил на себя иллюзию, а затем, прорвавшись через по, что в момент второй битвы на горе Хуанганшань, как известно, были нестабильны, Ин Лун оказался во внешнем мире. Тогда он сожалел лишь о том, что оставил Циу одну: такую дерзкую и яркую, такую беззащитную перед лицом Дворца. При телепортации его немного увлекло в сторону – к тропе. Чуть поодаль, среди деревьев тут же послышались голоса. Оставшейся энергии дракону еле хватило, чтобы обернуться обычным смертным, накинув на себя иллюзию, дабы не вызывать излишнего внимания. Так он и принялся к спуску – как обычный смертный. Так же и жил все эти годы, меняя личины раз в столетие. Он твердо решил, что будет защищать саньчжушу в мире инь. Ведь пока существует древо, энергия Цзинь Луна до конца не угаснет. Для Царства Теней всегда будет шанс на спасение. Требовалось лишь приглядывать за древом, находясь рядом. Обдумав всю пользу, что он мог бы дать людям, осознав, что уже никогда не склеит узы своей семьи, Ин Лун принимал чужие. Во все времена одиноких женщин с детьми хватало и, как правило, погибшие на войне или от болезни мужья своими смертями обрекали жен на одиночество. Но Лун Вану, дракону, который не мог произвести своего собственного потомства в мире инь, для создания семьи подходили именно такие женщины. Конечно, приняв чужих детей, как своих, дух стихий привязывался к ним. Иногда он даже забывал о том, что на самом деле не ремесленник или кузнец, а скрывающийся дезертир. Время от времени до него доходили страшные вести из нижнего мира, не всегда своевременно. Так он узнал о смерти Хо Шэня, а позднее и о участи Сян Чжу. Он горевал о них, но сделать ничего не мог. Он мог лишь следовать трусливому пути, что избрал тысячи лет назад. А потом он узнал о том, что произошло со старшей из Бай Ху. Он узнал слишком поздно, чтобы что-то изменить. Небеса благосклонно утаили от него все ее страдания, иначе серебряное сердце Ин Луна не смогло бы справиться с таким потрясением. Он обязательно выдал бы себя, явившись на спасение тигрицы в Царство Теней. Кинув прощальный взгляд на плод своих трудов, дракон вышел из дорогого сердцу заведения, чтобы никогда больше туда не вернуться. За эти тысячелетия он сменил ни один род деятельности и завел ни одну семью. И каждый раз это было по-настоящему. И каждый раз прощание напоминало ему тот самый день... Ин Лун дошел до пустынного холма, прикрыл свои серые глаза и вдохнул свежий ночной воздух. Тяжело вздохнув, он взмахнул своим серебренным рукавом и исчез в резком порыве ветра.

***

Момо, облаченный в свои генеральские доспехи с крыльями на груди, поправил венец на голове и, минуя с десяток Пожирающих души демонов, прошел во главу длинной колонны к темно-бордовой демонической лошади, которую мог в целом считать своей личной. До этого Ичиро, посетив государевы конюшни впервые, выбрал себе эту лошадь не только из-за интересной окраски, но и из-за глаз – один из них был черным, другой – красным. Как оказалось, гетерохромия была присуща и священным животным. В данном случае так получилось из-за неоднородного происхождения – священные лошади рождаются на месте останков демонов и духов, и эти лошади отличаются мастью и цветом глаз. Есть два вида таких лошадей – демонические и духовные. Но очень редко, в исключительных случаях, встречаются и помеси. Видимо, эта уникальная лошадка урвала энергию и духа, и демона, умерших в одном месте. Звали ту лошадку Беда. Когда Момо спросил конюха, почему именно Беда, тот рассказал Генералу, что в детстве ее дрессировку поручили одному жестокому демону, который сурово наказывал жеребят за неповиновение, применяя силу и лишая энергии священных фруктов. Иначе говоря, бил и морил голодом. Однажды Беда вырвалась из загона и убежала, по пути опрокинув корзину с яблоками – тогда юные лошади в загоне смогли, наконец, поесть и набраться сил. После этого весь табун сбежал. Отлавливали их долго, а приручали еще дольше. Беду ловили дольше всех, а пока искали, она разрешила