Под твоим облаком

– Тебе знаком этот столб воды? – спросил Хушэнь, пялясь на сборище капелек. – Знаешь, чьих это рук дело? – Да. И, боюсь, ты мне не поверишь. Я и сам себе не верю... ясно одно: никто не смог бы тронуть саньчжушу с такой мощной защитой. – То есть, там, за завесой... древо с тремя стволами? – ошарашено округлил глаза человек-тигр. – Именно так, брат Хушэнь... только вот мне нужно, чтобы никто и ничто не препятствовало моему с ним рандеву. Пробить этот столб невозможно, если только… – Если только что? – все еще пребывал в шоке человек-тигр. – Если только не объявится тот, кто его сотворил. Нужно… отыскать этого…  Аки просто не мог поверить в происходящее. Минули тысячелетия с той битвы, где погиб Ин Лун. И пусть Аки не помнил ту часть, где Циу узнала о смерти дракона, все казалось вполне себе закономерно. Ин Луна не было в самые важные моменты жизни и смерти, поэтому сомневаться в гибели Первого из драконов не приходилось. Но то, что видели глаза Рюичи не было обманом, если только Лун Ван не прокачался до уровня ему совершенно не присущего.  «Как ты мог жить, глядя, как мы умираем? Как? Каждый раз ты поражаешь меня и так сильно, так сильно разочаровываешь!» На лице Аки отразились злость, волнение и скорбь. Он осознал, что новость о том, что Ин Лун жив причиняет ему больше боли, чем некогда – весть о смерти Первого дракона.  – Я передумал. Мы уходим. Отправляемся в столицу, а там… разберемся.  Если Хушэнь и подумал о чем-то, то не подал вида. Он видел, что Аки переживает какую-то внутреннюю метаморфозу, природу которой расспрашивать не стоит. Молча они отправились до ближайшей точки «чекпоинта» Хушэня и исчезли, чтобы в миг появиться живописной рощице у дороги к столице. – Что теперь, командир Бай Ху? – спросил Хушэнь. – Идем к вратам дворцовой площади. Это же просто кладезь информации, – ответил Аки своему попутчику. Сейчас главная задача – выяснить, что стряслось с Ичиро. А такое событие как инь в Царстве Теней – обязательно строжайше секретное. Соответственно, вокруг этого события будут раздуваться самые разные слухи. – Но как понять, что из этого правда? – Чутье, мой дорогой друг. Чутье. 

***

Чен Хуан стоял полностью обнаженный перед большим зеркалом. Все три его косы были распущенны, волосы гладкими струями тянулись по спине и груди, где по бледной коже рассыпались мелкие синяки. На том месте, где еле-еле под ребрами билось черное сердце Второго Верховного помощника, все еще тянулся не заживший до конца шрам. Этому шраму не суждено было зажить никогда, и Чен Хуан это знал, проводя тонкими пальцами по чернильной воронке прямо меж ребер.  Биение его сердца можно было сравнить с сейсмическими толчками в глубинах самых далеких морских вод. И только самоконтроль не позволял этим толчкам накрыть все тело цунами. Физически биение этого изувеченного сердца ощущались так, словно пульсирующая жила на теле умирающего вот-вот перестанет биться. Но та все еще билась. Ровно так, как билась десять тысяч лет назад. Духовно – лишь постоянное напоминание о великой преданности Императору служило неким эмоциональным якорем. Чен Хуан знал, –он мог умереть еще тогда, у дерева Цзианг Цзян, если бы не запечатал свои душевные стенания. Такие чувства, как сострадание или, даже сложно представить, любовь, – были чужеродными для смешения темной энергии, коей пропиталось теперь все это тело. Любая эмпатия была способна вызвать боль. Любое проявление жалости – настоящая пытка. Чужеродная энергия в такие моменты вступала в резонанс с остатками искалеченного духа, что можно было бы описать как внезапное падение с высоты. Как если бы земля вдруг перестала удерживать ноги и все нутро вместе с телом сорвались в бездну. Но, к великому счастью Черного Феникса, ему не приходилось сталкиваться с чем-либо настолько небезразличным, чтобы печать разрушилась. Он никогда не ощущал это падение настолько, чтобы получить духовный урон. Он гасил любые вспышки духовного волнения, сулящие опасный срыв. И только чувства привязанности к Императору Теней не вызывали в нем ни противоречий, ни страданий. Это была особая связь, благословленная самими небесами. Так считал Чен Хуан.  Раздевшись полностью, Черный Феникс ступил на каменную ступень, что вела в просторную купель. Скрывшись в облачках пара, Чен Хуан погрузился в воду, где его, как всегда, настиг целый ворох мыслей. И в этот раз все мысли были о Чен Чжи.  «Глупая мелочь. Зачем тебе все это надо? Сидела бы молча, а правил бы этот кретин Ксианлианг!», – бесился Черный Феникс.  Дело в том, что сегодня утром он вел беседу с Его Величеством, которая оставила на душе неоднозначный след. Впервые за несколько тысячелетий Чен Хуан ощутил что-то неприятное в районе груди. То была спонтанная беседа, но Чен Хуан знал, ни одна беседа Хуан Ди не возникает просто так. Они прогуливались по Саду Теней, где Темный Император, как бы между прочим спросил: – Дорогой мой Чен Хуан, твой последний отчет информативностью не отличался. Неужели все, чем ты занимаешься на просторах Безымянного высокогорья – это заполнение фальшивых отчетов и праздные беседы с сородичами? – Отвечаю государю. Не было никаких любопытных разговоров, кои могли бы стать полезными для Его Величества, задача этого помощника заключалась в наблюдении. – Последнее, что ты показал Нашему Величеству через свой глаз, помимо чаепития в беседке с Княгиней – это часовая тренировка Фениксов на горной равнине. Зачем они так усердно оттачивают свои огненные чары? К чему готовятся?  – Ни к чему-то конкретному… просто все еще хотят вернуть былое величие.  – Скажи пожалуйста, и как же далеко продвинулись Фениксы в своем желании вернуть былое величие?  – Как я и оговаривал ранее, у них нет никаких для этого инструментов, лишь это самое «желание». Совершенно ничего больше, – как всегда ответил Чен Хуан, напрягаясь все сильнее с каждым новым ответом.  – Ты всегда говоришь так. И в целом то, что ты показываешь своему государю, подтверждает эти слова. Но точно ли ты уверен, что они ничего не знают о нашем Первом Верховном помощнике?  – Более, чем уверен…, – соврал Чен Хуан своему государю и ощутил, как земля под ногами качнулась. – Я все же думаю, что это вопрос времени. – Хуан Ди улыбнулся, убавил шаг и глядя в широко раскрытые янтарные глаза, продолжил свою мысль. – Не слишком бы хотелось допускать события прошлого. Победа, конечно, предсказуема, но зачем в целом до этого доводить, не находишь?  – Ваше Величество? – В этот момент в груди Чен Хуана что-то будто начало лопаться. Это «что-то» незаметным пузырем доселе плотно прилегало к легким, но теперь давало о себе знать самым неприятным образом. – Я вдруг подумал, что мне больше не интересно, наблюдать за этим сборищем крылатых революционеров. – … – Я хочу отбить у этих полудемонов возможность, даже размышлять о восстании. Думаю, в сложившейся ситуации попросту необходимо лишить их лидера, не находишь? Да, так и правда будет уместнее всего. Сможешь сделать это сам? – Говорил Хуан Ди так, словно рассуждал и принимал то страшное решение на ходу, но Чен Хуан слишком давно знал государя, чтобы повестись на этот театр. Император, наверняка, размышлял об атаке на пламенный народ ни один день, взвешивая все за и против. Убить свою сестру – по мнению Императора задачка была как раз для Черного Феникса. Чен Хуан тогда ответил: – Если на то воля государя, этот помощник лишь просит немного времени.

