Отражения Разрушителя

Небо утром было ясным, а солнце теплым, когда Тендо Аканэ подошла к старшей школе Фуринкан со своим женихом. Так или иначе, сегодня ему пока еще удалось избежать попадания брызг, и он все еще был парнем; сейчас он шел по идущему вдоль канала забору, с обычной ухмылкой на лице. Солнечный свет отражался от ряби на воде, вырисовывая причудливые образы на стенках канала, в воздухе слегка пахло цветущей сакурой. Он раздражал ее. Она не могла вспомнить, почему. Вероятно, он недавно сказал ей что-то глупое. В любом случае, он заслужил немного ее ярости за все, через что он заставил ее пройти с тех пор, как появился здесь. – Просто не разговаривай со мной сегодня в школе, Ранма, – сказала Аканэ. – Фу, – закатил глаза Ранма. – Как скажешь, пацанка. Я и так не собирался с тобой разговаривать. Аканэ остановилась как вкопанная и посмотрела на Ранму. – И что это должно означать? – потребовала она. – Ты что, японского не понимаешь? – сверху вниз усмехнулся на нее Ранма. – Это значит "Да кто захочет говорить с такой бесполой пацанкой?" Здесь нет никакой тайны. Ты сложена как палка, а от твоего лица меня тошнит. Твои бедра слишком жирные. Ты даже пинаться не сможешь. Ты тупа как кирпич. Разговариваешь как деревенщина. Волосы стоят торчком, и ты цепляешься к другим как клещ. Ярость. Пылающая, бесконтрольная ярость. – РАНМА КРЕТИН! – завопила Аканэ. Прежде, чем она даже поняла, что происходит, ее молоток был вытащен из подпространства и летел к Ранме, как молния. Ужасный треск и раскат грома; Ранма упал в канал, и, едва он попал в воду, он просто растворился. Никаких признаков его присутствия. Дневной свет померк; вдруг потемнело, грозовые тучи замаячили над головой, полные обещания гнева небес. – СТОЙ! – закричала Аканэ, карабкаясь на забор и спрыгивая в канал вслед за исчезнувшим женихом. – Ранма, мне очень жаль, я не хотела этого! – Она упала в воду с ужасающим всплеском; вода была ледяная, и был слабый запах разложения, как от тела животного, слишком долго лежащего на дороге. Она была по пояс в холодной воде, но никаких признаков Ранмы не было. Она брела вброд, разыскивая парня с косичкой. Ничего. – РАНМА! – закричала она, бессильно ударяя по поверхности воды. Вода брызгала из-под ее кулаков, от точки удара расходилась рябь, постепенно стихая вдали. Ничего. Все произошло, когда дно канала пошло вниз. В один момент она стояла в воде по пояс, в следующий вода была уже над головой, и поверхность быстро отдалялась. Она не умела плавать! В панике она дергалась, пытаясь выбраться на поверхность, но стала только быстрее тонуть. Она вдохнула воду, и, к своему удивлению, обнаружила, что она могла спокойно дышать. На вкус было ужасно, и она закрыла рот. Аканэ продолжала тонуть. Вниз, вниз, она опускалась все ниже. Все глубже и глубже, пока не показалось, что она опустилась в самое сердце мира, добравшись, наконец, до крайне темного места. – Где я? – спросила она вслух, пытаясь разглядеть что-либо сквозь мрак. Ничего. Тепло. Она чувствовала, как вода давит со всех сторон. Непроницаемый мрак. – Ау? Ранма? Ты здесь? – ее голос странно повторялся в темноте, эхом отражаясь от неожиданных и невидимых препятствий. А затем голос, явно не принадлежащий Ранме, ответил на ее крики, он был глубоким и страшным, как корни гор. – Я ЗДЕСЬ. Дрожь ужаса пронзила сердце Аканэ, и она в отрицании покачала головой. – Нет, – настаивала она, – не вы. Не вы. Я ищу Ранму. Где он? Вспыхнул образ. Посреди этой темной пропасти Аканэ заметила мимолетное видение молодой девушки, может быть, тринадцати лет, с темными волосами до плеч и фиолетовыми глазами, одетой во все черное. Другая вспышка, и та же девушка была одета как Сейлор Сенши, с темно-фиолетовой юбкой и темно-красной лентой, держа страшную глефу в руках. – Я не понимаю… – сказала Аканэ, начиная плакать. – Пожалуйста, я просто хочу найти Ранму. Темнота придвинулась к ней. Было своеобразное ощущение, которое она попыталась описать как "нависающую ясность", и мысль об этом наполнила ее страхом. Вспыхнул свет, и она увидела ЕГО: огромное, ужасное существо плавало в темноте перед ней, шаровидное и корчащееся, огромные