себе посетить с экскурсией Сад Теней, где поела и перетоптала множество ценнейших энергетических растений. Хуан Ди пришел в ярость. Он велел лишить энергии и испепелить того демона, что растерял лошадей. Благо, самих жеребят решил пощадить, ведь в противном случае пришлось бы собирать новый табун. Демонические лошади обычно верны своим хозяевам. Такое строптивое поведение им в целом не свойственно. Видимо, тот демон довел жеребят до крайней степени отчаяния. После того случая лошадьми занимались только специально обученные существа. Момо погладил лошадь по пылающему загривку. Его пальцы проникли сквозь дымку черной гривы, а затем прошлись по бархатистой шее. «Ну, как же можно обидеть столь благородное создание?!», – невольно подумал Момо. – Ну, что ж, дорогая моя. Сегодня начинается наше с тобой путешествие. Ты уж не навлеки на нас беду. Навлеки ее на наших врагов, договорились? Лошадь фыркнула и позволила Ичиро себя оседлать. Рядом с Момо на черном жеребце восседал Вэйдун, чьи черные глаза хитро рыскали по сторонам. А сзади, за спинами главных, шли с сотни лошадей с демонами и ян. Ян тех, чьи инь давно умерли. Не секрет, что в качестве воинов для армии Дворца выбирают лишь ян почивших инь, ведь подвергать опасности ян живых в таком количестве – было бы настоящим безумием, учитывая, что смерь ян всегда означает смерть инь. А вот гибель тех, чьи инь давно в могиле – не принесет балансу никакого вреда. Эти ян давно смирились со своей участью, зная, что так или иначе судьба им не благоволит. Они не знали, вернутся ли живыми, но сегодня Момо улавливал в этих лицах какое-то воодушевление. – Достопочтенный Генерал. Ждем вашей отмашки, – неприятно ухмыльнулся Вэйдун. Момо развернул лошадь прямиком к сероватым лицам ян и громко, стараясь не смазать ни единого слова заговорил: – Боевое братство Темного Дворца! Краем глаза Ичиро уловил, как вытянулось лицо Вэйдуна, но Момо продолжил: – Вы можете не верить в то, что каждый из вас – ценная частица огромной силы. Но правда в том, что потеря каждой такой частицы – невосполнима! Сегодня мы начинаем долгий путь. Бок о бок мы пройдем его, не жалея плеча для боевого товарища, с честью и достоинством выдерживая даже самые непростые испытания. Помните, что сильная сторона любого общества – это взаимовыручка! И именно от сплоченности, веры в товарищей зависит половина успеха. Вторая половина – от веры в себя. И лишь третья – от веры в своего командира. – Как же так? – Кто мы без командира? – Лишь остатки былых душ! Эти шепотки стали разноситься по всем сторонам колонны, но Ичиро лишь заключил: – Да, ваш командир считает, что именно вы – наш ключ к победе! И он повторит это столько раз, сколько потребуется! С этими словами Момо дернул за вожжи. Беда заржала и грациозно встала на задние копыта. – Трогай! – отрапортовал Момо и вся колонна двинулась в город. Вэйдун пролепетал себе под нос какую-то фразу, ведомую только ему одному. Момо лишь смог прочесть по губам слово «позерство». Они следовали по главным улицам. Момо не выбирался с территории дворца с тех пор, как его доставили из Колодца Заключений. Теперь контраст стилей горда и придворцовых угодий был заметен невооруженным глазом. Дороги в столице вымощенные старинным камнем, тянулись меж домами. А те стояли сплошь высоченные, многоэтажные – отражение себя в мире «инь». Вместе с тем все они «росли» вперемешку со скверами и садами, посреди которых виднелись одноэтажные постройки, похожие на храмы. То там, то здесь из своих домов выходили ян, чтобы поглазеть на шествие. Кто-то же наблюдал в окна. На улице скопилась нешуточная толпа и, пробираясь сквозь этих охающих и ахающих ян, Момо вдруг почувствовал, как дыхание его замерло: в толпе он увидел отблеск голубых глаз. Точнее, ему так показалось. Уже через мгновение, Ичиро понял, что никакие это не глаза, а лишь стекляшка на шее одной из женщин ян. Вопрос, однако, в голове сформировался четко: «Почему я так отреагировал на голубые глаза? Это