Глава 3.
8 января 2019 г., 23:51
Прошла неделя с того момента, как я учусь в новой школе. И знаете, мне нравится тут, хоть я и не могу понять многого. Я нашёл тех, кого могу назвать друзьями. Да, они классные и мне с ними комфортно, но есть одно «но». Мы друг от друга многое утаиваем и пока недостаточно доверяем друг другу. И это иногда всё портит.
Сегодняшний день в школе начался, мягко говоря, странно. Во-первых, я сегодня сидел один: похоже, Майк прогуливал, что меня удивило. Во-вторых, ребята были какие-то тихие, поэтому мне и не удалось поговорить с ними. Мне вообще казалось, что они меня избегают.
Но на обеде мы наконец-то заговорили. Эрик и Рэй догнали меня на пути к внутреннему дворику и потащили к дереву, где уже собралась наша компания. Даже Майкл был тут, хотя я и не думал, что он придёт.
— Привет, Фрэнки, — улыбнулась Джам, садясь рядом с блондином, с которым, видимо, я так и не успел познакомиться.
— А это Боб. Он у нас добряк, правда, по нему этого не скажешь, — усмехнулся Рэй, присаживаясь к Майки, — Хэй, Майкос, ты как? — парень лишь показал большой палец в знак того, что всё хорошо, но этот ответ не удовлетворил Торо. — Да скажи же ты что-нибудь, здесь все свои.
— Не все, — наконец-то я услышал голос парня: тихий, немного хрипловатый из-за долгого молчания, он был таким, как я его и представлял, — Фрэнк не с нами.
— Но, Майки. Он же хороший парень…
— Пока не узнаю его — не поверю, а узнавать его я и не собираюсь, — Майки с некой ненавистью смотрел на меня, будто я сделал что-то не так. Но что, я не понимал.
Дальше последовало молчание. Оно было каким-то до жути напряженным и угнетающим. Хотелось уйти, что я и сделал. Как я и думал, меня никто и не остановил, поэтому я в одиночестве поплёлся в класс, хотя урок должен начаться через полчаса.
Я долго не мог вспомнить, какой у меня сейчас урок и в каком кабинете, пока не нашёл Элизабет — свою одноклассницу-ботанку, которая почему-то ненавидела всех. Как пошутил Рэй, она такая из-за того, что у неё все списывают, но кто знает. У неё-то я и спросил, куда идти.
— ИЗО, кабинет 46, — недовольно пробурчала она, уходя в другую сторону от меня. Я, пожав плечами на довольно странную реакцию на простой вопрос, поплёлся искать этот кабинет. Странно, но на карте этот кабинет был помечен крестиком, но я, не придав этому значение, поплёлся на третий этаж.
Когда я оказался около двери в кабинет, я почувствовал, что тут что-то не так. Будто есть некий подвох в этом кабинете. Мне показалось странным, что дверь аудитории, как и табличка на ней, отличались от остальных дверей на этом этаже. Хотя, вроде бы, обычная дверь бежевого цвета с серой табличкой, но странным мне казалось то, что все двери на третьем были другие, темно-красного цвета.
Прочитав надпись, которая гласила, что это художественный класс, я, пожав плечами, потянулся к ручке, ожидая, что дверь пока что заперта, но нет: дверь с тихим скрипом открылась, пропуская меня внутрь.
Внутри меня встретило мрачное помещение, по размеру немного уступающее спортивному залу. Да, тут было море художественных принадлежностей, мольберты, но… толстый слой пыли, лежащий на всех вещах, говорил о том, что этим кабинетом не пользовались очень давно.
Меня привлекло пианино, стоящее в конце класса, к которому я и решил направиться. Оно было очень похоже на то, что стояло в моём старом доме, в Бельвиле, откуда я и приехал в этот город. Жаль, что я никогда больше не увижу то пианино: мать продала его вместе с домом после смерти отца.
Я помню, как отец учил меня играть на различных инструментах, в том числе и на пианино. Конечно, на этом инструменте было сложнее учиться, чем на гитаре, но я справлялся, радуя отца.
Мне вспомнился тот день, когда отец поссорился с матерью. Знаете, я никогда не видел, чтобы они так сильно ругались. Раньше они старались весь негатив преобразовывать во что-то смешное, а тогда у них просто не вышло. Дело шло к их разводу, они ссорились уже несколько недель. И когда мать объявила, что уходит от него… он просто сел за пианино и начал играть грустную мелодию. Я знал, что отец не хотел, чтобы я видел его слёзы. Но я осознавал, что что-то не так.
Когда отец приостановился, я подошёл к нему. Обнял, сказал, что всё будет хорошо. А он лишь грустно усмехнулся, посадил меня рядом, продолжая играть ту же самую мелодию.
Откинув крышку, я нажал на одну из клавиш, пытаясь вспомнить, что нужно нажимать дальше. И вскоре, та самая мелодия снова зазвучала в памяти, а я наигрывал её и невольно улыбался, вспоминая об отце.
— Красиво играешь, — услышал я незнакомый голос за спиной. Повернув голову, я увидел парня. На вид ему было столько, сколько и мне, может, немного старше. Он был во всём черном, и лишь только красные кеды и галстук рушили эту «готскую» идиллию.
— Спасибо, — проговорил я, закрыв пианино.
— Хм, странно, — сказал парень, задумчиво рассматривая меня, будто я некий экспонат из музея.
— Что странного?
— Разве ты не боишься старого заброшенного кабинета с призраками? — усмехнулся неизвестный, обводя взглядом кабинет.
— Оу, я тут новенький. Ничего не знаю, — я пожал плечами. Неизвестный лишь ухмыльнулся, протягивая мне руку. Я пожал её, немного поежившись: она была такой ледяной, что мне показалось, что я схватил сосульку, а не руку какого-то парня.
— Что-же, Фрэнки, — лицо парня озарила улыбка, заставившая меня немного напрячься. Меня определенно пугал этот парень, — думаю, мы с тобой обязательно подружимся.
