Отражения Разрушителя

Она падала. Сквозь огонь и тьму, она падала. Она ощущала Его пылающее присутствие звездой в небе, но оно было далеко. Что-то смяло ее. Что-то накрыло ее. Она падала сквозь пол, и пол оставался тверд. Ее мысли текли сразу в тысячу разных сторон. Отдаленно она знала, что поднимается на ноги среди обломков упавшей на нее статуи Мессии Безмолвия, но это было далеко от фокуса ее сознания. Тендо Набики вновь боролась за само свое существование. Отчаяние открыло двери, которые не должны были быть открыты, и нечеловечость сознания, с которым ее объединили, вихрем отлилась крепостью ее Я. Все, что она пыталась сделать. Все, чем она пожертвовала. Ничто не удалось. Папа был мертв. Серенити пыталась исцелить его, и исцеление лишь уничтожало своим прикосновением. Затем Ранма довершила дело. Ранма. Она проиграла. Полностью проиграла. Тендо Набики сделала ставку и потеряла ее, и теперь мир будет платить. Ее тело заметно мутировало, когда она корчилась на кровати из щебня и разбитого камня; ужасные зияющие уста раскрывались и закрывались по всему ее телу, ее волосы слились в покрытые слизью щупальца с ужасными зубами, ее глаза лопались и восстанавливались снова и снова, длинные полосы остались после скатившихся по ее щекам кровавых слез. Руки чесались; зуд стал невероятен, неистов, и два рта с длинными вытянутыми языками и бритвенно-острыми зубами раскрылись там, где были ее ладони. Ее крылья растягивались и вздымались под тихим ветром, но при всем этом, она не кричала. Она не могла позволить себе отвлечься. Само ее я было на очереди. Снова. Но даже хуже боли мутации и отчаяния от абсолютной неудачи был сильнейший Голод, что возник у нее в груди. Необходимость. Необходимость охотиться и пожирать и осквернять. Она знала, что все эти желания пришли от Существа, того, с которым ее объединили. Существа, которым она стала. И она знала его имя. Она знала его имя. Назло ей самой, назло знанию, что лучше не произносить имя этого существа, даже несмотря на то, что оно было мертво вот уже десять тысяч лет, слово наполовину сформировалась у нее на губах, прежде чем она смогла оборвать сама себя. – Й'Гол... Глава 18. Отражения Разрушителя. Аканэ беспомощно смотрела на Сейлор Сатурн, в то время как высоко над ними Фараон 90 продолжал свой спуск. Если бы она подняла глаза, со светом, изливающимся из огромного глаза ее Отца, смешанным с пламенем от спуска, Существо выглядело бы как огромная, яркая красная звезда. Все, что она натворила под влиянием своего Отца, промелькнуло перед ее взором. Она увидела, как кричал Рега, когда сущность Даймона вливалась ему в глотку, превращая его во… что-то еще. Она увидела, как человечность исчезла из его глаз. Она увидела, как ее связь с ним привязала его к месту, и узнала его – чем он стал. Она увидела, как Регу разбрызгало тысячей кусочков после объединенной атаки Солдат из Внешней части Солнечной Системы. Кровь была повсюду. Она увидела, как она сама солгала ему. Заставила его думать, что Ранма изнасиловала ее. Она увидела убитую горем Ранму. Она вновь почувствовала, что должна БЫТЬ Ранмой. Владеть ее телом так, как она владела своим. Теперь, оглядываясь назад, во всем этом был смысл. Ее собственничество. Ее ревность. Не то чтобы это что-то извиняло. Неужели все было ложью? Неужели все это было из-за ее природы? Было ли у нее хоть что-нибудь не из-за того, чем она была? Она вспомнила Гору Феникса. Она вспомнила свою беспомощность. Она вспомнила слова Ранмы о любви. Она увидела, как поглотила тысячу душ для удовлетворения своего аппетита, тысячу душ для призыва Существа, что породило ее. Она увидела, что сделала