Пересечение диагоналей сновидений

Я просидел в темнице не меньше, чем до полуночи, пока не услышал, как затворы открываются вновь. Ни один стражник до того не собирался заглянуть и накормить мня. Всем было абсолютно наплевать на моё существование. Что сидит тут какой-то чужак, прославившийся тем, что разукрашивает конфетти свой бред и преподносит королю, будто то — пророческие сны… Я ведь тоже пытался убедить их, что вижу, как умирает Баку-Ор. Я рассказал стражнику обо всех смертях, которые помнил с момента, как начали сниться сны. Я знал, что-то были первые смерти и по счёту эта — одиннадцатая. Будет. Но стражник лишь покрутил головой и сказал, что я лгу и что Ночной Демон убил гораздо больше, чем я насчитал. Идиот. Его даже в детали не посвящали, а он, стоит важный такой, делает вид, что всё знает. И не оттого ли, что в руках казённая алебарда и двуручник за спиной? Они не поверили мне. Искали ложь в каждом слове моём, потому что привыкли верить не словам и фактам, а пророчествам священных духов — безымянным Святыням, которым поклоняются с восхода до заката. В отличие от духов, демоны имеют собственные имена, даденные друидами. Призывающий друид может призвать их из других миров в материальную оболочку типа амулета. Баку-Ор принял меня за демона в человеческой оболочке, но, в конце концов, как сказал он, это нереально. И доверился мне, потому что сам обладает тем даром, что неподвластен людям обычным и за пределами человеческого разума. Я хорошо его понимаю. Но как удалось ему пройти тяжкий путь, чтобы его приняли в общество, как своего? Ведь… я здесь чужой. Я не знал, кто за мной придёт. Мне хотелось, чтобы это был Баку-Ор. Не было лучшего счастья для меня, чтобы знать, что с ним всё хорошо и мой сон — бред… Или же ему удалось с помощью моего предостережения не соваться, куда не следует. Но пришла Авелайа. А следом за ней… и её отец, поддерживаемый кучкой стражи. Которого на данный момент, уж простите, мне меньше всего хотелось видеть. Авелайа взглянула на меня с болью в глазах… и протянула амулет, что забрал у меня Баку-Ор. Я почуял неладное, но единственный способ был спросить — сначала принять амулет. — Ты это знал, да? — спросил у меня Его Величество. — Сон? — Ты знал, что так произойдёт? — повысил голос тот, но скорее из-за прилива накатившего отчаяния. — Я… я лишь видел то, что видел. Я предупреждал. Простите. — Ты заключил сделку с демоном? — А так можно?.. То есть нет! Конечно, нет! Я же сказал, что я всего лишь вижу сны! Я не знаю, почему! В моём мире не существует магии, я вообще… — А затем до меня стало доходить. — Стойте. Что с Баку? Что Баку-Ором? Авелайа тяжело вздохнула. — Ты говорил, что видел, — сказала она тихо, — а я не поверила. Я не убила тебя Клинком Справедливости, потому что мне стало тебя жаль… но… я также думала, что возможно, ты и сможешь дать мне ответ на вопрос, кто такой Ночной Демон. Если это так, если твои сны хоть как-то смогут нам помочь, то… — То мы выпустим тебя отсюда, — прервал король. Слова дочери тяжело давались. — Но вы не сказали, что с Баку-Ором! — допытывался я. — Прости… — Авелайа взяла ключи и открыла камеру. — Наверное, это моя вина. Я не послала за ним воинов. — Постой-постой, вы что хотите сказать? — Нет, твой вины здесь нет, дочь, — пресёк слова извинений король. — Его бы никто не удержал, это я должен был дать ему помощь, которая была ему так нужна. «Была»?! — Вы что, хотите сказать, что он… Но тут и слов не