Долгосрочный компромисс

Я смотрела на Алейну и силилась понять, что еще она вызывает во мне, кроме животной страсти. О, безусловно, Уэст была великолепна в постели. Наши тела подходили друг другу идеально. Не было ничего такого, что показалось бы нелепым, смешным или ужасным. Языки сплетались в диком и жадном танце. Руки скользили по коже, изучая каждый миллиметр вспотевшего тела. Мне нравилось смотреть, как ее грудь прерывисто вздымается, как она облизывает пересохшие губы, как пряди взмокших волос прилипают ко лбу, а на шее под тусклым светом настольной лампы поблескивают бисеринки пота. Она была красива, чертовски красива и притягательна. Казалось, что насытиться ею невозможно. И если уж с кем бы я и хотела создать союз, так именно с этой женщиной. Вместе мы бы поставили мир на колени. — Мне уже пора, — бросая ленивый взгляд на часы, сказала Алейна. Я ничего не ответила, лежа на кровати с закрытыми глазами. Да и что тут говорить? Мы ничего друг другу не обещали. Секс и ничего личного. Ей не нужно было знать, что происходит в моей голове, а мне было плевать на то, что она ускользает из постели, как только рассвет задребезжал на линии горизонта. Уэст ушла, практически бесшумно закрыв за собой дверь номера. Я свернулась калачиком и попыталась заснуть, вот только сон не торопился приходить, а чертовы мысли роились и жужжали, подобно пчелиному улью. Я сделала дыхательную гимнастику, которой меня в свое время обучил Григорий. Потихоньку волнение отступало, а голова перестала вскипать от безостановочного мыслительного процесса. Два коротких выдоха, один глубокий вдох. Меня разбудил требовательный стук в дверь, я зевнула и потянулась на смятых простынях. Я точно знала, что это не горничная беспокоит меня. — Входи, — кутаясь в гостиничный халат, произнесла я. Глаза все еще продолжали слипаться, словно желали опять погрузить в объятия Морфея. — Ваш отец здесь, мадемуазель Базен, — без предисловий выпалил Ник, оставаясь стоять в дверном проеме. — Где здесь? — кажется, мой мозг все еще находился в режиме «выкл». — «The Watergate Hotel Georgetown», — нахмурился мужчина, нервно посматривая по сторонам. — Ник, ты не мог бы начать изъясняться нормально? — раздраженно отозвалась я. — И зайди уже наконец в номер, ни к чему давать лишний повод для слухов гостиничной прислуге! — Я десять минут назад видел Алехандро у ресепшена этого отеля, мадемуазель Базен, — заходя в номер, ответил Маловски. — И если я правильно всё расслышал, то он интересовался, в каком номере вы остановились, — добавил он, старательно отводя взгляд в сторону. — Что за… — сорвалась я, но меня остановил короткий стук в дверь. — Кажется, это ваш отец, — сконфузился Никодем. — Закройся в ванной и не выходи, пока я тебя не позову, — приказала я, прогоняя остатки сонливости прочь. — Здравствуй, papa, — распахивая дверь номера, произнесла спокойно я. — Fille, — усмехнулся криво отец, — тебе уже доложили о моем визите, — он не спрашивал, а утверждал, окидывая мою комнату внимательным взглядом. — Ты завтракала? — Нет, — покачала я головой, взмахнув рукой и приглашая его войти. — Закажешь завтрак в номер? Я пока приму душ и переоденусь. Я коротко хмыкнула, когда Никодем смутился и сделал вид, что изучает новостную ленту на телефоне, а не пялится на меня полуобнаженную. Мне понадобилось около пятнадцати минут, чтобы привести себя в нормальный вид и явиться перед отцом во всеоружии. Я все еще с усмешкой вспоминала, как Маловски улавливал мои едва слышные приказы, то подать полотенце, то нижнее белье, то банный халат. При этом Ник выглядел так, словно его возвели на эшафот и устроили