со своей собственной матерью. Само Присутствие ее Отца высоко в небе угнетающе действовало на ее разум, но на этот раз она не сдастся. Так же как горе, ужас и отчаяние ослабили Набики, Аканэ они только усилили. Она не позволит этому повториться. Больше никогда. Она закричала, но не издала ни звука. Трижды она безмолвно кричала, и трижды ее голос подводил ее. Ее немота прервалась. Четвертый крик был в полный голос, и в нем слышалась смерть всего, что она когда-то любила. Ее зрение появлялось и пропадало, тьма и свет сменялись в ритме биения ее сердца. Она почувствовала обнимающие ее руки. Аканэ подняла взгляд, все ее тело содрогалось от охвативших ее мощных рыданий. Руки Сатурн крепко обнимали ее. Она встретила взгляд Сатурн. Взгляд Ранмы. Взгляд Ранмы, блестящий от слез, любви и страха. – Ранма… – сказала она. – Возвращайся, пацанка, – прошептала Ранма в ее волосы. Все ее горе ослабло. Ужас ослаб. Вина ослабла. Они все еще оставались, но поблекли пред важностью этого: там, перед концом всего, глядя в глаза Сейлор Сатурн, Аканэ чувствовала… любовь. Любовь. Наконец, Сейлор Сатурн поднялась на ноги. Она сжала руку Аканэ. Не нужно было говорить "Я люблю тебя", Аканэ знала это и так. Высоко над ними, шарообразное тело Фараона 90 светило в ночном небе огромной красной звездой, становящейся все больше и больше, пока она опускалась. …она корчилась. Сатурн приподняла Глефу Безмолвия. Аканэ взглянула вверх, черная звезда украшала ее лоб, длинные темные волосы плащом прикрывали ее сзади. Сейчас они совершенно безвольно повисли. Даже ветер не касался их, удерживая их в полной, неестественной неподвижности. – Мой отец идет, – сказала она, и ее голос был полон смирения. Окружавшее огромное тело Фараона 90 пламя от спуска рассеялось, и эта ужасная громадина развернулась в небе над остатками Минато-ку. Марс вышла вперед. Она видела это раньше. Она взглянула в глаза Сатурн. – Сатурн, нет! ПОЖАЛУЙСТА! Я знаю, что все, похоже, мрачно, но ты не можешь уничтожить весь мир! Сатурн встретила отчаянный взгляд Рей и медленно опустила Глефу Безмолвия. – Найди мне иной способ, – сказала она. Марс взглянула на Усаги, и Усаги кивнула. – Собираемся в круг, девочки, – сказала Королева. – Мы раз и навсегда остановим этого монстра. Одна за другой, все Сенши-Хранители Нео-Королевы Серенити, взявшись за руки, вставали рядом с ней. Они вставали кругом, Усаги, Рей, Минако, Макото, Ами. Спустя мгновение к ним присоединился и Мамору. Свет разом возник вокруг их всех. – VENUS CRYSTAL POWER! – проскандировала Венера, и белый свет подобно утру мира зажегся вокруг ее золотистого. – MERCURY STAR POWER! – собственный свет Меркурий сдвинулся в сторону синевы. – MARS CRYSTAL POWER! – огненный свет окутал Сейлор Марс, и ее лицо было подобно лику богини войны. – JUPITER CRYSTAL POWER! – затрещали молнии; зеленая сила Дерева смешалась с силой молний Зевса, слившись в единое целое. Валяющиеся повсюду обломки всплыли в воздух, когда сила покатилась от вставших в круг. Эндимион раскрыл ладонь, и там возникла блестящая, сияющая золотая жемчужина. – Golden Crystal Power, – прошептал он. Сила Земли протекла сквозь него, освещая все вокруг нежной золотистой аурой. – MOON COSMIC POWER! – закричала Усаги, ее аура больше не была розовой, теперь она была сияющей, чистой белой. Одновременно пять богинь и один бог разорвали контакт друг с другом, сила вихрилась вокруг них, все они, молитвенно сложив руки, указали на спускающуюся тушу Фараона 90. И они хором воскликнули: – SAILOR PLANET ATTACK! Потоки почти невообразимой силы потекли от группы, по одному от каждого. Сияющие золотой, синий, зеленый, красный