dont lie

      Спустя четыре дня. Последующие несколько дней Чангюн также не выходил из своей небольшой квартиры. Первое время он безудержно ревел, выпуская на волю все свои переживания, а потом просто решил отдохнуть, глубоко погрузившись в свои мысли. Да, большинство размышлений всё равно крутились около Джухона, однако парень частенько задумывался и над другими вещами: обдумывал скорый небольшой тур внутри страны, разглагольствовал на тему его привычного окружения и просто беззвучно рассуждал о том, чего он вообще хочет от жизни в ближайшем будущем. В определённые моменты он начинал прокручивать свои школьные и студенческие годы, тихо посмеиваясь над особо нелепыми ситуациями, в большинстве своём связанные непосредственно с беззаботным Минхёком. Воспоминания о былом предсказуемо привели Гюна к картинам прошлого с участием Джухона. Их знакомство, переросшее в довольно крепкую дружбу, частые гуляния, необузданное веселье и прочие пережитки подростковой жизни яркими фотокарточками скакали в его воображении, вынуждая обессилено пытаться ухватиться за них в попытке удержать. Тогда было так хорошо, к Иму в голову практически не лезли посторонние мысли, рядом с друзьями его отпускала депрессия, да и не было никакой ответственности за что-либо, нежели сейчас. Нет, он не спорит, что Минхёк и теперь вполне успешно справляется с работой его личного антидепрессанта, но Гюну определённо точно не хватает того хмурого взгляда старшего Ли на любую их выходку или беспричинный смех. А ещё Джухон во времена их дружбы был очень тактильным: он постоянно тянулся к парню, дабы хоть как-то прикоснуться к нему. Будь то волосы или оголённый участок тела, поглаживание по спине или касание к бедру, когда они сидели слишком близко друг к другу. Ли порою сам не замечал, как клал руку на рёбра или талию Чангюна и просто держал её там, пока они стояли, например, в какой-нибудь очереди в продуктовом магазине. Гюну нравилась подобная привычка мужчины, потому что его руки всегда казались младшему до невозможности тёплыми и уютными. В принципе, Джухон весь и полностью создавал впечатление, будто он действительно самое комфортное, что вообще могло только существовать. Наверное, именно поэтому к нему толпами тянулись люди и всегда оставались довольными после общения с ним, даже если они всего лишь перекинулись парой фраз. Безусловно, Чангюн скучает по тем временам, когда они были рядом.       Давай по новой, перемотай туда, где ты водил своими пальцами по моей белой спине.       Сердце утратило бешеный ритм, и я всё-таки понял — ему не хватает прикосновений и того самого времени. Джухон эти дни проводит не менее сложно. Только к его самобичеванию прибавляется тягостная работа с тяжелыми на характер пациентами, поведение которых было далеко даже от минимальной нормы. Ли приходил с поликлиники вымотанным и полностью выжатым, отчего Юри совсем скоро отправилась к бабушке на недельку-другую, потому что у мужчины попросту не оставалось никаких сил даже на банальную улыбку ради любимой дочери. Впрочем, такая загруженность была очень даже кстати, потому как Чангюна он почти не вспоминал, откидывая прочь лишние мысли о несбыточном. Единственное, что он решил для себя — он будет и дальше избегать этих странно-нежных чувств, что открыл в себе, перематывая в миллионный раз дебютный трек Айэма. К слову, Джухона довольно сильно поразил факт того, что вышла эта песня с разницей в пару дней с рождением его дочери. Он криво усмехнулся, когда заметил это, открыв в очередной раз вкладку с записью, пока в глубине души пребывал в небольшом ступоре от подобного совпадения. Что ж, судя по всему, их жизням просто суждено переплетаться.       «Расстояние заставляет сердце сильнее любить» — сказал кто-то сильнее меня.       И что же я делаю теперь? Отныне я избегаю любви, избегаю. В студии сегодня необычайно ленивый день. Чангюн чуть ли не спит, удобно разложившись на широком мягком пуфике и закинув ноги на кофейный столик, Минхёк то и дело бегает за кофе на первый этаж к автомату, и один лишь Хосок пытается делать хоть что-то — мучает синтезатор и прочее оборудование с целью набросать какую-нибудь незамысловатую мелодию. У них не так давно был камбэк, и сейчас они официально отдыхают, абсолютно забив на любые обязанности, однако это никак не мешало им продолжать работу. Да, парни могли расслабиться, съездить, может, куда, но это не их формат — отдыхалось лучше всего именно в пределах такой родной и уютной студии, работая над чем-то. — Хей, морж, — вернувшись с холла здания с маленьким стаканчиком капучино, Минхёк бойко пнул пуф, на котором мирно посапывал Чангюн. — У тебя есть другой морж, его и мучай, — лениво отмахнулся Им, отворачиваясь от назойливого друга. Ли только показушно надул нижнюю губу и, сделав маленький глоток бодрящего напитка, действительно пошёл на другую сторону комнаты, чтобы помучать того самого «другого моржа». — Даже не смей мне мешать, — подняв палец вверх и не поворачиваясь к ребятам, отозвался Вонхо, явно пребывая в творческом экстазе. Минхёк присел рядом с ним и начал оживлённо копировать все движения своего парня, при этом широко улыбаясь и корча забавные рожицы. Гюн, что краем глаза заметил это действо, подпёр свою голову рукой и принялся наблюдать за друзьями. — Хватит меня копировать, — скомандовал Шин, стягивая с себя наушники и устремляя взгляд в задорные глаза Хёка. Однако младшего и это не остановило — он просто продолжал своё ребячество. — Если ты не перестанешь мне мешать, то я сам тебя заткну, — нахмурившись, более строгим тоном сообщил Хосок. — Поцелуем? — Минхёк заинтересовано потянулся к парню, уперевшись руками в стул между своих худых ног. Старший удивился, но тут же просто усмехнулся, прикладывая ладонь к лицу в разочарованном жесте, а потом беззлобно улыбнулся, поддавшись навстречу и действительно целуя свою гиперактивную пассию. Чангюн, что всё время наблюдал за данной ситуацией, весьма поник, поймав себя на чёрной зависти этим двум. Пусть ему сейчас куда сложнее переживать милующихся друзей, но виду он не подал, лениво поднимаясь со своего гнёздышка и отправляясь в холл за кофе. Будучи в лифте, он вновь улетает в свои мысли, вспоминая сомнение в джухоновых глазах. Может, очередная попытка перемирия не будет лишней? Может, всё, наконец, встанет на свои места, или Гюн хотя бы до конца возненавидит противившегося мужчину?.. — Хей, Гюн, не хочешь рассказать, что у тебя на душе? — отвлекает его Хосок, когда Им машинально клацает нужные кнопки на кофейном автомате. Парень вздрагивает, в ту же секунду прерывая мысленный поток и возвращаясь на землю. — В смысле? — скомкано, будто испугано, выдаёт он, отводя взгляд. — Мы не первый день знакомы, не думаю, что тебе бы удалось достойно скрыть всё от нас, даже если бы ты этого сильно захотел, — облокачиваясь об механизм, очень аккуратно продолжал Шин. Спугнуть Чангюна сейчас будет самым глупым поступком. — Я не хочу говорить об этом, прости, — в голосе младшего был оттенок едва скрываемой печали, словно он вот-вот разревётся как маленькая девочка, продолжи они эту тему. — Джухон, да? — кратко и грустно выдал Вонхо, вводя Гюна в состояние ступора. Ему вроде как и надо, и хочется высказаться, выговорить всё, что тревожило его эти пару дней, но гордость и образ ледяного принца не позволяют. А парень, что начал этот диалог, прекрасно видит метания друга, наскоро думая, чем можно того