dont lie

Джухону понадобился ещё без малого месяц, чтобы настроиться на какие-либо действия касаемо Чангюна. Он долго метался, думал, правильным ли поступком будет попытаться восстановить не просто дружбу, а именно то самое, сокровенное, что он же и убил в беззащитном перед ним подростке. Задумывался и о том, не посмеётся ли над ним Гюн после всего, что было. И, конечно, не забыл поразмыслить над тем, как примет парня его дочь. Пусть без мамы ей было очень даже хорошо, однако что будет, приведи он домой «маму» с сюрпризом? Впрочем, откинуть все «против» ему помог вечно верный Кихён, наставляя его на сомнительно верное решение и даже помогая с поиском старых контактов. Спустя полторы недели поисков утраченных данных Джухону были предоставлены номера лишь матери Има и Минхёка. Женщина сразу отошла на второй план, оставаясь запасным вариантом, ибо мужчине было бы неимоверно неловко просить заботливую матушку помочь с отношениями с её сыном. Конечно, она бы, вероятно, не отказала, но это даже звучит абсурдно! Остался лишь Минхёк, который с самого начала знал обо всём. Обо всех мелочах, о каждом их диалоге, обо всей боли, что он причинил Чангюну. Станет ли он вообще помогать? Что ж, тем больше причин попробовать. — Если не ты свяжешься с ним, то это сделаю я, — угрюмо протянул Кихён, глядя на несколько смятенного друга. Уже был поздний вечер, и они сидели на кухне джухоновой квартиры, мирно попивая растворимый кофе и рассматривая несколько бумаг, лежащих на столе. Среди них расписание тура группы, листочки с контактами и, кто бы мог подумать, текст песни. Да, Ли показал и рассказал другу всё, чтобы тот чётко осознавал всю тяжесть сложившейся ситуации. — Я сам, только позже, — нервно отнекивался Джухон, залпом опустошая стакан наполовину. Ю лишь издевательски усмехнулся, незаметно переписывая в телефон нужный номер, а позже прикладывая гаджет к уху под злобный взор сонных карих глаз. — Чёрт, не отвечает, — игриво надув губу и отключая звонок через пару десятков гудков, сообщил Кихён, откидывая уже бесполезный аппарат на стол. — Ки, я, конечно, просил тебя влезть в это, но не хозяйничай настолько! — с едва различимым рычанием начал Джухон, грозно нависая над худощавой фигурой. — Остынь, просто сам ты это сделаешь явно не скоро, если вообще сделаешь, — бодро хлопая Ли по груди ладонью, улыбнулся парень. Через какой-то час мужчины уже собирались расходиться, как телефон разразился мелодией, привлекая их внимание к мигающему неизвестным номером дисплею. — Да, — с осторожностью ответил Ю, тут же ставя вызов на громкую связь. — Привет, я Ли Минхёк, вы мне звонили, — энергично начал звонящий слегка севшим голосом, — у меня был концерт, я не смог ответить сразу, но вы что-то хотели, ведь так? Мужчины переглянулись, выдерживая довольно продолжительную паузу. Первым с мыслями собрался Кихён, выбрасывая гаджет в руки Джухона и воровато ретируясь к смотрящей телевизор Юри. — Эм, да, — сглотнув ком в горле, начал старший Ли с лёгкой улыбкой на губах. — Мне стоит представляться? На том конце провода заметно стушевались, и послышалось затяжное шуршание, а позже хлопок двери. — Сложно забыть твой голос, хён, — Джухон готов поспорить, что Минхёк, говоря это, широко улыбнулся, как и раньше делал это, едва завидев знакомый силуэт в дверях какой-нибудь кофейни, где они все втроём договаривались встретиться по очередному пустяку. — Что-то хотел? — Тебе как удобнее: сразу честно или завалить тебя вопросами по старой дружбе? — мужчина не может поспорить, ему действительно приятно слышать знакомый голос, пусть он и недолюбливал Минхёка во времена их некой близости. Всё же этот солнечный ребёнок неплохо