Сердцу не прикажешь

Но это было так. Северус Снейп: гроза подземелий, страх всех учеников и почти всех преподавателей независимо от возраста — сидел на полу и обнимал Эйлин — свою дочь. Гермиона глубоко вздохнула. Всё это не укладывалось у неё в голове. У Снейпа есть дочь. Эта дочь — Эйлин. Её воспитанница. Получается, её устроили на работу к Снейпу. Мысли текли очень медленно, но девушка уже начала приходить в себя. «Ну, Дамблодр, погоди!». В это время Снейп поднял голову и увидел Гермиону. Та в свою очередь пожалела, что у неё нет при себе фотоаппарата (я всегда с собой беру...), такое у него было выражение лица. Впрочем, он моментально взял себя в руки и уже спокойно произнёс: — Что ж, здравствуйте, мисс Грейнджер. — Здравствуйте, проф... мистер Снейп. Эйлин с удивлением наблюдала за ними. Будучи довольно наблюдательной, она заметила некоторые странности: во-первых, эти двое знали имена друг друга, хотя она им этого явно не говорила, во-вторых, уж больно удивлённо они выглядели. Нет, что-то здесь было не так. И она это обязательно выяснит. Трапеза проходила в зловещей тишине. Если бы в комнату посмело влететь какое-нибудь насекомое, то это, наверное, показалось бы сидящим за столом рокотом ракетного двигателя. Наконец все поели, и Эйлин изъявила желание пойти отдохнуть в свою комнату. Одна. (Она понимала, что её отцу и Гермионе нужно поговорить). Звук закрывающейся двери прозвучал как гром среди ясного неба, как звук автоматной очереди в тихих песках пустыни, как... В общем, как окончательный и смертельный приговор, гласящий о казни через оглушительный удар бладжером по голове. — Ну что ж, мисс Грейнджер, может, вы расскажите мне, что вы здесь делаете? — Спросил Снейп, лениво комкая в руках салфетку. — Слежу за вашей дочерью. — Сердито буркнула девушка, не решаясь, однако, встретится с мужчиной взглядом, предпочитая с интересом рассматривать содержимоё своей тарелки. — Хорошо, поставлю вопрос по-другому... Почему именно вы? — Это вы спросите у Дамблдора. К тому же, если бы я знала, куда иду работать, то ни за что бы не согласилась. Но, увы, фамилия Бернетт мне ни о чём не сказала. И с чего это вы вдруг решили скрываться под ней?.. Насколько я знаю, вас полностью оправдали — спасибо директору. — Да будет вам известно, я не под чьей фамилией не скрываюсь. Бернетт — это фамилия моей дочери, да и то полностью Бернетт-Снейп. Только достопочтимый Дамблдор по неизвестной мне причине не сказал вам её полного имени. — Зато мне известно, что если бы он сказал, я бы никогда не... — О, да, я уже слышал: «Никогда не согласились бы на это». Гермиона бросила на него свирепый взгляд, который, впрочем, никак не подействовал на Снейпа. — А теперь, с вашего позволения, я бы хотел побыть с дочерью. Сегодня вечером мне нужно вернуться в Хогвартс, к тому же мне нужно как-то решить создавшуюся проблему. — И, встав из-за стола, мужчина вышел из комнаты. Гермиона выдохнула. Несмотря на то, что Снейп уже не был ее учителем, его манера вести разговор по-прежнему вселяла страх и чувство вины. Однако стоило ему выйти, как девушку накрыла волна безудержной злости. Как он смеет так себя с ней вести! Разве она виновата, что оказалась здесь? Да будь её воля, она бы давно уже собрала бы вещи и уехала! Собственно говоря, ей и сейчас ничего не мешает привести это в исполнение. Девушка уже встала, чтобы идти собираться, но вновь села на место. Остановили её две вещи: во-первых, её теперешний уход будет расценен как бегство, что никак не могли позволить гриффиндорская гордость и природное упрямство, а, во-вторых, её волновала судьба Эйлин. Несмотря ни на что, она успела привязаться к девочке, и ей нужно было убедиться, что всё будет в порядке. Впрочем, вряд ли Снейп оставит её здесь, так что стоит лишь немного подождать, и она сможет вернуться домой. Гермиона встала из-за стола и пошла к себе в комнату. Теперь ей оставалось лишь ждать. А, как известно, ждать и догонять — две самые сложные вещи. А тем временем, в комнате Эйлин, действительно решалась судьба Гермионы. — Я тут подумал, и решил, что выполню твою