щупальца крутились около его теле. В самом центре этой шарообразной массы был открыт единственный огромный глаз, излучающий зловещий красный свет. Она закричала. – НЕТ!!!!!! – прокричала Аканэ изо всех сил и села в постели, внезапно проснувшись. Она вся была в поту, а на ее лбу мерцала, исчезая, черная звезда. Она тяжело дышала. Под одеялом было жарко. Она сбросила его с себя. Шаги эхом отдались в коридоре и, через мгновение, вошла Касуми, прикрыв за собой дверь. Поверх ночнушки она надела халат. – Ты в порядке, Аканэ? – спросила она. Аканэ посмотрела на сестру и слабо кивнула. – …просто кошмар, Касуми… просто плохой сон. Лицо Касуми смягчилось, и она с состраданием посмотрела на Аканэ. – Хочешь, я останусь с тобой ненадолго? – спросила она. После длинной паузы Аканэ с благодарностью улыбнулась. – Останешься? Касуми села рядом с Аканэ и обняла ее. – Все хорошо, Аканэ. Все будет хорошо. Ночь была холодной, и пот на ее коже быстро застыл. Аканэ дрожала, не в силах выбросить ужасные видения из головы. Но она была не в состоянии забыть имя, что появилось на кончике языка, когда в своем сне она увидела девушку: Томоэ Хотару. Глава 5. Сквозь стекло, во тьму. Летняя жара, наконец, закончилась, переходя к прохладной осенней погоде. Небо было усеяно облаками, но дождя еще не было. На юге формировался тайфун, его ждали в Японии через несколько дней, готовились к нему, хоть и не думали, что он поразит Токио. Ничто из этого не имело значения для Саотоме Ранмы, танцевавшей свои ката в парке рядом с храмом Хикава. Вишни росли вокруг нее и, хотя был и не сезон, они цвели, и были прекрасны. Но она сама была еще прекраснее, хоть и не осознавала этого. Многие прохожие останавливались на несколько минут, наблюдая за ее ката, этой поэзией движения. Именно в такие моменты Ранма чувствовала себя лучше всего: практикуя искусство, определившее ее жизнь. Она занималась целых два часа, прежде чем совершить завершающие ката, перевести дыхание и оглядеться. Листья только начинали желтеть и опадать. В воздухе чувствовалось завершение жизненного цикла; земля знала, что сезон роста окончен. А за зимой последует весна. За весной – зима, снова и снова, через множество лет. Что-то в осени всегда дарило ей чувство облегчения. Ежегодно умирающий мир был по-своему красив. Смерть и возрождение. Разрушение и обновление. Все так, как и должно быть. Именно во время таких нехарактерных для нее философских размышлений, Ранма неожиданно ощутила слабую дрожь под землей, вызванную ки. Она прыгнула как раз вовремя, чтобы избежать взрыва грязи и камней, объявивших о прибытии Хибики Реги. – И ГДЕ Я ТЕПЕРЬ? – прокричал он, выходя из своей подземной утробы. Его лицо было покрыто толстым слоем грязи, но это его совсем не беспокоило. Он осмотрелся, совершенно сбитый с толку. Ранма легко приземлилась на нижнюю ветвь дерева и уселась там, глядя на теряющегося парня. – Эй, Пи-тян, я все ждала, когда ты покажешься. Рега поднял взгляд и немедленно сжал кулаки. – Ранма! Как ты посмел сбежать из нашего боя! Из-за тебя я потерял под землей три дня! Ранма подняла бровь. – Три дня? – переспросила она. – Знаешь ли, я никогда не просила тебя меня преследовать. – Она спрыгнула с дерева и приняла боевую стойку. – Не смотри свысока. Ты не имеешь ни малейшего представления о глубине моих страданий! – Рега поднял кулак и приготовился напасть. – Акари снова на тебя наорала? – удивленно подняла брови Ранма Рега увял. Он опустил кулак и поморщился. – Заткнись, – сказал он. – Рега, если ты действительно хочешь драки, то хорошо, но эти твои случайные пустяковые нападения реально раздражают. – А, ты просто девчонка, – слегка ухмыльнулся Рега. – Настоящий мастер боевых искусств в любой момент готов к бою. – Ага, в любой, – Ранма расслабила свою стойку – что означало, что либо она действительно готова к бою, либо ей больше не интересно. На мгновение между ними повисла тишина, пока Рега оглядывался по сторонам. – Ну, значит, это Дзюбан, да? – уточнил он. – Ага. Молчание. – Неплохо выглядишь, – сказал Рега. Молчание. – Проклятье, Ранма, – взглянул на Ранму Рега, – ты что, действительно хочешь, чтобы я извинился? Ранма