Долгосрочный компромисс

- Следующая победа – за нами, - сообщил во всеуслышание Кристиан, когда ужин подошел к концу. Футболисты из Принстона лишь насмешливо фыркнули. - Помечтай, - донесся звонкий голос Пола, который играл на позиции ранненбека. Крис хотел уже ему что-то едко ответить, но Аллен толкнул его в плечо, тем самым призывая заткнуться. Хамерт состроил недовольную мину, но все же предпочел воздержаться от комментариев, которые могли бы испортить этот приятный вечер. Ребята уже успели хорошо познакомиться друг с другом и даже обменяться номерами телефонов, чтобы поддерживать связь в дальнейшем. Мама Кру взяла с нас обещание приехать к ним в гости в Нью-Джерси. Особым желанием переться в такую даль никто не горел, но после красочных рассказов об округе Мёрсере, мы сдались. В конечном итоге, Николя добил всех клятвой, что устроит шикарную вечеринку в честь нашего приезда. Отец снимал для него дом в Хэмилтоне, чтобы его ненаглядный сын не чувствовал себя запертым в четырех стенах общежития в Принстоне. Он даже купил для Николя автомобиль. После ужина мы с ним и Кру отправились по городу в поисках конфет. Через пару часов утомленные, но довольные урожаем, мы поделили собранное на три кучки и взобрались на крышу кампуса, чтобы есть сладости и смотреть на звездное небо. - Я буду тосковать по тебе, - тихо признался Николя, подкладывая в мою кучку конфет свои сладости. Этим жестом он пытался выразить, что ему ничего не жалко для меня. Я сидела и болтала ногами, складывая обертки от конфет в аккуратную стопку. - Я тоже, - сказал Кру, сидевший по левую сторону от меня. Он повторил жест моего брата. Теперь в моем владении были практически все сладости, что мы успели собрать полчаса назад. Я рассмеялась и приобняла парней за плечи. Расставаться не хотелось, а до новогодних праздников оставалось еще два месяца. Сегодня не было ветрено, и блестящие обертки из-под конфет жадно отражали от себя свет последней луны октября. Мы теснее прижались друг к другу, чтобы попусту не растрачивать тепло, исходившее от наших тел. Мне было уютно. Настолько, что я даже положила голову на плечо Николя, доедая шоколадную конфету. - Не испачкай мою куртку шоколадными слюнями, - шутливо сказал брат. - Можешь использовать для этого мою, - тут же откликнулся Кру, расправляя плечи. Джерсис мне нравился. Он был здоровым малым и таким умилительным, как шарпей. Наверное, неправильно сравнивать человека с породой собак, но Кру действительно располагал к себе своей обезоруженной и слегка смущенной улыбкой, добрым взглядом темных глаз, вечно растрепанными рыжими волосами и крепкими руками, что никогда не дадут тебе упасть, если ты попадешь в их объятия. Николя обладал уникальном чутьем видеть среди мусора алмазы. Не огранённые, но неотшлифованные драгоценные камни всегда сияли ярче, чем те, что уже обработаны. Он вкладывал много усилий в то, чтобы довести найденные алмазы до совершенства. И, на моей памяти, ни одна из работ не была закончена. Он, словно талантливейший ювелир, корпел над своими камнями, вручную составляя из них изысканное творение. И даже отец признавал его непревзойденное мастерство. Николя с малых лет готовили к тому, что он станет наследником не только графского титула, но и всего того, что до своей кончины сотворит Алехандро Базен. - Oh, the benches were stained with tears and perspiration, The birdies were flying from tree to tree, There was little to say, there was no conversation As I stepped to the stage to pick up my degree, - затянул Джерсис свою любимую песню Боба Дилана «День Саранчи». - And the locusts sang off in the distance, - подхватил тут же Николя. - Yeah, the locusts sang such a sweet melody, - в их пение вклинился мой неуверенный голос. Пела я неплохо, судя по словам своих педагогов из школы. - Yeah, the locusts sang such a sweet melody, Yeah, the locusts sang and they were singing for me, - допели мы уже втроем. - Пора, - Кру взглянул на зазвонивший мобильный телефон и поднялся на ноги. – Мама нас уже заждалась. Ты будешь в порядке, Виви? Я коротко кивнула, вставая следом за ним, затем порывисто обняла его и брата. Мы стояли в этим странном, но таком нужном друг другу объятии около минуты, а после начали спуск с крыши кампуса. Мне оставалось лишь взглядом провожать уезжающий пикап миссис Джерсис и натянуто улыбаться им вслед, в ответ на отчаянное размахивание руками от парней, в качестве прощания. Мне было не по себе, но тиски Круза, который неожиданно появился за моей спиной, заставили сдержать слезы, вот-вот так и