требовалось. Всё было написано на их лицах. Авелайа едва ли не плакала. И я чуть не заплакал, когда понял, на что обрёк сон Баку-Ора. Мне срочно нужно было к нему! Если тот ещё… — Он жив? — спросил я. — Да, — кивнула Авелайа. — Друиды живут долго, но тяжело переносят прикосновение чужеродной магии… Ты и сам знаешь, что с ним произошло, да? — Знаю, — буркнул я. — Он ведь смог хотя бы задеть его?.. — Он вызвал друидский огонь. — Во сне это значило гораздо больше, чем наяву. — Но Демон видел его. И зашёл сзади… Чёрт, это моя вина, я должен его увидеть! — Он не очнётся лишь от твоих молитв. — Да плевать! Идём уже! Сейчас ночь! Убийство уже свершилось! Если правда, что я могу предсказывать вещие сны, Баку может подсказать, как увидеть ещё один. Я не собираюсь смотреть, как эта тварь вырезает ваше племя. Ну же! Даже король был впечатлён, с каким рвением я хотел увидеть старого друида. Да, он разрешил мне увидеть его. Но только в сопровождении принцессы, потому что одному мне гулять не стоит: мысль о моём шпионаже ещё жила где-то на задворках его памяти. Баку-Ор был у себя дома, в своей полуразваленной хибаре. На пути к ней между мной и Авелайей произошёл короткий разговор. — Я всё же не понимаю, почему Клинки Справедливости не помогли тебе, — сказала она, недоумевая. — Это кусок стали, всё зависит от умений бойца, — хмыкнул я. Каким бы скептиком я ни был, а то, что происходит со мной сейчас, вряд ли можно назвать сном наяву. Напротив, это самая настоящая реальность, рядом с которой моя — лишь сон. — Ты не знаешь, кто держал эти мечи до тебя, — с укором посмотрела на меня принцесса. — Пекарь выиграл у бандита, мальчик выиграл у мужчины, глупец выиграл у учёного… Много примеров. Клинки Справедливости не станут подводить никогда. — Сломались. — Ты мыслишь примитивно. Клинкам многие тысячи лет! Они знают, что правильно, а что нет. — Значит, согласно их поверьям, правильнее оказаться шпионом, чем пришельцем из другой земли и предсказывать будущее! На этом разговор и окончился. А у Баку-Ора многое переменилось. Кое-кто прибрал ему весь тот бардак, что был ранее. По всему столу лежало нечто похожее на марлю, и стояли флакончики с мазью. Пахло травами и спиртом. Баку-Ор лежал на кровати, которая была до этого просто укрыта фолиантами толстенных книг, и закутан в тёплый плед. Живой! Я от радости не мог найти себе места. И чуть не завопил на весь дом, что он жив. Но как-то вспомнил о правилах приличия и о «родителях» во дворе. — Странно видеть его таким, — прошептала Авелайа. Без стражи, без брони и с заплетёнными в косу волосами цвета спелого персика она казалась мне совершенно другой девушкой. Не той, что я увидел на поле боя — жёсткой принцессой, готовой сражаться за свой народ. А хрупкой и волнующейся за каждого человека… нет, не принцессой. Девушкой. Обычной девушкой. У неё были глаза цвета лазурита, сверкавшего во тьме. И в них явилась мне печаль и жалость ко всему народу. Как же она борется с собой? — Почему ты смотришь на меня? Я совершенно не заметил, как она обернулась ко мне и перехватила мой взгляд. Я растерялся, отвернулся. — Вам, наверное, тяжело, — сказал я. — Что ты имеешь в виду? — Ну, на вас огромная ответственность. Вы ведёте воинов в бой и теряете их, а ведь все они были вашими подчинёнными… Авелайа прикрыла глаза, будто прячась от страшных картин прошлого. — Пожалуй, ты прав, — сказала она. — Но я не хочу, чтобы закончилось всё так. Если есть надежда, то