успокоить. Он угадал, Джухон в очередной раз сделал его донсену больно. — Иди домой, Чангюн, отдохни. — Хорошо, — скованно отвечает Им и разворачивается, чтобы пойти в студию и забрать телефон с необходимыми вещами. Минхёк не лезет, не спрашивает ни о чём и не противится его уходу, потому что чётко ощущает ауру отчаяния друга. В таком состоянии трогать его равносильно какой-то глобальной ссоре мирового масштаба, Хёк уже знает. По пути домой, стоя в пробке, Гюн вновь поднимает мысли о последней попытке и серьёзном разговоре с Джухоном. Снова глупое, спонтанное решение, из-за которого он разворачивает машину по направлению к злополучной больнице. Чангюн не знает, работает ли мужчина сегодня или не ушёл ли он домой, всё-таки на улице уже глубокий вечер, плавно переходящий в ночь, но отчего-то выжимает газ, спеша к месту назначения, будто от этого зависит вся его жизнь. На ресепшене никого нет, да и вся поликлиника пустует, так как рабочий день давно закончился, что несказанно радует Има — не придётся придумывать тысячу отмазок перед какой-нибудь медсестрой. Быстрым шагом, вечно оборачиваясь и боясь, что его остановят, он идёт к тому самому кабинету, около которого приостанавливается, собираясь с мыслями. Из помещения доносится тихий голос, к которому Чангюн неосознанно прислушивается, пытаясь разобрать слова. Голос несомненно принадлежит Джухону, и сквозит он нотками опустошенности и усталости. Типичные психологи, которые вслух разговаривают сами с собой, чтобы держать своё эмоциональное состояние в норме. Гюн, стоя вот так и подслушивая какие-то несколько минут, не разбирает ни единого слова, а когда пытается приложить к деревянной поверхности ухо, дабы слышать лучше, ненароком приоткрывает дверь, которая своим тихим скрипом привлекает внимание обоих. Он матерится про себя и тут же заходит в кабинет, скользя по нему и по мужчине взглядом. Бутылка с янтарной жидкостью на столе, Джухон, лежащий на диване с пузатым стаканом в ладони и смотрящий на него, вызывают сдавленный вздох Има, когда он закрывает дверь, незаметно щёлкая замком. — Может, вместе выпьем? Тоже чувствую себя хреново, — вместо приветствия выдаёт Чангюн, неспешно приближаясь к занятому дивану. Ли, не в силах противостоять после тяжелого дня, лишь лениво махает рукой, впуская, и достает из-под стола второй бокал, щедро плеская туда коньяка. — И что ты снова хочешь? — протягивая гласные, сонно начинает мужчина, пододвигая стакан в сторону парня. — Хочу послать тебя нахуй и забыть, жаль люблю, — с измученным вздохом отвечает он, забирая напиток и присаживаясь в кресло, что находилось прямо напротив дивана. — Почему ты, зная какой я монстр, урод, тиран и далее по списку, всё равно каждый раз возвращаешься подобно преданному коту? — Джухон залпом выпивает всё содержимое своего бокала, коего было довольно много, и принимает сидячее положение, устремляя прищуренный взгляд карих глаз на пьющего свою порцию алкоголя Гюна. — Любовь сильнее отвращения, не так ли? Не жалеешь, что мы вообще познакомились тогда? — Я рад знакомству с тобой, даже рад тому, что дал волю своим чувствам — это было моим антидотом тогда, но ты не давал мне ни единого шанса. Знаешь, я, наверное, уже ненавижу тебя, — болтая бокалом и наблюдая за плещущейся на его дне жидкостью, задумчиво высказывался Чангюн. — Ты любишь меня, — вырывая контекст, съязвил Ли. — Да, — парень выплеснул остатки коньяка себе в рот, смакуя терпкий вкус на языке, — и ничего с этим поделать не могу, потому что мои мысли зациклены на тебе. — Поэтому ты достаёшь меня и всячески мешаешь своими появлениями? — откидываясь на спинку и скрещивая руки на груди, с откровенно ядовитой усмешкой возразил Джухон. — Именно