Отражения Разрушителя

Земля ярко сияла над Вечным городом, вновь освещая все вокруг нежной, прекрасной синевой. Там, на великолепном балконе с видом на спокойные воды Море Ясности, стояла Цукино Икуко, ее волосы обдувал океанский бриз. На Луне все еще была ночь, и звезды ярко сияли высоко в небе. – Интересно, что Усаги сейчас делает, – прошептала она в лунную ночь. Она вздохнула. Она была здесь, среди комфорта и безопасности Лунного дворца, а ее единственная дочь сражается, чтобы спасти мир! Хотелось смеяться и плакать одновременно, и это была лишь поверхность ее эмоционального состояния. Она почувствовала, как кто-то обнял ее за талию, и посмотрела вниз. Рядом с ней стояла Чиби-Уса. Она не услышала приближения девочки. На мгновение ей захотелось сбросить руку девочки. Мысль, что ее воспоминаниями манипулировали, не устраивала Икуко. И все же... она вздохнула. – Ты тоже волнуешься, – сказала она. И в этом было больше утверждения, чем вопроса. Чиби-Уса кивнула. – Но разве для тебя это не всего лишь древняя история, Чиби-Уса? – Девочка вздрогнула, не дождавшись обычного суффикса "тян", что Икуко всегда добавляла в конец ее имени, когда обращалась к ней. Чиби-Уса ненадолго задумалась над своим ответом. – Пуу сказала, что хоть с моей точки зрения все это уже произошло, – принялась она за объяснения, – для тебя, и для них, это происходит сейчас, и все еще может измениться. Так что... я волнуюсь. Но все будет в порядке. – Откуда ты это знаешь? Чиби-Уса взглянула на свою бабушку. – Я верю в Сейлор Мун, – просто ответила она. Икуко ненадолго задумалась над этим и улыбнулась. Она положила руку на плечо Чиби-Усе, и они немного постояли там, вместе глядя на воды Моря Спокойствия. Наконец, Икуко опустила взгляд на Чиби-Усу и сказала: – Благодарю, внучка. Чиби-Уса удивилась, а затем испугалась. – Мне жаль, – сказала она. – Чего? – Того... того что ты еще долго можешь не увидеть Усаги. Может быть, не увидишь до самой своей смерти. Икуко взглянула на Чиби-Усу. – И почему же? – спросила она. – …Потому что хоть люди здесь и не стареют, потом, даже если ты снова увидишь Усаги... – Она всхлипнула. – У людей довольно короткая жизнь, Икуко-мама. У Усаги и остальных, и у меня – нет. Икуко ничего не сказала, но лишь стояла, оглушенная этим новым откровением. Она знала, что ее дочь очень сильна, но она действительно не задумывалась над тем, что ее дочь и ее друзья были бессмертны. Что они будут жить, и жить, и жить, и жить, и жить еще долго после того, как она сама уйдет, долго после того, как все, кого она знала, уйдут. Она ощутила, как волна глубокой-глубокой печали смешивается с жалостью. Она посмотрела на океан и ничего не сказала. – Я рада, что познакомилась с тобой, Икуко-мама, – сказала, наконец, Чиби-Уса. – Мама всегда говорила мне, что я полюблю тебя. – Она вновь подняла взгляд на Икуко. – Она была права. Икуко печально улыбнулась Чиби-Усе. – Я тоже рада, что познакомилась с тобой, Чиби-Уса-тян. Ветер усилился, и они вдвоем бок и бок стояли на балконе: Икуко и ее будущая внучка, и все величие Страны Снов распростерлось перед ними. Глава 17. Мессия Безмолвия. Часть II. Холодный ветер дул через разбитые окна в коридоре Академии Мюген на сороковом этаже. Все пропало. Все. Дом Усаги. Дом Минако. Квартира Макото. Дом Ами. Храм Хикава. Квартира Мамору. Все они пропали. Поле боя, на котором они последние три года сражались с силами тьмы, пропало. Теннисный корт, где когда-то Усаги проглотило гигантским теннисным мячом, пропало. Парк, где они всегда устраивали свои пикники, пропал. Все они, все уголки района Минато пропали. Вся огромная армия Порождений Хаоса, Даймоны, исцеленные Усаги люди, умерли. Стертые невыразимой силой. Усаги в шоке и неверии смотрела на район, которого коснулось Безмолвие, и Эндимион и ее Сенши-Хранители смотрели вместе с ней. Меркурий опустила взгляд на свой компьютер, нарушая абсолютную тишину, спустившуюся на район. – Это... это была сила Сейлор Сатурн, – прошептала она. – Ранма-тян... сделала это? – спросила Усаги. Глубокий ужас появился в ее сердце. ЭТО была сила, которой опасались Уран и Нептун. ЭТО была сила, о которой предупреждала ее мать. Впервые она поняла – действительно поняла – почему они так считали. Прошел момент: ее сердце успокоилось, и она закрыла рот, выявив на лице мрачную решимость. Они найдут иной способ. Сила Сатурн не принесет миру конец. – Девочки, – сказала Усаги, и ее голос был сильнее и увереннее, чем она сама. – Идем. Остальные кивнули. При всех разрушениях снаружи, битва была еще не окончена. Далеко не окончена. Мистресс 9 довольно улыбнулась, когда последние звучные слоги растворились в звучащем в огромной комнате призыва эхе. Ее участие в ритуале почти подошло к концу: круг был готов, обряды проведены, большая часть заклинаний произнесена. Кристаллы чистых сердец учеников Академии Мюген по спирали парили над кругом призыва, медленно