***

Дворцовая площадь в запретном Императорском городе – являлась одним из главных предметов пафоса Хуан Ди. Размеры площади воистину являли собой колоссальные территории, предназначенные для того, чтобы внушать трепет. Они могли вмещать десятки тысяч человек для проведения грандиозных церемоний. На рассвете площадь заполнялась сотнями чиновников в строго регламентированных одеждах, выстроенных в ряды согласно своему рангу. Раньше здесь проводили ритуалы и церемонии. Но с течением времени у Императора поубавилось желания для ежедневных приветствий и церемоний. Доступ в это место был строго регламентирован, чтобы проникнуть на территорию, нужен был личный пропуск государя. Но с внешней стороны ворот в Саньяне кипела жизнь. Это был невероятный город, где современное соседствовало со старинным. Вымощенные камнем дороги упирались в высотки. Ян здесь жили в основном те, что находились на службе во Дворце. Им приходилось состоять в самых разных министерствах и департаментах, так как как их ян жили в этих домах – а, как известно, ян привязаны к домам инь в верхнем мире. В основном это были угрюмые служащие – от чиновников, до разнорабочих.  Сейчас Хушэнь и Аки находились в не самом элитном районе Саньяна. Они пришли сюда намеренно, заглянув на самую обычную пивнушку. Удивительно, что при всех старообрядческих устоях Царства Теней, существовали места, подобные этому. То был небольшой современный, насколько это возможно, по меркам верхнего мира, бар, где собирались в основном обычные работники на службе Дворца после тяжелого дня. Приглушенный свет нескольких шариков света у потолка освещал деревянную обшивку зала и создавал атмосферу некой интимности. Барная стойка из коричневого дерева блестела от полироли. В ряд стояли барные стулья без спинок, а на них сидели ян в офисных костюмах. Это были служащие низших кругов – те, что одевались в одежды верхнего мира. Чиновников из высшей касты Дворец обязывал носить традиционные одежды.  За барной стойкой располагались небольшие круглые столы на четыре персоны. Разглядеть, кто именно за ними сидел было сложно, так как те почти не освещались.  – Тоска зеленая, – вздохнул Аки и двинул к барной стойке. Хушэнь проследовал за ним. Оба сели с краю, а ян, что сидели по левую сторону заметно напряглись.  – Во дворце опять был какой-то прием? – донеслось до ушей Аки. Ян с соседнего стула говорил с другим.  — Кто его знает. В последнее время там явно происходит что-то грандиозное, уж слишком много гостей. Пришлось обновлять несколько десятков пропусков. – Отвечал тот, что сидел дальше.  – А сколько пришлось возиться с подготовкой декора и еды. Мне рассказывали, там все на ушах стояли. Аки вслушивался в этот диалог, понимая, что разговор этот основан на каких-то поверхностных сведениях. В конечном итоге, он осознал, что эта информация ничем ему не поможет, если самому не вступить в диалог.  Бармен с залысинами, в темном длинном халате с символикой бара, сначала  и не взглянул на Рюичи и Хушэня, но через несколько мгновений все же разобрался в ситуации, распознав в гостях духов. Его губы слегка дрогнули. – Господа желают чего-нибудь выпить? – Желаем вашего лучшего вина, – расплылся в улыбке Аки. Его карие глаза заблестели в предвкушении. Ведь за горячительным напитком и разговорить кого-то проще. Хушэнь пытался что-то сказать про то, что не пьет вина, но Рюичи это высказывание проигнорировал. – «Пьяная слива». С древесными нотками.   – Не представляю себе хорошего вина с названием «Пьяная слива», – прищурился Хушэнь. Вдруг из-за спины раздался знакомый голос: – Маленький тигр Бай Ху! Не могу поверить, что мы вот так встретились!  Аки резко обернулся и увидел обладателя этого слегка беспечного голоса. То был никто иной, как Лун Ван. Он сидел за столом совсем один в своем привычном одеянии цвета сияющей бирюзы. На прекрасных щеках проступал румянец. – Брат… Лун Ван, – расширил Рюичи свои глаза, не в силах поверить, что этот дракон все еще занимается распитием спиртного в сомнительных местах. Настолько сомнительных, что эта встреча казалась невероятной. Аки тут же позабыл о ян, что чесали языками о дворцовом празднике. – Давайте ко мне! Бармен! Не соблаговолишь ли принести еще того чудесного сливового вина. Братцы, «Пьяная слива» – это потрясающе. Только ради нее сюда и хожу. Оба тигра встали со своих барных стульев и прошли за стол к Третьему из драконов. Хушэнь был немало взбудоражен, ведь Лун Ван в Царстве Теней сновал настоящей знаменитостью среди духов. В Аки эта встреча рождала целый ворох чувств и эмоций. Теперь то он вспомнил, кто такой в сущности этот Третий дракон. Следовательно и Лун Вана помнил как одного из старших братьев. Со всеми его странностями и привычками, конечно. Если для Ху Циу Лун Ван был добрым другом, для маленького Бай Ху Ху Гуанга, он являлся одним из воплощений силы, Третьим драконом, которому подчиняются все воды двух миров, серьезным, могущественным, властным – легендарным мастером, то для Цзинь Луна тот дракон был еще и братом со странностями, любителем потрясных нарядов и заморских вин. Глядя на эту картину в баре, Аки невольно вспомнил множество подобных историй.  «Как же Хо Шэня это бесило», – улыбнулся Аки. – Здравствуй, Лун Ван. Ты часто здесь бываешь? – спросил Аки буднично, словно встретил знакомого во внешнем мире. Лун Ван однако счел это поведение приемлемым, учитывая обстоятельства. Хушэнь же просто слегка склонил свою тигриную морду в знак приветствия, попросту не зная, как себя вести.  – Как я уже говорил, это вино – просто находка. Сверкающий бриллиант, что затерялся среди грязи.  Аки оглядел бар и подумал, что все эти ян изрядно оскорбились бы на данное сравнение.  – Весьма неожиданное место для встречи. – Да, иначе и не сформулируешь, – улыбнулся Аки одними губами. – Твоего молчаливого путника зовут Хушэнь, если не ошибаюсь? – Лун Ван обратил свое прекрасное лицо на человека-тигра. – Отвечаю великому духу. Мое имя Хушэнь. Большая честь, встретиться с вами лично. – Господин Хушэнь скромничает. Ведь он в свою очередь не самый безызвестный демон, отнюдь. – Улыбнулся Лун Ван своей прекрасной улыбкой. – Давайте без официоза? Хушэнь кивнул. А Рюичи как-то особенно внимательно разглядывал Лун Вана. На том было надето его привычное ханьфу цвета морской волны с серебряными узорами в виде волн. Аки вдруг стало интересно, почему за все эти тысячелетия дракон ни разу не сменил свой наряд даже в шутку. Ведь когда-то он так часто ходил по магазинам. Конечно, как великий дух, он держал марку, соответствовал статусу и образу, но все же, ни единого раза не вышел в свет в том, что так часто примерял. От этих мыслей его оторвал бармен, что, наконец, поставил увесистый кувшин на стол. К кувшину прилагались и чаши. Рюичи сделал один глоток и все тело тут же как-то подрасслабило. Это было на редкость странное вино.  – Витаешь в облаках? Что же привело вас в столицу? Ты все еще таскаешься с этой монетой? – без лишних прелюдий спросил дракон, поднимая брови в знак невинности.  – В нашу последнюю встречу ты сказал, что давно не принимал человеческую форму. Слукавил? – спросил Аки, щурясь и не отвечая на вопрос дракона.  – Нет. Просто в тот раз я подумал, что не так уж это энергозатратно, как казалось и время от времени можно позволить себе подобную вольность. Почему бы не делать это чаще.  «Крайне увертливый засранец»  – Лун Ван, ты ведь знаешь больше, чем сказал мне в тот раз, верно?  Лун Ван, если и напрягся, то виду не подал.  – На момент нашего разговора я, если и знал больше, то не утаил ничего намеренно… – Я был бы очень благодарен, если бы ты рассказал мне о пленнике, которого по моим сведениям, доставили во дворец из Колодца Заключений. – Не стал ходить вокруг да около Рюичи. – Признаться, я хотел разговорить кого-то из местных, но раз уж нам посчастливилось встретить тебя, то я не могу не воспользоваться такой удачей и не спросить прямо.  Лун Ван вздернул подбородок и глянул на Аки своим мудрым взором. Да. Он явно что-то знал. – Ян этого человека находится в той монете на твоей груди?  – Да. Подозреваю, что ты об этом знаешь давно.  – Я догадался на том пиру.  – На пиру? – нахмурился Аки. – Ох, маленький тигр… ты в полной заднице, скажу тебе без цензуры.  – Не то, что бы я спорил, но есть ли у тебя причины, договорить эту фразу до конца?  – Свою человеческую форму я принял не просто так. Чуть больше месяца назад Император Теней устроил прием по случаю долгожданного назначения. Собрались все демоны и духи, приближенные к Дворцу. – Да, кажется вон те служащие говорили что-то о грандиозной пирушке во дворце, – вставил Аки, покосившись на барную стойку. – Пирушка и правда прошла с помпой. – Лун Ван сделал паузу, чтобы глотнуть «Пьяной сливы», а затем продолжил, пристально посмотрев в глаза Аки. – Теперь должность Генерала Восточных Земель занята. Спустя тысячи лет, наконец, она больше не вакантна. – Но ведь в последний раз ее занимал…, – ахнул Рюичи. – Князь Фениксов. Неужели ты об этом слышал? Это было черти когда. – Навел… некоторые справки. Так кто занял эту должность? – сердце Аки забилось в тревоге. – Тот же, кто стал Императору Первым Верховным помощником. Инь, что ты разыскиваешь. Некий Момо Ичиро. И скажу я тебе, ты привел в этот мир крайне непростую душу.  Аки оцепенел. У него закружилась голова. Он путался в воспоминаниях и просто не мог успеть за своими эмоциями. – Я… мне надо на воздух. Вино слишком крепкое. – Аки неожиданно встал и под недоуменный взгляд Хушэня вышел из бара.    Человек-тигр извинился перед Лун Ваном и последовал за Бай Ху.  Аки вылетел из дверей и сел на корточки у кучи ящиков. Он старался взять себя в руки, но гнев заполнил каждую клеточку его груди.  Хрясь. Один из ящиков отлетел от ноги Рюичи и разбился в щепки. – Хуан Ди… подлый урод! Да как ты посмел? Как посмел? После всего, что случилось…  Хушэнь, все еще несколько ошеломленный тем, как кто-то употребляет в отношении Императора подобные слова, да и вообще немало дивившийся тому, как оказался так близко к дворцовым разборкам, опустил свою руку на плечо Рюичи. Человек-тигр не знал, что случилось с его братом Бай Ху, но понимал, что имеет дело со сложным эмоциональным моментом. В такие моменты нужно просто молча ждать, пока страдалец  сам расскажет, в чем дело. Тут же из бара «выплыл» Лун Ван. Его образ сильно контрастировал с этим грязным переулком. Рюичи, не глядя на дракона спросил: – Так и почему же я в полной заднице, Лун Ван?  Дракон вздохнул и, глядя куда-то в черноту неба, ответил: – Этот дракон часто слышит дальше, чем кажется. И этот дракон кое-что слышал. Император приказал Момо Ичиро убить тебя. И тут то уже не я, а ты чего-то недоговариваешь, маленький тигр.