норовившие из зажмуренных глаз покатиться по щекам. - Это не последняя ваша встреча, Ви, - притягивая к себе еще ближе, пробормотал Аллен. А мне захотелось ударить его, словно он только что произнес самую большую и наглую ложь во всем мире. Боже, как хотелось бы мне не отпускать Николя в этот поздний вечер. Уговорить миссис Джерсис остаться в городе с ночевкой или поехать следом за ними. Забрать у Питера ключи от его любимой малышки и просто помчаться за братом, Кру и его мамой. Но ничего из этого я не сделала, и теперь, спустя несколько дней, была вынуждена стоять над сырыми могилами и давиться горькими слезами. - Это нелепо, - криво усмехнулся отец, сквозь седину своих аккуратно подстриженных усов. – Теперь ты – единственная, кто остался у меня. Я возлагал огромные надежды на сына, а теперь род Базенов продолжит та, от кого я отрекся слишком давно. Насмешка судьбы. Он говорил еще что-то, но я уже не слушала, уронив голову на грудь. Позади меня застыл каменной статуей Аллен, сжимая пальцами мои дрожащие плечи. Может, именно это послужило препятствием к тому, что я не упала на колени и не пыталась рыть свежую могилу одеревеневшими пальцами. Круз стал моей опорой сегодня и до конца своих дней. Названным братом и верным защитником. Тем, на кого я могла всегда положиться и слепо верить его словам. В этот день огромная трагедия сплотила воедино два сердца, сотворяя между ними незримую связь. Мы не давали никаких клятв друг другу, но было тогда достаточно отчаянных взглядов, чтобы понять, что теперь мы стали больше, чем просто друзья. Отец отправил моей матери короткое уведомление, в котором говорилось, что отныне и впредь моя жизнь будет под его неусыпным контролем. После гибели Николя он не видел больше смысла отправлять ей деньги на мое содержание. Наследницей Базена стала его дочь. По возвращению в Москву Алехандро перевел все акции Николя на мое имя, также он нанял мне учителей по финансам и экономике. - У тебя не так много времени, чтобы наверстать всё то, что знал и постиг твой брат, - сдержанно сообщил мне перед отъездом отец. – Будет глупо, если я поставлю во главе своей компании чужого человека. Надеюсь, что мои вложения в тебя принесут действенные плоды. И учти, Вивьен, что, делая тебя своей преемницей – это не дает тебе никакого права считать, что я забыл о том, как ты со мной поступила. - Я понимаю, papa, - ответила я, одаривая его равнодушным взглядом и коротким кивком головы. Мой отец был не из тех, кто умеет прощать, даже если это были его собственные дети. Николя всегда стоял на пьедестале, однако это никоим образом не задевало меня или коробило. Я дорожила лишь тем, что мой брат оставался моей семьей, даже сейчас, будучи похороненным на чужой земле. – Однако мое личное пространство и мои решения должны оставаться всегда только моими. - Делай, что хочешь, - отмахнулся небрежно отец. – Главное, чтобы репутация рода Базенов оставалась незапятнанной. Эта страна придерживается свободных нравов, но есть то, что я не приемлю. - Тогда тебе следует составить мне полный список того, что допустимо, а что находится в зоне риска, - я криво усмехнулась. - Отлично, Станислав пришлет тебе полную информацию, - проинформировал невозмутимо меня отец. Он был не из тех людей, что поддается на уловки и провокации. Алехандро являлся человеком сдержанным и зачастую скупился на эмоции, считая это неуместным и ребячеством. Даже смерть старшего сына не стала поводом для того, чтобы проявить тот ураган чувств, что обуревал моего отца изнутри. Лицо месье Базена лишь на мгновение исказилось вспышкой боли и неприязненности, когда один из могильщиков начал засыпать гроб темно-коричневыми комьями земли. Меня это нисколько не удивило, в отличии от Аллена, что пронзил Алехандро хмурым взглядом, плохо скрывая свое отвращение к безэмоциональному состоянию мужчины, который сегодня хоронил собственного ребенка. Круз не слышал нашего разговора с отцом, но по моему выражению лица догадался, что дело плохо. Он молча завел свой новенький двухдверный Jaguar F-TYPE и направил его в сторону университета. В местном баре Аллен заказал бутылку текилы, лимон и клюквенный сок. Мы методично напивались в полном молчании, даже не глядя друг на друга. Я не нуждалась в задушевных беседах, жилетке для слез и утешающих объятиях. По-настоящему я могла лишь оценить тишину, когда слова не имеют смысла, ведь и без них все понятно и предельно ясно. - С ветерком? – пьяным голосом спросил Аллен, вынимая из карманов брюк ключи от машины. Я замотала отрицательно головой. Сегодня