Я лорд Мракс!

Прошло шесть лет... Подумать только. Я уже шесть лет обитаю в чужом теле и времени, а пролетели они до невозможности быстро. Что можно рассказать о прошедших годах? Даже не знаю, с чего начать, наверно с того, что после трагедии в Годриковой Лощине в Англии на меня устроили охоту и я просто сбежал. На тот момент это казалось наилучшим выходом. Меня искали и домогались все кому не лень – Пожиратели, пытавшиеся осознать, что же происходит, Министерство, чтоб там всех понос и икота добили, журналисты, в надежде обнародовать хоть что-нибудь обо мне, а в основном, о происшествии в Годриковой Лощине, поскольку все сведения были засекречены Отделом Тайн. Но главное, моего общества жаждал до потери сна и аппетита директор Дамблдор. Приходилось перемещаться по Лондону короткими перебежками, вертя головой словно филин, или обзаводиться оборотным зельем, рискуя нарваться на продукт плохого качества, либо маскироваться иными способами. И в конце концов я решил, а не пошли бы они все! В болото! Закрыл поместье, забрал Тома и уехал, предварительно написав и разослав несколько писем. И ни в малейшей степени не жалею об этом. Если учесть, что за время своего отсутствия на родине я смог воплотить в жизнь планы по упрочению собственного финансового благосостояния, а поместье за время нашего с Томом отсутствия напиталось магией в полной мере, то все просто чудесно. Заработать денег мне помогли мои знания из будущего, ведь мне было известно месторасположение многих мало-мальски значительных кладов, которые будут обнаружены в будущем. Не то чтобы в мою бытность аврором эта тема меня занимала, вот как-то не планировал я оказаться в прошлом, но о крупных находках такого рода всегда заявляют в прессе и шумиха поднимается ого-го! Ну, а на освидетельствование кладов Британии всегда выезжают сотрудники Аврората, мало ли что, проклятие какое-нибудь на старинных кладах может оказаться или буйный страж, посаженный охранять сокровища от чужих – всякое может случиться. Вот я и прихватил содержимое тех кладов, что нашли за последнюю четверть века уже в мою бытность аврором. Пришлось, конечно, потратить эти шесть лет, что прошли после нашего отбытия с родины, в том числе и на изыскания в библиотеках, потом помотаться по миру, ведь не обо всех находках имелись достоверные сведения, но нам с Томом это пошло на пользу. Особенно несколько лет, проведённых на побережье Мексиканского залива во Флориде. Там удалось найти и освободить от груза несколько затонувших испанских галеонов, везших в семнадцатом веке грузы драгметалла в Европу. Так что теперь на моём счёту в гоблинском банке лежало несколько миллионов галеонов и за обеспеченное будущее можно было быть спокойным. Сейчас же пришло время возвращаться, Тому пора готовиться к поступлению в Хогвартс, а перед этим надо немного помелькать в магическом обществе Британии. Теперь я могу это сделать, поскольку подготовился, легализовался, обзавелся документами и проработанной "легендой", что потребовало немалых финансовых затрат. Теперь можно вернуться, нанять репетиторов для племянника, чтобы в Хог не заявился полным оленем, заняться поместьем, делами семьи, восстановлением репутации рода Мраксов. Одним словом, планов у меня – вагон и тележка! Кто-то спросит, почему нельзя делать все это на расстоянии, спокойно проживая в США? Можно, но!.. Ребёнку, если кто не понял, я имею ввиду Тома, нужна подпитка родовой магии. До сих пор это терпели, но подходит время учёбы, и для развития нормального магического резерва и гармонизации энергетических каналов надо подпитаться от алтаря рода Мракс! Все же, по сути, Том последний и единственный его наследник. К тому же я смогу посмотреть, к чему привели несколько моих действий, предпринятых перед отъездом, в частности письмо, отправленное Вальбурге Блэк, по поводу ареста её непутевого сыночка Сириуса. Все же каким бы оболтусом мой бывший крестный не был, двенадцать лет заключения в таком месте, как Азкабан, он не заслужил. Да никто не заслужил, даже Беллатриса, кстати по поводу неё я тоже написал Блэкам и Амелии Боунс, главе Департамента магического правопорядка, и надеюсь, это хоть сколько-нибудь повлияло на их судьбу в лучшую сторону. Размышляя обо всем этом, я сидел в шезлонге и пил из высокого бокала мохито. Вещи были