Долгосрочный компромисс

Мне не спалось, даже несмотря на то, что ночь в Тусоне была спокойной и теплой. Тихо жужжали кондиционеры, разгоняя воздух по номеру. Я лежала обнаженная на белоснежных простынях, которые приятно похрустывали своей чистотой под весом моего тела. В ожидании время идет бесконечно долго, я это знала, поэтому старалась не смотреть на часы каждую минуту. Меня также посетила мысль, что нам стоит купить во владение компании собственный самолет, чтобы больше не пришлось нетерпеливо ворочаться в огромной постели или приезжать в аэропорт за пару часов до отлета. Я никогда не понимала энтузиазма Оливии, которая прямо-таки источала оптимизм об одном только упоминании о «Duty free». Серьезно, она сразу же становилась похожа на маленькую девочку, которой сообщили, что ее ждет Санта с подарками. Ну, вот как человек, чье состояние оценивается в восьмизначную сумму, может верещать от восторга при виде магазинов, где товары не облагаются НДС и без пошлин? Леджер с легкой руки могла купить целый магазин парфюмерии, а потом просто отдать накупленное первому встречному, будто это ничего не значило для нее вообще. Это что, своего рода благотворительность? Определенно, в некоторых аспектах мне никогда не понять Оливию. Между Нью-Йорком и Тусоном разница во времени в два часа, но этого все равно недостаточно, чтобы будить кого-то в такую несусветную рань. — А, к черту, — пробормотала я, набирая на телефоне номер. — Алло? — раздался сонный голос в динамике моего мобильного. — Это Вивьен, — немного заторможено откликнулась я, крепко сжимая пальцами телефон. Причина моего беспокойства оставалась неясной. Подумаешь, разбудила в шесть утра — это же не повод нервничать, не так ли? — Когда я сказала, чтобы ты позвонила мне, как вернешься, это не означало, что ты можешь будить меня в любое время суток, — недовольно простонала Кристина. — Мне повесить трубку? — У тебя что-то случилось? — внезапно задала вопрос Фишер, голос её зазвучал уже более бодро. — Ты в Нью-Йорке? — Нет, я еще в Тусоне, в полдень вылетаем из Аризоны, — ответила я, помотав отрицательно головой. — Почему ты не спишь? — Не знаю, — я устало вздохнула. — Наверное, сегодня одна из тех самых ночей, когда меня мучает бессонница. Какие фильмы тебе нравятся? — Ого, — удивленно протянула Крис. — Ты снова хочешь сыграть в десять вопросов или пригласить меня в кино? — поддразнила она меня. — Кино? — хрипло рассмеялась я. — Кто-то до сих пор ходит в кинотеатры, вместо того чтобы смотреть фильмы на огромной плазме в своем доме? — Дорогая, ты же в курсе, что за нарушение авторских и смежных прав в Конституции США прописана уголовная статья? — хихикнула Фишер. — Хей, — возмутилась я, — ты не можешь обвинять меня в том, что кто-то заливает в интернет «экранки», а я их потом смотрю. — Еще скажи, что у тебя нет двадцати баксов, чтобы купить билет в кино? — в полный голос захохотала девушка. — Нет, просто я не хочу принадлежать к числу тех людей, которые платят за свое разочарование, — отозвалась хмуро я. В самом деле, какой смысл тратить такие деньги на то, в чем не уверен? Качество фильмов, выпускаемых студиями и компаниями, упало в несколько десятков раз. Один из десяти фильмов можно было назвать годным. Тратить двести баксов и тринадцать часов из своей жизни, чтобы в девяти случаях из десяти оказаться обманутым и полным разочарования — ну, вот на такое я точно не собиралась подписываться! — Так, ну и куда ты тратишь сэкономленные двадцать баксов? — шутливо спросила Фишер. — На две средних и одну большую пиццы, — ухмыльнулась я, усаживаясь на кровати. За окном уже робко проскальзывали первые лучи рассвета. Оливия оказалась права, когда сказала, что в Аризону можно