Парадокс: Побег

      Поселение на отшибе показывается совсем скоро. Большая коробка, домики, стоящие вразнобой, вытоптанные в жухлой траве полоски тропинок — всё это напоминало о том времени, когда еще первая Медуза была совсем юной. Тоору пытается рассмотреть очертания ангара, но не видит его. Там, куда она смотрит, растут только деревья. Она надеется, что в поселении сейчас нет Оджиро, хотя всё равно никто не сможет её увидеть, даже если захочет.       В разгар дня в поселении оживлённо. Тоору идёт по дорожке вниз, к первым домам, и кого-то узнаёт из уже повзрослевших детей, кого-то нет. Она очень хочет подойти к Ашидо, но не решается, просто смотрит молча несколько секунд на то, как вся розовая она развешивает простыни на веревки, и идёт дальше. Медуза узнаёт Ииду, который всё так же странно размахивал руками, будто рубил воздух ребром ладони, и отчитывал ребят помладше, которых Тоору не знала. Рядом промчалась Асуи, которую Тоору помнила еще совсем маленькой. Узнала девочку Медуза только по-лягушачьи большим круглым глазам. Тоору никогда не видела это поселение вне стен яслей, только раз, когда убегала ночью, но тогда не было ни шанса, ни желания, чтобы рассмотреть что-либо. Мир снаружи оказался слишком жестоким и слишком неприятным для маленькой девочки.       — Эй! Вы ещё не закончили? — Медуза оборачивается на громкий, но мягкий голос, который тоже показался ей знакомым. К Ииде стремительным шагом идёт высокий и худой молодой человек с блестящими на солнце золотыми волосами. Тоору на секунду показалось, что она ослепла от этого блеска. — Скоро на столы накрывать, почему у меня еще нет списка дневальных? Мне что, своими руками всё это делать?       — Тебе что, не передали? Я посылал одного из младших еще час назад отнести тебе список, — Иида отвлекается от малышни, смотрит прямо в лицо златовласке, и только сейчас Тоору вспоминает, как его зовут.       — Нет, никого не было. Я вообще-то был у Матери, но к нам никто не заходил, — Медузу прошибает холодный пот от упоминания Мамочки.       — Посмотри дома у себя на столе, Аояма, но если не найдёшь, я составлю новый.       Кью уходит, тряхнув чистой сверкающей чёлкой, а Тоору идёт дальше по тропинке, мимо яслей, и в конце концов приходит к большому дому с высокой крышей, где настежь открыта дверь. На улице ещё по-осеннему тепло, но меж тем Тоору всё равно было зябко. Хотя не удивительно, она же была полностью без одежды. Она умела делать тело невидимым, но не могла дать такого же эффекта одежде.       В доме, где она никогда раньше не была, без ветра тепло, сухо, чисто и пахнет мылом. Из прихожей Медуза попадает в большую комнату с широкой кроватью, столом, шкафом и ковром на полу. Без изысков, но меж тем достаточно комфортно. В комнате никого не было и невидимка уже было хотела выйти, как услышала шелест шагов. По лестнице, которую изначально Тоору даже не заметила, спускалась фигура достаточно худая, но вытянутая, как подросток. Черные волосы её убраны в высокий пушащийся хвост. Девушку Тоору не узнавала.       — Что привело тебя ко мне? — девушка с хвостом посмотрела прямо туда, где стояла Медуза, но как бы сквозь неё, потому что напрямую не видела. — Не бойся, я не обижу тебя. Кажется, мы раньше не встречались? Не помню, чтоб среди моих братьев и сестер был кто-то с таким же Даром, как у меня.       Тоору на мгновение испугалась, замялась и хотела было убежать, её ведь не видели и даже не слышали, так почему она должна сейчас оправдываться?       — Я тоже тебя не знаю, — неожиданно для себя ответила Тоору и обернулась, нет ли кого позади неё.       — О, ты всё-таки заговорил? Проходи, можешь снять с себя завесу, если хочешь, и мы поговорим? — Медуза щурит глаза, еще раз осматривается, не находя больше никого в комнате, и проходит, чтоб усесться на кровать. — Зачем ты здесь? — Момо не акцентирует внимая на то, что гость остался невидимкой. На всякий случай она сама отсаживается чуть дальше. Пусть она не видит, но чувствует родную кровь рядом с собой.       — Я… По пути встретила кого-то и он сказал мне, что Мамочка этого гнезда мертва. Это правда?       — Да, правда. — Момо меняется на глазах, её лицо мрачнеет, отбрасывая тень скорби на бледную кожу. Тоору уже жалеет, что открыла рот. — Но только от части. Прежняя хозяйка этого места и вправду мертва, но Мать умереть не может. Если умрёт она — умрёт всё поселение. Теперь я занимаю это место, я Мама для всех здесь живущих.       — Вот как? Не уверена, что могу тебе доверять, но ты не похожа на ту, кто говорит неправду просто так. К тому же, пока я шла, то видела это место. Оно странное, но по-своему живое.       — Возможно. А кого ты встретила? Кажется, я знаю ответ, но хочу услышать от тебя, — Момо складывает руки на коленях, смотрит вперед, и по ней было отчетливо видно, что она совершенно никуда не спешит. Такая роскошная безмятежность.       — Это был «А»-Джиро и его довольно опасный спутник. На самом деле я не поверила тем словам, однако они оказались правдой. По крайней мере, я знала, куда они направляются, чтобы вернуться и убить их обоих.       — Эйджиро, говоришь? Да, хороший мальчик. Стоит ли по такому случаю теперь звать его «Эйрозу»? — Тоору улыбнулась этой забавной фразе, но ее улыбки Момо не видела. — И куда же они направляются?       — В Тарст. Поговаривают, там какой-то монстр завёлся, — осторожно начала Медуза, всматриваясь в лицо Матери. — Думаю, они пошли охотиться именно на него.       — Где-то я уже слышала про это место. Думаю, я спрошу у Кью чуть позднее, слышал ли он что-то. Не останешься на ужин? — Момо улыбается одними губами, поворачивает голову туда, где, предположительно, сидит гостья, и ждёт ответа.       Медуза же молча выходит вон. ***       — Сил моих больше нет. Прикажи подать мне тайно карету и кучера, я уезжаю, — четвёртый принц бросается от окна к гардеробу, распахивает дверцы и начинает выбрасывать оттуда вещи. Что-то прилетает и горничной.       — Да как же так, Ваше Высочество! — горничная со слезами кидается в ноги принцу, до сих пор удерживая в руках то, что бросил ей ее господин. — Вы же только-только вернулись живёхонький! Почему снова нас бросаете? Неужто не нравится, как я служу вам? Мне попросить главную горничную заметь вам служанку? Или вам еда не по нраву? Я могу попросить повара поменять меню. А может-       — Не в слугах дело, — качает головой четвёртый принц. — А в моём отце. Это ты думаешь, что мне хорошо живётся, родился с золотой ложкой во рту. Как бы не так. Мой отец, Его Поганое Величество, всех своих детей разбазарил. Вот и до меня очередь дошла. Твои матушка и батюшка, должно быть, каждый вечер перед иконами рыдают и благословляют тот день, когда тебя взяли сюда, служить наследнику земель. А каково мне, хоть кто-нибудь подумал?       Шото не припоминал, чтоб когда-либо говорил так много за раз, но если он не объяснится, то эта деревенская дура вцепится в него, как клещ, и никуда не отпустит, более того, доложит Его Величеству, и тогда наследника совершенно точно запрут в какой-нибудь из башен до наступления дня коронации.       Сестру в своё время сплавили замуж и дали в приданое клочок земли с летним домиком и сундук полный золота. Старший же брат, первый принц, лицо которого Шото видел только на старых картинах, запылившихся в библиотеке, считается без вести пропавшим. Еще тогда четвертый принц задумался, сколько сильно уже в раннем возрасте Тойя и король были похожи: такого же багряного цвета волосы, пронзительно-голубые глаза, взгляд властный и не терпящий возражений… Возможно, часть из этого была додумкой художника в угоду королю, однако же какое сходство! Тут уже ни у кого не возникло бы мысли, что королева понесла не от короля. Да и подмена младенчика была бы невозможной даже без присутствия половины двора во время родов.       Наследник Тодороки как-то слышал от старых работников дворца о том, что его старший брат, Тойя, был не по годам умён и подавал большие надежды как первый принц. Его обучением занимались лучшие учителя и гувернантки, к десяти он уже говорил на двух языках, был обучен этикету и естественным наукам. Он даже увлекался медициной. Никто не сомневался, что даже если у короля еще будут сыновья, то корону получит Тойя.       Шото правда не хотел подслушивать, просто так вышло.       