точно не связано с той странной женщиной Бай Ху. Точно не с ней. А с кем?». В ту секунду, когда стекляшка еще была глазами, Момо увидел чертовски приятный, но крайне неожиданный образ: черные волосы, татуировки, шикарное тело. «А ты еще кто такой? И если ты не плод воображения, как бы мне тебя вспомнить?» В мыслях о странности произошедшего Момо не заметил, как город остался позади. Сейчас вся колонна шла строем по лесной дороге среди кипарисов. Тишину нарушали лишь тихие разговоры и стук копыт. – Такой толпой мы сократим до привала лишь пару дней пути. Лошадям сложно синхронно перемещаться в таком количестве. – Сказал Вэйдун, хмуря свои густые брови под металлическим венцом на голове. – У вас есть другие предложения, господин Вэйдун? – без какого либо напряжения спросил Момо. – Мы обсуждали дорожную карту тысяч раз. Стоит ли сейчас вносить непродуманные корректировки? По выражению лица командующего Момо видел, что тому есть, что добавить, но он, стиснув зубы, решил не продолжать спор. Уж очень Вэйдуну не нравилось, что нельзя продвигаться быстрее. Была б его воля, он ни за что не стал бы тащиться вместе с ян. Отправил бы их вперед с низшими демонами, а сам со своими сильнейшими воинами переместился бы, как говорится, к ужину. Но Момо настоял, что и Пожирающие души демоны, и ян должны отправиться в поход вместе. Почему-то ему казалось это правильным. Каждый из этих солдат рискует жизнью на службе Дворца. Так неужели так глупо продемонстрировать сплоченность и уважение? То, как при этом бесился Вэйдун Ичиро крайне забавляло. Первым городом на их пути стал Лоян. Этот старейший из городов Китая, а значит, и Царства Теней, славился сохраненной архитектурой первого тысячелетия нашей эры. Одной из главных достопримечательностей города являлись буддийские пещеры Лунменя, созданные с 495 по 898 год в известняковых скалах по берегам реки Ихэ. В Царстве Теней пещеры не выглядели, как невероятное рукотворное деяние человека. Это были дикие, первозданные пещеры, сотворенные самой природой, но наделенные огромнейшей силой веры. На берегу Ихэ колонна военных застыла, дожидаясь, пока черная точка вдали не превратится в лодку, которая очень скоро причалила рядом с Момо и Вэйдуном. В лодке находилась невероятной красоты маленькая девочка, разодетая, как для смотрин. Молча она взирала на Вэйдуна глазами, полными наивной простоты. Момо почувствовал, как лошадь под ним занервничала. – Хорош придуриваться, У-Мэй. Сколько душ ты для нас приготовила? – фыркнул командующий, слезая с лошади. Момо поступил так же и тоже заговорил: – Приветствую ян великой У-Цзетянь! Простите неучтивость моего подчиненного. Но все же, не могли бы мы приступить к делу? Нам предстоит неблизкий путь. Девочка перевела взгляд с Вэйдуна на Момо и еще какое-то время невинным взором сверлила загорелое лицо. Ее миндалевидные глаза отдавали краснотой, как у демонов, а кожа не имела столь явного сероватого оттенка, как у других ян. Спустя еще мгновение лицо девочки молнией прорезала недобрая улыбка. В миг от дитя ничего не осталось – на его месте в лодке возникла женщина, по красоте не уступающая, а местами и превосходящая свою детскую версию. На женщине блистали золотые императорские одежды эпохи Тан: красно-золотое ханьфу, расшитое пионамиПион – символ города Лоян. Только вот на голове вместо традиционной короны с изящным дождем драгоценных бусин по двум сторонам, скромно выглядывала из-под волос одна единственная нефритовая шпилька. Хуан Ди так уважал инь У-Мэй при жизни, что не стал зачищать ее ян, даровав возможность связи с образом своего земного воплощения. Императрица стала чем-то вроде призрака с привилегиями, отвечающего за всех ян на службе Дворца. Именно она решала, кто пойдет воевать, а ян под ее началом не могли ослушаться воли этой женщины. – Лоян подготовил для Его Величества с полсотни ян. Еще по столько же ожидает в городах по маршруту похода, – низким, прохладным голосом отрезала У-Мэй. Ее манера