сдвигаясь к его центру, где столп тьмы испускал жуткий, темный свет. Все работало как часы: каждые десять секунд новый кристалл сердца вплывал в столп тьмы и разрушался, испуская слабый импульс света, который, казалось, светил откуда-то издалека. Мистресс 9 ощутила своеобразное беспокойство, когда кристаллы сердца двигались по пути забвения, но оно, как и свет, чувствовалось далеким, как будто пришедшим очень издалека. Она нахмурилась. Дверь с шипением открылась, и в комнату призыва вошла Эвдиал, держа на плече Fire Buster MK III. Мистресс 9 посмотрела на нее. – Они здесь, – объявила Эвдиал. Мистресс 9 покачала головой. – Слишком рано, – сказала она. И так и было. Было слишком рано, чтобы допустить любое вмешательство, и все же... нет, для успеха это было важно. Она знала это. – Задержи их, Герматоид, – сказала она. – Какую группу? – уточнила Эвдиал. Мистресс 9 ненадолго задумалась над этим. – Солдаты из Внешней части Солнечной Системы большая угроза, – наконец, сказала она. – Я не хочу, чтобы Уран, Нептун, Плутон, или... – и снова – слабый укол, что что-то не так, – или Ранма появились где-нибудь поблизости от этой комнаты, прежде чем призыв завершится. Эвдиал кивнула и быстро взглянула на крошечный видеоэкран, установленный на ее наручных часах. Она широко улыбнулась – слишком широко. – Похоже, что этот жалкий несчастный может в итоге оказаться полезен. – С этим словами она вскинула свой Fire Buster MK III и вышла из комнаты, оставляя Мистресс 9 наедине с ее мыслями. В наступившей тишине Мистресс 9 долго изучала круг призыва. Что-то в нем чувствовалось... не так. Странно было принести Разрушение всему району Минато. Совсем не так, как ожидала Сатурн. Она ожидала чувство вины. Обиды. Страха. Чего-нибудь. Но она не ожидала этого – этого покоя. Как будто это было самым естественным в мире, и сутью самой праведности было сделать то, что она сделала. Сатурн неуютно поежилась, когда шла одна по темным коридорам Академии Мюген. Она была не совсем уверена, что ей нравилось, что ее сила с ней делала. Она не должна ощущать такого покоя после уничтожения целого района, и все же оно было, и не важно, как сильно ей это не нравилось, чувство ее не оставляло. Она ощущала покой. Более того, она чувствовала, что все сделала правильно. И это вызывало отвращение. Краем глаза она заметила какое-то движение. Дверь открылась, и мужчина с той стороны оказался в считанных сантиметрах от того, чтобы не быть рассеченным напополам Глефой Безмолвия: Сатурн удалось остановить оружие, лезвие едва коснулось кончика его носа, прежде чем она поспешно опустила его. Там, изможденный и бледный, все еще одетый в теперь уже грязный халат, стоял Томоэ Соичи. – Давно не виделись, Аканэ, – сказала Набики, ирония ее голоса скользнула прямо в сознание Мистресс 9. Мистресс 9 удивленно подняла глаза и остановилась посреди заклинания. Над ней весь грандиозный механизм круга сместился и встал на свое место, и еще один кристалл сердца встретил свой конец. Она долго смотрела на Набики, принимая во внимания очень резкие изменения, внесенные в ее тело. – На...Набики, – наконец, удалось выговорить ей. Набики проследила за взглядом Аканэ до огромных перепончатых крыльев, вырастающих из ее плеч, и усмехнулась. – Признаю, смелый вид. Но я не думаю, что ты в таком положении, чтобы на это жаловаться. Учитывая черную звезду на лбу и то, как ее волосы двигались как живое существо, Мистресс 9 обнаружила, что не может не согласиться. Но все же было шоком видеть Набики... такой. Крылья, бледная кожа, красные глаза, нечеловеческая внешность... – Последнее время я слышала о тебе разные странные вещи, сестренка, – пошла дальше Набики. Она взглянула на круг призыва, на парящую спираль из кристаллов сердец, и снова на Аканэ. Ее движения стали другими – почти как у рептилии. Извилистыми, сильными, холодными. Ее глаза были жестче, острее, похожие на кровь, быстро замороженную в момент извержения из разрезанной артерии. Ее кожа, как у Кошмарной Жизни-в-Смерти(1), была бледна как проказа. – Ты завела массу врагов на самом верху. Ты хоть представляешь, сколько людей хотят твоей смерти? Огромная темная масса двигалась около входа в комнату, но Мистресс 9 не обратила на нее особого внимания. – Что с тобой произошло? – спросила она. От Набики шел незнакомый запах, похожий на запах сточных вод смешавшихся с аккумуляторной кислотой, влажной землей и тем, что растет. – Я встретила мужчину, – сказала Набики, утрированно затаив дыхание, – и он показал мне все чудеса мира. – Она вздохнула, и продолжила холодным, пустым тоном: – И ужасы. Которые захватят твой разум как прут и заставят тебя кричать, пока из горла не пойдет кровь. Хочешь взглянуть? Мистресс 9 встретила взгляд Набики холодно, властно и равнодушно. Под этой поверхностью в уголках ее сознания кипел химический суп человеческих эмоций, и это было странно, похоже на размывающееся поле