воины пожертвуют своей жизнью, чтобы в будущем мы смогли уничтожить Демона… — Мы? — Да. Я — и ты. — Авелайа стукнула меня в грудь, как какого-то там солдафона. Дверь содрогнулась от жуткого удара. Послышался шум, возня. Я услышал, как матерятся воины. А затем дверь распахнулась, и на всех парах к нам влетел… принц… несущийся на костылях, словно ветер. — Так тебя, значит, уже выпустили? — язвительно фыркнул он, глядя на меня. И осмотрел Авелайу, не убравшую от меня руки. — Ну, гляжу, вы уже спелись. — Феррейган, немедленно вернись домой, — зашипела Авелайа опасным голосом. — Ну что ты, сестрёнка! Я же здесь в опасности, меня везде могут опрокинуть! Как мне это надоело! А ты! — Костылём он указал на меня. — Запудрил сестрице мозги, а теперь ходишь довольный?! Думаешь, одна смерть, и она к тебе на задних лапках бежит?! Да тебе, Лайа, должно быть стыдно! Где твоя гордость?! — Феррейган, сейчас же назад, — уже рычала Авелайа. — О, как же я тебя ненавижу! — Стража! Стража! — Три бугая выскочили в проход. — Доставьте принца во дворец. И больше не теряйте, будьте любезны. — Есть, Ваше Высочество! Простите, Ваше Высочество! Принца взяли под локти, и от его сопротивления не осталось и следа. Он смотрел уничтожающим взглядом на нас обоих. — Возомнила о себе невесть что! — кричал он, пока его уводили. — А когда останешься в дурах, не ходи жаловаться, что тебя обманули! Не выслушаю! Да что б вас, старые… Дальнейшие речи заглушила дверь, и я даже не смог бы и так понять его иностранную речь. Принц, однако, несдержанный. Авелайа вся поникла ещё больше из-за встречи с ним. Была б она мне подруга, я б её обнял. Но она… принцесса. — А он вам родной брат? — спросил я вдруг. — Конечно. С чего бы не быть неродным? Я вспомнил себя и Джин. Немного не то воспитание, и могло бы окончиться точно так же. Но так хорошо, что Джин лишь с виду грубит, а на самом деле заботится и следит, чтобы я не распускал руки, куда не надо. Джин… Я скучаю. — Да так, ничего. — Мы родные друг другу, но иногда он себя ведёт так, будто чужой мне… Как сейчас. — Из-за того, что инвалид? Авелайа неодобрительно скосила взор. — Да, — кротко бросила она. — Из-за того, что болезнь коснулась и его. — От неё нет никакого лекарства? — Нет. Эта участь постигает всех по мужской линии. — Всегда?.. — сглотнул я. — Всегда… — Авелайа опустила глаза. — Я помню своего дедушку. Он ещё ходил. Играл со мной в «Последнего рыцаря». Я всегда проигрывала: даже в те годы подготовка была на высоте. А затем он заболел. Переломило все конечности. Он разучился говорить за два дня. И слышать. И видеть… А через неделю у него остановилось сердце. Это всё случилось так быстро. Мы и не знали, что так бывает. Примерно в то же время у отца начали отказывать ноги. А я жила в страхе, что это коснётся и меня. Но однажды отец перестал со мной разговаривать. Он не обращал на меня внимания и замкнулся в себе, поглощённый болезнью. Я старалась радовать его успехами в военном мастерстве, но не помогало ничего. Он только плакал. А через год умерла мама. И родился мой брат Феррейган. Отец поклялся на смертном одре моей матери, что никто не будет мучиться так же, как и он. Ни на троне, ни в жизни. Он хотел убить брата. Ибо знал, какие муки придётся тому пережить… но я не позволила. Я сказала, что унаследую трон сама, если отец позволит. Но брат пусть останется жить. — Разве женщина не может унаследовать трон вольно? Своими силами? — возмутился я. — Говорят, мужчина