говорить была резкой и какой-то бесчувственной, как показалось Ичиро. – Спасибо, госпожа У-Цзетянь. Его Величество Император Теней поведал мне о вас, но официально мы не представлены, – начал было Момо их знакомство. – Вы Генерал Восточных земель и Первый Верховный помощник Императора Теней. Его Величество поведал некоторые детали этой управляющей. Хоть я и удивлена личной встрече, была готова к визиту, – со сдержанной полуулыбкой ответила женщина. – Удивлены? – прищурился Ичиро. – Я думала, это слухи..., – уклончиво ответила У-Мэй, прекрасно понимая, что собеседник раскусил ее притворное стеснение. Вдруг ни с того, ни с сего Беда встала на дыбы и громко заржала. Глядя на безумный взгляд лошади, Момо пытался удержать вожжи, а заодно понять, что могло так напугать бедное животное. Ей явно очень хотелось уйти подальше из этого места. Не без трудностей и уговоров, под ехидные взгляды Вэйдуна, Ичиро все-таки успокоил лошадь: – Тише, девушка, что на вас нашло? Что-то почувствовала? – успокаивал Момо свою скакунью, упершись сапогами той в бока. – Какая, однако, у вас строптивая лошадь, господин Первый Верховный помощник. Ей бы не помешала хорошая порка, – все тем же сдержанным голосом, но чуть с большим холодком сказала У-Мэй, делая пару шагов назад в своей лодке. – Вряд ли бы это принесло какую-то пользу. – Ответил Момо, почувствовав неприятный холодок в спине. – Она не переносит принуждения. А еще ненавидит фальшь. Такая вот уродилась. Видимо, почувствовав напряжение, что повисло в воздухе, осознавая, что вступать в конфликт с новоиспеченным Генералом Восточных земель – идея все же так себе, У-Мэй лишь фыркнула, стиснув зубы и вышла, наконец, из своей лодки. В миг перевоплотившись в пурпурно-черную дымку, женщина поплыла вперед по берегу, указывая дорогу Генералу и его армии. Вся колонна двинулась следом, минуя деревья, аллеи и целые улочки, пока не оказалась на просторной площади. Прямо посреди внушительного пространства, словно лишенные эмоций призраки, стояли люди в темно-синей военной форме с пионами на груди. На лбах ян виделись белые повязки с одним единственным словом: «Верность». Видно, каждый из этих ян был верен. Только вот кому: Дворцу или У-Мэй? Ян-призрак императрицы тем временем превратился обратно в женщину и снова заговорил своим низким голосом. – Ровно пятьдесят бойцов ждут ваших распоряжений, господин главнокомандующий. У-Мэй не обманула. В каждом городе колонну ждало пополнение армейскими душами. Ни в одном из остановочных пунктов, однако, Момо и его армия не задерживались недолго. Ян, как и лошади, могли долго обходиться без еды, да и нужна она была им лишь для того, чтобы пополнять энергетический ресурс. Демоны, конечно, являлись существами, не нуждающимися в пище вовсе. Они ели ради удовольствия и, опять же, выносили из этого ритуала энергетическую выгоду. Но именно «нуждаться» в еде как таковой – от этого постыдного фактора зависил лишь Момо. Да, с приходом силы, дарованной ему Императором Теней, он ощущал голод не так сильно, да и нуждался в еде не так часто, но все же – она была ему необходима. Афишировать данный факт Ичиро не слишком хотел. К счастью, даже ян нуждались во сне. И даже демоны иногда черпали энергию из сна, хоть это тоже было вовсе не обязательно. Поэтому, спустя несколько дней, неподалеку от города Цзинин, сотни ян и демонов под руководством одного инь все же разбили лагерь. *** Несколько тусклых шариков света висели в воздухе, оттеняя пламя костра, что алело у самой маленькой палатки. Заключив эту палатку в несколько колец, через лагерь тянулись длинные казармы из грубой брезентовой ткани. Там ночь коротали солдаты и нет-нет да доносились из разных уголков какие-то покашливания и тихие разговоры о предстоящей битве. Демоны не нуждались в тепле ровно как и в регулярном сне, но все же Вэйдун опустился рядом с призадумавшимся Генералом Восточных земель. Наручи Ичиро слабо искрили, резонируя с огнем. Момо кидал в пламя маленькие