Долгосрочный компромисс

По указанию Григория, его напарник встретил нас прямо в аэропорту Ла Гуардиа. Нам предстоял полуторачасовой перелет из Нью-Йорка в Бостон. Для предварительного знакомства, этого времени было более чем достаточно. — Он иногда бывает сам себе на уме, — предупредил меня Вишневский, — но Ник — самый ответственный и преданный человек, которого я знаю. — Если ты ему доверяешь, то у меня нет причин сомневаться в нем, — пожав плечами, ответила я и легко улыбнулась хмурому Маловски. — Никодем? — Мадемуазель Базен, — склонив голову на бок, мужчина пробежался по мне оценивающим взглядом. Затем он удовлетворительно качнул головой и двинулся в сторону регистрационной стойки «Delta Airlines». — Гриня вкратце обрисовал вашу ситуацию и у меня есть кое-какие вопросы. — Гриня? — я насмешливо вздернула брови вверх, посмотрев на Григория. — Я же попадаю в категорию тех людей, которым тебя так можно называть? — Конечно, девочка, — Вишневский обнажил зубы в ослепительном оскале. Мы отдали свои посадочные талоны служащей авиакомпании и прошли в самолет, занять свои места. — Бизнес-класс? — восхищенно присвистнул Ник. — Работая на Базенов — слишком быстро привыкаешь к комфорту и роскоши, — раскатисто рассмеялся Гриша, дружелюбно хлопая его по плечу. — Кстати, как тебе Балтимор? — Прекрасное место для пенсионеров, — усмехнулся Маловски. — Не слишком шумное, много музеев… — Так, я понял, — остановил его Вишневский. — Уверен, что Кембридж тебе придется по нраву. — Я надолго с вами? — Все будет зависеть от Вивьен, — открыто ответил Григорий. — Я даю лишь рекомендации. — А она не слишком уж молода для всего этого? — почти шепотом спросил у него Ник, недоверчиво посматривая на меня. — Ты будешь изрядно удивлен, когда обнаружишь, что она нам с тобой даст еще как прикурить, — захохотал Гриша. — И, к слову, она тебя прекрасно слышит. — Да, — улыбнулась очаровательно я. — И я была бы крайне признательна, если бы вы отложили свою дискуссию до приземления. Ник, Григорий много мне о вас рассказывал, но я предпочитаю личное знакомство. К радости Вишневского, мы с Маловски быстро нашли общий язык. Он был более разговорчив, чем Гриня, но умел вовремя закрыть рот на замок и не вмешиваться в дела, которые его не касались. Больше всего мне импонировал тот факт, что Никодем имел уже дела с моим отцом и остался о нем не самого лучшего мнения. В основные детали дела Григорий посвятил Маловски лично. — Алехандро не сильно обрадуется, когда узнает, что без его ведома ты наняла еще одного телохранителя, — сведя брови на переносице, произнес Гриша. — Конечно, мы можем оплачивать услуги Ника наличными, но… — Всё нормально, — усмехнулась я, остановив поток слов Вишневского. — Нику я буду платить из своего кармана. Также, с начала осени я сообщу отцу, что вы с Адамом уволены, — я выжидающе посмотрела на Григория, но тот сохранял молчание, словно понимал, что моя мысль еще незакончена. — С сентября вы будете работать только на меня, больше никаких денег отца. — Вивьен, ты же понимаешь, что наши с Адамом услуги стоят весьма недешево? — нахмурился Гриша. — Через полгода я перестану полностью зависеть от Алехандро, — ответила я. — У меня есть кое-какие сбережения и трастовый фонд, не скажу, что этого будет достаточно… — Хей, девочка, — перебил меня взмахом руки Вишневский. — Мы с Адамом не просто работаем на тебя, мы еще и обещали помогать тебе во всем. Ты же помнишь? Деньги — они, конечно, нужны всем, но разве ими купишь чье-то доверие и дружбу? — Хочешь сказать, что готов охранять меня безвозмездно? — невинно хлопая ресницами, поинтересовалась я. — Я хочу сказать, что я достаточно заработал денег за свою жизнь и поэтому могу себе позволить обходиться без чьих-то чеков на кругленькую сумму, — усмехнулся Григорий. — Что касается Адама, то я больше, чем уверен, что он пойдет за тобой в огонь и в воду, а также свернет в дугу все медные трубы. — Ты слишком категоричен в своем утверждении, — со смешком прокомментировала я. — И, хотя у меня нет никаких сомнений относительно Коллинза, я все же предпочитаю иметь запасной план. — Это никогда не бывает лишним, — согласился со мной Гриша. Думаю, что он понимал и то, что запасные планы я имела относительно всего своего окружения. Я не умела доверять кому-то слепо и безгранично. Мой пистолет всегда был взведен, даже невзирая на то, что никто не нападал. Выбрав эту дорогу, я отдавала себе отчет в том, что только страх заставит людей держаться от меня подальше. Знаете, вас могут любить, уважать, восхищаться вами, но всё это никак не защитит вас, когда жизнь подставит подножку и вы кубарем полетите в объятия умиротворенно зияющей пропасти. Реалии жизни настигнут вас