создан, чтобы править королевством. А женщина — мудростью направлять короля. Я бы стала королевой, но не своего, а уж скорее другого племени. Отец это знал, но и не мог допустить, чтобы мы лишились наследника… И с рождением моего брата Феррейгана все права на наследство перешли мне. Хотя по закону должны были достаться ему. — А он знает об этом? Ну, о том, что его хотели убить и о правах… — Он совершеннолетний. Он вправе знать, что было в его прошлом. Отец дал клятву, что не убьёт его, даже если Феррейган будет умирать. Теперь сын для него слишком много значит. — Пока что твой брат только с ног парализован? — Это случилось в детстве. Вот уже несколько лет он не может ходить. Если болезнь остановится и не проявит себя никак, то, возможно, он получит права на престол. — И ты никак этому не воспрепятствуешь? — А нужны они мне? Феррейган чист душой. Не обращай внимания, что он грубит мне. Он так проявляет свою заботу и не хочет, чтобы семью разрушило что-то… потустороннее. Он боится этого. — Я тебя понимаю, — усмехнулся я. — У меня в моём мире сестра. Джин. Она тоже постоянно орёт, что ненавидит меня. Называет паразитом и хочет избавиться. Всё потому, что мы неродные. Но она меня любит, я точно знаю. Авелайа впервые за долгое время улыбнулась мне. — Всегда чувствуешь любовь родственной души. Глаза, полные лазурита. Может ли природа сотворить такое чудо?.. — Знаешь, — после недолгого молчания сказала Авелайа робко, — Баку-Ор говорил мне, что миры — это не что иное, как диагонали. А то место, где находимся мы — точка на одной из диагоналей миров. И я подумала, что если твоё место — пересечение двух диагоналей? Нашего и вашего мира? — Или же вашего мира, моего и мира снов, — предположил я, продолжая вглядываться в глаза принцессы. Она воин, принцесса. И в лазурите можно найти не только красоту и притягательность, но и холодную жестокость. Как же красив этот камень. Так бы и продолжалось, но с койки Баку-Ора раздался осторожный скрип. Мы с Авелайей, как по команде, развернулись — и обнаружили друида, косящегося на нас хитрыми прищуренными глазками. — Баку-Ор! — обрадовано закричал я и в приливе чувств обнял принцессу, коль она рядом была. — Ты очнулся! — Вы… — Авелайа запнулась от двойного шока. — Вы были в сознании? — Вот чёрт, он же говорить не может! — вспомнил я и бросился к нему. Авелайа положила свою руку рядом моей, Баку-Ору на плечо, в то время как я оккупировал предплечье. Израненное тело Баку-ора кололо глаз. Под наглаженными белыми примочками, вымоченными в мази, он был весь в крови и не заживавших ранах… И я виноват, что сотворил с ним такое. «Сознание — такое растяжимое понятие, друзья, — улыбнулся Баку-Ор. — Физически моё тело не функционировало, но духовно я был с вами и мог слышать всё, что вы говорите… Благодаря Эйдену, конечно же» — Мне? — чуть не подпрыгнул я. «Сейчас ты мой духовный аватар. Через тебя я всё вижу и слышу. Жаль, что не чувствую, иначе всё было бы по-человечески. Вероятно, это потому, что твои способности схожи с моими». — И ничего не схожи, я обычный, — буркнул я. «Обычным юношам не снятся пророческие сны». — Ты о том, что произошло? Прости. Я не хотел… Я ведь… «Нет вины пророка в том, что предсказания сбываются. Я верю, что ты здесь для того, чтобы помочь нам в борьбе с Демоном, это так, принцесса?» — Да, так. — Она встала. — Эйден, я оставлю вас. Ты можешь жить здесь, тебя не тронут. А я… Меня ждут… Ждут. Да. — Мы ещё