деревяшки и казалось, был мыслями где-то очень далеко. Его правый глаз, отражая языки «подкормленного» щепками священного дерева огня, отражал красноватые блики и, возможно всему виной была оптическая иллюзия, но Вэйдун узрел в этом глазе не только лишь пляшущие огоньки. – Достопочтенный Генерал воистину мудр, ведь в неспешности кроется ключ к великой победе. Мы же организовали ночлег, чтобы дать время Первому Верховному помощнику, как следует обдумать план, который обсуждался в стенах дворца весь минувший месяц? – Вэйдун говорил без толики сарказма в голосе, но оно и не требовалось, чтобы уловить острый клинок в каждом слове. – Чего ты хочешь этим добиться, Вейдун? – тихо отвечал Момо, не церемонясь. Однако щепки подбрасывать в огонь прекратил. – Действия этого Генерала непонятны только демонам, подобным тебе. Наша армия состоит не только из Пожирающих души. – У этого достопочтенного слуги сложилось скромное мнение. На секунду ему почудилось, что у Генерала Восточных Земель какая-то особая неприязнь к нашему брату. И особая любовь к полудушам. – Не смей их так называть, – нахмурился Момо. И в его правом глазу на одно мгновение вспыхнул агрессивный огонек. Вэйдун стиснул зубы. Он понимал, что открытый конфликт с этим шарлатаном, взявшимся из неоткуда не сулит ему ничего хорошего, но неужели Император совершенно не берет во внимание годы – столетия службы, преданность делу и безукоризненную службу, чтобы, наплевав на все законы войны и этики, поставить на пост кого-то столь несведущего? Да что там, – поставить во главу инь и его же наделить невиданными силами! Терпение – это важное умение, но всему есть границы, всему есть предел. Этот поход по его скромному мнению, был полным бредом. С какой стати им, Пожирающим души демонам, считаться с комфортом каких-то ян? Как они вообще могут находиться в одном военном лагере? Зачем идти всем вместе? Пушечное мясо – это лишь пушечное мясо. А демоны – это те, кто срывает трофей со стены, забирает победу. – Одно скажу достопочтенному Генералу Восточных Земель, – недобро улыбнулся Вэйдун, – разных любимчиков Императора Теней видел этот скромный слуга. И все они плохо кончили. Момо нахмурился. Ему почему-то очень не прельщало звание «любимчика Императора Теней». В конце концов, он не видел в этом сложенной картины. Он до сих пор считал, что Государь знает многим больше, чем говорит. – Ты заметил? Туман сгустился. – Оставив последний комментарий без отклика, Момо соединил в воздухе два указательный и большой пальцы правой руки. – Еще бы. Как раз хотел обратить на это внимание Генерала, но увидел, что вы очень заняты костром. – Стоит ли объяснять, что я делаю, Вэйдун? Однозначно, несмотря на колкость отпущенную ранее, Второй командующий не просто так вышел к костру. Туман, что сковывал их лагерь, становился все гуще. И Вэйдун знал, – то был не просто туман. И, очевидно, эта завеса еще не поглотила их палатки полностью лишь только потому, что Момо спалил уже ни одну ветку священного дерева, которое росло неподалеку. «Однако, нужно отдать должное, быстро он учится и хорошо соображает. Я бы не додумался до такой простой меры», – подумал Вейдун. – Нет, действия Генерала более, чем прозрачны. Так они не смогут подобраться слишком близко. Но ведь эта мера временная. До утра, боюсь, нам не протянуть. Что планируете делать, когда щепки несчастного дерева кончатся? Момо вздернул брови. Без лишних слов он поднес свою правую ладонь к огню, испытав при этом сильный дискомфорт. Очень странно, конечно, обладая магией огня, бояться обжечься. Пламя, как и ожидалось, не «укусило» руку Генерала Восточных Земель. Оно лишь «звучало унисон» с его духовной энергией. Не долго думая, он достал внушительного вида оставшуюся ветвь священного дерева и установил прямо посреди костра. – Этого должно хватить, пока мы с тобой решаем проблему за периметром. Нельзя рисковать армией, так что пойдем. – Куда? – напрягся Вэйдун всеми мускулами на своем красноватом лице. – Туда? В