в самый неподходящий момент — и тогда, сколько бы вам не говорили слов поддержки и не выкрикивали мотивационные лозунги вслед, всё это — будет лишь пустым звуком. Вас могут поднимать на ноги, протягивать руку помощи, сочувственно хлопать по плечу — ничто из этого не возродит жизнь в том, кто от нее желает отречься. Я предпочла полагаться только на саму на себя, тем самым, не позволяя никому приблизиться. Отстранившись от людей, я избегала разочарования, боли, потери и обиды. Каким бы монстром не называл меня отец — он лучше всех понимал, что это моя стена, для которой он самолично заложил фундамент. — Как там Круз? — будто невзначай спросила Оливия, когда мы ужинали у нее дома. Ее родители отправились в двухнедельный тур по Юго-Восточной Азии. Особняк пустовал, прислуге дали выходной. Впрочем, это нисколько не огорчало девушку, которая наконец-то могла сбросить маску и быть самой собой, не боясь оказаться уличенной. — Узнал об интрижке Адама и Юджина, — криво усмехаясь, ответила я. — Держится молодцом. — А ты? — осторожно поинтересовалась Леджер. — Наняла еще одного телохранителя, — я качнула головой в сторону молчаливого Ника, который, подобно каменной статуе, застыл в дверях гостиной дома. — Выглядит устрашающе, — улыбнулась одобрительно Оливия. — Может Григорий наймет и для меня пару таких ребят? — Непременно, как только образ легкомысленной девчонки сникнет при явлении твоего истинного обличья, — рассмеялась я. — Думаю, что это произойдет в скором времени, — тихо произнесла Оливия. Я непонимающе посмотрела на нее, перестав смеяться. Серьезное выражение лица Леджер немного напрягало меня. Я подозревала, что случилось что-то глобальное, раз она решилась на подобное заявление. — Оливия, в чем дело? — мои пальцы мягко коснулись ее запястья, а взгляд стал чуть теплее. Мне нравилась эта девушка, наверное потому что я прекрасно понимала, как это тяжело — день изо дня притворяться той, кем не являешься на самом деле. Я не сочувствовала ей, так как это было не то, в чем нуждалась Леджер. Мы заключили пакт о ненападении, стали союзницами, но в то же время приобрели нечто большее, чем рассчитывали. Я почему-то знала, что Оливия никогда не отступится от своего слова, пойдет на предательство, даже во имя какой-то большой любви. В Леджер было то, что я разглядела и в Адаме и Григории. Каждый из них имел полное право занять место подле меня, стать моей опорой и верным соратником. Именно им я бы доверила свою жизнь, если бы могла… — У Летиции последняя стадия рака, — выпрямляя спину, ответила ровным голосом Леджер. Оливия часто называла свою мать по имени, будто желая абстрагироваться от родственной связи с ней. То же самое я проделывала и с Алехандро. Я понимала, что разорвать кровное родство нет никакой возможности, но сама мысль о том, что этот человек приходился мне отцом, была настолько омерзительна и уничтожительна, что мне хотелось выпустить всю кровь из вен и предстать в образе бездыханного тела перед теми, кто смотрел на меня, как на ту, кто станет его продолжением. Летиция Леджер сделала всё возможное, чтобы даже собственная дочь считала её своим непримиримым врагом. — Филипп счастлив? — сузив глаза, поинтересовалась я. — Безусловно, он ждет не дождется, когда наконец-то получит возможность трахать всё, что движется, — горько рассмеялась Оливия. — Я нашла завещание матери, по которому её пакет акций компании, имущество и деньги переходят к моему кузену Ричарду. — Что мы будем делать? — я отложила столовые приборы в сторону и отодвинула тарелку с тушеным ягненком подальше. Меня заинтересовал этот разговор. — Мы? — удивилась Оливия. — Именно, — хмыкнула я. — Ты же не думаешь, что я останусь стоять в стороне, когда Летиция намерена терроризировать тебя, даже лежа в могиле? — У меня нет никаких идей, — в отчаянии простонала Леджер. — Через пять с половиной месяцев у меня будет около восьмидесяти миллионов долларов, — озвучила я тайну, о которой не знал никто, кроме Самсона Яаковича. — И это, не считая тех денег, что в моем трастовом фонде. Если я не ошибаюсь, то там примерно пятнадцать миллионов. — Откуда у тебя… — зрачки Оливии расширились раза в два. — Адвокат Питера также сообщил, что дядя завещал мне тринадцать миллионов, — улыбнулась я, игнорируя ошарашенное лицо собеседницы. — Плюс ко всему, мне достается особняк в Авиньоне и восемь процентов акций «Cremona enterprise». После смерти Николя 11% акций компании Алехандро перешли в мое владение. На сегодняшний день я — владелица двадцати девяти процентов акций «Cremona enterprise». Мне не хватает двадцати двух процентов для решающего перевеса на собрании акционеров. — Ты не хочешь покупать их на свое имя, — резюмировала