Он не мог поверить, что Тойя, надежда этого королевства и первый сын короля, в один момент просто взял и исчез без следа. За ним должны были наблюдать, как за хрупчайшей вазой из коллекции Его Величества.       Кто посмел допустить пропажу первого принца?       Шото думает еще какое-то время прежде чем бросить в служанку еще какой-то тряпкой. Наощупь личная горничная узнала в ней панталоны.       — Не губите наши души, Ваше Высочество! Ежели Его Величество, Солнце этой земли, — горничная мельком бросает взгляд на дверь и продолжает уже тише, — узнает, что вы убежали с моего ведома, да с моей помощью, мне ж головы не сносить. Его Величество велит казнить половину прислуги, кто хоть как-то мельком слышал, да не доложил о вашем побеге.       — Прекращай биться в слезах, я не передумаю. Вели подать карету, кучера и лошадь поздоровее. А потом, как уеду, можешь сама бежать подальше, я выделю тебе годовое жалование, чтоб ты могла найти новую работу и не помереть с голоду, — Шото устал что-либо ей доказывать, у него даже заболел язык от разговора.       «И если она сию секунду не замолчит, клянусь Богом, я вырежу кинжалом её язык и скормлю свиньям…»       Будто услышав мысли без пяти минут кронпринца, девушка замолчала, прижимая к себе королевские тряпки, кивнула в низком поклоне и, оставив вещи в резном роскошном кресле, вышла вон, не повернувшись к королевской особе спиной. Шото не поверил ей ни на грамм и, как только дверь закрылась, он бросился от гардероба к окну, глянул вниз — высоко прыгать — и поспешил вернуться к разворошенной еще со сна кровати, которую не успели заправить горничные. Простынь была сорвана, одеяло — вытряхнуто из наволочки, штору тоже пришлось сорвать, чтобы связать узлы покрепче и, привязав к ножке комода, сбросить этот канат вниз.       Когда четвертый принц услышал топот ног, то поспешил спрятаться в разворошенном гардеробе, прижавшись спиной к стенку, где за вешалками с платьями его не будет видно. В комнату сию секунду ворвалась горничная, за ней — главный дворецкий и несколько стражей в гремящих доспехах. Они все метнулись к окну, глянули вниз и, охая и ахая об их потерянных головах, ринулись прочь, сбивая друг друга с ног, к двери, даже забыв её закрыть.       Шото подождал еще несколько секунд, пока всё стихнет, потом осторожно вылез и выглянул в коридор. Внизу, в холле, было шумно, наверху же довольно тихо. Видать, все слуги сбежались вниз искать сбежавшего принца. Осталось теперь как-то незаметно пробраться к тайному выходу в конце коридора, оказаться в саду и махнуть через забор.       — Так-так-так, — притопывая ногой, Тодороки Энджи встретил своего младшего сына прямо за дверью тайного хода. Его скрещенные руки на груди и суровый взгляд не сулил для Шото ничего хорошего. — И куда это мой наследничек собрался? Уж не сбежать ли, как в прошлый раз?       — Какое Вашему Величеству, — Шото выплюнул эти слова, даже не скрывая брезгливость, — до меня есть дело?       — А такое, щенок, что наследнику полагается сидеть в замке, учиться управлять землёй и людьми и иногда ходить на балы, чтоб найти себе жену. А если не хочешь найти по вкусу сам, какую возможность я для тебя великодушно предоставил, тогда я выберу её для тебя лично, потрачу своё ценнейшее время, но выберу такую, при которой твоя власть только усилится. Тебе бы ценить этот жест доброй воли с моей стороны и понять, как сильно я забочусь о твоём будущем.       — Ты заботишься только о своей казне!       Король отвешивает своему отпрыску звонкую пощёчину.       — Еще одно слово поперёк, щенок, и я не посмотрю на то, что ты мой ценнейший сын, и прикажу выпороть тебя, как всех, кто смеет мне перечить. Понял?       — Понял, — цедит сквозь зубы Шото и разворачивается, чтобы уйти. У него всё еще был вариант с лазом, проходящим между кухней и обеденной для слуг, который он нашёл несколько лет назад при первой попытке убежать. Шото понадеялся, что его еще не заделали.       — Куда это ты собрался? Ты идёшь со мной. Буду тебя воспитывать.       Тодороки Энджи схватил отпрыска за шиворот, как котёнка, и потянул за собой прочь от тайного хода. Шото подумалось мельком, что ближайшие несколько дней вырваться дальше каземат у него не выйдет. Лишь бы его дождались в Тарсте…