туман? – Кто, если не мы? – улыбнулся Момо, искренне забавляясь реакции своего командующего. – А кто же останется за главного? Кто-то из нас должен остаться, ведь… – Ведь что? Думаешь, мы не справимся? В таком случае сюда пришлют кого-нибудь другого, не стоит так переживать, – не унимал улыбки Ичиро. – Пойдемте, командир. Кроме нас этого никто не сделает. Тем более, мы будем не одни. Момо поднял руку и из тени дерева вышли два солдата ян. Оба сильно нервничали, но старались не подавать виду всеми силами. – Господа Ли Цин и Хай Тан любезно согласились помочь нам в этой вылазке. Вэйдун с трудом подавил вздох неприязни. – На всякий случай уточню: достопочтенный Генерал же в курсе, что это за туман? Что это ничто иное, как туман потерянных душ! Чистая энергия смерти, ускользнувшая от по в момент разлома, случившегося тысячи лет назад. Никто не может противостоять этому туману, он поглощает все на своем пути! Как вы предлагаете нам действовать в режиме «вылазки»? Только Император способен уничтожить эти души и отправить обратно к по! – Свет всегда побеждает тьму, Вэйдун. Иначе почему этот туман бывает только ночью. Так или иначе, ты прав: долго удерживать их этим костром я не смогу. А значит, до утра нам нужно с этим разобраться. Взмахнув рукой, Момо сотворил из воздуха просторный щит, по поверхности которого искрились огоньки. Искры плотно закрывали всех четверых участников этого маленького похода. Ян, что выступили как добровольцы по неволе, восхищенно ахнули, а Вэйдун лишь скрипнул зубами. Вереницей, освещаемые огненным щитом, мужчины покинули лагерь. Первым шел Момо, затем Вэйдун, а за ним оба ян. – Надо было поставить кого-то из них первым. – Совершенно не скрывая истинных мыслей, сообщил Вэйдун Момо. – Ты идешь вторым, тебе мало что угрожает, так что сделай одолжение, замолчи, – не выдержал Ичиро нытья своего командующего. Вэйдун хотел было что-то ответить, но тут в непроглядном густом белом тумане справа показалось что-то темное. Это «что-то» было размером с человеческую душу, духа или демона, но разглядеть очертания не представлялось возможным. На секунду все стихло, как… – Ааа! – закричал ян по имени Ли Цин, который замыкал процессию. С его стороны на щит опустилась дряхлая рука, в одно мгновение от этого касания по барьеру пошла темная трещина. Через несколько мгновений десятки мертвенно-белых рук заскользили по барьеру, с неприятным тихим треском разрушая его. Момо тут же прикрыл глаза, изо всех сил пытаясь восстановить барьер. Но в глубине души он понимал, что здесь нужна другая стратегия. Восстанавливать барьер всякий раз, когда души будут приближаться к нему – энергозатратно и не слишком надолго. Рискованная идея пришла сама собой. – Вэйдун, бей о землю со всей своей силы, когда я скажу! Вы двое, бегите в разные стороны! – Что ты задумал? – раскрыл свои красные глаза Вэйдун шире некуда, позабыв напрочь о субординации. – Просто делайте, что приказано! – с этими словами Момо снял щит. Все четверо больше не были защищены. Десятки ладоней жадно устремились на живые мишени. Руки старика потянулись к горлу ближайшего к нему ян, за теми руками вскоре стало проглядываться безобразное лицо, перекошенное от гнева. Это был лишь образ человека, далекий от своих инь или ян. Это была энергетика самой смерти и Момо, так тщательно изучавший новый для себя мир, кое-что понял. Изо всех сил он закричал, – Сейчас! Сработано было быстро и без проволочек. Оба ян разбежались. Как и ожидалось, образы в тумане разделились, в непроглядной дымке появилась брешь. В эту брешь и пришелся удар внушительного топора командующего. Земля задрожала, явно сбив с толку падшие души. Момо нужно было это замешательство для следующего маневра. В этот момент Ичиро чиркнул наручами один о другой и стал раскручивать в воздухе яркую вспышку – из одной искры разгорелось пламя, из пламени закрутился настоящий огненный смерч, что не сжигал, но освещал все вокруг на несколько метров. Ичиро раскручивал