поэтому, если ты на полном серьёзе, без какого-либо сомнения, прикажешь мне сейчас уйти — я обещаю, что больше никогда не появлюсь в твоей жизни, — отставляя бокал на рабочее место Ли, выговорил Им, вставая с кресла и делая шаг к двери. — Отлично, выметайся, — твёрдо кинул мужчина, наливая себе ещё алкоголя и даже не смотря на парня. Чангюн с минуту изучал даже не дрогнувший силуэт весьма безразличным взглядом, а потом отправился восвояси, покидая больницу. Впервые подобный диалог не принёс ему совсем никакой боли, лишь всепоглощающее разочарование.       Сейчас мне лучше, чем раньше, но я привык быть разбитым. Ты отнял моё дыхание, отчётливо зная, что я задохнусь. И я продолжу видеть твою тень из нашего прошлого, едва прикрывая глаза.       Спустя три месяца. Жизнь обоих возвращается в обычное русло: Джухона перестают мучать упёртыми пациентами, а Чангюн с головой уходит в работу, как это и было раньше. К тому же, у группы Има на носу тур, в котором они должны провести несколько долгих месяцев и который может стать переломным моментом в их карьере, ещё больше возвышая их. Парень действительно, как и обещал, всячески оградил себя от любого упоминания Ли, попросив даже маму не рассказывать ему ничего, что в совокупности способствовало угасанию его больных чувств. Всё позади, он, кажется, преодолел самые сложные моменты своей жизни, а что будет дальше — совсем другая история, о которой Гюн предпочитает даже не задумываться. Первое время Джухон откровенно радуется такому повороту событий и чувствует себя особо расслабленно и легко. Все выходные он проводит с Юри, водя её по различным развлекательным местам и просто балуя малышку. Пару раз ему звонит Сода, настырно требуя встречи с дочерью, мол, соскучилась, на что мужчина флегматично отвечает простым «нет» и сбрасывает трубку, не желая слушать визгливый истеричный крик бывшей жены. Также Ли со временем отказывается от бутылки, возвращаясь в спортзал и садясь на питательную диету, потому что слишком сильно истощил свой организм тоннами алкоголя и целой кучей ненужных мыслей. В тот же момент та самая Шинхе, что когда-то помогла Чангюну с записью на приём, начинает проявлять симпатию к Джухону и слишком беспардонно это показывать. Мужчине, конечно, льстит такое внимание от весьма красивой и молодой девушки, но он не обращает на неё должного внимания, профессионально строя из себя дурачка, дабы грубым словом не обидеть крайне вспыльчивую и восторженную даму.       Я один и только так хорошо, и я с нетерпением жду наступление того дня, когда это станет необратимым. В какой-то момент он ловит себя на том, что на периферии его сознания временами скачет Чангюн. Просто появляется, напоминая о себе, а затем исчезает, словно его и не было. Тогда же он видит первый сон с его участием, в котором парень отворачивается от Ли и захлопывает перед ним массивную дверь, оставляя его на растерзание тысячи волков. В ту ночь Джухон больше так и не смог уснуть, чувствуя сомнительную тревожность, будто бы что-то страшное должно было непременно произойти. Спустя месяц усердной работы, мужчине дали заслуженный отпуск, на который он планировал поехать к родителям. Однако прямо перед началом его трудовых каникул Юри подхватила вирус и заболела, мгновенно отменяя все планы своего отца. Восстановилась она довольно быстро, но поехать они никуда так и не смогли, а гулять мешали осенняя слякоть и мерзкий сентябрьский холодок. Именно поэтому они проводили выходные дома, обнимаясь и смотря телевизор или играя в какие-нибудь развивающие детские игры. В том месяце Джухон впервые увидел Чангюна по телевизору, концерты которого крутили по многим музыкальным каналам. Чисто из банального интереса он