и белый лучи на долю секунды слились в их сложенных ладонях. Затем потрясающий заряд многоцветной энергии выстрелил прямо вверх, точно в Фараона 90. Из центра черной, корчащейся массы пришел звук, глубже и ужаснее корней Земли. Ужасающая красная энергия потекла из огромного глаза Фараона 90 и встретила объединенную атаку двора Серенити на полпути к их цели. Встретила… и отразила. Глаза всех Сенши-Хранителей расширились. Импульс красной энергии тек вниз прямо на них. Возникла ужасная вспышка, громыхнувшая подобно грому, и накатилось ощущение Непостижимого Иного. Все они испустили крик боли, взлетая прямо в воздух. Там они и остались, паря в нескольких метрах над полом, сама гравитация вокруг них отменила свое действие, когда законы упорядоченной вселенной отступили перед явной чуждостью силы Фараона 90. Фараон 90 уже парил всего в нескольких сотнях метрах над Академией Мюген, огромные щупальца взметнулись с его тела, его гигантский единственный глаз заливал всю крышу своим зловещим красным светом. Сенши-Хранители не справились: теперь пришла очередь Внешним Сенши проявить себя. Уран, Нептун и Плутон кивнули. Слова были излишни. – DEEP SUBMERGE! – закричала Нептун, посылая сферу аквамариновой энергии безвредно расплескаться об корчащийся панцирь Фараона 90. Глаз сдвинулся к ней, и на мгновение она почувствовала всю силу сознания Фараона 90, обрушившуюся на ее разум. – Dead Scream, – прошептала Сейлор Плутон. Спустя мгновение ее собственная сфера фиолетовой энергии также бессильно взорвалась об Фараона 90. Взгляд глаза упал на нее. Но он проглядел Уран, которая, едва две другие выстрелили своими атаками, прыгнула вверх, с Космическим Мечом в руке, воспользовавшись при этом локально изменившейся гравитацией. Она взмывала ввысь, ее волосы текли на ветру. Выше, выше и выше; когда Фараон 90, наконец, заметил ее, было слишком поздно. – SPACE SWORD BLASTER! – выкрикнула она. Мощнейший яркий свет окутал лезвие ее меча, и там, песчинка перед огромной громадой Великого Древнего, она всадила свой клинок в огромный глаз в центре Существа. Он погрузился внутрь, тошнотворно разбрызгивая капли слизи, и со вспышкой света ее сила взорвалась внутри глаза Фараона 90. Кровь пролилась на нее, и на крыше на мгновение все стихло. А затем из шарообразной массы раздался звук, подобный трубному гласу, наполненный такой глубокой, пульсирующей ненавистью, что сердце Уран едва не подвело ее прямо там. Огромный глаз потускнел, но по всему телу Фараона 90 засветились ярким, зловещим красным светом открывшиеся глаза, и все они уставились на Сейлор Уран. Тысячи импульсов красной энергии выстрелили из шарообразной массы в Уран, сбрасывая ее вниз на крышу с силой товарного поезда. Она оставила огромный кратер в центре того, что было кругом призыва, и импульсы энергии последовали за ней. Ее тело дергалось и корчилось, когда импульсы опаляли и сжигали все, чего они касались, прожигая плоть и кости и ткани как пламень самой преисподней. – УРАН! – закричала Нептун, кидаясь к своей любимой. Она все еще была жива. Ее тело было полностью повреждено, но она все еще была жива, кости блестели под светом Фараона 90, грудная клетка была наполовину обнажена, плоть вокруг нее обгорела, волосы сгорели в пепел, с правой стороны лица ее плоть прогорела до черепа, ее широко раскрытые глаза смотрели в никуда, когда она вдохнула после судорожного выдоха. Нептун в ужасе смотрела на тело своей любимой, и Усаги и остальные все еще парящие Сенши-Хранители смотрели точно так же. Набики поднялась на ноги, ее тело мутировало практически до неузнаваемости. На месте глаз остались кровоточащие впадины, хотя