выжидала. Рега мгновение гневно морщился, затем немного успокоился. – Отлично. Извини. Когда Хаппосай сказал, что ты сбежал как трус, никому не сказав ни слова, я должен был убедиться лично. И я увидел, как ты хотел поцеловать Аканэ и… – он умолк. – Я знаю, что я сейчас с Акари, но видеть твой поцелуй с Аканэ… – он зарычал, припоминая. – Было достаточно плохо, когда ты преследовал ее, будучи мужчиной, Ранма, но теперь? Это непростительно. – Эй, я никого не преследовала, – подняла Ранма руки. – Ты даже больше не мужчина, Ранма. Не будь эгоистом. Отпусти ее! Ранма одарила Регу холодным злым взглядом. – Да ну, Рега. Я могу быть девушкой, но это не меняет моих чувств к ней. – И каких же? – Я лю… – Ранма поморщилась и попробовала снова, – я… я люблю ее. Понял? Рега разозлился еще сильнее, и на мгновение Ранме показалось, что они, в конце концов, действительно подерутся, но теряющийся парень успокоился и драматично вздохнул. – Отлично. Но если ты заставишь ее страдать, да поможет мне Бог, Ранма, я… я убью тебя прямо на месте! – Отлично, – кивнула Ранма. Вновь воцарилась тишина. – Так что… – Ага, – буркнула Ранма. – Ну… Ранма подняла брови. Ну что этому идиоту было еще нужно? – Как тебе Дзюбан? – немного неловко поинтересовался Рега. Понимание вдруг снизошло на Ранму и она, забавляясь, улыбнулась. – Ты по мне скучал, – сказала она. Глаза Реги широко распахнулись, и он яростно помотал головой. – Это не так, – слишком быстро отрицал он. – Нет. Признайся. Ты скучал. Рега зарычал и вновь поднял кулак, готовясь ударить своего друга-соперника. – Проклятье, Ранма! Ты, что ли, издеваешься надо мной? – Хибики Рега по мне скучал, – Ранма неверяще покачала головой. – В Дзюбане прекрасно, Рега. Кулак Реги дрожал от напряжения, но затем парень расслабился и опустил руку. – Ну, а как по сравнению с Нэримой? "И когда мы стали друзьями?" – задалась вопросом Ранма, но выбросила его из головы. Загнула палец: – Ну, не так много боевых искусств. – Загнула другой палец: – нет выскакивающих отовсюду невест. – Загнула еще один палец: – в школе труднее. – Загнула следующий палец: – труднее найти партнера для спарринга. – Загнула большой палец: – и, иногда, нападают монстры. – Ага, – кивнул Рега. – Звучит скучно. Ранма пожала плечами. В этот момент часть каменной стены, отгораживающей парк от соседних зданий, взорвалась, из пролома выскочила зеленокожая женщина-монстр, сделанная из дорожного конуса, и побежала через парк, держа в руке светящийся кристалл. Мгновение спустя Внутренние Сенши пробежали через пролом, преследуя ее. Рега растерялся, недоверчиво глядя на убегающего монстра. Ранма ухмыльнулась. – Добро пожаловать в Дзюбан, – небрежно сказала она. Рега подождал удара, взглянул на Ранму, снова на монстра вдали. – Не должны ли мы им помочь? Ранма подумала, затем пожала плечами. – Давай. Подожди минутку… Но Рега уже мчался за монстром. – Проклятье, Рега, стой! – взвыла Ранма и припустила за теряющимся парнем. Две минуты спустя Регу нигде не было видно, и глаз Ранмы немного дергался. – Тупой свин всегда должен побежать сам и заблудиться, – пробормотала она, качая головой. Она уже две недели вращалась исключительно в девичьей компании, и это уже начало действовать ей на нервы. Она завернула за угол и чуть не столкнулась с Усаги. – Ой! – воскликнула Ранма, отпрыгивая, чтобы избежать столкновения. Усаги, с другой стороны, не была такой ловкой. Испугавшись столкновения, она потеряла равновесие и упала на зад. Друзья Усаги напряглись, когда Ранма завернула за угол, но расслабились, узнав ее. – О, Ранма-сан! – поприветствовала Ами. Они все были здесь – Ами, Рей, Минако, Макото и… хм. Ранма не узнала маленькую розоволосую девочку с ними, но она была похожа на родственницу Усаги. Едва девочка увидела Ранму, ее глаза расширились, и в них промелькнуло узнавание. – О, прости за это, – извинилась Ранма, наклоняясь, чтобы помочь Усаги подняться. Усаги неуклюже поднялась на ноги, чуть не упав дважды в процессе. – Хе-хе-хе! Все в порядке. Я не смотрела, куда… – она моргнула. – О, Ранма! – воскликнула она, узнав, наконец, девушку с косичкой. – Девушки, вы случайно не видели парня в желто-черной