Оливия. — На бирже акции Базен продаются по 23 доллара за акцию. На имя моей матери оформлено около четырех процентов акций компании Алехандро, у отца имеется 1,5%. Я могу скупить еще 6,7%, но этого все равно будет недостаточно. — Я в курсе, дорогая, — рассмеялась я. — Григорий с Ником уже приобрели 3,4% на имя своей компании. Коллинз вложил все свои сбережения, итого не хватает 6,8 процентов. — Что насчет Крузов? — спросила, нахмурившись, Леджер. — Больше двух с половиной процентов они не купят, — покачала я головой. — Пока Аллен лишь помощник, мне сложно управлять его решением. — Остаются Уэсты, — вздернула брови блондинка. — Ну уж нет, — скривилась я в удручающей гримасе. — На поклон идти к ним я не намерена. — Есть другие варианты? — Да, мы сбросим свои акции, — делая глоток белого вина из бокала, произнесла с чувством полного превосходства я. — Их живо скупят, — нахмурилась Оливия. — Я, конечно, могу неправильно тебя понимать, но зачем? — Мы сольем не всё, я сброшу акции Питера и Николя, это прозвучит как гром среди ясного неба, — усмехнулась криво я. — Пока все будут разбираться в чем дело, а трусливые акционеры скидывать свои акции, Самсон Яакович их скупит по бросовой цене. — Именно так ты хочешь набрать пятьдесят один процент? — недоверчиво вопросила Леджер. — А после этого я затолкаю контракт отца ему в глотку и отправлю восвояси, — я до побеления костяшек сжала подлокотник стула. — Мне не нужно будет больше выклянчивать деньги на реализацию проектов. — Я понимаю, Ви, — Оливия отвела взгляд в сторону, — но Летиция оставит всё Ричарду. — О, нет, — ухмыльнулась я. — Ник, подойди. — Вивьен! — воскликнула Леджер, поднимаясь с места. — Помнишь? Без вопросов! — улыбнулась самодовольно я, останавливая ее от необдуманных поступков. Маловски подошел ко мне и почтительно наклонился, выслушивая мою тихую просьбу. Затем Никодем коротко кивнул и удалился. — Что ты задумала? — вскинулась разъяренно блондинка. — То, чего ты так долго добивалась, — равнодушно ответила я. — Скоро — в моем понимании, Оливия, две-три недели. Ждать пару лет не входит в мои планы. Лучше остановить коня на бегу, нежели, когда он разобьет грудь о каменную стену. — Я хочу таких же телохранителей! — внезапно потребовала Оливия. — Если эти парни готовы организовать третью мировую, то хочу стоять в ее главе, а не под обстрелом. — Гриня выделит тебе бойцов, когда ты озвучишь свое одобрение, — я усмехнулась, смотря на нее несколько выжидающе. В общем-то, я и так знала, что она согласна, но утвердительное «да» звучало куда больше, чем короткий кивок головой. — Хорошо, — Леджер подняла ладони вверх, словно признавая свое поражение. Это меня не устраивало. Мне нужен был ответ. Четкий и уверенный. — Хорошо. Да-да, черт побери, Вивьен, я согласна. Слышишь? — закричала Оливия и тут же зарыдала, пряча в ладонях лицо. — Я не могу стать такой же бессердечной сукой, как ты… — Довольно, — прошипела я, вставая из-за стола. — Нет, — резко поднялась за мной следом блондинка. — Мы дали друг другу слово! Это значит для меня гораздо больше, чем… — Чем что? — нетерпеливо спросила я. — Семья. Я больше не хочу быть просто дочкой Леджеров, — я видела, как Оливия расправила плечи, вскинула подбородок и уверенно посмотрела мне прямо в глаза. — И даже, если кровь моих родителей запятнает и мои руки, то пусть так тому и быть. — Ты же понимаешь, что только что подписала им смертный приговор? — невозмутимо полюбопытствовала я. — Нет, не только что, — усмехнулась опечаленно Леджер. — Он подписан слишком давно, и вот только сейчас пришел в исполнение. Я покачала головой и сочувственно качнула головой, прикрыв глаза. Господи, Летиция Леджер столько своих врагов закопала в землю живьем, что вряд ли там её встретят с распростертыми объятиями. Филипп, пусть и значился номинальном монархом, но оставался лишь жалкой тенью истинной Королевы. — Уничтожь завещание матери, — я вперила в Оливию твёрдый взгляд. — Ричард не получит ни цента. — А нотариус? — немного смущенно спросила Леджер. — С ним разберется Гриша, отправь ему контактные данные. — И это всё? — А ты хочешь дождаться того момента, когда твой папаша потратит последний доллар на какую-то шлюху? — я сделала шаг вперед, практически сталкиваясь с Оливией лбами. — Нет, — покачала отрицательно головой Леджер. — Вот и славно, — улыбнулась мягко я. — Значит, всё решено. И, Оливия, купи эти чертовы акции, они мне нужны. — Но где ты возьмешь недостающие 4,3%? — нахмурилась непонимающе девушка. — О, об этом можешь не беспокоиться, я обязательно что-нибудь придумаю, — отмахнулась небрежно я, хотя было в самую пору звонить в колокола и выкладывать из камней на берегу песчаного пляжа слово «SOS».