долгое голосование: казнить или помиловать. По словам Григория, его приятель никогда не работал на женщин, считая их богатыми истеричками или же деревенскими простушками. Но у всех правил случаются исключения. И молвив Вишневскому: «На безрыбье и баба за рака сойдет!», Никодем отбросил безделье в Балтиморе и прилетел в Нью-Йорк, чтобы прислуживать мне. Я знала, что он относился ко мне несколько настороженно и недоверчиво. В том не было его вины, ведь я всегда могла сбросить балласт с корабля или же сменить курс. Мы привыкали к друг другу, а Вишневский сердито раздувал ноздри, когда Маловски злобно жмурился и глубоко выдыхал, после очередного спора со мной. Я буквально истязала своего нового телохранителя, поручая ему дела, которые даже не входили в круг его обязанностей. — А чего ты ждал? — хмыкнула я, когда Гриня заявился в мой кабинет для выяснения обстоятельств. — Я думал, что ты доверяешь моему решению, — сурово откликнулся Гриша. — Если я захочу окружить себя обыкновенными отморозками, то найму для этого парней из гарлема, — отмахнулась небрежно я, понимая, что это еще больше выбесит Григория. — Мы с ним… — вены на лбу тренера вздулись и даже немного подрагивали. — Остынь, — рявкнула грубо я. — Я его не знаю. Доверять ему у меня нет никаких причин. Пусть сначала покажет себя, — отрывисто произнесла я, крепко сжимая в правой руке стакан. Он хрустнул и его осколки посыпались из моей ладони, вонзая мелкие стеклышки в нежную кожу. — Хотя бы перестань обращаться с ним, как с плебеем, — Вишневский подорвался с места и достал из шкафчика аптечку. — Хочешь проверить его, то дай ему серьезное дело, — аккуратно выуживая из моей ладони осколки, сказал он. — Ник не подведет. — Ты готов ручаться за него? — я одернула руку и вперилась в тренера ледяным взглядом. — Если он подведет, то я самолично его пристрелю, — резко произнес Григорий, доставая из аптечки бинт. — Верни руку на место, я еще не закончил. Конечно, Вишневский был прямолинеен, резок, груб, настойчив, но завоевав его доверие, вы получали пропуск к его сердцевине. Вам удавалось разглядеть под маской человечность, понимание и несокрушимую преданность. Из года в год всё это накапливалось в нем, ожидая случая, когда барьеры спадут и на пьедестале появится тот или та, кому Гриня предоставит право решать свою судьбу. — Виьвен! — голос отца привел меня в чувство. — Да, рара? — вскинула вопросительно я брови. — Ты уже заказал завтрак? — Присядь, мне надо кое-что с тобой обсудить, — отмахнулся Алехандро, доставая из кармана курительную трубку и табак. — У тебя есть зажигалка или спички? — Здесь не курят, — побледнела от ярости я. Мне хотелось позвать Ника и приказать ему убить отца. — Возле отеля имеются для этого специально отведенные места. — У тебя есть наличка? — всполошился отец, когда в номер постучались. — Алехандро Базен — и без денег? — рассмеялась я, доставая из сумочки кошелек. — Этого хватит? — швыряя на журнальный столик несколько стодолларовых купюр, поинтересовалась небрежно я. — Я покидаю пост губернатора, — внезапно произнес он, подходя к двери номера. — Вечерним рейсом вылетаю в Париж. — Впусти официанта, — равнодушно ответила я. — Сдачи не надо, — всучив деньги прислуге, сказал Алехандро, захлопывая дверь перед носом недоуменного парня. — Сколько у тебя есть наличных денег? — Схватили всё-таки кота за хвост, — усмехнулась я. — Что на этот раз, папочка? — Прекрати язвить, — вспылил отец. — Я задал тебе вопрос! — Хм-м, — протянула задумчиво я, прикладывая указательный палец к губам. — Я должна вот так просто отдать тебе всё, что имею, и ничего не получить взамен? — Тебе