бандане, пробежавшего куда-то сюда? – поинтересовалась Ранма. Внутренние Сенши отрицательно покачали головами. – Э-э… а чудовище, за которым гналась кучка Сейлор Сенши? Внутренние Сенши занервничали, но снова покачали головами. Ранма вздохнула. – Отлично. Пройдут дни, прежде чем я увижу свинопарня снова. – Она немедленно оживилась. – А ведь верно! Пройдут дни, прежде чем я увижу свинопарня снова! – Что за свинопарень? – запутавшись, спросила Усаги. – Ты его не знаешь. Маленькая девочка что-то шепнула Усаги. Усаги пожала плечами, взглянула на подруг, на Ранму. – Знаешь, Ранма, мы собрались за мороженым. Присоединишься? Ранма просияла. – Мороженое? – переспросила она. Свечение компьютерного экрана отбрасывало странный свет на лицо Аканэ, когда она сидела за терминалом в одной из публичных библиотек Нэримы. Ее руки пробежались по клавиатуре так быстро, как она только могла. Надо сказать, получалось не очень; Аканэ никогда не училась этому, занимаясь в основном боевыми искусствами. Так сказать. Так что она предпочитала старый и надежный способ набора "двумя пальцами". Тем не менее, она старалась, и, через некоторое время, ее усилия принесли свои плоды. Отчасти. – Нашла что-нибудь? – поинтересовалась Набики, входя в компьютерный класс библиотеки. Аканэ подняла на нее взгляд и покачала головой. – Никого по имени Томоэ Хотару. Ближайшее совпадение, что я нашла – ученый по имени Томоэ Соичи, едва не погибший при аварии в лаборатории… хм… – она взглянула на статью на экране компьютера, – около десяти лет назад. – Дай мне взглянуть, – попросила Набики, подходя к компьютерному терминалу, чтобы посмотреть. Она мгновение поизучала текст, – …это странно. – Что именно? – Эта авария в его лаборатории. – А что с ней? – не поняла Аканэ. – Она произошла в тот же вечер, когда заболела мама. Аканэ замерла. Любое упоминание о смерти матери вызывало у нее депрессию. Но в этот раз было что-то еще. Что-то большее, чем вновь потревоженная старая рана. Услышав, что сказала Набики, она почувствовала вспышку… чего-то. Она не была уверена. – А как ты? – спросила Аканэ. – Нашла что-нибудь? Набики ровно взглянула на Аканэ. – Что такого важного в этой Томоэ Хотару, Аканэ? Она не знала. Она не знала, почему ей нужно найти этого человека. После того сна она так и не смогла выбросить это имя из головы. Томоэ Хотару. Так или иначе, это было важно. Она знала это. – Я… – Это связано с причиной твоих ежедневных кошмаров, начавшихся после поездки в Дзюбан? Или Ранма действительно так ужасен? Аканэ помотала головой. – Это не Ранма. Ранма… – Извращенец? Идиот? – …идеальна. – Что? – изумленно моргнула Набики. Аканэ покраснела. – Она была настоящим джентльменом. Набики снова моргнула, уставившись на Аканэ. – Это совсем на тебя не похоже. Тебе же не промыли снова мозги? – Что? Нет! Черт, Набики! У меня что, не может быть хорошего свидания с женихом без того, чтобы мир не рухнул? – Ладно, так что с этим? – смотрела на нее Набики. – …я не знаю, – беспомощно покачала головой Аканэ. – Я знаю, что это важно. Не знаю, почему и как, но я должна найти Томоэ Хотару. Честно говоря, больше я не знаю ничего. А теперь, ты ведь поможешь мне, правда? Набики несколько секунд разглядывала Аканэ, а затем кивнула. – Хорошо, – она вытащила из кармана дискету и вставила ее в дисковод компьютера. Миг спустя она уже открывала файл. Родословная Томоэ во всей красе ожила на экране. – Набики, как ты это заполучила? – спросила Аканэ. – У девушки ведь могут быть маленькие секреты? – невинно улыбнулась Набики. Аканэ подарила сестре многострадальный взгляд, затем вернула все свое внимание компьютеру. – Вот этот Соичи, – сказала она, указывая на имя в самом основании компьютерной модели. – Посмотрим… – Она увяла. – Детей нет. Его жена, Кейко, погибла в день аварии в лаборатории… Набики тихонько присвистнула. – Глянь сюда, Аканэ. Этот парень из самурайского рода. – Она указала на вершину генеалогического древа. Там было записано имя "Томоэ Годзэн", ее муж был записан как "Минамото-но Ёсинака". Аканэ выглядела впечатленной. – Но я не вижу Хотару в нынешнем поколении, – сказала она. – Кажется, это тупик. – Она потянулась