просьбу. — И какую же? — Поинтересовалась Эйлин, поуютней устраиваясь на коленях у отца. — Я найду другую гувернантку. Ты права, она молода и неопытна, и... — Но, папа! Я уже не хочу новую гувернантку! Мы с Гермионой очень подружились (при этих словах мужчина поморщился). Ты знаешь, она оказалась очень хорошей, весёлой и вовсе она не неопытная! Я просто тогда её ещё не успела узнать. И потом, посмотри, какой она устроила для меня праздник! — Ну, не знаю... Для меня твоё благополучие, конечно же, прежде всего, но мисс Грейнджер действительно не самая лучшая кандидатура. Однако если ты настаиваешь, то пусть пока всё остается так, как есть... Но если что-то случится, то ты мне сразу же сообщишь! — Конечно! Ты самый лучший папа на свете! — Ладно-ладно. Мне пора. Ещё надо мисс Грейнджер сообщить то, что мы решили. Так что, пока! Скоро я приеду насовсем. — Пока! Я буду скучать! — Сказала Эйлин и звонко чмокнула отца в щёку. Гермиона мерила шагами комнату, самой себе напоминая тигра в клетке. Если честно, то она и сама не знала, чего хочет больше: остаться здесь с Эйлин или вернуться домой и начать, наконец, жить нормально. Девушка усмехнулась. Что подразумевалось под словом «нормально»? Она не знала и этого. Может, обычная работа, встреча с друзьями и обустройство личной жизни?.. Но почему-то всё это казалось каким-то... Скучным, что ли?.. Странно, в первые дни она только об этом и мечтала, а сейчас... Внезапно раздался стук в дверь. И несмотря на то, что Гермиона ожидала его, девушка вздрогнула. — Войдите. — Сказала она, надеясь, что голос прозвучал не слишком нервно. Дверь отворилась, и вошёл Снейп. Гермиона взглянула на него, снова не зная как себя вести: то ли предложить присесть, хотя с другой стороны — это же его дом... Она неловко присела на краешек кровати, ожидая решения. — Мисс Грейнджер, мы с дочерью ещё раз обсудили создавшееся положение и решили, что пока вы останетесь здесь. По крайней мере, до того, как я смогу вернуться. Сразу хочу сказать, что меня самого такое положение вещей не слишком устраивает. Так что, если вдруг произойдет что-то из ряда вон выходящее, я буду знать, кого винить за это. — Что, например? — Уже начиная выходить из себя, спросила Гермиона. В конце концов, какое право он имеет обращаться с ней, как с нашкодившей первокурсницей! — Что угодно, мисс Грейндежер. Одна ошибка — и вас здесь не будет. — И прежде, чем девушка успела оправиться от подобной наглости, Снейп вышел из комнаты, оставив возмущенную Гермиону лишь сжимать кулаки от злости и бессилия. — Хам! — Крикнула Гермиона в закрытую дверь и со всей силы пнула прикроватную тумбочку, тут же, правда, сморщившись от боли. Потирая ушибленное место, она допрыгала до окна и успела заметить, как за холмом скрылась чёрная фигура. — Что ж, мы еще посмотрим, кто кого, профессор... — Прошептала девушка. — Посмотрим... Северус Снейп размашистой походкой шёл по направлению к кабинету директора. Сейчас он скажет этому, этому... всё, что он думает о нём вообще и о проблеме с Гермионой в частности. Однако его планы нарушила горгулья, перегородившая вход в святая святых директора Хогвартса. Снейп выругался, громко, на весь коридор, но горгулья непрочувствовалась и проход не открыла. — Шоколадные мишки. — Предположил Снейп. Нет реакции. — Брусничный кисель, мармеладные слоники, лимонные дольки... — Продолжил свои попытки профессор зельеварения, увы, не увенчавшиеся успехом. Тем временем директор Хогвартса Альбус Дамблдор неспешным шагом шёл в свой кабинет из больничного крыла, где он с мадам Помфри пил чай, и насвистывал какую-то веселую песенку. У своего кабинета он обнаружил Северуса, который уже почти выбился из сил, пытаясь предугадать фантазию директора. — Ванильный сироп, клубничная шипучка, апельсиновое мороженое... Мерлин, помоги! — Ореховый рулет. — Сжалился Дамблдор, и горгулья тут же отъехала в сторону. Северус ошалело огляделся в поисках того самого Мерлина, но обнаружил лишь веселого директора и чуть не набросился на него с кулаками. — О, я вижу, что у тебя что-то срочное, Северус! И ты хочешь поговорить об