не было места для скорости и пьяным выходкам. После случившегося, вождение в нетрезвом виде являлось своего рода кощунством по отношению к трем прекрасным людям, чьи жизни так нелепо и изощренно отняла автокатастрофа. Видимо Круз и сам это понял, потому скривился в печальном оскале и спрятал ключи обратно в карман. Мы пешком добрались до центральной площади университета и, обменявшись короткими кивками на прощание, разошлись по своим общежитиям. Отец сдержал свое слово, спустя несколько дней мне пришло электронное письмо от его помощника с инструкцией и четким перечнем правил, при соблюдении которых репутация рода Базенов оставалась и впредь незапятнанной. Станислав сообщил, что месье Базен дает свое согласие на корректировку правил, кроме первых пяти. Первое гласило, что я должна незамедлительно подать заявку на вступление в студенческое братство. Второе сообщало, что отныне и впредь на любые мероприятия, встречи (даже личного характера) и какие-либо поездки меня будут сопровождать телохранители, специально отобранные отцом. В третьем говорилось о том, что до окончания университета я должна буду жить в доме, который в самое ближайшее время арендует для меня компания отца. Четвертое и пятое правила доносили до меня, что я обязана посещать офис отца в Нью-Йорке раз в месяц, вникать в дела компании и принимать активное участие во всех благотворительных мероприятиях, что организовывает фонд имени Алехандро Базена. Всё это было вполне приемлемым и исполнимым. По крайней мере отец не стал ограничивать мою личную жизнь и круг моего общения. Не было никаких запретов на отношения или принудительное замужество. Мне даже разрешалось самостоятельно выбрать для себя автомобиль, который на ближайшие четыре года станет моим средством передвижения. Также Станислав упомянул в своем письме, что за мной остается право нанимать или увольнять репетиторов и учителей, если причины для этого будут достаточно весомы и, конечно же, аргументированы с моей стороны. В общем и целом, меня все устроило. Я внесла лишь несколько правок и отправила их помощнику отца. Ответ пришел вечером и содержал в себе согласие с корректировками. Моим наставником отец назначил своего троюродного брата Питера, который долгое время представлял интересы Алехандро за границей. Питер приехал в Принстон и поселился неподалеку от моего нового жилья. Я никогда не видела своего дядю, отец не видел смысла устраивать семейные ужины или празднества. Он постоянно повторял свою излюбленную фразу: - Задействовав семью в бизнесе, мы должны понимать, что более вы – не родственники, а деловые партнеры. Обычно нам больнее всего от предательства близких людей, и если вы не имеете достаточно силы, чтобы защитить себя от этого, то вы никогда не добьетесь независимости и успеха. Это был девиз Алехандро Базена, и он заставлял следовать ему всех тех, кто становился частью его жизни. Даже моя мать беспрекословно жила по озвученному правилу своего мужа, который проявил в данном вопросе принципиальность и полное отсутствие компромисса. Николя подчинялся отцу во всем, ходил за ним по пятам, хотя и выкидывал иногда какие-нибудь выкрутасы, но это все благополучно списывалось на юношеский максимализм. Еще до развода с моей матерью, Алехандро относился ко мне снисходительно, проявляя порой небывалую щедрость. Мне разрешалось не участвовать в еженедельных семейных советах, я избегала выговоров и нагоняев. Мои передвижения и действия контролировались лишь матерью, которую мало занимал вопрос моего воспитания и образования. Для Алехандро Базена я была лишь дочерью, а не той, кто однажды встанет во главе его бизнеса и поведет корабль в новые и далекие воды. Преемником отца всегда был Николя, вот только никто не учел того, что у судьбы коварное чувство юмора, а смерть не спрашивает ни у кого о времени своего прихода. И вот, когда сына не стало, отец был вынужден пойти на уступки с самим собой и назначить меня своей наследницей. Признать мою значимость и возложить на девичьи плечи груз ответственности за наследие рода Базенов. Я бы плюнула на всё, и он это прекрасно понимал, также, как и то, что преподносил практически мне на блюдце светлое и безбедное будущее. Осознавала это и я, поэтому отказываться от столь щедрого и внезапного предложения, пускай и сопровождаемого большой трагедией, было бы глупо. От нас требовалось всего лишь терпение к друг другу и апатично улыбаться при встрече, будто между нами не было огромной и зияющей пропасти, что некогда раскололо двух человек на большую и меньшую часть.