извлечь дискету. – Подожди, – остановила ее Набики. – Смотри. – Она указала на запись о Томоэ Кейко. Там была маленькая звездочка, указывающая на сноску. Она перевела курсор и кликнула на нее. Выскочило маленькое окошко с надписью: "Томоэ Хотару. Великая потеря, которой не было. Ангел миновал нас в ночи". Аканэ задумчиво нахмурилась. Хм. Возможно, стоит наведаться к этому парню в гости. Ранма блаженно улыбалась, беря еще один кусочек своего супер двойного шоколадного мороженого в глазури с кусочками фруктов. Это, решила она, был рай. – Как тебе это, Ранма-сан? – полюбопытствовала Усаги. Ранма что-то пробурчала про шоколад, запихивая в себя еще одну ложку своего непристойно роскошного мороженого. Что в нем лучше всего?.. Ну, наверное, состояние шоколадного блаженства, которое она испытывала. Но второй лучшей в нем вещью была его бесплатность. Подруги Усаги угощали. Едва Ранма проглотила все, она улыбнулась. – Спасибо! – Как давно вы знаете Харуку-сан и Мичиру-сан, Ранма-сан? – спросила Ами. Ранма задумалась над этим. – Примерно неделю. Или уже две? Я тут типа новичка. Я познакомилась с ними в первый день в новой школе. – Ясно. А откуда вы переехали? – Из Нэримы. Внутренние Сенши при этом побледнели. До них доходили слухи об этом месте. Это была территория сумасшедших мастеров боевых искусств и прилетающих инопланетных девочек. – Правду ли говорят об этом месте? – поинтересовалась Усаги. – Что там полно сумасшедших мастеров боевых искусств, взрывающих здания, и инопланетянок, стреляющих в людей молниями? Ранма обдумала это и кивнула. – Ну да, по большей части. Глаза всех вокруг широко распахнулись. Слухи были верны? Ранма прикончила свое мороженое и грустно посмотрела на пустую чашку. – Звучит ужасно. Должно быть ты рада, что уехала оттуда! Ранме нужно было обдумать это и, когда она не согласилась с ними сразу, другие девушки забеспокоились. – Думаю, да, – наконец, ответила Ранма. – В смысле, иногда это было весело, но все эти дуэли, и поединки, и ищущие невест китайские принцы быстро начинали действовать мне на нервы. Сенши растерялись. – Э-э, – протянула Усаги, – китайские принцы? Кто-то пытался на тебе жениться, Ранма-сан? – На мне? – громко рассмеялась Ранма. – Я их не привлекала. А вот Аканэ похищали чуть ли не каждый день. Розоволосая девочка – Чиби-Уса, как Ранма услышала ее имя, очевидно, какая-то кузина Усаги, только прибывшая в город – казалось, узнала это имя, и ее взгляд стал печальным. Ранма взглянула на девочку. – Ты знаешь что-то, чего я не знаю? Мгновение она казалась ударившейся в панику, но затем она взяла себя в руки и кивнула. – Много чего! – беспечно сказала она. Затем она наклонилась поближе и заговорщицки прошептала: – Я также знаю многое об Усаги, что, она думает, не знает никто. Ранма испытующе подняла бровь. – Правда? Например? Чиби-Уса наклонилась еще ближе и что-то прошептала Ранме на ухо. Глаза Ранмы в удивлении распахнулись. – Да ну? – она удивленно взглянула на Усаги. – Я и не думала, что она такая. Усаги уставилась на Чиби-Усу. – ЧИ-БИ-У-СА… что ты ей рассказала? – Ничего, – невинно улыбнулась Чиби-Уса. – Скажи мне! Чиби-Уса вскочила со стула. – Ничего! – с вызовом отозвалась она и, громко рассмеявшись, выбежала из кафе-мороженого, преследуемая Усаги. Внутренние Сенши с очевидным любопытством глядели на Ранму. – Что она рассказала тебе, Ранма-сан? – спросила Рей. Ранма улыбнулась. – Ничего, – честно сказала она. Внутренние захихикали, через мгновение Ранма присоединилась к ним. Когда смех утих, Ранма продолжила. – Она неплохо выглядела. Усаги, я имею в виду. Макото кивнула, но Рей подозрительно посмотрела на Ранму. – Она такая, – сообщила Рей. – Чего? – моргнула Ранма. Затем до нее дошло, что Рей имела в виду. Она запаниковала. – Стой, ну, я не имела в виду… я не та… ну, полагаю, я такая, но я не это имела в виду, ну, в смысле, это не то что… Суровый взгляд Рей растаял, когда Внутренние Сенши закатились в новом приступе смеха, и через мгновение Ранма сообразила, что они подразумевали. Она рассмеялась. Ранма все еще улыбалась, прыгая по крышам домой. Она решила, что ей нравятся эти девушки. Да, они были девушками, и