скрашивал его серые будни, даже не злясь на чрезмерную холодность старшего. — С вопросами притормози, у меня не так много времени, — смеялся донсен. — Так что тебе нужно, мой угрюмый вредный хён? — Помощи, малой, — после минутной паузы и тяжелого вздоха произнёс Джухон, однако слова вышли довольно тихими, с вкраплением горечи в этом шёпоте. Он устало и несколько обречённо прикрыл глаза, прислоняясь спиной к стене прихожей. — Помощи с чем? — на той же веселой нотке вопросил Минхёк, но тут же потускнел, очевидно понимая, о чём идёт речь. — Нет, подожди, ты шутишь… — Да, Хёк, именно такой помощи, — бессовестно прервал он старого друга. — Я хочу помириться с Чангюном, и мне нужна твоя помощь в этом. — Я пас, прости, — возмутился парень, продолжая несвойственным для себя серьёзным тоном. — И вообще, не лез бы ты в это болото снова. Парню и так досталось с этой нездоровой тягой, может, перестанете друг друга мучать наконец? — Не знаю, всё ли он тебе рассказывал, но поверь мне, я действительно хочу мира и не планирую больше с ним ругаться, — подобно настоящему психологу, Джухон говорил твёрдо, с незаметным для обычного человека давлением, мягко вынуждая довериться ему. На самом деле не любил он использовать свои профессиональные фокусы в повседневной жизни, ведь считал, что это издевательство чистой воды, но страх потерять последнюю надежду на помощь был куда сильнее, чем какие-то там принципы, установленные ещё в самом начале карьеры. На том конце провода послышался томный вздох, прервавший нагнетающую тишину. — Допустим, я помогу тебе, но Гюн в любом случае невольно начнёт надеяться на что-то, поэтому я не думаю, что… — задумчиво лепетал Минхёк, вслух размышляя о возможных последствиях, однако в очередной раз наглым образом был прерван. — А я говорил, что хочу дружбы? — мужчина усмехнулся, больно закусывая губу, чтобы через секунду сдержанно продолжить. — Озарило влюблённостью, Хёк, хочу этого малого себе. — Собственник хуев, — буркнул младший, к которому явно начало возвращаться хорошее настроение. — Какой есть, — с кратким смешком выдохнул Джухон, с мелкой дрожью ожидая итога этого разговора. — Так что? — Знаешь, хён, я в смятении. С одной стороны тебе можно дать шанс, но с другой я слишком хорошо тебя знаю, чтобы вот так проебаться, — фамильярно высказался младший, складывая в своей дурной головушке все «за» и «против», — однако я склоняюсь к ответу «нет», прости уж. — Что же, как скажешь, — мужчина заметно поник, а голос его дрогнул от подкатившей к горлу безысходности. — Только, пожалуйста, пообещай мне, что ничего не скажешь ему. Звонок оборвался. Надежда рухнула, словно карточный домик от лёгкого дуновения ветра, так и не успев сформироваться до конца. Ли стеклянным взглядом смотрел на своё отражение в зеркале, что висело на противоположной стене, прислушиваясь к ломающей кости тишине в своей голове. Он потерян, он совсем не знает, что теперь делать, но вместе с тем он не имеет права показывать свою слабость дочери или Кихёну, из-за чего, смахивая с глаз мелкие слезинки, так не вовремя выступившие, выпрямляется и натягивает на лицо слабую улыбку, такую обычную и повседневную, чтобы красиво соврать, что всё с ним в порядке. — Как разговор? — встрепенулся Ю, едва завидев прошедшего в гостиную друга. — Одна большая задница, — холодно отозвался он, бросая чужой телефон в руки хозяина. — Задница? А что это? — монотонно и задумчиво протянула Юри, обращая внимание на поникшего отца. — Вот тебе пример как нельзя выражаться, а папа твой свинья некультурная, — перебирая длинные тёмные пряди девочки, деловито сообщил Кихён, вызывая приступ яркого смеха со стороны малышки. В тот день