этом. Ну, проходи, проходи... Снейп, едва сдерживаясь, влетел в кабинет. Альбус невозмутимо прошёл за ним и сел в своё любимое кресло. — Лимонную дольку, Северус? — Нет. — Тогда, может, чаю? — Нет! — А, я, пожалуй, выпью чашечку... Так о чём ты хотел поговорить? — Мне хотелось бы знать, почему в моём, повторяю: в МОЁМ доме находится Гермиона Грейнджер? — Но ты же сам просил меня найти кого-нибудь, чтобы присматривать за твоей дочерью. — Да, просил. Просил вас, как человека, способного это сделать. А вы прислали мне какую-то соплячку, которая едва окончила школу! Вы хоть представляете, какое влияние она окажет на мою дочь! — Успокойся. Если ты не помнишь, то эта девушка прошла войну. Она умна, находчива... К тому же прекрасно умеет обращаться с детьми, ведь она была старостой и ей приходилось следить за первогодками. У неё получилось справиться с целой оравой, значит, получится и с твоей дочерью. Кстати, а ей самой-то, Гермиона нравится? — Нравится?! Да она в восторге от этой девчонки, не знаю уж, чем она её так околдовала... Но лично я против всего этого! Вот закончится учебный год, я вернусь домой, и чтобы духу этой гриффиндорки там не было! А на следующий год я сам подберу кого-нибудь. — Ну, смотри, Северус, тебе решать... Снейп последний раз кинул недружелюбный взгляд в сторону директора, втайне желая, чтобы тот подавился лимонной долькой, и вышел из кабинета. В это время Эйлин, несмотря ни на что, решила таки допраздновать свой День Рождения. Следующим номером их программы был скромный, но от этого не менее привлекательный фейерверк в саду, благо места было много. Глядя на то вспыхивающие, то затухающие в тёмном небе разноцветные огни, Гермиона думала о том, что всё-таки хорошо, что она осталась пока здесь. А потом был чай с тортом и сбивание на меткость воздушных шариков, и спор на тему «а не пора бы нам лечь спать», в котором победила дружба: было решено, что Эйлин ляжет в постель, но они с Гермионой ещё немного поболтают или почитают. В конце концов, где-то минут через сорок, выкупанная и уже изрядно уставшая девочка сидела в кровати, а Гермиона почти по-матерински заботливо расчёсывала ей на ночь волосы. — Ты любишь своего отца? — Решила задать вопрос на интересующую её тему гриффиндорка. — Да, очень. Разве можно его не любить? Гермона усмехнулась и подумала о том, что хорошо, что она не стала рассказывать Эйлин о своём ужасном преподавателе зельеварения, когда в прошлый раз делилась с ней впечатлениями о Хогвартсе. Скрипнула дверь и в комнату вплыла Сима, подошла к кровати, вспрыгнув, улеглась на колени к Гермионе и довольно замурчала. Девушка ласково почесала кошку за ушком, отчего та блаженно прикрыла глаза. — А откуда ты знаешь моего отца? — Решила не упускать возможность Эйлин. — Он был одним из моих преподавателей в школе. — И что? Он хороший учитель? — Да. — Почти не покривив душой, ответила Гермиона. — Просто у него своеобразный метод преподавания, к которому трудно привыкнуть... — Тебе он не нравится, да? — Со свойственной ей проницательностью спросила или даже почти утвердила девочка. — Ну, как тебе сказать... Дело в том, что у нас с самого начала не сложились отношения. — Ты что, плохо знала его предмет? — Нет, просто... Мы, видимо, не сошлись характерами... — Знаешь, мне трудно представить моего папу в роли учителя. Каждый раз, когда я пытаюсь, меня разбирает смех. — Да, уж поверь — его ученикам не до смеха. — Он такой строгий? — Да, можно и так сказать. Хотя не ко всем и не всегда. — На самом деле он хороший, просто у него нервная работа, он сам мне так говорит, да и к тому же он переживает после смерти мамы. — Ну, возможно, ты и права, хотя мне и трудно это представить. А сейчас пора спать. — Хорошо. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. На, держи свою кошку. — Гермиона передала уже сладко посапывающую Симу в руки девочки и вышла из комнаты. День был трудный, да и к тому же принёс с собой много новой информации, которую необходимо обдумать. И нужно ещё решить, как отомстить Снейпу за его не подобающее поведение... Но сейчас спать. Пора спать.