влюбиться только с восходом солнца. Есть нечто завораживающее в том, как на горизонте моря, океана просыпается протяжно утро. Но кажется, ничто не сравнится с тем, как в пустыне Сонора или над Гранд Каньоном земля и небо разражаются необыкновенными цветами, оттенками, словно являя человечеству свое доселе неведомое разнообразие. Многогранные краски рассвета казались фейерверком, снопом искр, которые никогда не погаснут. В такой красоте хотелось остаться навсегда, замереть вместе с ней, а после растаять под гнетом прозрачной воды и пенистых облаков. Тусон всегда испытывал острый дефицит в водных ресурсах, воздух здесь был сухим, немного жестким и тяжелым. С непривычки казалось, что легкие набивались песком, сжимаясь в болезненном спазме. Но это, без сомнений, стоило того, чтобы посетить живописный оазис долины реки Санта-Крус в полупустынных местах Аризоны. Чем-то Тусон напомнил мне Санкт-Петербург, который мы посетили с матерью и дядей Толей, на весенних каникулах в десятом классе. Питер мрачно взирал на нас, серыми домами, влажными арками, бесконечными переулками. Он словно говорил нам, что перед его величественной, хоть и смурной красотой, мы ничтожны и бестелесны. Мама восторженно охала и ахала, заставляя дядю Толю фотографировать её чуть ли не перед каждым кустом Петербурга. Я глотала комки смеха, глядя на эту показушную восторженность и фальшивое панибратство. Питер для всех гостей всегда останется безмолвным стражем, которого ничуть не волнует ваше присутствие. Он беспристрастен и чужд к вашим просьбам и мольбам. Город, что возвели в статус «Северная столица России», никогда не преклонит своих колен даже перед тем, кто станет у его руля. Казалось, что болота, на которых он был построен, впитали в себя все соки города, где, вместе с угро-финнами, здесь издавна жили новгородские и ладожские славяне, задолго до того, как Петр I решил его возвеличить и сотворить из него свою обитель жития. Питер виделся мне смазанным, с размытыми красками, как в жаркий полдень пустыни в Аризоне. И если Санкт-Петербург гудел сквозь толщу беспристрастного дождя, то Аризона молча и горделиво плавилась под безжалостными лучами солнца. Когда питерские фонтаны играли с переливом радуги, Тусон замирал и бездыханно взирал прямо в око того, что его истощает до самого дна. Питер терял свою величественность перед агонией удушливых ночей в Лейк-Хавасу-Сити или безразличной мерзлотой на озере Холи. — Иногда ты слишком много думаешь, Ви, — раздался в динамике телефона голос Кристины. — Тебя это напрягает? — нахмурилась я. Если бы такой разговор произошёл между мной и Алейной, то я готова была бы положить голову на плаху, будучи уверенная в том, что ей это не по нутру. Но Фишер меня интриговала. Было в ней нечто такое, что заставляло внутри меня сердце останавливаться или же бешено колотиться о грудную клетку. — Нет, — тихо вздохнула Крис. — Ты её любишь? Я точно знала, что она спрашивает про Уэст. И мне было интересно, что заставляет её спрашивать об этом: Спортивный интерес или отсутствие иных вопросов? — Нет, — ответила я, мысленно браня себя за это. — Не люблю. Просто она кажется такой недоступной, запретной, словно Галатея… — А ты Пигмалион, — горько усмехнулась Фишер. — Только она создана не твоими руками… — И никогда не будет моей, — беззвучно промолвила я. Было в этом разговоре нечто странное и глубокое, будто Кристина пыталась донести до меня какую-то мысль, от которой я отрекалась. Мы словно сходились, как два беспощадных урагана, не желая уступать и испытывая острую жажду поглотить друг друга. Будто инь и янь, между которыми прорисована прямая линия, что будоражила нашу кровь. Золотая середина должна быть извилистой, такой, какой