Джухон проявил непривычное для себя гостеприимство, оставив Кихёна ночевать у них. Ну, или просто вынужден был оставить, так как размышляли они о том, как бы так самостоятельно растопить чангюново сердце, очень долго, до глубокой ночи, прервавшись лишь для того, чтобы уложить Юри спать. Кихён, что был довольно весел, кидал кучу сумасшедших или глупых идей, поддерживая атмосферу жизнерадостности, пока Ли пыхтел и ворчал на любое сказанное ему слово. В конечном итоге они пришли к тому, что Джухону было бы неплохо рискнуть отвоевать любимое сердечко на каком-то весомом, очень важном для Чангюна событии, после которого он совершенно точно будет в хорошем расположении духа, чтобы так просто отослать мужчину на все четыре стороны света, даже не выслушав.       Мое сердце, отрицая происходящее вокруг, рассыпается на части даже от легкого дуновения ветра.       Наша лживая игра, окончание которой изначально было предрешено, закончилась, и неотвратимая расплата приближается все ближе. Если бы кто-то дал мне шанс вернуться в самое начало и все исправить, стал бы я в этот раз хоть немного честнее? Вот только о подобном событии они не знали ровным счётом ничего, благодаря чему Джухон всё больше уходил в себя, а по итогу и вовсе опустил руки, переживая полнейшую апатию и внутреннюю опустошённость. Ли практически ежедневно получал выговоры за плохое качество работы, которые предсказуемо проходили мимо его ушей, однако ощутимо сказывались на заработной плате. Со временем, отпустив все предрассудки, мужчина отдался интернету и просмотру разношёрстных шоу и интервью с участием его предмета воздыхания, коротая этим вечера, пока Юри гостила у бабушки с дедушкой. С подобных видео он узнал, что у Чангюна перед самым туром появились проблемы, ставящие под угрозу его карьеру: Сода выставила напоказ личную жизнь певца, привлекая к этому внимание фанатов. Волна осуждения накрыла юношу с головой, однако он стойко справился с этим, а на одном из интервью на вопрос о том, занято ли кем-нибудь его сердце, ответил, мол, он связан любовью, но ничего святого за ней нет. Странная фраза, неразумно выкинутая, но обложившая всю группу кучей теорий и догадок, иногда совершенно абсурдных. Однако она же и отвлекла фанбазу от каминг-аута Соды, вынуждая оставить это недоразумение за спиной парней. Джухон, слыша эту фразу, горько усмехался, прекрасно понимая о чём она, хотя в глубине души ему было очень приятно, что Им до сих пор не отрицает, что влюблён в него.       Мое сердце разрывается! Пожалуйста, сожги его! Сожги скорее!       Так чтобы моя боль и сожаления сгорели вместе с ним… Ли и дальше бы игнорировал угрозы начальства об увольнении, дальше бы отправлял дочь к родителям на неопределённый срок, и дальше бы отпускал всё на самотёк, если бы Минхёк, до этого изрядно поругавшийся с Вонхо, который неожиданно встал на сторону Джухона, не позвонил бы ему с утра пораньше, скомкано согласившись на помощь и мгновенно бросив трубку. Спросонья мужчина совсем ничего не понял и, как ни в чём не бывало, побрёл собираться на работу. И только по пути в поликлинику до него дошёл смысл звонка донсена.… Однако дозвониться до Хёка и уточнить утренний звонок было чем-то из ряда фантастики, поэтому с младшим они общались только сообщениями, да и то урывками. В конце концов, Минхёк поддержал Джухона, хоть и не скрыл, что до последнего не хотел этого делать. Он же и избавил старшего от размышлений об организации встречи с Чангюном: предоставил и информацию о самом важном их концерте, который совсем скоро должен был проходить в их родном городе, и билет, попросив лишь не выделяться особо, а после подойти к нему в подсобное помещение.

