(Не)позволительные вещи

(Писалось под: MONSTA X – Mohae) Хёнджин стоит перед кроватью, на которой разложена, вернее свалена, куча вещей, начиная от простых футболок с джинсами и заканчивая слишком уж пёстрыми свободными блузками и зауженными брюками. Парень смотрит на всё это и вздыхает: вкус у него, может быть, и был всегда, но когда дело доходило до выбора чего-то одного из невообразимого множества, он терялся, во рту пересыхало, и казалось, что если он сделает неверный выбор, полюса местами поменяются. Рука несколько раз тянулась к телефону, позвонить другу с просьбой приехать и помочь. Пусть хоть во что пальцем ткнёт — наденет. Истерика подступала неумолимо быстро. Но её пресёк на корню протяжный звонок в дверь. Хёнджин тут же кинулся в прихожую, нервно кусая ногти. Наверняка это Чанбин, с которым они договорились встретиться дома у Хвана. Однако каково же было удивление и облегчение, когда дверь с той стороны начали открывать ключом, который был у самого владельца квартиры, его матери и… – Чонин-а! – Хёнджин кидается обнимать младшего, который еле устоял на ногах, хватаясь за плечи парня. Ян смеётся. – Хёнджин, Хёнджин, спокойно. Что случилось? – Конец света, – утыкается лицом в шею парня. – Только не говори, что тебе нечего надеть. – Хуже. Я не могу выбрать. – О, Боги. – Чонин, спаса-а-ай, – чересчур сильно колотит кулачками в грудь Яна, отчего тот немного шатается. – Хёнджин, возьми себя в руки, – пытается усмирить разбушевавшегося парня, хватая за запястья. Хван драматично всхлипывает. – Я не могу-у-у! Помоги мне. – Так, ладно, – Чонин коротко целует Хёнджина, – идём. Парни проходят в спальню, где застают прежний погром. Ян с тихим вздохом кидает взгляд на Хвана, который переминается с ноги на ноги, кусая губы и заламывая пальцы. – Так сильно нервничаешь? Хёнджин что-то невнятно угукает в ответ, плюхаясь в свалку подушек у изголовья кровати. И молчит, понуро опустив голову. – Честно говоря, я уже никуда не хочу. Хочу остаться с тобой и смотреть дорамы. – Так, вот только не раскисай мне тут, – Чонин шлёпает босыми ногами к груде одежды и начинает перебирать её, прикидывая, что бы подняло Хвану настроение из всего этого брендового хлама. Взгляд падает на хлопковые светлые брюки прямого покроя и свободную атласную рубашку оттенка лаванды, которую когда-то дарил сам Чонин. Кажется, на пять лет их общения. – Собери свою волю в кулак. Где тигрица, которую я знаю? – Подходит вплотную к Хёнджину, поднимая его голову за подбородок. Смотрит в глаза. – Не поцелуешь? – Шёпотом произносит. Ян смеётся, отстраняясь. – Чанбин пусть тебя сегодня поцелует. Зацелует. И вообще… – Чонин, помолчи, – краснеет вмиг Хёнджин. – Приходи давай в норму и надевай, – кидает парню подобранную одежду, а сам удаляется на кухню выпить воды, иначе его навязчивое наваждение не уйдёт так просто, а ему ещё нерадивого друга на свидание отправлять. Лучше бы с ним самим, но уж больно не хочется выходить за рамки их дружбы. Через пять минут Ян возвращается в комнату, заставая перед зеркалом застёгивающего кое-как пуговицы на рубашке Хёнджина, у которого явно руки трясутся. Младший фыркает, но подходит в парню и сам начинает заниматься его внешним видом. Разглаживает складки на атласе, чуть перетягивает ворот на правое плечо, оголяя левое. Пару пуговиц оставляет незастёгнутыми, а на шею нацепляет невесть откуда взявшийся у него в руках белый чокер, который, как Хёнджин помнит, сам носил нередко, практически каждую их встречу. – Ты выглядишь неплохо, – оценивает своё работу Чонин, отходя на пару шагов назад. – Просто неплохо? – Хотя… Подойди-ка сюда. Хёнджин подходит. – Что-то не так? Может быть, мне нужно немного подкрасить глаза? – Наклонись, башня, – просит Чонин приказный тоном, вызывая у Хёнджина стадо мурашек по всему телу. Старший подчиняется, слепо надеясь, что его всё-таки поцелуют. Ян протягивает свои руки к его волосам, тормоша идеальную укладку. – Тебе так больше идёт. Выглядишь по-домашнему мило. – Прямо как ты? – Прямо как я. Погоди, что? – Чонин осекается, удивлённо смотря на улыбающегося счастливо Хёнджина. – Ничего, мелкий. Спасибо. – Хван Хёнджин. – Я ничего не говорил! – Парень убегает в прихожую, поспешно натягивая лёгкое пальто и обувь. – Предохраняйтесь там, что ли, – Чонин выглядывает из-за двери, махая ладонью спускающемуся по лестнице Хвану. – Господи, – бурчит, продолжая считать ступеньки, но после пятой резко разворачивается и идёт обратно к Чонину, чтобы обнять, провести рукой по мягким каштановым волосам и крепко поцеловать, ловя с губ младшего тихий едва слышный стон, – хорошо, куколка. До завтра, – целует ещё раз и убегает из подъезда, оставляя довольного как кота, объевшегося сметаны, Чонина сидеть в его квартире, чтобы днём завтрашнего дня вместе посмотреть дорамы. Если, конечно, не придётся снова перематывать ту многострадальную серию к началу.