неосознанно досмотрел выступление до конца, поражаясь парню со сцены. Красив, изящно двигается, довольно харизматичен и невероятно уверен в себе. Да, это определённо не тот Гюн, которого знает Ли. Юри тоже нравится смотреть выступления группы Има, поэтому она несколько раз просит папу не переключать, когда замечает подобное, а потом Джухон сам инстинктивно начинает искать такие передачи, залипая лишь на одну фигуру на сцене. И снова ловит себя на блядской влюблённости, которую так усердно отрицал и отрицает по сей день. Примерно на той же неделе его из дома вытаскивает Кихён, чтобы посидеть в какой-нибудь кафешке и просто поговорить, мол, давно не виделись. Они долго сидели в хорошей кофейне в центральном районе города, обсуждали всякие мелочи и жаловались на свои работы. Эдакий типичный разговор тех, кому за тридцать. Конечно, временем отточенные шуточки тоже мелькали в их диалоге, но внимание на них особо не акцентировалось, потому что они воспринимались как должное. — У тебя отпуск, насколько я знаю, — глубокомысленно протянул Кихён, пока Джухон, учтиво улыбаясь, помогал молодой официантке расставить их заказ на столе. — И к чему ты это? — как бы промежду прочим спросил мужчина, даже не вникая в смысл его слов. — Ты, будучи на отдыхе, загруженный какой-то, — благодаря девушку за пожелания приятного аппетита, изъяснил свою догадку Ю. — Сплю хреново, то кошмары снятся, то о том пиздюке задумываюсь, — честно выдал Ли, помешивая обильную пену в своём стакане ароматного латте. — Краш*? — усмехнулся Кихён, подтягивая к себе тарелку с пирожным. — Он самый, — заключил Джухон, томно вздыхая и подпирая лицо рукой. — Вот что мне делать? — В плане? — кладя первую ложку шоколадного десерта и щурясь, словно довольный кот, подал голос Ки. — Я не могу перестать думать о нём. Я знаю, он хочет меня, — проследив за мимо проходящей официанткой в короткой юбке, прервался на мгновение мужчина, — и, что куда страшнее, я начинаю ловить себя на мыслях, что тоже хочу его. — В чём проблема сказать это ему, а не мне? — изогнул бровь Ю, откровенно не понимая тупости своего друга. — Я уже проебался, Ки, — проворчал Джухон. После этого тема была довольно быстро умята, потому как Ли никак не планировал рассказывать пусть и лучшему другу о последних событиях, связанных с Чангюном. Да, возможно он бы помог дельным советом, но выставлять напоказ свои розовые переживания мужчина не хотел даже перед Кихёном. Решающим моментом, окончательно подталкивающим Джухона к каким-либо действиям, стал привычный просмотр телевизора с Юри. Девочка, нежась в объятиях отца, воинственно отбила пульт и начала клацать каналы, приостановившись на всем известном музыкальном, где как раз шло интервью группы Гюна. — Пап, смотри! Мальчик, которого ты любишь! — весело воскликнула малышка, тыкая пальцем в телевизор. Ли подавился воздухом от такого выпада и сильно закашлялся под непонимающий взгляд дочери. — Ты что такое говоришь, Юри? Мальчики не могут любить других мальчиков, — укоризненно ответил он, пытаясь забрать пульт и переключить, но девочка так просто не сдавалась. — Но ты на него смотришь, как Юнджон на Джинёна в садике! А она его очень сильно любит, я точно знаю, — с надутыми щёчками серьёзно говорил ребёнок, смотря на отца с некоторой торжественностью. — Да не смотрю я на него так, — обиженно заворчал Джухон, сломавшись под напором дочери. Юри тут же с ярким смехом накинулась на папу, обнимая его за шею и отвлекая от неприятного диалога. Однако тем же вечером Ли наконец-таки всерьёз задумался о словах и Кихёна, и дочери. Действительно, зачем он отрицает, если всё так очевидно даже для дитя?       И что же я делаю теперь? Отныне я избегаю любви… Избегаю ли?..