***

      Спустя несколько недель. Джухон с балкона смотрел на двигающиеся в такт музыки знакомые фигуры и вслушивался в мелодичные, изредка подрагивающие голоса ребят, со спокойной душой ожидая конца музыкальной части. Концерт был действительно хорош, что способствовало умиротворённому настроению мужчины. Он не нервничал, как девочка на выданье, не перебирал в голове массу вариантов диалога, а просто расслабленно ждал завершения выступления, пуская всё на самотёк. Возможно, он слишком самоуверен, но ведь разве это так плохо, как об этом говорят другие? Впрочем, он обязательно подумает над этим когда-нибудь, а пока просто отдаётся зажигательной музыке и общей атмосфере торжественности. По завершению музыкальной части Ли, особо не торопясь, покидает зал, где парни со сцены вещают о великой любви к своей фанбазе, и направляется в сторону длинного коридора, по бокам которого расположены различные служебные помещения. В том числе и нужная ему подсобка, где он, присев на какую-то габаритную коробку, останется ждать младшего, параллельно копаясь в телефоне. — Привет, — с задорной улыбкой отвлёк старшего Минхёк, украдкой влетевший в тёмное помещение. — Отдышись, — тихо посмеявшись с рассеянности старого друга, ответил ему Джухон, убирая гаджет в карман. Донсен действительно повременил с разговорами, полной грудью вдыхая кислород после быстрого бега, ведь в теории ему нельзя сейчас покидать свою гримёрку. — В общем, я тебя сейчас выведу в нужный коридор, там увидишь, но, Джухон, пожалуйста, — щенячьим взглядом одарил он хёна, — будь аккуратнее с ним, хорошо? Он всё такой же эмоциональный дурак. — Доверься мне, Хёк, — хлопая по плечу певца, мягко попросил мужчина. — А ещё Вонхо всегда рядом, — усмехнулся младший Ли, выпихивая Джухона из помещения и таща за собой дальше по коридору. Хёк часто оглядывался и делал всё очень торопливо, боясь то ли наткнуться на Чангюна, то ли получить затрещин от нун, которые наверняка уже ищут его. — Всё, вали, — остановившись на пересечении двух сквозных коридоров, выпалил младший. — Стой, — приостановил уходящего донсена Ли, — а в какую сторону идти-то? — Налево пойдешь — в м\ж попадешь, направо пойдешь — покушать найдешь, прямо пойдешь — смерть свою сыщешь, — отшутился Минхёк, надеясь, что мужчина его поймёт, и поспешил ретироваться в объятия ненаглядных визажистов и стилистов. Джухону хватило несколько десятков секунд, чтобы проводить младшего взглядом, попутно обдумывая смысл сказанной им фразы. Он нетвёрдым шагом двинулся вперёд, рассматривая вывески на дверях и вчитываясь в их содержимое. И в самом конце нашёл искомое, с большой надписью «I.M». Ли легко толкнул дверь, заставляя ту бесшумно отвориться и показать сидящего на диване юношу с полурасстёгнутой светлой рубашкой и прикрытыми глазами. Мелкий ступор охватил тело мужчины, не давая ему двинуться с места, пока его взгляд медленно скользил по силуэту парня. Джухон всегда говорил, что у Чангюна прекрасное тело во всех отношениях, но никогда не рассматривал его так, как делает это сейчас. Да, его отношение к Гюну совершенно точно изменилось, потому что теперь он готов бегать за ним побитым щенком и умолять побыть с собой хотя бы недолго. Теперь ему ясна та боль, которую он принёс Иму и за которую так отчаянно хочет извиниться. Звук щелчка замочной скважины соседней двери выудил Ли из размышлений и заставил бездумно переступить порог гримёрки, плотно закрывая за собой