она обнаружила, что все еще могла видеть. Она могла пробовать вкус своими руками. Всеми своими ртами. Пошатываясь, она выбралась из кучи щебня и подняла взгляд на Сенши-Хранителей. Окровавленная. Побитая. Она смотрела, как Усаги мягко опустилась на землю. Она смотрела, как Нептун рыдала над разрушенным телом Уран. Хотелось смеяться. Хотелось плакать. Хотелось кричать. И она осознала, что ее рты болтали, кричали, смеялись. Она сжала их все, прикрывая, и содрогнулась. – Значит, так и наступит конец света? – пробормотала она, не ожидая ответа. Все ее рты повторили вопрос хором ее собственных голосов, каждый незначительно отличался из-за формы рта, языка, зубов, но все они безошибочно были ее собственными. Она вспомнила. Она вспомнила конец своего Отца на Немезиде, так давно. Она не хотела. Она не хотела ощущать того, что он сделал со всеми, что жили там. Больше всего на свете она не хотела так сильно любить его. Тем не менее, она вспомнила. Она вспомнила, как Сейлор Сатурн обрушила Глефу Безмолвия на ее тело. Тело ее отца. Навсегда положив конец Й'Голонаку. История повторяется. История циклична. Она взглянула на Сейлор Сатурн. Она взглянула на Аканэ. Так и наступит конец света. Далеко оттуда, в Некохантене, Колон выглянула из окна на разрушенные улицы Нэримы. Она, Мус и Шампу долго и упорно сражались, чтобы сохранить это место в безопасности, и именно здесь собрались последние выжившие района. Снаружи, в темноте, бормотали и шевелились Существа. Существа, что научились ходить, когда должны были ползать. Никогда еще она так глубоко не чувствовала свой возраст, как сейчас. На ее старом теле осталось множество ран, и у Шампу дела обстояли не намного лучше. Мус истекал кровью лежа в углу. Касуми ухаживала за его ранами, но как ни много она не узнала от доктора Тофу, врачом она не была. Она могла лишь чуть облегчить ему страдания. – Они прекратить атаковать, – сказала Шампу на ломаном японском хриплым и напряженным голосом. – Сильно-сильно хорошо. Может, они уйти? Может, мы убедить их, что мы слишком большая проблема? Колон покачала головой. – Нет. Разве ты не чувствуешь этого, дитя? Настал час рока. Сейчас зять сражается за нас… – Она замолкла. – Я чувствую… как звезда умирает. Звезда рождается. – Она устало допрыгала на своей клюке к одному из немногих оставшихся в ресторане нетронутых столов и скользнула на стул напротив Нодоки. Нодока зажала в своих дрожащих руках чашку чая. Она вздрогнула, когда Колон уселась рядом с ней, и пролила горячий чай на стол. – О, – сказала она. – О, Старейшина. Это вы. Колон налила себе чашку чая и долго, медленно глотнула. Нодока молча сидела рядом с ней, глядя на полупустую чашку в своих дрожащих руках, наблюдая за завитками поднимающегося над ней пара. – Совсем не так я ожидала встретить свой конец, – сказала Колон. – Но могла быть компания и похуже, чтобы умереть. Ваш сын достоин вас, Саотоме-сан. Нодока подняла взгляд, встречая взгляд Старейшины, и внутри себя Колон поморщилась. Глаза Нодоки были тусклы. Безжизненны. Она была похожа не женщину, наблюдающую за концом всего. Она была. Немного жизни вернулось к ней при упоминании Ранмы. Попытавшись что-нибудь сказать, Колон обнаружила, что у нее нет на это никаких сил. Все рухнуло в бездну. Нодока видела смерть своего мужа и смерть лучшего друга своего мужа. Мир, по-видимому, заканчивался у дверей ресторана, и они ничего не могли сделать, чтобы все остановить. Никогда еще три сотни лет не давили на нее так сильно. Они пролетели у нее перед глазами. Так что они сидели в тишине, в конце всего, попивая чай. Старейшина амазонок и мать мальчика, которого Колон хотела