зрения вне стекол очков; то, что сейчас было легко отбросить. – Не впечатляет, – ровно сказала она. – Ты знаешь, с кем ты имеешь дело, Набики? Думаешь, сможешь напугать меня? – Правда, что это ты убила маму? – спросила Набики, меняя тактику. Она взглянула в сторону темной массы у входа в комнату, и ее лицо отвердело, хотя и не раньше, чем Мистресс 9 успела поймать в ее взгляде вспышку сожаления. – Ну, – продолжила Набики, – полагаю, я встала с тобой наравне. Темная масса потащилась к свету: огромное, бесформенное, мрачное скопление серных пузырей протоплазмы, слабо излучающее свет, похожее на амебу из люминесцирующей черной смолы. По всей ее поверхности глаза сформировывались и распадались на пустулы зеленоватого света – и лица тоже формировались и распадались на всей этой громадине. Каждое было неискаженным лицом Тендо Соуна, каждое плакало и жалобно всхлипывало. Химический суп запульсировал и ускорился. В ней поднялась старая знакомая ярость, но разум Мистресс 9 стал холодным, странным, чуждым, полным неожиданных углов. Она взглянула на существо, что когда-то было Соуном, и хотя, когда она говорила, ее голос был переполнен гневом, нельзя было сказать, что могло быть иначе. – Что ты наделала, Набики? – Его ведь больше нет внутри вас? – спросила Ранма. Соичи жалобно посмотрел на нее. Он был больше похож на скелета, чем на человека, зачахнув после своего опыта со здорового мужчины среднего возраста до чего-то хрупкого и старого: чего-то выглядящего едва живым. – Внутри... нет. – Его голос был болезненно хрипл, как у человека, много дней не пившего ни капли воды. Он судорожно сглотнул. – Я ведь вернулся? Сердце Ранмы преисполнилось жалости. – Полагаю, – ответила она. – Не скажете, кто вы? – Томоэ... Соичи. Кажется, это было моим именем. Я... – Его голос упал до настойчивого шепота. – Я что-то потерял. – Мне жаль. – Ты... ты поможешь мне найти ее? Я... – Его взгляд, кажется, прояснился. – Она мертва, – просто сказал он. – Все это время она была мертва. Боже, как долго я искал ее? Как много лет?.. Ранма не знала, что сказать. Она всегда была не слишком хороша с проявлением эмоций, и хоть она всем сердцем сочувствовала мужчине, ее больше беспокоили заботы помимо мужчины, который был одержим, ведь так?.. Ведь так? "Это долг мастера боевых искусств защищать слабых". Это был голос Генмы, слабее, чем раньше, и вновь он послышался как будто бы издалека. Ранее она проигнорировала его, но здесь, сейчас, столкнувшись лицом к лицу с полностью сломленным человеком, она поняла, что не в силах проигнорировать этот голос и во второй раз. Она неловко положила руку на покрытое лохмотьями плечо мужчины – Мне жаль, – запнувшись, сказала она. Соичи разрыдался и обнял Сейлор Сатурн. Ранма на мгновение напряглась – напряглась на это вторжение в личное пространство; но это были совсем не прижимания амазонки. Этот мужчина обнимал ее, как будто бы она была семьей. И это заставило ее чувствовать себя еще более неудобно. Для Ранмы физический контакт всегда был чем-то, чего следовало избегать: все это было связано с атаками, будь то удары, пинки или броски. Но это было по-другому. Крайне неловко и совершенно не расслаблено, Ранма неуклюже похлопала мужчину по плечу, не зная, что и делать. Фиолетовый свет окружил их, и в это момент, в мгновение ока, все изменилось. ВСПЫШКА Ранма моргнула. Весь мир размылся, и она ни на чем не могла сфокусироваться. Несвежий, клинического вида свет развернулся над ней. Она не могла двигаться. Она не могла даже приподнять голову. Но она могла плакать, и она заплакала, заплакала как ребенок... как... в точности как ребенок. Доброе лицо посмотрело на нее, и своими инстинктами она знала, что это кто-то важный. – Добро пожаловать в мир, Хотару-тян, – с любовью сказал голос. Вопреки себе, она сразу же прекратила плакать. ВСПЫШКА На ней был розовый комбинезон и белая футболка, и весь мир выглядел неправильно. Все было гораздо больше, чем должно было быть. У ее ног был разбитый цветочный горшок, грязь и вода забрызгали весь пол, цветы безжизненно валялись на плитке. – Хотару! – позвал мужской голос. Она подняла взгляд. Соичи стоял в дверях, в шоке глядя на нее. – Папа! – пропищала она, слово вылетело совершенно непроизвольно. Затем она увидела себя в зеркале на стене и чуть не потеряла сознания: она была шестилетней девочкой с короткими черными волосами и фиолетовыми глазами. ВСПЫШКА Она радостно смеялась, когда мчалась через луг, треск летней травы объявлял о ее продвижении к отцу всем, кто хотел ее услышать. – Ты меня не найдешь! – громко крикнула она, ныряя за старые бревна, что лежали на краю луга, слишком молодая, чтобы понять, что своим криком она выдала свое положение. Соичи улыбался, идя по сухому коричневому полю, трава на каждом шагу потрескивала под его обувью. – Куда же Хотару-тян могла спрятаться? – спросил он вслух, хотя и достаточно ясно видел ее. – Я здесь! – позвала