***

Размышляя во время полета о случившемся Второй Верховный помощник то и дело заваливался на левый бок. В центре дыры, что еще столетие назад даже не чувствовалась, теперь ныло и нестерпимо горело, и отголоски этой боли распространились на всю грудную клетку, заставляя каждую точку на теле неистово сгорать. Рухнув камнем прямо на балконе своей спальни, Чен Хуан принял человеческую форму и взвыл. Взглянув на свою одежду, он ужаснулся: по белому ханьфу, прямо по замысловатой вышивке красной птицы, чернильным озерцом разливалась черная густая кровь. Не выдержав, Чен Хуан взвыл от боли. Даже порог смерти во время битвы на горе Хуанганшань, когда Ван У Ди сокрушал его дух и тело, нельзя было сравнить с этой живой, воистину человеческой болью.  Двери спальни резко отворились. На пороге, словно красно-золотая скала, появился Хуан Ди, и прищуренный взгляд государя говорил о том, что он не понимает природы состояния Чен Хуана. Феникс лежал на балконе и зажимал рану, что не кровоточила с самого своего появления у древа Цзианг Цзян.  – Что случилось, мой дорогой Чен Хуан? Ты перебудил весь дворец, – тихо спросил Император. – Этот помощник… приносит свои извинения. Он был… на Безымянном высокогорье…, – корчась в страданиях, прошептал Чен Хуан. – И что же там делал этот помощник? – не обращая внимания на муки Черного Феникса, холодно продолжил Хуан Ди. – Выполнял приказ… – Очень оперативно. И как? Есть новости? – Император подошел ближе к Чен Хуану и, нависнув над ним, посмотрел прямо в желтые глаза, полные боли. –  Отвечаю государю. Приказ исполнен. Черный Феникс лежал, скрутившись на полу и представлял собой воистину жалкое зрелище. Его косы распластались по полу, размазывая черную кровь. Хуан Ди нависал сверху, ступая осторожно, боясь испачкать шелковые туфли.  – Покажи мне…, – Император крепче сжал руку Чен Хуана в свою, налаживая зрительный контакт со своим полуживым помощником. – Как же так получилось, что ты оказался в таком состоянии? Чен Хуан почувствовал, как между ним и Хуан Ди прошла привычная волна. Перед глазами поплыли картинки: та самая сцена... За невыносимой сердечной болью сцену убийства сложно было воспроизвести. Император вглядывался в каждую деталь сражения на Безымянном Высокогорье, в каждую мелочь – от маленького камешка на земле до летящих в разные стороны черных перьев. Битва и правда была впечатляющей: Чен Чжи, которую застали врасплох схлестнулась в небе черной, страшной и напористой птицей, выпуская из своего маленького клюва языки пламени и осыпая врага заклинаниями. Одно, особо мощное, угодило прямо в грудь Черному Фениксу, отчего из его клюва вырвался громкий крик. Но у нее просто не было шансов. Все произошло быстро: темная сфера ударила прямо в красно-золотую грудь, и прекрасная пламенная птица рухнула вниз, пробив несколько метров земли прямо на главной площади селения. Дальше Хуан Ди не мог видеть, что произошло. Черный Феникс покинул Безымянное Высокогорье.  – Что ж, мой дорогой Чен Хуан, – мягко улыбнулся Хуан Ди, освобождая ладонь. Но взгляд его оставался все таким же холодным. Он слегка коснулся белого лица Второго Верховного помощника, тут же отстраняя свою руку, чтобы стереть с нее кровь шелковым расшитым платком. – Твой государь в ни мгновения не сомневался в твоей преданности. И видят Небеса, в этот раз ты превзошёл сам себя. Восстанавливай силы. Бесконечно больно видеть тебя таким.

***

Чжун Куй стоял у входа в свой мрачный храм. Точнее, он еще даже не миновал врата, что виднелись посреди длиннющей стены из черного камня. Врата те представляли из себя не вполне обычное устройство. В них древняя магия когда-то врезала на века несколько тяжелых дверей из темного дерева. Механизм был устроен таким образом, что в первую дверь мог зайти только Князь Пожирающих души демонов. Эта дверь всегда была закрыта, она вела прямиком в личные покои Джун Куя. Какого же было его удивление, когда эта дверь оказалась заперта от него самого. Неприятно засосало под ложечкой – все это было точно не к добру. Он так долго был заточен, за все эти столетия, конечно, его власть среди демонов заметно поубавилась, как бы он не старался ее восстановить. Но все же, он всегда знал, эта дверь его ждет. Статус Чжун Куя был не приложен, не смотря на то, что Пожирающие души теперь номинально работали прямиком на дворец.  «Я что должен заходить, как какой-то рядовой демон?!», – злился Чжун Куй на чем свет стоял, но тревожился все же больше. Войти ему все же пришлось через центральный вход.  Попав во двор, он сразу встретил часовых. Те как-то странно замялись, увидев своего Князя. Добрых пять секунд они тупили прежде, чем неуверенно поклониться.  – Пока меня не было, видимо, кто-то напустил на вас чары тупости? Это так вы приветствуете своего правителя?! – вышел из себя демон, принимая свою истинную форму. Его красное лицо, казалось, пылало пуще прежнего.  – Приносим свои извинения, Князь, – буркнул один из рогатых стражников.  – Что происходит? – прищурился Чжун Куй. Он понял окончательно, что дело пахнет жареным.  – Отвечайте! – Вам приказано явиться во дворец. – Приказано? Что вы несете?! Я ничего не получал, никаких приказов! – Император поручил передать это сообщение мне, – раздался голос со стороны храма. Чжун Куй повернул голову и увидел демона, которого меньше всего ждал и желал видеть.  – Матушка! – прищурился Чжун Куй. – Какой пренеприятнейший сюрприз. Что ты тут забыла?  Перед Джун Куем стояла женщина в доспехах с гравировкой на груди в виде раскрытой кошачьей пасти. Гуй Му улыбалась, прищурив свои черные глаза. — Первенец мой, пропадавший черти где век за веком и одетый, как подросток из внешнего мира, не думал же ты, что прохлаждаясь по возвращению, все еще будешь править бал. Ну, что за несносный ребенок. Чжун Куй машинально глянул на свою рокерскую футболку, но тут же перевел взгляд обратно на мать.  – Сколько моих демонов ты уже сожрала, находясь тут? - нахмурился Чжун Куй, сжимая кулаки. – Ну-ну, сын. Это все же фактически мои демоны. А теперь еще и юридически. Сожрала я не более, чем нужно для сохранения баланса.  – Так что, Император Теней вызывает меня к себе? Почему же он сам меня не позвал? – Решил, что эту информацию подчиненному сообщит действующее руководство. Знаешь, иерархия, субординация и все такое…, – ухмыльнулась Гуй Му. – Ты бы не терял время. Доставить тебя хотели под конвоем, но я убедила Императора, что в этом нет необходимости. Обещала отчитаться, как объявишься. Внутри Чжун Куя все упало. Он не представлял, что мог узнать Император Теней такого, чтобы приказать подобное. Что его ждет во дворце – можно было только с ужасом догадываться. Но ведь он не просто какой-то рядовой солдат! Он тот, перед кем не существует замков и дверей! Чжун Куй! Повелитель Пожирающих души демонов и так было тысячи лет! Сколько раз он вел войска во имя Хуан Ди? И не сосчитать! Сколько раз нарушал правила и ему все спускалось с рук? Что могло поменяться сейчас? Неужели Пан Гуань был прав и во всей этой истории замешан Князь Фениксов? «Растуды твою налево! Нельзя идти во дворец с Кинжалом Познания в кармане! – думал Чжун Куй, – Ну, и как мне спрятать его, чтобы эта горгулья не заметила?». – Хорошо, я отправляюсь во дворец. Прятаться не стану, не ждите. – С этими словами Чжун Куй развернулся, но тут же остановился. – Только ты права. Мне надо переодеться. Пусти меня ненадолго в мои покои, будь уж так добра.  – Конечно, дорогой. Как я могу отказать своему любимому сыну? Печально, что твоих сил так мало и для того, чтобы переодеться, необходимо делать это, как смертный. – Ухмыльнулась демоница, щелкая пальцами в сторону охраны. Попав в свою опочивальню, Князь Пожирающих души демонов, сразу же поежился от увиденного: все его вещи были убраны в соседнюю комнату. На месте, где раньше стоял его каменный старинный комод, он обнаружил внушительное зеркало и дубовый шкаф.  – Быстро освоилась, матушка, – покраснел от злости пуще прежнего Чжун Куй.  Конечно, переоделся он быстро, достаточно было найти свои старые красно-черные доспехи. Истиной же причиной похода сюда – был тайник у дальней стены. Когда-то давно, во времена смуты, Чжун Куй на всякий случай все устроил так, что ниша в стене открывалась лишь его касанием, и это не могли изменить никакие новые назначения. Мигом спрятав там кинжал, Князь Пожирающих души демонов отправился в Саньян. У ворот, что вели в запретный город, он было даже подумал сбежать. Но почему-то этого не делал. Жить в затворничестве, как Пан Гуань? Нет уж, хватило ему и тех лет в заточении у Каннон. Чжун Куй не мог до конца поверить, что Император обрушит на него кару. Как-то же этому Князю удавалось всегда выходить сухим из воды…  «И как я собрался защищать этого клерка, если сам все-таки попал в немилость?», – думал Князь, делая очередной шаг навстречу своей незавидной судьбе.  У ворот стало понятно, что положение неважное – его пропуск не работал. И тут, понимая, что дела его совсем плохие, он решился быстро сделать кое-что, в чем был совсем не уверен. Из своей ладони он извлек темную маленькую сферу, куда совершенно спокойно принялся наговаривать послание. Как только все слова были сказаны, а сфера исчезла в пространстве, демон двинулся дальше. Часовые демоны, завидев издалека своего правителя, напряглись, но все же кивнули Чжун Кую. Один из них сказал: – Нам велено отвести вас в тронный зал.  – Что ж, ведите, – свысока ухмыльнулся Князь.  Они шли через огромную пустынную дворцовую площадь с высоченными колоннами. Шагая под стражей своих же демонов по этим заброшенным, а некогда так часто используемых для церемоний, встреч гостей и чествования Императора, нелюдимым просторам, у Чжун Куя было время, чтобы без спешки поразмыслить.  «Что делать? Уходить в отрицание? Но у него есть возможность, вытянуть из меня правду. Надежды оправдаться не будет, если Император знает, где собирается искать мои преступления. Что ж, отпираться смысла нет, можно только пытаться увести разговор в другое русло. Так. Что мы делаем, когда пахнет жаренным демоном? Правильно. Импровизируем и врем!», – вел Чжун Куй внутренний диалог с собой. Дворец как-то очень быстро приблизился. Чжун Куй обернуться не успел, как стоял на пороге тронного зала. Стража осталась позади, а он сам, зажмурившись на мгновение, вошел в двери.  Хуан Ди не сидел на троне. Он стоял спиной у стола с бумагами, что располагался слева от трона, и перебирал лист за листом своими длинными пальцами. «Мастер рисовки, – подумал Князь Пожирающих души демонов. – Ему доложили, что я здесь и он намеренно принял такое положение. Но, зачем?» – Приветствую Императора Теней. Князь Пожирающих души демонов Чжун Куй по вашему приказу прибыл! – отчеканил Чжун Куй, чувствуя, как накатывает камок неприятных воспоминаний.  – Еще не забыл своего государя? – тихо спросил Хуан Ди, даже не обернувшись. – Я вот тут читаю отчет о твоей деятельности. Удивительно, но по прибытии из столь долгого заточения, ты не поспешил во дворец. Ты отправился обратно во внешний мир. Там твой след почему-то теряется… наложил на себя чары против слежки? – Отвечаю государю. Мне доложили, что Пожирающие души демоны состоят напрямую на службе у дворца. Мне не хотелось вмешиваться в дела Государя, если на то была его воля. Чар я не накладывал, видимо мы с вашими служащими разминались, – совершенно спокойно ответил Чжун Куй, прекрасно понимая, как нелепо это все звучит, включая слово «служащий» в отношении дворцовых ищеек. Но формально он не врал: щит от слежки наложил не он, а Пан Гуань. Только так он и спасался все эти годы.  – Как ты выбрался из ловушки? – спокойно продолжал Хуан Ди. Чжун Куй напрягся всем нутром. Нужно было что-то соврать и немедленно.  – Со временем даже самая крепкая клетка становится уязвима. Я просто импровизировал и все получилось. – Импровизировал? – нотки недоверия в голосе государя пронзали демона, словно мечи. – Я пробовал множество раз. И вот, к счастью, прорвался, – как ни в чем не бывало, подал плечами Чжун Куй.  Император, наконец, повернулся и посмотрел на собеседника своим колючим синим взглядом. Но, что было у него на уме – сказать было невозможно.  – По возвращению, – продолжил государь, делая шаг в сторону собеседника, – номинально ты оставался Князем Пожирающих души, но интересоваться, чем они собственно занимаются в твои планы не входило? – Просто не было на то веских причин. Этот демон был уверен, что если понадобится его вмешательство, Государь отдаст личный приказ. – Умело выкручиваешься, Чжун Куй. Впрочем, как всегда. Говорят, в тебе совсем не осталось энергии.  – Этот демон все еще не восстановил энергию после заточения, так и есть. Отчасти это тоже являлось причиной отсутствия моих активных действий. – Очень тебе сочувствую. Надеюсь, ты понимаешь, имея такого слабого князя в подчинении, я просто не мог сохранить за ним должность.  – Решение Его Величества непреложно. – Стиснул зубы демон.  – Чем же ты занимался во внешнем мире? Расскажешь?  – Ничего важного для государства, к сожалению. Этот Князь просто повздорил с одним духом, выяснял с ним отношения… – Да-да… дело вот в чем, Чжун Куй. Если бы твои игры снаружи так не увлекли тебя, то ты бы знал, что в наш мир проникла душа инь, способная находиться в Царстве Теней дольше двух дней. – Что?! Это же совершенно невозможно! Но если государь так говорит, значит, так оно и есть. Как этот служащий может помочь в поимке этого нарушителя? – стал юлить Чжун Куй направо и налево. – Не нужно помогать ловить нарушителя, тем более тебе, с такими-то ничтожными силами. Ты еще не наслышан о том, кто именно этот нарушитель?  – Никак нет, Ваше Величество! – соврал без зазрения совести демон.  – Опять же, если бы ты не играл в свои игры во внешнем мире и служил службу, то знал, что внутренние силы этого инь – во многом превосходят твои. Теперь это инь – один из нас и есть небольшая проблемка. В разговоре с этой душой, этот государь обнаружил след проклятия и, как бы это обозначить помягче, по уникальному стилю печати Наше Величество определило твое непосредственное в этом участие.  – … Ваше Величество, этот князь знает, совершал подобное очень и очень давно. Но он не знал, что за этим могут последовать проблемы государственной величины. – Государь это понимает и лишь просит тебя снять треклятое проклятие. Видишь ли, так вышло, что это можешь сделать только ты. – Но… – Полагаю, с нынешним уровнем энергии, ты это сделать не сможешь? – К сожалению, никак не смогу, – напрягся Чжун Куй, не представляя, куда этот разговор может его привести.  – Есть другое решение, Чжун Куй. Проклятие иссякнет, если наложивший его демон сгинет. Как думаешь, это решит нашу проблему?  – Ваше Величество… этот демон служил вам так долго… обещаю, я найду способ восстановить силы… – Не думаю, Чжун Куй, – мягко улыбнулся Хуан Ди. – Ты и правда служил мне очень долго, но все это уже быльем поросло. Честно говоря, не вижу сейчас ни одного повода, оставлять тебя в живых.  – Стойте, я… я сделаю все, что пожелаете! – содрогнулся в страхе демон, делая неосознанно шаг вперед. – У меня… у меня есть Кинжал Познания, я могу им воспользоваться!  – Что? – округлил глаза Император. – Кинжал Познания? Он у тебя? Ты бы не стал мне врать, ведь так? Он был потерян очень давно и, по моим сведениям, «всплывал» лишь раз у какого-то торговца древностями. Тогда Чен Хуан не успел его перехватить и след снова оборвался… – Я могу восстановить энергию. Я нашел кинжал во внешнем мире. Теперь – дело за малым. Но только я знаю, где он. – Ты думаешь, Нашему Величеству сложно будет узнать? – прищурился в улыбке Хуан Ди. – Вы сказали, что проклятие могу снять лишь я, и моя смерть это решит. Так вот, если я умру, то уже никто и никогда не сможет достать Кинжал Познания из моего тайника. – Я смотрю, вежливости в тебе поубавилось. Это смелость или все же трусость?  – Нежелание умирать, Ваше Величество. Не более того. Позвольте этому Князю все исправить.  – Твоя изворотливость достойна восхищения, Чжун Куй. Собирался ли ты рассказать мне о кинжале, если бы положение не было для тебя столь плохим? Не отвечай. Это вопрос риторический. А теперь рассказывай, где ты нашел Кинжал Познания. – Есть один наглый Бай Ху. Он собирает редкости во внешнем мире. Я узнал, что кинжал у него и… изъял… – Наглый Бай Ху? Младший брат клана Бай Ху? Не слышал о нем почти ничего интересного. Это с ним ты что-то не поделил во внешнем мире? – как-то особенно напрягся Император. – Да. Он мелкая рыбешка. Почти лишен сил и живет в Токио, как и его сестры. Там перебивается аурой людей и в общем-то, в остальном почти уже человек. – Япония… любопытно. Как же у него оказался Кинжал Познания?  – Этого я не знаю. Но чего у него только нет, так вам скажу. Я узнал о том, что кинжал у него совершенно случайно. – Вот как… ну, что ж. Возможно, ты все-таки еще на что-то годишься, Князь. Что дальше? Попросишь гарантии? Или тебе все же достаточно слова этого Императора? – как-то небрежно кинул Хуан Ди. – Вопрос с подвохом, Ваше Величество. Но в этой ситуации особо не подстрахуешься.

***

Чен Хуан лежал один в своей огромной постели и наблюдал, как по потолку танцуют блики, рождаемые светящимися за окном сферами. Близился полдень, и вместо того, чтобы нести службу, он лежал здесь, не способный даже встать. Голова сильно кружилась, а к горлу подступила тошнота. Черный Феникс знал, чтобы восстановиться, придется собирать самоконтроль по крупицам. Глаза Феникса – это их величайший дар. Но в минуты отчаяния этот дар может стать настоящим проклятием. Перед взором Чен Хуана снова и снова прокручивалась та ночь. Император нашел его и узрел сцену сражения с Чен Чжи, отправив своего самого верного подданного восстанавливать силы после успешно выполненного задания. Но Чен Хуан начинал пересматривать эту ночь не с того момента, снова и снова он наблюдал, как лежал в водах горячего источника, ведь именно тогда все пошло не так. «Какого времени и на что попросил этот помощник?», – глядя на клубы пара размышлял в тот момент Чен Хуан. Пролежав несколько часов в купели, он то и дело прокручивал состоявшийся с Императором разговор, затем резко встал, привел себя в привычный вид, обернулся Сяо Ли и взмыл в небеса. Он появился на Безымянном высокогорье посреди ночи, совершенно не представляя, что делать и какую цель сейчас преследует. Стараясь не думать о том, что будет, узнай Хуан Ди об этой несанкционированной вылазке, он брел по дорожке к беседке из черного дерева, чтобы немного поразмыслить над своим предстоящим монологом, как вдруг услышал голоса. В беседке находилось несколько говоривших. Причем беседа была более, чем оживленная. Подкравшись и прислушавшись, Чен Хуан четко распознал голоса Чен Чжи и Ксианлианга. Еще один голос казался знакомым, но звучал приглушенно. Встав за раскидистым сливовым деревом, Черный Фкеникс сильнее прислушался. Только вот на беседку явно наложили щит от нежелательных ушей: доносились голоса, но слов было не разобрать, как не старайся. Собравшись духом, Чен Хуан накинул на себя самое невинное выражение лица и зашел внутрь. Но картина, что предстала перед его взором, тут же смыла с лица всю невинность. Теперь в нем читался еле сдерживаемый шок. – Сяо Ли! Не ожидала тебя так поздно! – удивленно воскликнула Чен Чжи, вскакивая со стула. На ней красовался расшитый красными узорами халат, что могло свидетельствовать о целой череде неожиданных визитов. Ну, а перед Княгиней, закованный в магические наручи, под «чутким» взглядом Ксианлианга, на маленьком табурете сидел никто иной, как Пан Гуань. Первый Верховный помощник в отставке. Паж Теней. Беглец и предатель. – Мне…, – сбился Чен Хуан. – нужно срочно отчитаться. – Я немного занята. Давай позже. У нас весьма интересный гость. – Это важно, Княгиня…, – не унимался тот. – Братец…, – мягко, но чуть раздраженно ответила глава Фениксов. – Если хочешь, можешь остаться и поддержать нашу беседу. Перед тобой никто иной, как Паж Теней, некогда Первый Верховный помощник Императора Теней. Как