мы ее видим в действительности и что существует в сущности. Каждая половина должна была получить кусок своего отражения, чтобы наконец-то обрести гармонию. Четкая линия никогда никого не устраивала. Она словно ограничивала силу, власть, богатство, преимущество перед своим незримым соперником. Я ощущала эту грубую линию между собой и Алейной, что смотрела на меня с превосходством, снисходительностью и презрением. Кристина же словно отвергала корону и спускалась со ступень пьедестала и вонзала взгляд в взгляд, будто становясь в равном положении перед тем, кто замирал перед нею. Она будто нащупывала калибровку между оппонентом, не принижая его значимость. Мне это нравилось. Меня это заводило. Интересовало больше, чем голое тело Алейны под модной одеждой от известных кутюрье. — Это мне и не нужно, — вдруг уверенно заявила я, встряхивая головой. — Я думала, что она околдовала меня, приворожила, а сейчас… — я снова рассмеялась каким-то рваным и дерганым смехом. — Она мне не нужна, чтобы понять… — Ви, — перебила меня Кристина, — иногда достаточно простого «нет». Какой смысл пытаться найти оправдания тому, что и так лежит на поверхности? — Это риторический вопрос, — догадалась я. — Почему ты спросила об этом? — Не хочу, чтобы ты использовала меня для того, чтобы насолить Алейне, — усмехнулась Кристина. — Эм-м-м, — опешила я. Мне совсем не приходило в голову, что Фишер может воспринять мое предложение, как месть Уэст. Собственно говоря, Алейна меня не волновала, как и её возможная реакция на новость о том, что я составлю компанию Крис на свадьбе Элайзы. — Безусловно, некоторое время назад я злилась на Алейну, — пробормотала в телефон я, — но это уже в прошлом. В конце концов, мы с ней ничего друг другу не обещали и клятв не давали. Я слишком остро отреагировала на её слова и действия, но данную ситуацию создала я сама, поэтому нет смысла обвинять кого-то в том, что он повел себя не так, как я рассчитывала. — Не хочешь рассказать мне о том, что между вами тогда произошло? — осторожно спросила Фишер. Она будто прощупывала почву, готовая всегда дать заднюю. — Ну-у, — протянула задумчиво я, — в тот день я почему-то отошла от правила: «Оставлять свои проблемы за порогом двери номера отеля». Ни мне, ни ей разговоры по душам не были нужны, однако я всё равно притащила с собой тележку личных переживаний. В конечном итоге мы разругались и разошлись. Конец истории. — Жалеешь об этом? — вздохнула Крис. — Ничуть, — ухмыльнулась я, вспоминая гневное выражение лица Уэст, когда она прижала меня к двери номера. — У нас всё равно бы ничего не вышло. — Ты так уверена в этом, — немного удивленно произнесла девушка. — Конечно, — кивнула утвердительно я головой. — Алейна, да, она красива и похожа на опасного, но грациозного хищника. Это без сомнений увлекает и очаровывает, однако у меня нет никого желания её приручать или же постоянно чувствовать себя в напряжении. В любом случае, кто-то из нас непременно бы не выдержал и сорвался. Это не мое, скорее это больше подошло бы Оливии, нежели мне самой. — Ты про Леджер сейчас говоришь? — заинтересованно спросила Фишер. — Да, ей нравится жить на грани, постоянно ощущать адреналин в крови, монотонные и стабильные отношения выматывают её, — разоткровенничалась я, сама того не желая. — Драйв — вторая натура Оливии. Думаю, вот она бы точно справилась с кошмарным характером Уэст, — рассмеялась я. — А тебе, значит, нужны отношения, где всё до тошноты просто и понятно? — усмехнулась Кристина. — А-ля домашние посиделки за просмотром какого-то сопливого фильма, обнимашки на диване, ужин при свечах, ванна с пеной для двоих, совместные поездки в отпуска или прогулки за ручку по ночному городу? — поддразнила