она, выбираясь из-за бревна. Он рассмеялся. ВСПЫШКА Они появлялись снова и снова, одно за другим, воспоминания о детстве, которого у Ранмы никогда не было. Жизнь девочки по имени Томоэ Хотару. Хорошие времена и плохие, взлеты и падения, от рождения и до того дня, когда Соичи взял ее с собой на работу. Там они и закончились, когда она через стеклянную стену наблюдала за его великим экспериментом, со странным ждущим чувством в воздухе. Свет померк. Видения закончились. Шесть лет за несколько секунд. Ранму пошатнуло от их интенсивности. Она в изумлении посмотрела на изможденного человека перед ней, не зная, что сказать или сделать. Соичи улыбнулся, выражение его лица было мирным. Меж ними надолго повисла тишина, прежде чем он заговорил: – Ты это она, не так ли? – спросил он. Ранма не знала, что сказать. – Я... – начала она, сразу же затихнув. – Я рад, – сказал Соичи. – Я рад, что встретил тебя. Увидел... – Он внезапно рухнул, и Ранма пошатнулась от неожиданной тяжести его тела, в последний миг восстанавливая баланс. Она опустила его на землю, тревожно глядя на него. Пути его ки выглядели не слишком хорошо. Свет его жизненной силы угасал с каждым вздохом. – Я... я так сильно устал, – сказал он полным усталости голосом. – Но я пробудился. Спасибо тебе за это, Хотару-тян. Ранма долго боролась с собой, отгоняя эти нежеланные, непрошеные воспоминания с поверхности ее сознания. Она как во сне опустила взгляд на Соичи. Наконец, она смогла заговорить: – Мое имя Ранма, старик. – Ее слова были резки. В отличие от ее голоса. Соичи внимательно посмотрел на Ранму, как будто видя ее в первый раз. – Ранма, да? – Казалось, он погрузился в себя. Он глубоко, прерывисто вдохнул. – Странное имя, – выдавил он. Он сделал еще один тяжелый вдох. – Ранма, – сказал он еще раз, и в его голосе был оттенок глубокой грусти. Он сделал еще один глубокий, ужасный вдох, а затем просто... остановился. Она долго смотрела на его тело. Томоэ Соичи был мертв. Ранма подняла взгляд. Примерно в двадцати футах дальше по коридору стояла Сейлор Плутон, с гранатовым шаром в одной руке, посохом в другой и печалью на лице. – Плутон, – удивленно сказала Ранма. Она хотела задать другой Сенши сотни вопросов. Зачем она показала ей жизнь девочки, которой никогда не было? Зачем она показала это еще и Соичи? Что это значит? Один за другим, бессчетное число вопросов, и каждый следующий беспокойнее предыдущего. Но она не задала ни один из них. Она спросила лишь: – Почему ты не с Уран и Нептун? – Она тут же пожалела, что не задала ни один из других вопросов, но было слишком поздно, чтобы переиграть его. Плутон встретилась взглядом с Ранмой. – У Уран и Нептун свой путь, а у меня свой. Сейчас мое место было здесь. Ранма опустила взгляд на мертвое тело Соичи. – Зачем ты показала мне все это? – тихо спросила она. И снова тишина. Удар за ударом оставались без ответа, и Ранма могла слышать в коридоре биение своего сердца. Наконец, Плутон заговорила: – Сейлор Сатурн, – сказала она, ее голос был полон невысказанных эмоций. – Как ты думаешь, сможешь ли ты любить кого-то, или скучать по кому-то из жизни, которой у тебя никогда не было? Жизни, которая могла, возможно, даже должна была быть, но не была? Ранма долго изучала лицо Плутон, ища какую-нибудь подсказку о причине, по которой она задала этот вопрос. Ничего не найдя, она беспомощно пожала плечами, не уверенная, что и думать. Тишина. – Почему? – спросила Ранма после одного или двух ударов сердца. Они появилось там на долю секунды и сразу пропали, почти слишком быстро, чтобы заметить. В этот момент Ранма могла поклясться, что во взгляде Плутон видела сожаление и любовь. Они пропали. – Идем, – сказала Сейлор Плутон. – Пора тебе встретиться со своей судьбой. Ранма поднялась на ноги и подхватила Глефу Безмолвия с места, куда она упала. – Верно, – сказала она, разочарованная уклончивостью Плутон и очень, очень потрясенная воспоминаниями о ранних годах жизни некоей Томоэ Хотару. Образы, что она видела, осели в отдаленных уголках ее сознания. Все конкретные моменты уже было трудно вспомнить, и они продолжали таять. Она снова внимательно взглянула на Плутон, и к ней неожиданно пришла мысль, которую она выразила вслух: – Как бы это было? – Это был старый вопрос – вопрос, что принес старые воспоминания и небо над Немезидой. – Я имею в виду, эта другая жизнь. И они снова были там – появились и пропали. Сожаление смешалось с отказом в материнской любви. Плутон пошла дальше по коридору, и через мгновение Ранма последовала за ней. Набики, наконец, повернулась, чтобы рассмотреть существо, когда-то бывшее Тендо Соуном, изучая его кощунственные кривые и мучающие глаза бока одним презрительным взглядом. Это было быстро. Даже слишком быстро. – Не поворачивайся ко мне спиной, Набики, – сказала Мистресс 9. Набики повернулась к своей сестре спиной. – Или что? Заберешь мой кристалл сердца? – Она