собраны и большей частью отправлены в Англию, а наш с Томом самолёт вылетает через три часа. Да, я решил путешествовать маггловским способом – ненавижу портключи, тем более такой огромной дальности, а лететь на рейсовом драконе через Атлантику... все же маги – заядлые любители экстрима в обыденной жизни! И даже не считают это чем-то из ряда вон выходящим, порой думается, что Дурсли были не так уж неправы, считая магов опасными сумасшедшими. Размышляя в подобном ключе, я глянул на часы, и понял, что стоит поспешить, чтобы не опоздать на рейс. – Том! – позвал я войдя в домик, что снимал на пляже. – Том! Нам пора. Из кухни вышел облаченный в выходную одежду темноволосый мальчик лет семи и мрачно глянул на меня исподлобья яркими зелеными глазами. – Ко-орвин! Может не поедем, а? – затянул он ставшую в последнее время обычной песню. – Ну на черта нам сдалась эта Англия? Что мы там забыли? Здесь так хорошо! У меня друзья... Я тяжело вздохнул и потрепал племянника по волосам. – "На черта" – плохое выражение. Не стоит его употреблять в столь нежном возрасте, как твой. – Я не буду. Только давай никуда не поедем. Разве нам тут плохо? – Прости, малыш... – Я не малыш! – возмущенно перебил меня этот несносный нахаленок. – Правда?! – преувеличенно удивился я. – А хнычешь так, что я подумал, пора твою старую пустышку разыскивать! Мальчишка ожег меня обиженным взглядом. – Ладно-ладно! – пошёл я на мировую. – Ты не малыш. Но в таком случае сам должен понимать, что не все в этой жизни происходит так, как нам хочется. Просто кроме слова "хочу" есть ещё такое слово "надо". И этому слову приходится подчиняться. По крайней мере тем, кто считает себя настоящими людьми. Мужчинами наконец. Ты же мужчина? – использовал я запрещенный приём. – Значит, без слез и истерики должен поступать так, как "надо". А потому бери свой рюкзак и поехали. В Хитроу самолёт прибыл с опозданием, поскольку старушка Англия в очередной раз продемонстрировала свой скверный характер и на родине нас встречал густой, непроглядный туман. Однако пилоты справились с такими скверными метеоусловиями, и мы наконец оказались на грешной земле. Войдя в здание, я первым делом, взяв за руку Тома, направился в туалет. Дождавшись, когда там никого не будет кроме нас, аппарировал в Литтл Хэнглтон. Дом, милый дом! Том с недоверием оглядывался по сторонам, однако предпочитал не высказываться, и я, сказать по совести, был ему за это благодарен, поскольку и сам был несколько удивлён – таким дом Реддлов я ещё не видел. Все вокруг буквально тонуло во влажном молочно-белом тумане. Сад, подъездная дорожка, да и сам дом, все это укрывала клубящаяся непроницаемая кисея. Глянув в сторону городишки у подножья холма, я с удивлением отметил, что там явно светит солнце и погода ясная, а на территории поместья прямо какая-то природная аномалия. Странно, вроде прежде тут не наблюдалось чего-то подобного... Не переставая удивляться, я, держа племянника за руку, шёл ко входу в усадьбу. Под ногами звонко похрустывал щебень, которым была засыпана дорожка. В этом тумане шаги, да и любые другие звуки казались вызывающе громкими и пробуждали желание недовольно поморщиться и вести себя как можно тише. Наконец, из тумана появилась парадная дверь дома, возле которой лежало нечто непонятное... Какая-то тёмная груда тряпья, или ещё чего-то, но наводившего на дурные мысли. Что же это? Плохое предчувствие полоснуло по нервам, словно опасная бритва в руке отморозка! – Том! – сказал я напряженным голосом и отпустил руку ребёнка. – Стой здесь и ни в коем случае не приближался! Я посмотрю, что это. Но ты оставайся тут, ясно? – Х-хорошо, Корвин, – яростно закивал мальчик. Оставив его стоять на дорожке, я быстро подошёл к непонятному предмету и вгляделся. Это оказался высохший до состояния мумии труп старого сторожа – Френка Брайса. Старик лежал на ступенях крыльца, раскинув руки в стороны, в одной из которых была памятная по нашему с ним знакомству старая трость. Именно по ней по большей части я и опознал покойного, поскольку кожа на его лице стала коричневой от времени, как сыромятная кожа, плотно обтянувшая череп. Только этого не хватало! Тут входная дверь надрывно заскрипела и писклявый голос восторженно запричитал: – Хозяин Корвин вернулся! Гимли так рад! Так рад! Какое счастье!