меня она. — Ставлю три сотни на то, что ты сейчас описала свои пожелания в отношениях, — захохотала я в ответ. — Допустим, — хмыкнула Крис, даже не пытаясь опровергнуть мою догадку. — Просто занятно услышать, как девушка, чье имя теперь знает практически вся страна, внезапно признается, что ей нужны стабильные отношения, а не те, что полыхают адским пламенем. — Должно же быть в моей жизни хоть что-то, где мне не нужно постоянно держать пистолет заряженным и таскать на себе бронежилет? — недовольно проворчала я. — Кстати, а что ты делала тогда в «The Whitby»? — вдруг сменила я тему. Вообще, вопрос был однозначно хорошим. Тогда я не придала огромного значения тому, каким ветром Фишер занесло в отель, где мы с Алейной договорились встретиться. И почему Крис снимала там номер, когда в Нью-Йорке у нее есть квартира. — Уэсты ведут переговоры с Кемпами по инвестиции в расширение сети их отелей, — пояснила Кристина. — Большую часть счетов Уэст обслуживает мой банк, поэтому я приехала в Нью-Йорк, чтобы помочь Алейне в переговорах. Нам любезно предоставили шикарные номера в отеле, как важным персонам. — О, еще скажи, что тебя угнетает полупустая нью-йоркская квартира? — поддела я Фишер. — Ну, это не идет ни в какое сравнение с первоклассным обслуживанием номеров в «The Whitby», — усмехнулась девушка. — И да, я не видела никакого смысла торчать в пустой квартире, когда могла насладиться «всё включено» и не таскаться из одного района города в другой, чтобы встретиться с Алейной. — Переговоры уже закончились? — улыбнулась я своей невидимой собеседнице. — Шутишь? — рассмеялась Кристина. — Клод отступился от первоначальной идеи и теперь хочет выкупить у Кемпов их бизнес. Замысел проигрышный, Тим и Кит никогда не продадут свое детище, тем более, которое процветает и приносит им неплохой доход. Честно говоря, им-то и инвестиции Уэстов не нужны, но они все же согласились выслушать предложение от Алейны, потому что отказ равнялся бы личному оскорблению. Короче, стандартная история. — Клод не пойдет на попятную, а уж его дочь тем более, а Уэсты не отстанут от Кемпов, пока не получат то, что хотят, — нахмурилась я. Мне хватило одной встречи с Уэстами, чтобы понять, что эти люди добиваются своего, не сильно заморачиваясь методами достижения поставленной цели. Наверное, именно это помогло Уэстам выбиться наверх и закрепить за собой позицию непримиримого соперника. Если Клод больше походил на бульдога с мертвой хваткой, то Алейна представляла собой образ титана, что привык повелевать всем миром. — Ты права, — согласилась со мной Фишер. — Только вот Кемпы тоже не отступятся и будут бороться до последнего. — Для Уэстов пойти на попятную всё равно, что добровольно признать поражение, — я поджала недовольно губы, задумываясь над услышанном. — Всё или ничего — это не про них. Ты пробовала переговорить с Алейной и предложить ей иной вариант решения этого вопроса? — Да, ведь пока эта новость еще не просочилась в прессу, и никто не мусолит её, — нехотя призналась Кристина. — Но Лей скорее отгрызет себе руку по локоть, нежели станет рассматривать другие варианты. — Я предполагала, что она куда разумнее, чем старается казаться, — ухмыльнулась я. — Такой максимализм до добра не доведет. Когда общественность узнает, что Уэсты планируют выкупить бизнес Кемпов, начнется самая настоящая вакханалия. И у Клода не останется ни единого шанса, чтобы смягчить свое падение. — Есть какие-то предложения? — внезапно поинтересовалась Крис. — Тут либо Кемпы должны заручиться чьей-то поддержкой, чтобы иметь возможность дать отпор или же просто уступить Уэстам и продать свой бизнес по неплохой цене, — озвучила я свои мысли. — Что насчет третьего