взглянула на вращающуюся спираль как раз вовремя, чтобы увидеть во вспышке света разрушение еще одного кристалла. – Или пожалуешься на меня папочке? – Она на мгновение перевела взгляд на Существо позади нее. – О, постой. Значит, твоему другому папочке. Твоему настоящему папочке. – Она выплевывала слово "папочка", каждый раз произнося его со все большим презрением. Чуждое сознание или нет, ТЕПЕРЬ она рассердилась. Мистресс 9 взглянула на существо, которое было Тендо Соуном, ее губы скрутились в чем-то приближающемся к нечеловеческому рычанию. – Рега, – сказала она, – приди ко мне. Со слабым хлопком вытесненного воздуха одержимый Даймоном теряющийся парень появился рядом с Аканэ. Он огляделся по сторонам, изучая ситуацию. – И это лучшее, что ты можешь сделать? Это твой рыцарь в сияющих доспехах? Рега? Рега взглянул на Набики. – Эй! Не оскорбляй того, кого призвали, чтобы убить тебя! – Верно, – протянула Набики. Она щелкнула пальцами. По ее сигналу десяток Глубоководных бросились от громады Тендо Соуна, сжимая в руках трезубцы. Рега хрустнул костяшками пальцев и усмехнулся. Они прокладывали свой путь по темным коридорам Академии Мюген, нити тумана обвивали их. Они шли все дальше и дальше, классные комнаты, как призраки, внезапно появлялись из тумана справа и слева и так же быстро исчезали позади них. И все классы были пусты. Брошенный рюкзак. Папка. Тишина. Их собственное дыхание казалось оглушающим: их собственные шаги были громовой поступью гигантов. Усаги нервно взглянула на Эндимиона. Глаза Эндимиона были тверды как алмазы, когда он осматривался по сторонам, но он все равно нашел время обнадеживающе кивнуть ей. Во главе их маленькой группы, рядом с Венерой, шла Меркурий, с миникомпьютером в руках. Его свет отбрасывал странные тени на ее лицо. – На следующем перекрестке налево, – прошептала она, и даже шепот казался громким. Флуоресцентные лампы мерцали, по коридору тянуло запахом человеческих отходов. Усаги очень старалась не смотреть на царапины и слабые потеки некоей коричневой субстанции на полу коридора. Они повернули налево, и после этого отдаленные звуки боя начали просачиваться сквозь тишину, наполняя ее сперва медленно, но затем со все возрастающей интенсивностью. Усаги переглянулась со своими Сенши. – Девочки, – сказала Усаги. – Если мы не остановим Апостолов Смерти здесь… Марс понимающе кивнула ей. – Мы знаем, Усаги. Мы не подведем. Венера выразила свое согласие: – Пора сделать то, что мы всегда и делаем, – сказала она, и в ее голосе была сила и достоинство лидера. Остальные посмотрели ей вслед. – А что мы всегда делаем, Минако-тян? – спросила Усаги. – Решаем проблемы, – слегка улыбнувшись, ответила Венера. Все вместе Сенши зашагали дальше по коридору к двери, что вела в комнату призыва. Взрывы сотрясали комнату призыва, когда Рега сражался с Глубоководными. Он нырнул, уклоняясь от первого заряда, и ударил статую Мессии Безмолвия позади себя, рассылая по всем сторонам осколки. Следующие три заряда он прочувствовал полностью – уклонение никогда не было сильной стороной Реги, и в этом отношении одержимость Даймоном ему совсем не помогла. Он вылетел из окружающих его взрывов с изяществом и тонкостью бешеного быка, и первый же его удар вбил Глубоководного в дальнюю стену, оставив там эффектный кратер. Аканэ и Набики смотрели друг на друга, ни одна не была готова сделать первый ход. Хаос вихрился вокруг них, энергетические заряды летели в разные стороны, волосы Аканэ корчились под невидимым ветром, а кроваво-красные глаза Набики злобно светились. И это Аканэ прервала их противостояние. Ей никогда не хватало терпения. Ее волосы массой черных змей метнулись через разделяющее их пространство, связывая Набики, оборачиваясь вокруг ее рук, ног, горла. Аканэ казалась разочарованной. – Слишком просто, – сказала она, – но ты никогда не была хорошим бойцом. Набики ухмыльнулась. – А ты никогда не была достаточно смышленой. Аканэ почувствовала, как знакомая ярость вновь разгорается в ней – ярость, что говорила ей, что она ослабла после прибытия в Нэриму Ранмы, ярость, что много-много раз направляла ее молот, эта нечеловеческая ярость – и сдавила. Голова Набики оторвалась, ее тело превратилось в дым, и она пропала. Долю секунды Аканэ казалась растерянной, прежде чем Набики врезалась в нее сзади, сперва отталкивая ее в сторону. Она тяжело растянулась на земле и выскользнула из круга призыва. Тик. Круг провернулся. Еще один кристалл сердца сгорел во вспышке света. Аканэ поднялась на ноги, яростно глядя на свою все еще живую сестру. – Иллюзия? – выплюнула она. Она ЗНАЛА, что это было слишком просто. Ну, еще ничего не кончилось. Она быстро подпрыгнула, поворачиваясь лицом к своей сестре, ее глаза наполнились обещанием смерти. – SPARKLING WIDE PRESSURE! – раздался приглушенный крик. Спустя мгновение дальняя дверь в комнату призыва взорвалась дождем искр, слетела со своих петель и