ты, наверняка, знаешь, долгое время считалось, что он пропал, сгинул, но на самом же деле наша гроза правосудия прохлаждалась во внешнем мире пять тысяч лет. И вот он собственной персоной сидит перед нами, готовый помочь в штурме Дворца. Можешь себе представить? Чен Хуан не мог себе такого представить даже в самых безумных фантазиях. Он мог лишь молча пялиться на Пан Гуаня, перебирая в голове варианты грядущих событий. И ни одно не казалось ему выгодным. Пан Гуань встретился глазами с Чен Хуаном. Чуть прищурившись, он тут же зажмурился, стараясь не палить горячку. – Вы же знаете, госпожа Чен Чжи, что я обладаю множеством уникальных способностей. Это не хвастовство. Я действительно могу быть для вас полезен. Тем более, что сейчас вы не располагаете достаточным уровнем энергии, а Князь Фениксов, увы, по моим скромным сведениям, даже не в курсе своего происхождения. Он лишь инь – уязвимый и хрупкий. – Княгиня наслышана о том, в чем умел некогда легендарный Первый Верховный помощник, – отвечала Чен Чжи сдержано, но прохладно. – Только вот как мы можем быть уверены в том, кому эти способности в конечном итоге аукнутся? Поймите, невозможно поверить тому, кто участвовал в истреблении твоего народа. – Правда? – Как-то дергано улыбнулся Пан Гуань, глядя на Чен Хуана. – Я покинул службу задолго до вашего восхождения на должность главы. И я никогда не вел двойную игру. Тогда я мог остаться, но выбрал - уйти. Тысячелетия я провел в мире инь. И раз уж вернулся, хочу хотя бы раз поступить правильно. Пусть это будет последнее, что мне суждено сделать. Все, что вы хотите знать, этот Паж Теней… – Чен Чжи…, – напрягся всем телом Чен Хуан, – мне нужно поговорить с тобой наедине, это срочно… – …этот Паж Теней расскажет. Вы же знаете, что я обладаю даром, зрить души. Я вижу всех такими, какими их создало Царство Теней. Я вижу суть существ, иначе, как бы я их карал… – Чен Чжи, пожалуйста, давай выйдем ненадолго…, – не успокаивался Черный Феникс, но сестра его почти не слушала. – Меня не обмануть маскарадом! Даже Ин Лун не мог ввести меня в заблуждение своим маскарадом! Или Княгиня так упряма лишь в отношении тех, кто не приходится ей кровным родственником? – Это вы о чем, господин Пан Гуань? – нахмурилась Чен Чжи. – О каких кровных родственниках вы говорите? У этой княгини нет кровных родственников. – Вы сейчас пытаетесь обмануть меня или себя? Чен Хуан не понимал, что творит. Силами, далекими от тех, которыми обладают обычные Фениксы, он выпустил шар темного огня прямо в Пан Гуаня и, воспользовавшись всеобщим замешательством, схватил сестру за руку и силой вытащил из беседки. За ними двинулся ошарашенный Ксианлианг, но Черный Феникс успел запечатать выход. – Сяо Ли! – гневно выпалила Чен Чжи, отдергивая руку. – Что ты творишь, твою ж душу! Что это за магия? – Чен Чжи…, – голосом не тем, что привыкла слышать его сестра, ответил Чен Хуан. – Прежде чем ты кое-что узнаешь, я хочу тебя предупредить. – Да о чем ты? – Помолчи! –… С внутренней стороны беседки доносились стуки и магические разряды. – Император Теней поручил мне убить тебя. До этого момента мне удавалось развеивать его интерес. Но сейчас, когда душа Князя Фениксов снова в Царстве Теней, государь больше не хочет рисковать. Пожалуйста… – Кто ты такой? – ошарашено отступила назад Чен Чжи. – Где Сяо Ли? – Он давно мертв. – Тихо ответил Чен Хуан. В этот момент двери, наконец, треснули под натиском сил Ксианлианга. Пан Гуань, освободившийся от наручей, ранее уклонившийся от снаряда огня, злой, как черт, стоял в проходе: – Дорогой коллега, как же долго ты тут наслаждался всем этим праздником? – Да , что происходит? – Лицо Чен Чжи покраснело от гнева и негодования, ее руки стали алыми, словно зоря, излучая готовность, нанести удар. – Отвечай! – Чен Чжи…, – закрыл глаза Чен Хуан. В тот самый момент Пан Гуань призвал из-за пазухи Ксианлианга свой Молот Правосудия и изо всех сил ударил о землю. В миг чары рассеялись, и от образа Сяо Ли не осталось и следа. Вместо юного румяного Феникса перед Княгиней Безымянного высокогорья предстал никто иной, как предатель Фениксов и Второй Верховный помощник императора Черный Феникс Чен Хуан. – Я пришел, чтобы предупредить… лишь только предупредить. Казалось, глаза Чен Чжи вот-вот вылезут из орбит. На ее лице удивительным образом смешался гнев, ярость, отвращение, страх и боль. – Когда… ты убил Сяо Ли? – лишь вымолвила она тихонько, пятясь назад и с неприязнью вытирая руку, которую трогал Чен Хуан, о халат. На протяжении почти двух тысяч лет она любила этого Феникса, как брата. Делилась с ним самым сокровенным и получала столько же. – Чен Чжи…, – глаз, что радовались его присутствию, Чен Хуан больше не видел. Эти узы распались вместе с маской, сброшенной с него Пан Гуанем. В груди все сжалось и заболело. Земля задрожала. – Как долго? Как долго ты водил меня за нос, уродец?! – в зеленых глазах показались гроздья красных слез. – Сколько всего ты вынюхал? Дворцовый клещ! Императорская шавка! Чен Чжи, что было мочи взмахнула рукой, выпуская из рукава огненный поток. Но Чен Хуан успел нарисовать вокруг себя черную сферу пламени, которое тут же поглотило тот заряд. – Говорю же! Я здесь только за тем, чтобы предупредить тебя! – в отчаянии заговорил высоким и громким тембром Чен Хуан. Его трясло от боли, физической боли, разрывающей грудь. Машинально правой рукой он схватился за сердце. Он не мог понять, как это прекратить, от тех ощущений его речь напоминала глас птицы, бьющейся в бешеной агонии. – Не убивал я твоего ненаглядного Сяо Ли! Ты и не знала его толком! Он погиб в битве на горе Хуанганшань тысячи лет назад! Император следил за каждым вашим шагом и, если бы не я… если бы не я, то он давно бы… – Как ты смеешь?! – закричала Чен Чжи, выпуская еще один бесполезный огненный снаряд. – У тебя нет права на оправдания! Мерзкий шпион! Я своими руками тебя убью! – Княгиня, остыньте…, – раздался голос Ксианлианга, который, сохранив холодный рассудок, понимал, что стоит этой битве свершиться, от Чен Чжи ничего не останется. – Если бы он хотел убить вас, то сделал бы это давно. Но даже на эмоциях Чен Чжи понимала, что ситуация в целом ужасна. Ей совсем не хотелось бить всеобщую тревогу и подвергать свой народ опасности. Слишком хорошо девушке было известно о способностях своего кровного брата. – Да, лучше бы он меня убил! – рыдала в ярости Княгиня, а затем снова обратилась к Черному Фениксу. – Я… я называла тебя братом! Доверяла все свои тайны! Ты был мне ближе всех, кого бы то ни было! Сколько наших разговоров ты потом сливал Хуан Ди? Он, наверное, в восторге! Было, что обсудить с ним за чашечкой чая? «Ну, да… чая», – Подумал