мало? — Алехандро отшвырнул кофейник в сторону, который поздоровался через мгновение с белоснежной стеной номера и разлетелся на осколки. — Кто там? Там кто-то есть? — встрепенулся он, заслышав из ванной приглушенный рык. — Ага, приберегла добермана для тебя, — съязвила я. — Знаешь, если эта псина вцепится тебе в яйца, то не кричи слишком громко. — Кто там? — глаза Базена округлились, а рука его полезла во внутренний карман пиджака. — Знаешь, а похороню-ка я тебя рядом с могилой матери, чтобы ей не было так одиноко, — захохотала я. — Вивьен, прекрати! — Алехандро нервно сглотнул и встал с дивана, складывая руки на груди. — Ты — моя дочь, но это не значит, что я не могу выставить тебя на улицу без цента в сию же секунду! — разгневанно прорычал он. — Да? — усмехнулась я, пряча руки за спиной. — Пожалуй, тебе стоит поведать мне, что случилось, прежде чем я вызову охрану и попрошу их избавить меня от твоего присутствия! — На меня завели дело, — нахмурился отец и снова опустился на кожаный диван в номере, попутно ища глазами мини-бар. — Здесь нет выпивки, — остановила я его безрезультатные поиски. — По какой статье? — Какая разница, — отмахнулся устало Алехандро. — Мне нужно на некоторое залечь на дно. Все мои счета сейчас заблокированы. — Надо же, — звучно прицокнула я языком, — уверена, что у тебя даже нет друзей, которые бы одолжили тебе денег или предложили крышу над головой. — Поупражняешься в сарказме в другой раз, — рявкнул отец, крепко сжимая челюсти. — У меня нет времени выслушивать критику в свой адрес. — Знаешь, — я полезла в сумочку и достала оттуда мобильный телефон, — пожалуй, я дам тебе денег. — На каких условиях? — напрягся Алехандро. — Ты отдашь мне свою компанию, — улыбнулась я, находя в списке контактов нужный номер. — Григорий, привет. Мне нужно, чтобы ты собрал всю наличность, что у нас есть, и до шести вечера привез мне ее в Вашингтон. — Привет, — голос Вишневского звучал обеспокоенно, — что-то случилось? — Да, но это не телефонный разговор. Гриша, если понадобится, то позвони Оли и Аллену, — добавила я. — Деньги должны быть у меня не позже шести. — Я тебя понял, Ви, — ответил тренер. — Банковские ячейки тоже опустошить? — Хм-м, — протянула задумчиво я, глядя на отца, который утвердительно кивнул головой, слушая наш разговор. — Да, их тоже. — До связи, — произнес мужчина и отключился. — Ты получишь деньги сразу, как передашь мне компанию, — заявила требовательно я, отбрасывая телефон в сторону. — Через час подъедет мой знакомый, я еще в Москве подготовил все бумаги, — ответил Алехандро, накладывая себе в тарелку овощей и омлет. — В любом случае, ты бы получила управление компанией. Это временная мера, Вивьен. Не рассчитывай, что я не верну свое обратно. — Как знать, — небрежно передернула я плечами, присаживаясь за стол. — Обсудим это, когда с тебя снимут все обвинения. Кстати, как тебе удалось скрыться от копов? — Во владении личным самолетом есть свое преимущество, — хмыкнул надменно Базен. — Меня отпустили под залог. Для всех остальных я всё еще нахожусь в Москве. — Забавно, а то, что ты засветился на камерах отеля — в расчет брать не надо, — рассмеялась я, покачивая осуждающе головой. — Ты разберешься с этим, — самоуверенно произнес отец. — Может мне еще вместо тебя отправиться в тюрьму? — холодно спросила я, меняясь в лице. — Если понадобится, то отправишься, — равнодушно сказал Алехандро, откладывая вилку в сторону. — Мне плевать, что ты воображаешь себя независимой и сильной. Ты всегда делаешь то, что я хочу. — Неужели? — я скрипнула зубами от зарождающего внутри меня гнева. — Да, — усмехнулся мужчина. — И не