боком проскользила по полу с десяток метров. Рега поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь летит в него, прежде чем она с оглушительным лязгом ударила его, швыряя его к основанию статуи Мессии Безмолвия. Вырисовываясь на фоне света из коридора, Сейлор Сенши шагнули вперед. – Апостолы Смерти! – объявила Усаги, окидывая взглядом всю комнату. – Мы не позволим вам призвать своего хозяина. Это наш мир, и мы изо всех сил будем сражаться за него! Я воин Любви и Справедливости, Серенити! – Сейлор Венера! – Сейлор Меркурий! – Сейлор Марс! – Сейлор Юпитер! – Именем Луны, мы покараем вас! Бой надолго приостановился, когда три стороны – Апостолы Смерти, Порождения Хаоса и Серебряная Луна – столкнулись друг с другом лицом к лицу. Набики недоверчиво покачала головой. – Папа, у меня есть для тебя задача, – сказала она. Огромная, меняющаяся туша, что была Тендо Соуном, полускользила-полупузырилась из темного угла, где она ожидала, его лицо формировалось и распадалось по всему громадному телу. – Убей их, – сказала она, пренебрежительно отмахиваясь от них. Существо, которое было Соуном, напало, и все Сенши рассеялись в разных направлениях: огромная туша пронеслась через то, что осталось от двери, в коридор, прежде чем поменять местами свой перед и зад и пойти на новый проход. Усаги была в ужасе. – Это… это человек! – сказала она, едва Марс отпрыгнула подальше от выброшенной псевдоподии, а Венера взорвала ее своим Crescent Beam. Тем временем несколько Глубоководных просто набросились на Регу, кусая и царапая и пиная его, когда он осел под их массой… что и поместило их туда, куда он и хотел. – BAKUSAI TENKETSU! – выкрикнул он, втыкая свой палец в пол. Взрыв пыли и осколков превратил Глубоководных в довольно кровавое месиво. Спустя мгновение совершенно невредимый Рега поднялся на ноги, кровь стекала с его тела, и он жестоко усмехнулся. Выжившие отступили назад и нервно схватились за свои трезубцы. – И это все что вы можете? – презрительно спросил Рега. Залп зеленых зарядов был ему ответом. На другой стороне комнаты Усаги и остальные усердно отвлекали шоггота, пока Меркурий изучала его с помощью своего компьютера, стоя подальше от основного места боя. В живот Юпитер ударила псевдоподия, и она в ужасе закричала, когда это существо начало поглощать ее в себя… только чтобы спустя мгновение оказаться на свободе, когда точно нацеленная магическая роза разрушила магию процесса поглощения и отбросила блюющую Сейлор Юпитер от твари. – Не позволяйте ему коснуться себя! – закричала Марс. – Он может убить одним прикосновением! Юпитер, шатаясь, поднялась, потрясенная и пытающаяся сдержать позывы желудка. – Было бы… полезнее узнать… пораньше, – проворчала она. Компьютер Меркурий просигналил, и она опустила взгляд на экран. Она непроизвольно отступила на шаг. – Это человек. Или был им до трансформации. Сейлор Мун, мы придержим его, а когда перестанет двигаться, ты его исцелишь! План битвы был определен. Сенши перешли к действиям. Существо удивительно легко перемещало свою огромную тушу, посылая огромные псевдоподии, невзирая на любые действия Сенши, что превращало поимку в лучшем случае в сложную задачу. – Mars Fire Snake! – зачитала Марс, призывая круг огня окружить тело Соуна-шоггота и легко разгореться доверху. Он прорвался сквозь пламя, как будто оно было пустяком, оставив Марс ровно столько времени, чтобы удивленно взглянуть, прежде чем… Такседо Камен перекатился, качнулся на веревке, вцепившейся в основание статуи Мессии Безмолвия, схватил Марс в охапку и утащил ее от опасности, как шоггот прогрохотал через пространство, где она только что была. – Спасибо, – сказала она, с трудом переводя дыхание. Он кивнул. – VENUS LOVE-ME CHAIN! – воззвала Венера, и цепь золотых сердец обтекла и окружила тварь, связывая ее на месте. – СЕЙЧАС! – крикнула она. – JUPITER OAK EVOLUTION! – SHINE AQUA ILLUSION! Шоггот рухнул, продавив пол, когда его туша упала без контроля и поддержки. Усаги взмахнула Волшебным Лунным Жезлом. – MOON HEALING ESCALATION! – закричала она. Волны целительной силы протекли сквозь измученное тело твари, что была Тендо Соуном, и оно начало таять – но не в человеческий облик, а в ничто. Когда тьма и порча удалялись, под ними не оставалось ничего. Маска прикрывала отсутствие всего. Усаги оборвала поток магии и уставилась на полурастаявшую тварь с приоткрытым от ужаса ртом. – Почему… почему он не становится человеком? Это может быть проблемой. Набики почувствовала, как падает у нее в груди сердце, когда увидела, что попытка Сейлор Мун исцелить отца обернулась полным провалом, неспособностью восстановить его. Это того не стоило. Это того не стоило. Черный Человек солгал. Черный Человек солгал! ПРОКЛЯТЬЕ! Ее глаза сияли с нечеловеческой силой, крылья сгибались и разгибались, ее внутренности, казалось, странным образом смещались внутри нее. А затем пришел страх – стены сошлись перед