смерч, словно лассо, держа за кончик. По правде, он и сам не знал, что обладает такими умениями. Оттачивая боевые навыки, ему никогда не хватало стимула, чтобы высвободить свои силы полностью. Почему-то сейчас Момо был уверен в том, что делает – на сто процентов. Огонь охватил достаточно обширный радиус, уходя далеко по всем четырем сторонам, испаряя треклятый туман со всеми его обитателями. В этой огненной суматохе он старался не касаться пламени сам, оградив себя от него, пусть даже оно и не сулило боли. Он видел широко раскрытые глаза Вэйдуна, читая в них удивление, граничащее со страхом. Тот взгляд, будто говорил: «Я, кажется, теперь понял больше». Что о двух ян, то те просто легли на землю, укрываясь от тумана и от языков пламени. Время, словно замерло. Туман и правда, отступил. Но в тот момент, когда уже казалось, что опасность миновала, руки Момо коснулось что-то холодное. То была ледяная ладонь. Ледяная ладонь, принадлежащая одному из призраков тумана. Резко, теряя контроль над пламенным смерчем, Ичиро развернулся в направлении касания и увидел то, что повергло его в ступор. На него смотрел молодой человек лет девятнадцати в золотистых одеждах. Тот самый, что являлся Момо во сне. Тот самый Цзинь Лун. Только бледный и безжизненный, с пересохшими от жажды жизни губами. «Но остаточная энергия смерти может принадлежать лишь людям. Так считалось до сих пор. Кто же этот парень и почему часть его энергии бродит в тумане потерянных душ?», – подумал Ичиро. Юноша не мог говорить, ведь призрак – являлся лишь тенью былого существа. Он в силах был лишь смотреть своими безжизненными глазами, почти черными, с вкраплениями вишневых бликов. Почему-то вид этих глаз нагнал на Момо глубокую тоску. Цзинь Лун не пытался напасть. Он держался за смуглую, сильную руку и молчал. Лицо его не выражало ничего. Словно находясь в забвении, он взялся за эту руку рефлекторно, не сумев понять своих мотивов. – Ты… слышишь меня, – начал было говорить Момо, встретившись вдруг глазами с призраком, но в этот момент Вейдун, подойдя со спины, изо всех сил толкнул юношу в огненную пучину. Образ парня исчез, растворившись в пламени, не оставив ни криков, ни ответов. – Этот последний, Генерал! – без толики сарказма провозгласил командующий. –… – Второй верховный помощник был прав. Этот командир приносит свои извинения за то, что посмел сомневаться в намерениях своего Генерала. – Вид у демона был запыхавшийся и растерянный. Руки все еще крепко сжимали огромный топор. – Вэйдун, – тихонько произнес Момо в образовавшейся гробовой тишине. Пламя погасло, унеся за собой тысячи потерянных душ. – Да, мой Генерал. – Тебе знакомо выражение «Семь раз отмерь – один раз отрежь»? – Нет, а вам? Момо и сам не знал, из каких дальних уголков разума достал эту фразу, но четко знал, что она означает. Безжизненный образ юноши все еще стоял перед глазами, рождая сильное чувство горечи где-то в груди. Теперь он четко знал, что этот парень когда-то очень много для него значил. Но стоит ли это прошлое того, чтобы его ворошить? В конце концов, это происходило не с ним лично. А с тем парнем, который все время пытается пробиться в его разум. Они вернулись в лагерь засветло. Ян, что командиры брали с собой в поход, поспешили в палатки, дабы рассказать о случившемся всем остальным. Честно говоря, Ичиро изначально планировал привлечь солдат с той самой целью, чтобы армия немного приободрилась. Если их Генерал способен победить призраков в тумане потерянных душ, то все не так плохо, верно? Через несколько часов все участники похода снова находились в седлах. Им предстояло посетить еще множество населенных пунктов и пройти сотни ли. Конечно, священные лошади сильно убыстряли этот процесс, но все же до конечной точки еще было очень далеко. *** Опасность миновала и все жители города уже выбрались наружу, потихоньку восстанавливая порядок. Но только пламенной птицы по имени Ксианлианг и Пажа Теней нигде не было видно. Пан Гуань не мог