сделать своим наследником. Мус мокро раскашлялся, и Касуми принялась успокаивать его. – Отдохни, – прошептала Тендо, слезы лились у нее из глаз. – Ты сражался уже достаточно. Мус огляделся, разыскивая Шампу, но так и не нашел ее; его очки бесполезно торчали у него на лбу. Сквозь слезы, отчаяние и ужас, сострадание Касуми сияло как лицо Бога. И в этот момент, когда вся надежда исчезла, она запела нежную колыбельную. Для Муса. Для Нэримы. Для всего мира. Мус мирно опустился на свою кровать и улыбнулся. – Шампу… – прошептал он и умер. На другой стороне комнаты Шампу яростно моргала сквозь слезы. Слышны были только рыдания беженцев и медленная, нежная, печальная колыбельная Касуми. Колон еще никогда не чувствовала себя настолько старой. На вершине остатков Академии Мюген Сенши с ужасом смотрели на израненное тело одной из своих. Уран глубоко дышала, рваными, задыхающимися вдохами, оставаясь в живых лишь благодаря своей магии, когда по всем законам она должна была быть мертва. Нептун плакала, ее слезы мягко падали на тело ее любимой. – Сатурн, – сказала Плутон полным усталого отстранения голосом. – Пора. При этих словах трепет ужаса пронзил тело Усаги. – Плутон, – сказала она. – Мы НЕ МОЖЕМ. Не сейчас. Не после всего этого. Сатурн поцеловала Аканэ в макушку и устало поднялась, держа в руках Глефу Безмолвия. – Вы нашли иной способ? – спросила она. Ее голос был ровен. Пуст. Мысли Усаги мчались. Она могла попробовать использовать Гинзуйсё, но она уже объединила его силу с силами остальных в Sailor Planet Attack, и это не возымело никакого эффекта. Но ведь должен быть способ! Это не может быть концом! У них было будущее, и они его видели! Чиби-Уса была тому доказательством. – Чиби-Уса… – сказала она. Плутон печально покачала головой. – Будущее не определено, моя Королева. Для нас. Здесь и сейчас нет иной судьбы, кроме той, что создаем мы сами. Знание того, что может ждать нас, может дарить надежду, но ничего не гарантирует. Не тогда, когда ты здесь, внутри мгновения. Усаги встретила взгляд Плутон, и на мгновение ей показалось, как она падает в глубину этих наполненных призраками вечных глаз. Ей показалось, что она видит, как вся история двигалась к этому моменту. Здесь. Сейчас. Этому окончанию. Сейлор Сатурн вознесла Глефу Безмолвия. – Нет, – прошептала Усаги, – я не допущу, чтобы все закончилось так. Высоко над ними Фараон 90 светился все ярче и ярче. Становилось все труднее смотреть на тело огромной твари; оно сияло как красное солнце в небе над Дзюбаном. Где-то в южной части Тихого океана из морских глубин поднялся Р'льех, неся с собой царя снов: страшный Ктулху, наконец, пробудился, чтобы бросить вызов мощи Фараона 90. В этот момент слова Королевы Серенити, Селены, слабо, но ясно послышались сквозь шум: "В ней содержится то, что твое по праву, Принцесса Серенити: последняя часть твоей силы, что невозможно было перенести в твою новую жизнь. Она ждет здесь. Придет время, когда ты должна будешь испить ее до дна". Исполнившись внезапной надеждой, Усаги протянула руки. Вспыхнул шар света, слившись в форме Святого Грааля. Он сиял как заря. – Девочки, – прошептала Усаги. – Верьте в меня. – Она поднесла чашу к губам и выпила. Было горько, и оно горело, протекая по ее горлу, но она выпила. Она выпила ее до дна. Все изменилось. Фараон 90 пропал. Весь город пропал. Все пропало. Принцесса Серенити стояла на балконе, глядя на Море Спокойствия. Море было покрыто спокойной рябью, вдали поднималась Земля. Это была не Страна Снов. Она так не ощущалась. Все ощущалось как… Дом. Дом, такой, какого на Земле у нее никогда не было. – Знаешь, ты можешь остаться здесь, – сказала