лицом ее отчаяния, и ощущение Присутствия, дрожащего страха, что лежал вне разумов тех, кто его ощущал, окутало среднюю сестру Тендо, протекло через камеру гниющими волнами. Аканэ была не впечатлена. – Куда ты смотришь, дура? – насмешливо позвала она, возвращая Набики на землю взрывным импульсом сверхъестественной энергии. Боль разорвала все ее тело, и она затолкала ее в глубокий, темный угол своего сознания. Боль была для плоти. Плоть была временна. Плоть сейчас не важна. Ее тело дымилось, Набики встала и злобно посмотрела на свою сестру. – В следующий раз приложи чуть больше усилий, Аканэ. Кажется, эта щекотка слаба. – Это было глупо, да, но необходимо. Аканэ должна была обезуметь. Набики нужно было довести ее до безумия. Все зависело от этого. Когда ее большая надежда разбилась, а другая быстро исчезла, Тендо Набики вновь ринулась в бой. В мире вне Академии Мюген к этому моменту все уже почти закончилось. Древние силы по-настоящему пробудились, но и в этот отчаянный последний час человечество доказало свою ценность. Мужчины и женщины отчаянно сражались с умирающими на свету, зная, что они обречены, зная, что они едва могут взглянуть на своих врагов без риска обезуметь, они стояли и сражались. И проигрывали. Без посторонней помощи человечество не могло выстоять против увеличивающихся сил Порождений Хаоса. В небесах над Нью-Йорком эскадрилья истребителей F-16 навалилась на огромный живой шар ядерного огня. Запущенные ракеты исчезли в пламени, нисколько не возмутив небесную сферу; Ктугха и не заметил, как его огневампиры стаей вылетели со своего места на его огненном теле. А вот пилоты истребителей их заметили. У них было время закричать, прежде чем дождь живых огней прошил их самолеты насквозь, словно они были сделаны из тонкой бумаги, сам металл загорелся под действием сверхъестественных сил, тогда как остальные прорывались сквозь кабины, превращая пилотов в живые костры, что горели ярко, но недолго. Там и пропали: вот и все человеческое бытие. На Южном полюсе всколыхнулась огромная, непостижимая сила. Пробудившись из-за скверны Хаоса, Первый из Детей Лилит открыл глаза, увидел удивленные лица человеческих ученых и был очень возмущен. Десять минут спустя Антарктида взорвалась, и маленькая девочка на спасательном плоту – дочь руководителя экспедиции – кричала в ужасе от того, что увидела в тот момент. В этот день это было удивительно обычной реакцией. Крики ужаса. Крики потерянной невинности. Крики внезапного, нежеланного понимания. Крики за всю гниль во всех трущобах мира. Рим горел. Ватикан горел. Папа лежал мертвым на площади Святого Петра, и вокруг него было пламя и хаос. Мекка исчезла, весь город провалился в огромную яму, как будто кто-то вырыл нору под основанием самого сердца мусульманского мира. По всей Земле горели города. Некоторым повезло больше, чем другим. Европейскому Союзу, под бдительным прикрытием UNIT'а, повезло больше всех. В прошлом у них был некоторый опыт взаимодействия с чем-то подобным, и он неплохо послужил им сейчас. Но даже там дела шли не слишком хорошо. Даже там цена была выше, чем кто-либо был готов заплатить. И, тем не менее, они платили. Каплей крови за каплю крови, человечество платило. Когда Сатурн и Плутон, наконец, встретили Уран и Нептун у входа в комнату призыва, битва внутри уже подходила к своему завершению. Сенши-Хранители, не желающие уничтожать то, что осталось от Тендо Соуна, сейчас просто пытались уклоняться от него. Это было игрой, в которой побеждал шоггот, пусть даже, как сейчас, наполовину растаявший. У них просто не было такой выносливости, чтобы справиться с огромной тварью. И это было лишь вопросом времени, когда же одна из них будет убита этим существом. Рега, убив оставшихся Глубоководных, принялся помогать Аканэ бороться с Набики, превратив честный бой в полностью односторонний. В момент, когда появились Внешние Сенши, одновременно произошло два события: первое, Набики пропустила сильный удар в живот и отлетела к статуе Мессии Безмолвия, которая от силы удара рухнула на нее, все обломки были пропитаны гнилым, чуждым Страхом; второе, огромный круг призыва сместился, и предпоследний кристалл сердца был поглощен в огромной вспышке света. Над тем местом, где уничтожались кристаллы сердец, сейчас что-то мерцало – ощущение сдвига и деформации, что выворачивало глаза. Где-то позади него огромное, скрывающееся присутствие нетерпеливо ожидало, зная, что его время почти пришло. На эту сцену и прибыли Внешние Сенши. Плутон кивнула Сатурн. Сенши с косичкой взвилась в воздух, с Глефой Безмолвия в руках, двигаясь прямо на существо, что было Тендо Соуном. Усаги смотрела на нее, широко раскрыв глаза. – НЕТ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ!.. – SILENCE GLAIVE SURPRISE! – зачитала Сатурн, опуская при этом лезвие. Глефа напополам рассекла шоггота сверху донизу. Пол треснул кругами около ног Сатурн, ужасная фиолетовая