The shadow from the old diary

       — Слушай, у меня тут урок. Вроде как. Но, кажется, меня обманули. Не знаешь, где ИЗО проходит? — решил спросить я.        — Чуть дальше, кабинет 48б. Ближе к лестнице, — усмехнулся парень, пребывая в своих мыслях. Он с интересом рассматривал меня, будто видит перед собой некое чудо света. И меня это начинало раздражать.        — Что не так? — недовольно спрашиваю у человека без имени.        — Ничего. Просто ты первый, кто зашёл сюда за последние двенадцать лет.        — Тогда что ты здесь делаешь? — ответа не последовало. Я отвлёкся на нечто, с громким стуком упавшее за моей спиной. Встав и подойдя к месту падения, я увидел большой старый блокнот с какой-то маленькой надписью, которую издалека сложно было прочитать. Подняв блокнот, я наконец прочитал, что было на нём написано.        — Джерард Артур Уэй. Парень, это твоё…? — повернувшись, я не увидел того пугающего пацана, который ещё минуту назад стоял на том месте. Куда он так быстро исчез?        Пожав плечами и не придав особого значения этому таинственному исчезновению, я забрал блокнот и отправился на урок в тот кабинет, куда отправил неизвестный.        — Извините, я заблудился, можно войти? — спросил я у директора, входя в класс. Директор приветливо улыбнулась, призывая садиться за парту к Майки, который, похоже, только что пришёл: он рылся в рюкзаке, доставая нужные принадлежности.        Я сел к нему, раскрывая тетрадь. На первой же странице меня ждал мрачный рисунок. Там был нарисован тот парень, которого я видел минут 10 назад. За плечи, за руки его хватали чьи-то костлявые пальцы, а за спиной виднелся силуэт… Смерти? Было очень похоже на неё.        Снизу было написано «Собственность Джерарда Уэя». Я перелистнул страницу, видя другой рисунок, почему-то заляпанный кровью. На нём было изображено открытое окно, за которым виднелся красивый вид улицы. На окне сидела кошка, возле неё — нечто похожее на разбитую вазу. " Кто бы он ни был, этот парень красиво рисует «, — подумал я.        Открыв следующую страницу, я начал читать.        Я ненавижу этот мир, в нём очень много ублюдков. И слишком много мнений и всяких сообществ, которые собраны в кучу в этом чёртовом месте, именуемым АМЕРИКА. У каждой сволочи на всё имеется своё собственное мнение. Ты, должно быть, сейчас задаёшься вопросом: «Ну, а чем же ты отличаешься от других?» А тем, что у меня есть то, что есть только у меня — САМОСОЗНАНИЕ. Назови это экзистенциализмом или ещё чем-то, если тебе угодно. Мы знаем своё место в этом мире и знаем место остальных. В школе мы познаём больше, чем «причины гражданской войны» и «как упростить квадратное уравнение».        Я давно наблюдаю за вами, люди. Мне известно, что у вас на уме и как вы себя поведёте. Пустые разговоры и никаких действий! Люди, о которых отзываются, как о смелых и мужественных, обычно просто ТУПЫЕ. Они утверждают, что поступили так сознательно, потому что у них хватило на это смелости, а на самом деле это была всего лишь случайность. БОЖЕ, как же всё вокруг развращено, заполнено мнениями, точками зрения и жалкими людскими планами и повестками дня. Это не мир больше, это Ад на Земле, только никто об этом не знает. Самосознание — офигенная штука. Я знаю, что скоро умру, но ты тоже умрёшь, и все остальные умрут. А может нам всем посчастливится и на Землю упадёт комета, и всё снова начнётся с нуля. Люди утверждают, что плохо следовать за кем-то, говорят «будь лидером». У меня есть для вас одна экстренная новость, придурки: все мы последователи! Любой, кто говорит, что он не за кем не повторяет, одевается не как все, ведёт себя не как все, он всё равно берёт с кого- то пример, может, он видел это по ТВ, может, в фильме или в жизни. Никакой оригинальности. Сколько на свете тупых, пошлых шуток, и сколько из них отличается своей оригинальностью? НИСКОЛЬКО. Мы живём в дерьмовом месте. Все эти стандарты, законы делают из людей роботов, хотя они так не считают и могут всячески это отрицать. Как бы я ни старался никому не подражать, я всё равно кому-то подражаю! Только не тем, что сейчас пишу, и кстати, орфография — это хуйня, нужно писать как слышится, это самый простой способ! Слушай, попробуй это как- нибудь. А если кто-то начнёт возмущаться, то спроси его: «Почему?», это загонит его в тупик, он не сможет ответить. Это потому что люди знают только то, что им положено знать для общества и школы. Но они ничего не знают о реальной жизни. В итоге они будут отвечать: «Потому! Заткнись!» Люди, имеющие понятия только о дурацких незначительных фактах, должны умереть, от них всё равно никакого толка…        Знаешь. Это — то, что я понял за тот месяц, что пытался не спать. Я лишь лежал на кровати, думал обо всём на свете. И вот, решил завести этот тупой и скучный дневник моих несуразных мыслей, который, наверное, забросится спустя некоторое время. Ну, посмотрим.        Дочитать мне не дали. Я почувствовал толчок со стороны соседа. Неужели Майки решил со мной поговорить?        Но разговору не суждено было состояться: прозвенел звонок, означавший, что пора идти на последний урок. Собрав свои пожитки, я отправился было в класс истории, но мне помешали: на моём пути встал Майки.        — Откуда у тебя эта тетрадь? — с некой злостью спросил он у меня. В его глазах что-то блеснуло, что немного пугало.        — Нашёл, а что? — Майки удивлённо смотрел на меня, будто я — призрак. Но что не так? Это же просто чей-то старый дневник.        — Я узнал этот дневник. Где ты его нашёл?        — В другом кабинете искусств. Лежал, на пианино, — пожал плечами я. Майкл продолжал пугающе смотреть на меня.        — Ты его видел? — со странной интонацией спросил мой сосед. В ней присутствовала боль, печаль и некая надежда, что заставило меня задуматься: о чём это он? Может, он всё же о том парне, чьего имени я не знаю. Может, про него спрашивает меня Майкл? — Ты видел парня в том классе?        — Я, конечно, не уверен, что это тот парень, но там был один. После разговора с ним я нашёл эту тетрадь, а сам пацан исчез, — ответил я, замечая перемену в Майки: сперва на его лице читался шок, потом осознание чего-то. И вот, некая странная улыбка коснулась его губ.        — Ты помнишь, как он выглядел? — я покачал головой, сказав, что вспомню, если увижу только второй раз. Я не умел описывать внешность и часто вспоминал человека только по фото.        — Так, погоди, — Майки порылся в своём рюкзаке и достал какую-то помятую фотографию, которая казалась очень старой из-за потрепанности. На ней был изображён тот самый парень из кабинета и какой-то маленький мальчик в очках. На том парне была та же самая одежда, которая была на нём в кабинете. Только волосы парня были короче, чем сейчас.        По привычке, я перевернул фото. Сзади, чёрной ручкой было написано: Джерард и Майки. 1 сентября, 1998-й год.        — Это он. Но. Кто это? Почему написано, что это фото конца девяностых? Ему же сейчас должно быть…        — Около тридцати. Да. Знаю, — дальше последовало недолгое молчание, после которого Майки наконец сказал. — Просто. Это Джерард. Мой умерший брат.