пошевелиться. Он сидел на просторном камне, глядя снизу на нависающего сверху собеседника в белом одеянии. Сила Фениксов все еще впечатляла, несмотря на потраченную с годами энергию, да Паж Теней и не стремился к тому, чтобы сопротивляться этой силе, что сейчас мертвой хваткой держала тело в оцепенении. Они сидели без свидетелей на склоне какой-то покрытой мхом горы, куда их перенес Ксианлианг. Чуть ниже, у подножья, лежали обломки неизвестного сооружения. Судя по всему, разрушенного много веков назад. Состоявшийся на склоне горы разговор нельзя было назвать простым. – Здорово, что вы не бросаете всех этих ян, – сказал Паж Теней, чувствуя, как холодный порыв ветра растрепал его волосы. – Это ян тех, кто еще верит в нас. Или верил когда-то. – Просто ответил собеседник. – Если ты не за одно с Дворцом, то с какой целью явился сюда? – Не по своей воле, – Пан Гуань произнес это с плохо скрываемой горечью, голос звучал чуть хрипло, но и в половину не был похож на звонкий и уверенный тон некогда Первого Верховного помощника. – Но я знал, что вы можете здесь объявиться. – Значит ты сам искал встречи с пламенным народом? – недоверчиво блеснул черными глазами Феникс, смежив свои густые брови. – Да. Мне совершенно не прельщает играть в кошки-мышки с Императором, – Пан Гуань хотел было поправить очки на переносице, но сделать задуманного, конечно, не смог. Вместо этого он вздохнул. – Я тысячелетия жил в верхнем мире. Инь так сложны, но в то же время так просты и логичны. Я, действительно, забылся. Вот бы так и оставалось... – Ты... – Я прекрасно понимаю, что словами не искупить тот ущерб, что причинил вашему племени этот Паж Теней. Тогда... Император и меня... держал в страхе. – Прибеднейший из приспешников, – недобро ухмыльнулся Ксианлианг. – Хочешь сказать, ты жертва? Да твоих грехов не смыть и всеми водами Лун Вана. Пан Гуань сглотнул. Он и сам не знал, был ли тогда жертвой. – Интересный вопрос, – прошептал он, закрыв глаза. Спустя несколько мгновений, поймав очередной порыв ветра, Паж Теней продолжил. – Я четко решил, что лучше умру от вашего брата, чем вернусь к Хуан Ди. –... прямо таки лучше? – с сомнением прищурился Ксианлианг. – Называл ли ты раньше его по имени? – Нет, – горько ухмыльнулся Пан Гуань. – Но какая уже разница. Я серьезен: ты можешь убить меня прямо сейчас. Я не стану сопротивляться. – Видишь эти обломки? – искрящимся пальцем Ксианлианг указал вниз, на руины. – Когда-то они были самым влиятельным храмом Фениксов двух миров. После разгрома на горе Хуанганшань, вопреки всем законам баланса, его почти сравняли с землей. Почему бы мне и правда не поквитаться с тобой? – Еще пуще нахмурился Ксианлианг, сильнее нависая над Пажем Теней. Металлические браслеты на руках Феникса накалились до бела. – Либо лучше передать тебя моим братьям? Или что, мне нужно пощадить тебя только потому что когда-то... тысячи лет назад... ты... – Нет. Передо мной у тебя нет долга, – все так же спокойно и тихо отвечал Паж Теней, – Скорее... именно твое спасение тогда показало истинное положение этого помощника... последствия открыли мне горькую правду... – Последствия моего спасения? – с сомнением переспросил Ксианлианг. – Однако знай. – Пан Гуань посмотрел прямо в темные глаза. Взгляд его был полон решимости, а губы – напряжены до предела, – если оставите меня в живых, то против Дворца у вас будет на одно существо больше. – Ты..., – с недоверием отшатнулся Феникс. – Да кто тебе поверит? – Господин Ксианлианг... я знаю, что все части души Первого из Фениксов сейчас в Царстве Теней. – Отчеканил Пан Гуань, разделяя слоги. – ... как ты? – Более того, мне известно кто протащил сюда его ян. – Ты несешь какую-то чушь в надежде спастись! – Однако голос Ксианлианга и в половину не был так уверен, как хотелось бы Фениксу. – Тебе нечем рисковать. Кто сейчас у вас главный? Я хочу с ним поговорить. И если ты думаешь, что я ищу возможность в одиночку сразиться с толпой Фениксов, то подумай еще раз.