варианта? — хмуро отозвалась собеседница. — Предложить Клоду нечто такое, от чего он не сможет отказаться и отзовет Алейну обратно в поместье, — ухмыльнулась я. — Ну, не томи, — недовольно пробормотала Кристина. — Я пока еще не знаю, — ответила я. — Да и с Кемпами личного знакомства не имею, чтобы им помогать в этом вопросе… — Могу познакомить, — сразу же оживилась Фишер. Мне нравился её энтузиазм, желание помогать другим и защищать тех, кто становился случайной жертвой зажравшихся монополистов. Но всё же впрягаться за кого-то, кто был мне незнаком и совершенно непонятен, как личность, звучало как-то абсурдно и необдуманно. Ну, вот какой прок в том, чтобы отстаивать интересы Кемпов, которые, по сути, приходились мне никем? Да еще и мериться силами с Устами, что готовы были сожрать с потрохами любого, кто найдет в себе смелости им противостоять? — Они неплохие ребята, — ворвался в мои размышления голос девушки. — Отельный бизнес Уэстам ни к чему. Просто спортивный интерес, блажь, я так считаю. — Прониклась к ним симпатией? — ухмыльнулась я. — Или тебе обещали статус вип-гостя во всех их отелях? — Кит — потрясающий дизайнер, она самолично придумывала все интерьеры для отелей и выбирала ткани для мебели, — вздохнула Фишер. — Клод же перекроит всё на свой лад. Черт, ну, кому нужна очередная сеть отелей Хилтон, если есть Firmdale? — Хей, это похоже на то, что ты просишь меня о помощи? — хмыкнула я. — Я спасла тебя от жуткого похмелья, — возмутилась деланно Крис. — Ага, а перед этим меня напоила до свинячьего визга, — я закатила глаза, издав короткий смешок. — И подвезла до офиса, — напомнила следом девушка. — А после выгнала из машины практически пинками, — улыбнулась я. — Тем самым дав тебе возможность решить побольше вопросов и со спокойной душой улететь в Аризону, — рассмеялась Фишер. — Засчитано, — признала я свое поражение. — Окей, я попробую придумать что-нибудь, однако ничего обещать не могу, сама понимаешь… — Нет проблем, Ви, — воодушевленно откликнулась Кристина. — Ты хотя бы попытаешься… Буду твоей должницей! — Ладно, давай теперь поговорим о предстоящей свадьбе. Ты собираешься рассказать Алейне, что я поеду с тобой? — Уже, — усмехнулась в трубку Крис. — Да? И как она отреагировала? — удивилась я. — Не так, как ты ожидала, — хмыкнула девушка. — Ну, если ты жива и здорова, значит, она восприняла эту новость адекватно, — согласилась сразу же я. — В общем-то, — замялась внезапно Фишер, — не совсем так. Лей была удивлена, но мы никогда не ругалась с ней из-за девушек. Наверное, потому что наши предпочтения редко когда совпадали, — сумбурно затараторила она. — В целом, всё обошлось без крови и драки. — Боже, только не говори, что она тебя еще и благословила? — захохотала я. — Ха, — хмыкнула собеседница. — Лей сказала, чтобы я не обижала тебя. — Это что, шутка такая? — изумилась я. — Как ни странно, но её действительно интересует твое благополучие, — ответила Кристина. — Может она никогда в этом и не признается, однако факт остается фактом. — Я сейчас пущу слезу, — язвительно проронила я. — У меня внезапно появилась заступница. Ты же сказала ей, что я сама предложила составить тебе компанию? Мы же не встречаемся с тобой и ничего в этом роде, как бы… — Выдохни, — донесся до меня насмешливый голос девушки. — Я не вдавалась в подробности, просто сказала ей, что ты едешь со мной, не более того. — Значит, она решила, что мы пара? — нахмурилась я. — О, дорогая, после свадьбы мы во всеуслышание объявим о нашем расставании, — пошутила натянуто Фишер. — Прямо гора с плеч, — ответила я, хотя на самом деле ощутила некоторое напряжение в своем голосе. Может от того, что публичные расставания никогда не были моей сильной стороной?