Селена у нее за спиной. Принцесса Серенити обернулась и удивленно моргнула. Там стояла Селена – Королева Серенити – одетая в церемониальное платье Королевы Серебряного Тысячелетия. – Остаться? – смущенно переспросила она. Селена кивнула. – Ты бы была здесь в безопасности. Здесь нет боли. Нет страха. Нет смерти. У тебя может быть все, что ты захочешь. И у твоих подруг тоже. – Как я здесь оказалась? – спросила Принцесса Серенити. – Я была… я была в Академии Мюген. Мы сражались. Где она? Селена нежно улыбнулась. – Вот твой дом. Твой дом и дом твоего двора. Это Небесное Царство. Обитель богов. Таких как ты. Принцесса Серенити уставилась на Селену. – Но… почему оно выглядит совсем как Лунное Королевство? – Мы подумали, что в этом окружении тебе было бы удобнее, – ответила Селена. – Теперь, когда ты Вознеслась, тебе больше не нужно беспокоиться о Мире Смертных. Ты можешь остаться здесь навсегда. В конце концов, именно здесь ты в итоге должна была оказаться. Куда давно пришла и твоя мать. – Ты не?.. – Нет. Принцесса Серенити глубоко-глубоко забеспокоилась. Она взглянула на поднимающуюся над горизонтом Землю. – А что с ними? – спросила она. Селена пожала плечами. – Всему свое время, и время всякой вещи под небом. Время человечества пришло и ушло, Серенити. Принцесса Серенити взглянула в сторону двери в свои покои, а позади нее под быстро восходящим солнцем раскинулась зеленая страна, взывая к ее чувствам так, как ничто до этого за всю ее жизнь. Все, что она видела там, было знакомо, у всего были земные аналоги, но эта страна была гораздо больше: величественнее, божественнее. Она знала, что именно этому месту она принадлежала. И все же… – Я не могу, – прошептала она и вернулась к самой себе. Она была Усаги, и она была одета в форму японской школьницы. Селена выгнула тонкие брови. – Ты уверена? Перед твоей матерью однажды встал такой же выбор. Сейчас я говорю тебе то же, что когда-то мы сказали и ей: если ты решишь покинуть это место, тебе никогда не будет разрешено вернуться. Ты познаешь горе, и боль, и страдания, и все, что принесет жизнь в мире смертных, спасая своей природой то, что не в силах спасти себя. Усаги молчала, глядя через дверь на далекую зеленую страну. На восход. На малейшее эхо той Любви, что движет солнцем и звездами. Она испустила долгий, глубокий выдох. – Я уверена, – сказала она. – Я не могу оставить человечество умирать. Я не могу оставить Землю на разрушение. У меня… У меня… Ее комната исчезла. Селена исчезла. Далекая зеленая страна исчезла. Усаги открыла глаза, она вновь стояла под корчащейся тушей Фараона 90. Сила переполняла ее. Ее волосы стали как серебро, последние следы блондинки навсегда исчезли. – У меня есть люди, который рассчитывают на меня! Полумесяц ярко вспыхнул у нее на лбу, и в этот момент она знала, что ей нужно сделать. – Дайте мне свои силы… – прошептала она, едва Сейлор Сатурн подошла к краю крыши. Она не остановит Сатурн от обрушения Глефы. Сейчас она это знала. Но может быть… может быть… Красные заряды силы начали разгораться на теле Фараона 90, и все, чего они касались, становилось Фараоном 90. Кратер, который был районом Минато, начал корчится, огромные щупальца полезли из-под земли. – Усаги, – прошептала Венера, и драгоценный камень в ее тиаре засветился золотистым светом. – Усаги, – по очереди сказали все Сенши-Хранители, их камни светились нежным светом. Эндимион ощутил притяжение. Просьбу. Усаги нуждалась в его силе. Он подошел к ней, обнял ее, и отдал ей все, что у него было. – MOON ETERNAL POWER!.. – закричала Усаги, вкладывая в это все, что у нее было. Сейлор Сатурн обрушила Глефу Безмолвия.