вздумай посылать за мной своих волкодавов, не то назад получишь только их головы. — Ты доел? — спокойно спросила я, вставая со стула. — Теперь покинь мой номер, жду тебя в шесть вечера. И не опаздывай. — До встречи, fille, — произнес Алехандро, прежде чем покинуть номер. — Ник, — позвала я сразу же Маловски, как только за отцом закрылась дверь. — Ты всё слышал? — Да, мадемуазель, — кивнул головой телохранитель. — Теперь ты его вторая тень, — сказала я. — Бери билет до Парижа, ты вылетаешь немедленно. Встретишь Алехандро в аэропорту и глаз с него не спускай. Докладывай мне о каждом его передвижении, вздохе или выдохе. Я хочу знать всё. С кем он встречается, говорит, кому звонит или пишет. — И не попадаться ему на глаза, — добавил Никодем. — Мне вызвать Аллена из Нью-Йорка? — Нет, — ответила я, запуская пальцы в волосы. — Я дождусь Вишневского, он сменит тебя. — Мадемуазель, — осторожно начал Маловски, встречаясь со мной взглядом, — могу ли озвучить вам одну из своих идей? — Говори, — я присела на диван, не разрывая с ним зрительного контакта. — Вам стоит уволить Аллена и Гриню сегодня же, перевести их на оплату наличными, — произнес Ник. — Как только вы получите в свои руки компанию, за вашу голову сразу же назначат цену. Неизвестно сколько времени у прокурора займет узнать, что Алехандро покинул территорию Россию. Как его ближайшая родственница, вы тут же попадете под подозрение, слежку и прослушивание. Гриша позаботится обо всем, но в одиночку он не сможет сдерживать репортеров и копов. Я уже молчу про ваших конкурентов по бизнесу. — Что ты предлагаешь? — заинтересованно спросила я. — Я слышал, как вы говорили о парнях из гарлема, — улыбнулся натянуто Ник. — Думаю, самое время их нанять. — Ты предлагаешь мне окружить себя тупыми и безбашенными отморозками, которым и нож в руки давать не следует? — рассмеялась надрывно я. — Да, наймите самых отчаянных, безумных, агрессивных, жаждущих кого-нибудь пристрелить, — кивнул утвердительно Маловски. — Когда в 90-х мы ездили на стрелку, именно такие быки служили щитом при разборках. Они дерутся насмерть. — Ник, ты хотя бы понимаешь, что те отморозки, которые лихачили одно время в России, не имеют ничего общего с теми, что проживают в гарлеме? — вопросительно вскинула я брови. — Конечно, — нахмурился мужчина. — Гриня сам отберет тех, кто более-менее подходит. — И сколько человек нужно нанять? — Не меньше пятнадцати, — произнес Маловски. — На черта мне целый взвод самоубийц с автоматами? — поперхнулась слюной я от удивления. — Для антуража, Ви… — рыкнул Никодем, но сразу же осекся. — Прошу прощения, мадемуазель Базен. — Давай на «ты», — отмахнулась я. — Надоел уже. Итак, продолжай свою мысль. — Окей, шестерых ставишь на охрану дома, остальных берешь с собой даже при походе в магазин. — Ты хочешь, чтобы я выглядела посмешищем в глазах деловых партнеров отца? — Именно, — кивнул довольно головой Ник. — Бери за основу поведение Оливии. Все принимают её за дурочку, даже не подозревая, что в голове у этой блондинки. Если люди будут думать, что ты боишься покушения или расправы над собой, то и отношение к тебе будет пренебрежительным. Они посчитают тебя слабой, беззащитной и беспомощной в отсутствии твоих головорезов. Пусть так и будет. Это даст тебе огромное преимущество. Враги не станут скрывать своего лица и начнут нападать в открытую, не опасаясь последствий. — О, я поняла, — расхохоталась внезапно я. — Ты хочешь, чтобы я показала им фальшивую слабость, которой они непременно воспользуются. — Да, а потом ты можешь делать с ними всё, что душе заблагорассудится, — усмехнулся Маловски. — Ты