дверь. Нельзя, чтобы его видели здесь. Чангюн, мельком глянув на вошедшего, очень скоро вскочил с насиженного места, то ли потрясённо, то ли отчуждённо хлопая глазами. — Только не завизжи, меня же выгонят отсюда, — несмело усмехнувшись и чуть нервно потрепав свои волосы, подал голос Джухон, исподлобья поглядывая на ошарашенного юношу. Всё его спокойствие вмиг улетучилось. — Объяснись, — Гюн очень медленно приходил в себя, вообще не зная как себя вести в такой ситуации. Он ожидал чего угодно, но не пришедшего в его гримёрку Джухона с тёплым взглядом и смущением на лице. На секунду Иму даже показалось, что он благополучно уснул и это такой глупый сон. — Я не буду объясняться, просто я здесь, — бурчит Ли, отворачиваясь от шокированного юноши. Он собирался уйти, в глубине души явно смущаясь и давая себе ментальной затрещины за то, что вообще пришёл сюда, но Минхёк был бы не Минхёком, если бы не сотворил какую-нибудь пакость. Например, если бы не запер гримёрку на ключ вместе с двумя влюблёнными идиотами внутри. — Блять. Джухон, всё же не веря, что дверь действительно закрыта, ещё несколько раз весьма не нежно подёргал несчастную ручку, которая по-прежнему не поддавалась. — Пока не поговорите, не открою, — послышался высокий голос Минхёка из-за двери, а следом звяканье ключей и отдаляющиеся шаги. Им, тем временем, будто выпал из реальности, всё ещё до конца не осознавая происходящее. — Окей, я не до конца придумал, что хотел сделать, — вздохнув от неловкости своего положения, оповещает собеседника Ли, поворачиваясь к нему лицом. Чангюн продолжал молчать, сверля мужчину недвусмысленным взглядом, требующим продолжения. — Ладно, хорошо, — будто бы сам себе продолжал что-то лепетать Джухон, упирая руки в бока и закусывая губу. Он медлил, в голове складывая все те слова, что днём ранее хотел сказать этому мальчишке. Но не знал с чего начать, да и негативный настрой Има довольно сильно подбил его уверенность, вынуждая нервничать ещё больше. — Знаешь, я уже ни в чём не уверен, но, кажется, я влюблён в тебя. Непроизвольно вопросительная интонация, заставляющая Чангюна усмехнуться, а Джухона захотеть провалиться сквозь землю. Ему стыдно за себя и свою глупость. — Ну, ты признался. Что дальше? — скрещивая руки на груди, вопросил младший. — Я просто хотел, чтобы ты знал об этом, — пожал плечами мужчина. — Если тебе нечего ответь, то, пожалуйста, выпусти меня. Гюн, слыша безнадёжность в чужом голосе, помня всё то, что им пришлось пережить, где-то на периферии своего сознания ощутил жалость к некогда сильному и стойкому Ли, на которого он в своё время старался походить. Джухон сейчас больше похож на выкинутого на улицу несамостоятельного котёнка, нежели на того психолога из его воспоминаний. На душе от этого так паршиво, на самом-то деле. Однако собственные воздушные замки и принципы больше не позволят ему прогнуться под напором его прошлого, которое он благополучно отпустил после последней их встречи, из-за чего Чангюн быстро находит ключи своей гримёрки и открывает дверь, дабы выпустить своего эдакого узника. — Береги себя, Джухон, — кидает он, прежде чем нараспашку раскрыть дверь. Сожаление подкрадывается всё ближе, пытаясь достучаться до глупого Гюна, но парень талантливо игнорирует его, стараясь даже не смотреть в сторону Джухона. — Ты не веришь мне? — отчего-то очень тихо спрашивает Ли, едва перешагивая небольшой выступ порожка. — Не верю тебе? — тихий смешок