гулять с ними было не так же, как гулять с Хироши и Дайске, но было весело. Совсем другие впечатления, но весело. Она пересекла по крышам еще несколько кварталов, прежде чем спрыгнуть на улицу. Она была дома. Никого не было, когда она вошла, но на холодильнике висела записка. "Ранма, – прочла она, – мы с твоим отцом у Тендо. Вернемся поздно. Мама". Да. Она поняла, что увидит их, когда они вернулся. Ранма поднялась в свою комнату и уселась на кровать напротив настенного зеркала. Она расплела косичку, позволяя волосам свободно упасть на шею, и взглянула в зеркало, изучая свое отражение. По-прежнему казалось странным видеть это смотрящее на нее лицо; поднять его руку и увидеть в отражении, как поднимает руку она. Он не чувствовал себя собой. Она вглядывалась в лицо в зеркале несколько минут, пытаясь увидеть в ней самого себя. Его там не было. Его черные волосы стали ее темно-рыжими волосами. Его худое мускулистое тело стало ее. Его статное лицо стало ее прекрасным лицом. Она была ниже. Он всегда был немного тщеславен, и, хотя она никогда не призналась бы в этом, ей было больно видеть, как сильно она отличается от него. Хотя… глаза. Глаза были его глазами. Ее глаза. Их глаза. По крайней мере, это не изменилось. В конце концов, осталось кое-что его. Она с надеждой улыбнулась. Это было не так уж и плохо. Возможно, только возможно, она могла бы жить, будучи девушкой. Ранма упала на кровать и принялась разглядывать потолок, пока не погрузилась в сон. ВСПЫШКА Ранма стояла на открытой палубе огромного звездного корабля, кислородный щит судна был единственным барьером между ней и пустотой. Далеко внизу сине-зеленый мир повис в темноте, чуждые океаны и континенты мерцали в черноте. Звезды над ней сияли ярче и четче, чем она когда-либо видела, заполняя небеса такой огромной массой, что на мгновение ей показалось, что она спит. Нет. Это было бы пощадой. Хотя она всегда боялась этого дня, и ей часто снились кошмары о его наступлении, это был не сон. Сегодня она, наконец, пробудила в себе силу Сатурна. Она готовилась к этому всю свою жизнь – с тех пор, как она, младенцем, была определена как перерожденная Сенши Разрушения – и она боялась этого всю свою жизнь, надеясь, что ее сила никогда не понадобится, что она сможет жить обычной жизнью, как обычная девушка. Но ее надежды рухнули. Теперь ее обычная жизнь никогда не наступит. Высокая женщина с зелеными волосами, грустно улыбаясь, стояла перед ней. Одетая в сейфуку, она держала посох. Кто…? О. Она. Взгляд Сейлор Плутон не был незнаком ей; любовь была во взгляде этой женщины. Это была женщина, растившая ее. Обучавшая ее. Любившая ее как мать. – Мне жаль, что все закончится именно так, – сказала Сейлор Плутон. – Но если мы позволим этому Порождению Хаоса закрепиться здесь, это будет концом не только этого мира – это будет концом Серебряного Тысячелетия. Лесным пожаром заражение будет распространяться с планеты на планету, пожирая все на своем пути, и, в конце концов, все будет поглощено этим… существом. – Й'Гол… – начала Ранма и, пока она говорила, она ощутила смертельную, смертоносную опасность, нарастающую вокруг нее. – СТОЙ! – закричала Плутон, перебивая молодую женщину, прежде чем она смогла завершить фразу. – Не произносите этого имени. Даже не думайте его. Говорят, что если произнести вслух его имя, он получит власть над вами, Леди Сатурн. Вы хотите стать одной из его Одержимых? Ранма содрогнулась, ужасаясь самой мысли о присоединении к рядам проклятых Нарушителя. – Я не думала… – Нет, ясно, что нет. Вы можете представить себе, какие бедствия произойдут, если он овладеет силой Сатурна? Это будет гораздо, гораздо хуже, чем конец Серебряного Тысячелетия. Подумайте о значении этих слов, Сатурн: "Когда имя его будет произнесено либо прочитано, он восстанет – дабы ему поклонялись, и утолит голод, и примет обличье и душу тех, кем питается. Ибо которые читают о зле и взыскуют образа его в мыслях своих, они призывают зло, и так сможет Тварь вернуться, и ходить среди людей". – Этого больше не повторится, Сенши Плутон, – сказала Ранма. – Я знаю, – кивнула Плутон. – И я знаю, что вы выполните свой долг, Леди