когда-нибудь играла в «поддавки»? Суть игры заключается в том, что проигрывает тот, кто выигрывает. Делай всё, чтобы твой соперник не понял, что им ловко манипулируют. Дождись удобного случая и снеси махом все головы у гадюк. — И первым будет мой отец, — я расслабленно откинула голову на спинку дивана. — Собери на него такой компромат, который заставит даже пацифистов взяться за оружие. — Вивьен, — окликнул меня мужчина, — хочу сказать тебе, что черные женщины, с пушками или без них, куда больше пугают белых, чем отморозки. — Я скажу об этом Вишневскому, — отозвалась я, — теперь поезжай. Завтра Григорий переведет тебе деньги на первое время. Покупай всё, что посчитаешь нужным. Если будет не хватать, то звони ему. — Докладывать в устной или письменной форме? — поинтересовался напоследок телохранитель. — Письменно, тебе доставит телефон с контактами завтра утром в Париж один из людей Вишневского, звонки только в экстренных случаях, — предупредила я. — Алехандро действительно пришлет мне твою голову, если обнаружит за собой слежку. Будь осторожен. — Ему придется изрядно попотеть, чтобы добраться до меня, — ответил с улыбкой Маловски. Мне не оставалось ничего кроме, как довериться его словам. Если Гриня действительно прав в своем утверждении, что Никодему нет равных в шпионаже и слежке, то отец и в самом деле не сможет близко подобраться к нему. Пусть Вишневский и утверждал, что они были обыкновенными рядовыми в Майкопской мотострелковой бригаде, но тем навыкам, которыми владела данная парочка, никак не обучают на гражданке. Разминировать бомбы, стрелять без промаха, шпионить за объектами — это всего лишь крупица из арсенала Вишневского с Маловски. Я заполучила двух первоклассных специалистов в свое полное распоряжение. Однако слова отца, что я всего лишь марионетка в его руках, никак не давали мне покоя. Может Алехандро действительно ведет какую-то игру, в которой мне отведена роль девочки для битья? Я злилась, что не могу понять его замысел. Когда Никодем соберет нужную информацию, я потоплю корабль отца безо всякого сожаления и сомнений. Он заслуживал того, чтобы оказаться на дне океана. Обычной смерти никогда не будет достаточно. Мне хотелось стереть его имя, историю, все воспоминания о нем. А если кто-то и прочтет что-то о нем, то только то, что он ничего не представлял из себя. Без двадцати шесть в номер постучался Григорий. Он привез две спортивные с сумки, забитые под завязку наличными. — Как ты и просила, — произнес он, — куда их поставить? — Засунь в бельевой шкаф, — махнув в другой конец комнаты, ответила я. — Сколько здесь. — Около пяти миллионов, — отозвался Вишневский. — Я выгреб все заначки. Но Оливии и Аллену не звонил. Скажешь, зачем тебе понадобилось так скоропалительно опустошать тайники? — За эти деньги я получу компанию отца, — самодовольно ухмыльнулась я. — Виски захватил? — Безусловно, — Гриня достал из внутреннего кармана пиджака серебристую фляжку. — Я нуждаюсь в подробностях. — Полагаю, что кто-то спустил псов на Алехандро. Все его счета заморожены, он бежал из России и прилетел прямиком ко мне. Кстати, нужно узнать, кто сливает ему информацию о моем передвижении, — сказала я, доставая из прикроватной тумбочки два чистых стакана. — Он точно знал, где я нахожусь, и заявился в мой номер семь часов назад. — Где Ник? — Я отправила его в командировку. Распишись вот здесь, — я протянула Грине распечатанный документ. — Теперь вы с Крузом на черном окладе. — Алехандро отдает тебе компанию? — ставя размашистую подпись на бумагах, спросил Вишневский. — Она и так бы досталась мне, я — его преемница. Ему нужны наличные, чтобы