вырвался из груди Има. — Мне сложно сказать тебе, верю я или нет. Но я могу сказать тебе, что тоже люблю тебя. Однако есть ли толк в этом? Боже, будь добр, уйди восвояси. — Уйду, — одними губами произносит Ли, делая шаг навстречу Гюну и обнимая его. Он просто подхватывает юношу под талию и прижимает к себе, носом утыкаясь куда-то в изгиб шеи и совсем не заботясь о чужом мнении, а Чангюн тает, даже не пытаясь его отталкивать. Минуты объятий, что кажутся мелкими секундами, отходят в прошлое, когда младший отстраняется, шмыгая носом и не показывая своего лица. Тем не менее, Джухон прекрасно видит смятение юноши, видит его сомнение и сожаление, но всё равно уходит, лишь в последний раз взглянув в его выразительные глаза.       Теперь мы видели конец, и даже чувств обиды не осталось… Ли не хочет ничего, совсем ничего. Ни пить, что было бы довольно предсказуемо в такой ситуации, ни домой, ни даже к родной Юри, в которой он души не чает. Казалось бы, даже жить он не хочет, но это уже как-то совсем по подростковому. Тридцать лет, а он всё такой же глупый подросток, не видящий ничего вокруг себя и отрицающий любые чувства. Это так… безрассудно? Джухон разбит. Окончательно и бесповоротно, вдребезги. Чангюн же, закрывшись в своей гримёрке, даёт волю слезам. Ему всё равно, что нуны, вероятно, убьют его за испорченный макияж, всё равно и на то, что скоро возвращаться к фанатам. Он осуждает себя, обвиняет и морально убивает, потому что чувство сожаления растет в геометрической прогрессии, затмевая все другие, заставляя думать лишь о том, какой ты всё-таки мудак. Да, он попытался хотя бы раз в жизни быть сильным перед мужчиной, но кому это было нужно? Он вновь всё испортил. Хотя с другой стороны судьба всё же сука, которая на протяжении долгих лет подкидывала им испытания и вечно сводила. Может быть и сейчас она позволит ему исправить ошибки? Однако сердце больно сжимается от этой мысли, а в голове пульсирует лишь одна фраза — наконец настал их последний момент. И не ясно ему как поступить: отпустить всё и, пройдя все семь кругов ада в виде собственных чувств, забыть, либо же выбежать, догнать и вернуть любимого человека, чтобы долго-долго обнимать, целовать и извиняться…       Почему же я плачу? Зачем все эти слезы? Это всё уже бесполезно… Расставание для меня — это только моменты…       Момент, когда ты сказал своё слово… Момент, когда все разрушилось…       Я не должен был плакать и проливать эти слезы. От самоуничтожения Джухона отвлечёт спокойная трель звонка. Нет, он не захочет отвечать на звонок, просто вслушиваясь в умиротворяющую классику, издающуюся из кармана его лёгкой куртки, но всё равно ответит, когда вызов повторится в четвёртый раз. Как предсказуемо, Ю Кихён. — Как оно? — раздастся из динамика знакомый голос. Ли всего лишь прозрачно вздохнёт, но Ю не зря дружит с ним большую половину своей жизни, чтобы не понять. — Может, мне приехать? — Не стоит, я не дома, — холодно отзывается мужчина, всматриваясь в вечернее небо. — Ты не дома и ты всё ещё трезвый, — задумчиво тянет Ки, — знаешь, меня это начинает пугать. — Не хочу пить, ничего не хочу, — ворчит Джухон. — Я думал, при хреновом исходе тебе будет хуже. Любишь ли ты его вообще, а, Ли? — давит Кихён, зная, что тем самым может сподвигнуть друга добиться своей цели любой ценой. Ну не верит он, что уже всё потеряно. — Нет любви, но он мой возлюбленный, — выдыхает в трубку мужчина даже не думая над ответом.