Don't believe my love

Затихло. Громкий лай на псарне режет слух. Животные извращаются ультразвуком, что по силе лезвию не уступит. Санса прижимает палец, обтянутый в тонкую изящную черную перчатку, к губам, в молящем жесте. Запах псины бьет в ноздри, тяжелым, густым смогом оседая на стенках альвеол. Девушка хмурится: не помогает. Собаки не смолкают, очевидно, им еще не подносили кормежку. Рыжие локоны щекочет бледный солнечный свет. Леди Винтерфелла фыркает, дергается, стоит приятному женскому голосу окрикнуть ее. Негодяйка. Она смеет называть ее по имени. Санса отчетливо представляет себе ее смерть: она бы лично свернула ей шею, сожгла, если бы эта гарпия могла сгореть. Так нет, даже здесь - неудача. Но это - временно. Девушка определенно придумает, как иначе извести белокурую королеву. Способов на свете предостаточно. - Ваше величество, - слова ядом пропитаны, что стекает к ногам Матери драконов. А та лишь усмехается, пачкая каблуки, - что привело вас сюда в столь ранний час? - Решила повидать вас, миледи, была убеждена, что найду здесь то, что искала. Нет, ей определенно стоит отсечь голову. Старк улыбается; той самой улыбкой, что видел перед смертью Мизинец. Той самой, что так импонирует ее младшей сестренке; той, которой не доверяет Джон. Ах, да, названный братец ведь любит эту женщину. Всецело предан ей, ее принципам и морали. Телу. Мягким на ощупь, округлым грудям, что туго стянуты корсетом, осиной талии, пышным волосам. Неопалимая сука. Да, Санса не преминула бы отнести ее происхождение ни к кому иному, как дочери бродячей гончей и местного плешивого кабеля. До жути манерная, правильная. Гордая. - Вы явились с какой то целью? Или же сторонние звуки столь ненавистны Вашему высочеству, что оная приняла решение лично истребить несчастных животных? Небеса, будьте милосердны, ибо смятение в мыслях. Слова громкие, лживые плавятся на языке, сгорают в пламени, чьи языки без труда стирают с лица спесь. - Поговорим. Кажется, мир рушится. Нет, это определенно. Неужто сама Дейенерис Таргариен снизошла до обыкновенного людского диалога? Беседы вне величественных стен Винтерфелла, его темных комнат с дымящимися факелами. Стоит ли игра свеч? Вопрос не из легких, на длительные раздумья нет времени, ибо этот путник не терпит отлагательств. - Прошу прощения, однако мне следует оставить вас, - сейчас до невозможности тяжело сохранять самообладание, - полагаюсь на снисхождение Вашей светлости. По спине - мурашки, плечи трясутся, кончики пальцев - потрагивают, благо, это не слишком заметно. Укроется от взгляда, и достаточно. На большее претендовать не стоит. Взор стоящей напротив женщины стекленеет. Ледяной хрусталь замораживает на месте, требует невероятного сосредоточения. Не отвести глаз. Вот что определяет судьбоносный исход в этом ментальном сражении. Однако в доли секунды ледник, выжигающий изнутри, сменяется водою талой; пепельноволосая смыкает веки, проводит ладонью по щеке. Она не злится. И этого стоит бояться. - Что же, не стану более отягощать вас, - каждое слово иглою входит в сердце, и Старк тошнит, - возможно, сейчас не самый подходящий момент для нас. Королева Андалов, Ройнар и Первых людей приседает в изящном реверансе, смакуя каждое движение юной леди Винтерфелла. Та лишь презрительно кривит губы, забавно морщит носик и плотнее кутается в меховой плащ. Таргариен удаляется так же внезапно, стоит лишь Сансе на мгновенье разорвать зрительный контакт. Она не удивляется: демонесса из преисподней способна и не на такое. Впрочем, ей не до конца удается себя в том убедить; ей гадко от собственного бессилия, а глупая ненавистная покорность душит в ней ярость; гнев закован в чугунные цепи, зависть и вовсе чужда душе. Руки касаются тела в спальне, трогают сразу и везде; рыжеволосая красавица поистине прекрасна сейчас: рассыпавшиеся по подушке крупные витые локоны, торчащие темно-розовые соски, то и дело проходящие меж пальцев, широко раздвинутые ноги чуть согнуты в коленях. Санса закусывает нижнюю губу, и внутрь проскальзывают сразу два пальца. Девушка осторожно проталкивает их по среднюю фалангу; вторая ладонь медленно спускается вниз, прослеживая замысловатый путь. Задерживаясь на груди, сминает упругую плоть, обхватывая полностью, с силой тянет сосок, выкручивая, и тихо стонет. По линии живота - к половым губам; клитор принимает ласку с отдачей: тело реагирует на массирующие движения всплеском удовольствия. На грани сознания продолжать двигать пальцами внутри, тревожить чувствительную зону меж половых губ, всхлипывать, сдерживая гадкие до омерзения приступы блаженства. Пик настигает нескоро, леди бьется в конвульсиях, пальцы выскальзывают из лона, откуда толчками выходит густая слизь. Молодая волчица не спешит; грудь приятно ноет, внизу живота - тепло и влажно. Устало откинув голову на постель, Санса искренне ненавидит того, кто заставил ее желать. Желать доминировать, возвышаться, восседать. Разумеется, не на троне. Ей необходима победа в личном поединке. В каждом из минувших раундов она не смогла выстоять. На горизонте - следующий. И первый ход сделан.