скрываться от полиции в Париже. — Полагаю, что он захочет вернуть всё на круги своя, когда обвинения будут сняты, — хмыкнул со знанием дела Григорий. — Прямо цитируешь его, — рассмеялась я. — Ты прав, но сейчас в приоритете другие дела. Нужно найти крысу и нанять парней из гарлема. — Это какой-то специфический юмор, который привил тебе Вашингтон? — нахмурился недоуменно Гриня. — Ты тоже попадаешь под подозрения, — прямолинейно заявила я. Мне были не по вкусу прелюдии в словесных баталиях. Да и хотелось посмотреть, как Вишневский себя поведет в такой ситуации. — Разумно, — согласился со мной Гриша. — Аллена тоже запускать на проверку? — И Адама, — кивнула утвердительно я головой. — Проверь даже Оливию и Уэстов. Также достань нам всем чистые телефоны с незарегистрированными сим-картами. Отправь своего человека в Париж, аэропорт Шарль де Голль. Возьми из сумки около ста тысяч долларов, понадобится еще телефон и вот контакты для связи. — Ты отправила Ника во Францию? — Он будет связываться с тобой, если потребуется, — ответила я. — В телефон забьешь вот эти данные, — я протянула Грине клочок бумаги. — Ты не обсуждаешь с ним детали поездки, тебя касаются только финансы. Все остальные вопросы буду решать я. — Коллинза ставить в курс дела? — спросил Вишневский. — Нет, пусть не отвлекается. Не снимай с него слежки, даже когда убедишься, что он чист. Никодем работает без проверки. — Ви, — глубоко вздохнул Гриша, присаживаясь рядом со мной на диван, — если ты получишь компанию отца, то самое время произвести слияние с корпорацией Крузов. — Этим я займусь по возвращению, — улыбнулась я. — Гриня, ты должен отобрать мне не меньше пятнадцати человек. Я хочу, чтобы эти люди были кровожадными убийцами, нанимай преступников, рецидивистов, безумных сучек. Мне нужно, чтобы при виде на них все вздрагивали и прятали голову в песок. Пускай хоть кровь со слюной у них капает из пасти, мне без разницы. Главное, чтобы они понимали, что должны защитить меня любой ценой. — Тогда наркоманов стоит исключить, — произнес Вишневский. — Также я отметаю насильников и шизофреников. — Ну, теперь половина гарлема осталась без работы, — рассмеялась я. Обмен состоялся в напряженном молчании. Никаких приветствий и слов. Адвокат Базена крючковатым пальцем ткнул в строку на документах, где мне следовало расписаться. Я взмахом руки приказала Григорию притащить сумки с наличкой и передать их Алехандро. Тишина сопровождала нас и при прощании. Не было рукопожатий и кивков головы. — Он сотрет тебя в порошок, если ты не сделаешь это первая, — сообщил Гриня, когда мы остались одни в номере. — Что Алейна делала в твоем номере? — Не поняла? — я вздернула брови. — Я изъял видеозаписи с камер слежения, — пояснил Григорий. — Уэст провела у тебя более шести часов. — Мы трахались, — ухмыльнулась я, складывая руки на груди. — Кстати, передай Аллену, что если он еще раз вздумает отсосать у официанта в чужом доме, то я самолично отрежу ему его причиндалы. — Тут уж я обойдусь без подробностей, — скривился в отвращении Гриша. Я явилась на совет директоров «Cremona enterprise» тринадцатого сентября. Меня не встретили безудержными овациями, что было предсказуемо. Коротко рассказав о своих идеях по обогащению акционеров, я улетела обратно в Бостон. — Извини, — тихо произнесла Элизабет, — я присяду за твой столик? — Как хочешь, я все равно уже закончила свой ланч, — ответила я, вставая со скамейки. Осень находилась в забытье, предоставляя лету возможность полноценно править. Листья становились зеленее, а кусты всё гуще. Тепло не собиралось покидать Массачусетс, будто отрицая наступление сентября.