встретимся? — спросил я у неё, когда та прикоснулась к двери. — Если ты наведаешься во дворец или окажешься на поле боя — возможно. С этими словами она покинула хижину Баку-Ора. Я остался с друидом, отягощённый тем, что придётся этой ночью смотреть очередной эпизод. «Знаешь, Эйден…» — Чего? «Если тронешь волосы принцессы, отсекут твои, но вместе с головой». — ЧТО?! — вскричал я, ошарашенный. «Поговорка. Я к тому, чтобы ты оставил то, что собрался сделать». — Да ничего я не… «У юношей в твоём возрасте бушует кровь, — продолжал наставлять старик. — Но принцесса недоступна тебе. Боюсь, я не шучу. Если ты коснёшься её ещё раз, это аукнется тебе. И король, прознав о том, что дочь тронул чужак, отсечёт голову немедля». Я сглотнул, рефлекторно коснувшись шеи. — Да брось, я только же… У нас, на Земле, это дружеское похлопывание, мы ведь… «Даже если принцесса и считает тебя другом, и у вас, в вашем измерении, есть чёткие рамки поведения, ты не станешь на людях обнимать знатную даму, верно? Потому только, что друг. И даже если она разрешила?.. Я прав». — Мы с тобой не об этом говорили! — огрызнулся я. — Я здесь, чтобы найти мистера Коннара. Он исчез, а я тут разыскиваю какого-то убийцу в маске! «Но кто, если не ты?» — А мои интересы никак не учитываются? «Мы сотни раз пытались выследить его. А ты за сутки узнал его будущее местоположение. И сейчас ты хочешь сказать мне, что должен обо всём забыть?» — Я не говорил этого. «Я твой аватар. Я знаю, что ты хочешь». Я отвернулся от старика. «Ну же, Эйден. Решайся. Мы предоставим тебе кров. И без страха ты сможешь расследовать своё дело, но помоги нам. Позволь мне увидеть твои сны». Сны… Если б можно было сразу ему да отдать, я бы даже бонусом разбитый планшет вручил. Жаль, его не вернуть. Джин отвалила за него кучу бабла, а если я вернусь, мне влетит. И от неё, и от родителей… Ну, наушники зато остались. Должно быть, они уже дома. Беспокоятся обо мне… Я вздохнул и решился. Твёрдо сжал плечо друида и выдохнул: — Хорошо. Я смогу тебе помочь. Но только до того времени, как я найду мистера Коннара, слышишь? И мне нужна вся информация об этой арке. «Я не знаю, о какой арке речь… Но помогу, чем смогу. — Мы с Баку-Ором обменялись рукопожатиями, и ему, кажется, даже полегчало. — Рад, что ты согласился с нами сотрудничать. Теперь я хотел бы, чтобы ты лёг спать». — Что? — вскинул брови я, не веря ушам. «Я твой аватар, я услышу мысли и звуки, когда ты уснёшь. Никакого ритуала не требуется. Я осмотрелся. Взгляд упал на шкуру медведя или вола. В любом случае это было давно убитое животное с хорошо выделанной шкуркой высшего качества. И на ней вряд ли спали. Да и воняла она отменно. — На этом, что ли? — уточнил я. «Где хочешь». Уж нет. Я предпочёл узкую скамью… с которой мог свалиться, но не суть. Не на вонючей же шкуре, будто бы кто-то сдох, честное слово. Свалил в кучу на пол все книги, наваленные на моём будущем лежбище, и кое-как устроился. Было неудобно, твёрдо, сразу было ясно, что отлежу шею… но жаловаться некому, когда рядом с тобой источник вони. Я не пожелал спокойной ночи своему новому другу. Улёгся, зевнул во весь рот, и постарался предаться блаженному сну. Как обычно, настигал он меня исключительно быстро… — Эй, Баку-Ор… Какого чёрта у тебя шкура дерьмом воняет? «Оскорблять жилище друида — плохая примета». Ну да… конечно… Он даже говорит в моей голове без прикосновений… Впрочем, я был практически во власти сна, чтобы придать этому значение…