Сатурн. Простите, что нам пришлось разбудить вас… но, когда мы это сделали, вы уже знали, что это означает. – Я знаю. Я просто хотела… – Но мы это сделали, – с печальной улыбкой сказала Плутон. – Несправедливо, что шестнадцатилетняя девушка вынуждена отказаться от своей жизни ради спасения своего народа. Мы слишком эгоистичны, ожидая такую жертву от вас и от всех ваших воплощений на протяжении нашей истории. Ранма обняла старшую женщину и вдруг поняла, что плачет. – Я должна была выйти замуж, – прошептала она. – Я знаю. – Как бы это было? Плутон нежно посмотрела на девушку и позволила своему разуму скользнуть вдоль края нескольких ближайших временных линий. – Вы двое были бы счастливы вместе. Вы родили бы ему троих детей – двух девочек и мальчика. Вы умерли бы в старости, будучи прабабушкой, окруженная людьми, что любили бы вас. Она больше не плакала, но ее глаза все еще были красны. – Звучит прекрасно, – грустно сказала она. – Теперь я должна уйти. Удачи, Леди Сатурн. Мы все молимся за вас. Ранма повернулась лицом к своей судьбе. После одной мысли ее униформа Сенши возникла на ней, и Глефа Безмолвия была в ее руках. Защищенная силой своего звездного семени, Сейлор Сатурн спрыгнула с палубы корабля, быстро покинув воздушный щит, и обрушилась на забытую планету подобно падающей звезде. Огонь горел вокруг нее, когда она вошла в верхние слои атмосферы, камнем падая в сторону столицы. Огни города становились все ярче, а детали все четче, пока она продолжала свой спуск. Все ниже, все дальше и дальше, пока… Ее приземление было трубным гласом этого мира. Она встала на ноги и легко выпрыгнула из пятидесятифутового кратера, созданного ее приземлением в мощеных улицах столицы. Характерный архитектурный стиль Немезиды вырос вокруг нее, с широкими арками, высокими шпилями, отделанными камнем, похожим на текущую воду. Нарушитель, Осквернитель, он почувствовал ее присутствие в мире почти мгновенно. Не успела она сориентироваться, как Его дети выплеснулись на улицы из каждого здания, и даже из каждого крупного камня на земле. Большинство были ужасающе бесформенны, их головы почти погрузились в их груди, зияющие пасти были там, где раньше были их ладони. Некоторые из них еще цеплялись за человеческий облик, но их глаза были пусты, а их лица застыли в выражениях примитивных желаний. Отдаленные вопли боли объявляли о существовании выживших людей, еще не зараженных, но для них это был только вопрос времени. Й'Голонак, Порождение Хаоса, долгое время был богом извращений и разврата. Не только человеческих извращений и разврата, но любых, какие только могли быть придуманы разумным существом, здравомыслящим или нет. Что творили эти мерзости до ее прибытия, Сейлор Сатурн даже не хотела представлять. Их вонь заполнила воздух. Они напали. – SILENCE GLAIVE SURPRISE! – выкрикнула она, стремительно очертив смертоносным лезвием широкую дугу над толпой. Волна чистого разрушения вырвалась из ее оружия, и Его порождения, которых она касалась, на мгновение замирали фотографическими негативами самих себя, а затем просто исчезали. Сатурн бежала, сражаясь на пути через ужасно мутировавшие остатки планетарной королевской гвардии, сражаясь на пути в тот самый дворец. Ей не требовалось быть там, чтобы уничтожить этот мир, но она поклялась освободить Сейлор Немезиду перед концом. Вонь здесь была сильнее всего: запах нечеловеческого секса смешался с трупной гнилью, и Сатурн заткнула себе рот, когда добралась до дверей дворца. Сосредоточиться. Ей нужно было сосредоточиться. Когда она вырезала последнего зараженного Королевского Гвардейца, она сосредоточилась достаточно. Она заставила себя не видеть жертв, их искалеченных тел, мертвых и живых, невыразимых зверств, что Порождение Хаоса обрушило на Немезиду. Это была истинная природа Врага. Это были враги, от которых Сенши защищали Солнечную систему. Картины Принцессы Немезиды на стене были варварски уничтожены, мазки мастера были омрачены непристойными руками отродий Й'Голонака. Они было грубы и глупы, как почти бессмысленные малолетки. Как могли существа, способные на такую ужасную жестокость, на такие невыразимые действия… как они могли