Пан Гуань. – Я никогда не показывал того, что может тебе навредить. – Похоронным тоном ответил Чен Хуан. – Показывал… а, глаз Феникса, ну конечно! Зачем рассказывать, когда можно показать? И почему же ты так не хотел мне навредить? Ведь ты предал свой народ! Ты ненавидишь свои корни! Ты ненавидишь Фениксов! – Не тебя… – Не меня? – ошарашено вглядывалась Чен Чжи в лицо, так похожее на ее. – Ты пытаешься меня убедить в том, что все эти годы ты не притворялся? Что для тебя имеет значение факт нашего родства? Да я ненавижу это родство всеми фибрами своей души! Сколько мне пришлось вытерпеть только потому, что я сестра предателя! Ты же знаешь, ведь я делилась этим с Сяо Ли! Еще в детстве я улыбалась только тогда, когда представляла, как душу тебя голыми руками, хоть и не видела лица! Он знал. Много раз она делилась с Сяо Ли этими мыслями, своими печалями и рассказами из детства. И каждый раз ему хотелось испепелить всех обитателей Безымянного высокогорья за их несправедливое отношение к сестре. Он ненавидел каждого. И не понимал, как она способна на такую любовь к своему народу после всех этих придирок и унижений. Он хотел ответить ей: «Всем этим уродам нужен был лишь повод! Меня Фениксы задирали без всякой на то причины! А у тебя был брат-предатель и они просто зацепились за это!», но Чен Хуан всегда молчал. Угрюмо и ловко, уходя от этой темы. С тем, что его сестра предпочитала всю свою обиду сублимировать на него – уже ничего было поделать нельзя. Он мог лишь молча обнимать сестру за плечи и пытаться ментально унять ее сердечные муки. Но он мог. Долгое время мог. А теперь... – Таракан! Когда же ты, наконец, сдохнешь, мерзкий притворщик?! Боль в сердце усилилась. Чен Хуан опустил голову, больше не в силах слушать эти речи. Всплыли старые воспоминания о том, как нежно и тепло его сестра обходилась с Сяо Ли. Сколько советов он ей дал, сколько раз уберег от неверных решений, сколько раз заступался и поддерживал. Все это делал он, а не кто-то другой. И так ли важно, в каком он был теле, ведь суть от этого не меняется? Для нее – очень важно, ведь все эти отношения в ее глазах лишь шпионаж, маска и фальшь. В ее глазах светлый образ Сяо Ли навсегда перечеркнут гадким и мерзким предателем. – Я ни одного дня… не притворялся, Чен Чжи… сейчас успокойся и прими истину: если я не убью тебя, то он этого так не оставит. Мне надо его обмануть. Скажу больше, обмануть его могу лишь я. Чен Чжи икнула, на секунду застыла и этим воспользовался Пан Гуань. – Я могу лишь предположить, что ты слишком туго заплел свои косы, поэтому так напрягаешься. Если эти Фениксы не верят мне, то тебе не поверят и подавно. Ты спешишь переобуться, но более подлого существа, чем Черный Феникс Царство Теней не видело никогда. – Но есть ли у нас выбор? – тихо спросил Ксианлианг. – Теперь Дворец может уничтожить нас в самые кратчайшие сроки. Если мы не поверим ему – мы умрем в любом случае, ведь к битве мы не готовы. – Беспокоят старые раны, Чен Хуан? – вдруг спросил Пан Гуань, проигнорировав речи Ксианлианга. От него не укрылось, как Второй Верховный помощник хватается за грудь. – Ты же так долго держался, а тут дал слабину. Кинжал Познания не терпит теплых чувств. Разве он не сообщил тебе, когда разъедал твое сердце? – Заткнись, – скривившись ответил Чен Хуан. – Мир инь сделал тебя болтливее. Я не строю из себя союзника, не собираюсь быть жертвой ради пламенного народа. Я не с этой целью явился сюда. Я не желаю слушать, зачем ты вернулся, но раз пришел помогать, помогай. Я ничего ему не скажу о твоем присутствии, но это вопрос времени – Император сам вскоре почувствует его. – Чен Хуан снова обратил свой взор на сестру и заговорил чуть тише. – Чен Чжи, Забудь о Князе Фениксов, он не вернется. Император Теней подавил его душу. Теперь о возвращении Фэнхуана не может идти и речи. – Что ты имеешь в виду? – ошарашено, уже чуть спокойнее спросила Чен Чжи, улавливая в речи брата такие знакомые интонации. Сколько раз она слышала самые разные разъяснения от Сяо Ли в таком же размеренном тоне. На секунду она даже забылась, с кем разговаривает. – Он сделал его своим слугой. И этот слуга убьет любого, как на своем пути, так и на пути Императора. Воспоминания о прошлом стерты. Прямо сейчас он ведет армию к горе Тайвань по заданию Дворца. Теперь, когда мне поручено тебя убить, у вас не осталось никаких шансов, поэтому, если ты все еще хочешь иметь хоть какое-то преимущество, позволь мне разыграть твою смерть. – Слугой…? – оторопела Чен Чжи. – Ты же представляешь, что с тобой будет, если Император узнает об обмане? – спросил Пан Гуань, ухмыльнувшись. – Конечно, я же помню, как выглядит твое тело без одежды. – Холодно ответил Чен Хуан, на что Паж Теней озлоблено прищурился и залился румянцем. – Я всего лишь спас этого Феникса, – указал Пан Гуань на Ксианлианга, на что тот удивленно нахмурился. – А ты собираешься нарушить приказ об убийстве. Он уничтожит тебя, Чен Хуан. И сделает это уничтожение крайне неприятным. – Мне, наверное, нужно уже начать сочувствовать? – сказала Чен Чжи с ноткой истеричного смеха. – Ах, простите, что отвлекаю старых друзей от беседы! – Ничего страшного, – отчеканил Черный Феникс, почувствовав очередной укол в сердце. На фоне разрывающей дух боли он не понял, как комично прозвучало последнее высказываниеНе выкупил сарказма. – Нет поводов беспокоиться. Так что ты решила? Повисла пауза. Княгиня вздохнула и поумерила тон. – Я не отступлю. Но вместе с тем, понимаю, что нужно выиграть время. Если ты и правда солжешь ради меня Императору Теней, то мешать не стану. Но и благодарности не жди. Ты никогда не был мне братом, и этого никогда не будет! Черный Феникс покачнулся и одним неловким движением убрал барьер. Из последних сил он подошел к сестре и провел перед ее глаза ладонью. Он чувствовал, как напрягся Ксианлианг, но на лице Чен Чжи не дрогнул ни один мускул. Он передал ей образ сцены сражения и ее гибели. Девушке же ничего не оставалось другого, как отдать часть своей энергии этим ложным воспоминаниям. Поморщившись от происходящего и увиденного, она снова взглянула на брата. Прежде чем обернуться Черным Фениксом, прежде чем улететь с просторов Безымянного высокогорья, он прошептал: – Я был тебе братом две тысячи лет. И этого уже ничего не изменит. Через несколько секунд темная точка скрылась за горизонтом, оставив Фениксов и Пажа Теней посреди горной равнины. Чен Чжи всматривалась в черное небо, закусив нижнюю губу. Слезы красными бусинами снова выступили на ее зеленых глазах. – Что за наказание ждало тебя за мое спасение? – вдруг спросил Ксианлианг. – Это было так давно. Я уже почти забыл, – горько улыбнулся Пан Гуань.