энергия, пульсируя, испускалась ее телом, и все звуки на долю секунды пропали, когда верхняя половина здания взорвалась, едва последний кристалл скользнул на свое место и исчез во вспышке света. Когда зрение у сражающихся восстановилось, потолок со всем над ним просто пропал, как и шоггот, что был Тендо Соуном. Комната призыва теперь была на вершине здания. Все глаза устремились на Сатурн и других Солдат из Внешней части Солнечной системы. – Вот и все, Аканэ, – сказала Сатурн, через всю комнату глядя на девушку. – Если ты сдашься, мы, наверное, сможем найти способ исцелить тебя, но мы не дадим тебе сокрушить весь мир. – Сейлор Сатурн… – прошептала Усаги, глядя на место, где был шоггот. Слеза оставила след на ее щеке. Но Аканэ не собиралась сдаваться. Нет, сама мысль о капитуляции была смехотворна. Она победила. Она громко рассмеялась. – Призыв выполнен, тупица. Как ты думаешь, что ты сможешь сделать? Взгляни! Над кругом призыва, где когда-то было слабое мерцание, сейчас протянулась зловещая красноватая трещина, что пересекала само небо с одной стороны здания до другой, и она расширялась. Вскоре она исчезла вдали по обе стороны от них, и сам эфир задрожал. – Фараон 90 не завладеет этим миром, Мистресс 9, – решительно сказала Плутон, когда она, Уран и Нептун встали перед Сатурн. – Сдайся, или будешь уничтожена. Сатурн при этом казалась удивленной, но ничего не сказала. Рега похрустел костяшками пальцев и шагнул вперед. – Ну, ну. Посмотрите-ка, кто прячется за кучкой девочек, – сказал он. – Надеюсь, ты готова ко второму раунду, Ранма, потому что я весь день с нетерпением жду этого. – Его аура вспыхнула, и смертельное розовое сияние окутало его… – DEEP SUBMERGE! – WORLD SHAKING! – Dead Scream. Первые два были криками, последний шепотом, и последний был смертельнейшим из них. Три энергетических сферы посреди полета слились в один многоцветный шар, который в полную силу ударил Регу и яростно взорвался, рассыпая дождь… кусков. Рука здесь. Нога там. Кусочки головы по всему полу. Повсюду кровь. Повсюду кровь. Рега был мертв. Сатурн, раскрыв рот, в шоке смотрела на это. Рега. РЕГА был мертв. РЕГА БЫЛ МЕРТВ. Аканэ, Внутренние Сенши, Сатурн, все они смотрели в шоке. Тишина надолго заполнила комнату. Затем раздался отдаленный рокот, прокатившийся от глубочайших глубин до высочайших вершин. И наступило начало конца. Красноватые трещины паутиной раскинулись по всему небу от центральной линии. Аканэ опустилась на колени, выглядя совершенно потерянно. – Рега… – прошептала она. – Рега. Рега!.. – Ярость, которую Набики с таким трудом удалось разжечь, смешалась с горем, ее очень человеческие эмоции боролись с закрывшей весь ее разум тонкой пленкой влияния Фараона 90. Баланс сместился в одну сторону, затем в другую. Она закричала, и сила мощно вспыхнула вокруг нее. Она поймала взгляд Сатурн, и все, казалось, замерло. Лицо Сатурн – лицо Ранмы – отражало ее собственные чувства. Тихие слезы потекли по щекам Сатурн, когда она смотрела в глаза Аканэ, забыв про весь мир вокруг. Весь мир стал лишь ими двумя; два сердца встретились в этот ужасный момент. В разгар хаоса и смерти два сердца были едины в горе и боли. Даже когда Аканэ смотрела на Сейлор Сатурн, даже посреди своего горя и своей ярости, она почувствовала непреодолимую любовь к девушке с косичкой: ожесточенную, отчаянную любовь, рожденную из нужды и потери, желания и надежды. Чуждое влияние Фараона 90, отталкиваемое силой любви, горя и гнева, лопнуло как мыльный пузырь. Свет засиял во взгляде Аканэ, и она удивленно взглянула на Сатурн. – Ранма, – прошептала она. Усаги и ее Сенши-Хранители шагнули навстречу Уран, Нептун и Плутон. – Я не одобряю, – сказала она, и ее глаза были полны гнева в равной мере смешанного с ужасом. Плутон встретила взгляд своей Королевы. – Я знаю, – просто сказала она. – Мне жаль. – Она, казалось, хотела сказать что-то еще, но в этот момент небо разорвало по швам. Все обширное пространство небес развернулось в раскрытое, ужасное, пустое, ОТСУТСТВИЕ, ограниченное зловещим красным светом, его грубыми, неровными краями, потрескивающими от силы. Бездна взглянула на планету Земля, и безумие закрутилось в своем пробуждении; темная сила пульсировала в этой пасти, совсем как стук сердца Вселенной. Из Звучной Пустоты ужасное СУЩЕСТВО обрушилось на город, появившееся из чрева Пустоты в гротескной пародии на человеческое рождение, капающее энтропийными завихрениями, шаровидное и корчащееся каждым участком своей поверхности. Огромные щупальца взметнулись с его тела, и гигантский единственный глаз открылся в самом центре его сферической массы, заливая разрушенные здания своим зловещим красным светом; его взгляд был прикован к Сейлор Сатурн. И только к ней. Фараон 90 прибыл. (1) Жизнь-в-Смерти – эпизодический персонаж их поэмы Сэмюэла Колриджа "Сказание о старом мореходе". (ru.wikipedia.org/wiki/Сказание_о_старом_мореходе)