быть существами, тратящими время на рисования на картинах непристойностей? И так было не только с картинами. Каждое произведение искусства во дворце было каким-либо способом осквернено, подвергнувшись вандализму. От самых маленьких статуй до величайших скульптур, все было сломано, осквернено. Двойные двери, ведущие в тронный зал, были перед ней, и она знала, что здесь было самое сердце разложения, захватившего это место. С ярко пылающим в груди гневом, Сатурн прошла через двери. Он был здесь, и он ждал ее. – Здравствуй, Немезида, – холодно сказала она, шагнув через двери. Его порождения заполнили все вокруг входа, но не продвигались дальше. Он не позволял им. Пока еще. – Рада увидеть тебя вновь, в последний раз, перед самым концом. Й'Голонак повернул свое обрюзгшее тело лицом к ней, и она вынуждена была подавить дрожь. Он вконец развратил тело Сейлор Немезиды, превратил ее ясные черты лица в это скрученное уродство, еще более ужасающее тем, как сильно оно напоминало человеческую маску. Он был абсурдно тучен, и его плечи отдыхали без головы на них. Его обрюзгшее, жирное тело было бледным глистом, на ладонях его рук были ужасающие пасти со множеством челюстей, полные страшных, сочащихся слюнями, ищущих языков. Сильнее всего вонь была здесь, где он делал свою работу. Сейлор Сатурн стояла перед Великим Древним, и ее сердце чуть не покинуло ее. – СЕЙЛОР САТУРН, – произнесло существо, хотя у него и не было рта; его голос был ужасающей пародией на человеческую теплоту. – МЕНЯ ВСЕГДА ИНТЕРЕСОВАЛО, НА ЧТО БУДЕТ ПОХОЖЕ СТАТЬ ЕДИНЫМ С СЕНШИ. ТЕПЕРЬ МНЕ ИНТЕРЕСНО, НА ЧТО БУДЕТ ПОХОЖЕ СТАТЬ ЕДИНЫМ С ДВУМЯ. – С нетерпеливой необходимостью он протянул одну их своих рук пастью к ней и высвободил свою силу. – СТАНЬ ЕДИНОЙ СО МНОЙ, ТЕЛОМ И ДУШОЙ, И Я ПОКАЖУ ТЕБЕ ТАКИЕ УДОВОЛЬСТВИЯ, О КОТОРЫХ ТЫ НИКОГДА НЕ СМЕЛА И МЕЧТАТЬ. Будь она простой девушкой, она бы поддалась его силе, и была бы потеряна, простой смертный не может устоять перед Великим Древним. Но она не была обычной девушкой: Сейлор Сатурн была носителем Истинного Звездного Семени и не числилась среди смертных. Его сила разбивалась об нее, как волны о скалу. – Я говорила не с тобой, – строго сказала она, – Немезида, покойся с миром. Я пришла, чтобы этим клинком освободить тебя, – она вознесла Глефу Безмолвия. Й'Голонак засмеялся, и все его отродья ворвались в комнату. Роились вокруг нее. Кусая, грызя, рубя, душа… Она обрушила Глефу Безмолвия. Она обрушила ее прямо сквозь тварь, захватившую тело Сейлор Немезиды. За мгновение до взрыва планеты в волне энтропийного разрушения Сатурн увидела, как обрюзгшая плоть твари тает, и спектральная форма Сейлор Немезиды разрывает цепи, что удерживали ее от ее посмертия. Мир Сатурн растворился в белизне. Существование пятой планеты, Немезиды, прекратилось. ВСПЫШКА Ранма проснулась и резко уселась на кровати. КАКОГО ЧЕРТА это БЫЛО? Сердце выпрыгивало из груди, волосы прилипли к мокрому от слез и пота лицу. Она отвела их в сторону и содрогнулась. В доме было тихо. Кто-то выключил свет в ее комнате, когда она задремала, но все выглядело так же, как и раньше. Она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться на себе. Попыталась прогнать ощущения и образы из сна. Ужасную вонь Й'Голонака. Его пятнающий чувства голос покинул ее голову. Невыразимые зверства, совершенные этой тварью и его порождениями. Она вновь вздрогнула. Этому монстру повезло, что он уже мертв, потому что иначе она бы его определенно убила. Что это было? Оно чувствовалось слишком ярким для сна, а воспоминания никогда не приходили во сне. Воспоминание? Она потрясла головой. Она никогда не собиралась выходить замуж за парня. Даже воспоминание о чувстве любви к мужчине, за которого она хотела выйти, сейчас наполняло ее отвращением. Она подумала, что эта сила, что она получила, пришла откуда-то извне. Могло ли все это прийти вместе с ней? Так или иначе, кем она была? "Саотоме Ранмой" – немедленно ответило ее сознание. "А кто это?" – спросила она. Хотя на часах было 3:42 ночи, Ранма не могла уснуть. Она вглядывалась в темное зеркало до самого рассвета, пытаясь понять, кто же мог смотреть на нее оттуда.