From hate to love and back

      Джексон проснулся от, как казалось рано утром, оглушительного голоса Джебома, который будил пятикурсников. Ван подумал, что может ну его этот завтрак и лучше поспать лишних полчасика, но тут он вспомнил, что сегодня среда, а значит первый урок — сдвоенное зельеварение, ещё и со слизеринцами. Идти сонным и голодным не самый лучший вариант, поэтому Джексон буквально скатывается с кровати, как раз под ноги Джебома.       — Джексон! — Им чуть было не наступил Вану прямо на лицо, но вовремя убрал ногу.       — Поднимите мне веки, — протянул Джексон, развалившись в позе звезды между кроватями. Кто такой Джебом, чтобы спорить? Он наклонился к Вану и потянул ему за веки.       — Айщ! Бом, больно вообще-то! — Джекс сел на полу, потирая глаза. Было неприятно, но он всё-таки проснулся. Джебом кинул рубашку и брюки, попав прямо Джексону на голову. Это могло бы позлить Вана, если бы не случалось каждый день. Собравшись, пятеро парней вышли в гостиную, в которой уже никого не было, ибо просыпаться рано — не их конёк, и все уже завтракают.       В Большом зале как всегда было шумно, что давило на ещё не до конца проснувшийся мозг, но за чуть больше чем четыре года Джексон успел привыкнуть к этому. В дверях его кто-то толкнул плечом, но не нужно быть ясновидящим, чтобы понять, что это был Марк. Он делает это каждое утро уже на протяжении двух месяцев их учёбы на пятом курсе. Зачем? Вероятно, чтобы позлить. Злит ли это Джексона? Да, и даже очень. Почему? Потому что это Туан, нужны ли ещё причины?       Как получилось так, что они враждуют? Никто из них сам до конца не понимает. Просто они не взлюбили друг друга с самого первого дня учёбы, как только увиделись в холле Хогвартса перед распределением. Марк уже тогда зачаровал всех своей внешностью, Джексон же наоборот был немного пухлым ребёнком, хотя сейчас по нему и не скажешь. У него никогда не было проблем из-за этого, но этот дух соперничества, который сразу же ощутили между собой Марк и Джексон, стал отправной точкой для работы над собой. Они старались, но только ради того, чтобы хоть чуть-чуть, хоть в чем-то обогнать соперника. Но на пятом курсе… Джексон просто сдался, точнее, хотел сдаться. Ему так осточертела эта погоня за баллами, и он искренне надеялся, что Марку это тоже надоест, но нет. Запас идей и козней в голове Туана ещё не иссяк, и Джексону что, упасть в грязь лицом? Нет уж, в этой войне он должен выйти победителем, такой вот у него характер.       Завтрак выдался на удивление спокойным. Никто не донимал Вана разговорами: Джебом занимался своими делами старосты; Вонхо сидел и повторял тему прошлого занятия по зельеварению; Уджина Джексона не видел с того момента, как они вошли в зал; а Шону сидел в задумчивость, так и не притронувшись к еде. Глядя на его состояние и дураку было понятно, что он влюбился. Несмотря на его грузную фигуру, внутри он был мягким, как плюшевый медвежонок. В этом Джекс убедился, когда на третьем курсе сломал голень, упав с метлы во время тренировки по квиддичу. Шону ухаживал за ним, как за ребенком, честное слово. Посмотрев в ту сторону, куда смотрел парень, Ван увидел группу когтевранок. Признаться, они были очень милые, но какая из этих шести так запала в душу Шону — не известно.       Посмотрев на время и поняв, что урок начнётся совсем скоро, Джексон отодвинул тарелку, толкнул в плечо задумчивого Шону и, взяв сумку, пошёл к лестнице, ведущей в подземелья. На последок он оглядел стол Слизерина, но Марка не заметил. Вероятно, тот уже был в кабинете, ведь зельеварения — его любимый предмет.       Кабинет зельеварения встретил учеников холодом и темнотой. Возле кафедры профессора стоял стол с котелком, в котором Туан помешивал какое-то зелье. На глазах оно становилось перламутровым, и в воздухе его пары завивались причудливыми спиралями.       — Весь кабинет его одеколоном провонял, — пожаловался Джексон Джебому.       — Не знаю, я чувствую запах чернил. Это первый урок, когда кто-то успел их пролить? — ответил Джебом.       Профессор встал со своего места и, сказав Марку садиться на место, хлопнул в ладоши.       — И так, — начал он урок, — сегодня мы познакомимся с одним интересным и одновременно очень опасным зельем. Оно не убивает, — в кабинете послышались разочарованные вздохи, что заставило профессора на секунду опешить, — не усиливает какие-либо способности, не наделяет новыми…       — А в чём тогда его смысл? — спрашивает Дженни, развалившаяся на парте.       — Мисс Ким, уберите ноги со стола, — с неким отвращением в голове сделал замечание Слизнорт. — Вы всё-таки староста и должны быть примером, — девушка нехотя убрала ноги и подперла свою скучающую мину рукой.       — Это любовное зелье — Амортенция, — профессор показал на котелок, стоящий рядом с ним. — Но я не люблю называть это любовным зельем. Я считаю, что любовь нельзя сотворить. То, что даёт это зелье скорее зависимость, одержимость каким-то человеком, а от любви эти понятия очень далеки, — Слизнорт сделал паузу, видимо, задумавшись о чем-то, возможно, чудесные воспоминания нахлынули на него, но его поток мыслей прервали.       — А почему оно так приятно пахнет? — спросила какая-то девочка из Слизерина. — Мне казалось, все зелья пахнут просто отвратно.       — Зелье приобретает запах того, что вы любите. Вот например, мисс Ким, чем для вас пахнет зелье?       — Ну… — девушка облокотилась на парту, чтобы приблизиться ближе к котелку, — зелёным чаем, имбирём и… — девушка задумалась, — цветами какими-то, что ли.       — А для вас, мистер Туан, — Марк сидел в задумчивости весь урок и только голос профессора возвратил его в реальность. Он задумался, вся аудитория повернулась к нему, ибо каждому было интересно, чем же пахнет Амортенция для «Самого красивого парня школы».       — Запах хвойного леса, пергамента и… Не могу разобрать, — возможно, Джексону показалось, что Марк всё-таки разобрал тот запах, но почему-то не сказал. Наверное, это что-то не только любимый запах Туана, но и причина его немного покрасневших щёк. Теперь все сто процентов будут обвешиваться еловыми ветками и пергаментом, класс.       Больше самого зельеварения Джексон ненавидел только самостоятельные работы по этому предмету. Руки постоянно дрожали, запах стоял отвратный, да и шанс, что что-то взорвется и подожжет тебе волосы, очень велик. Марк как всегда закончил все первым и помогал остальным, конечно же, только слизеринцам. Но вот Туан подошёл к Джексону и заглянул через плечо к нему в котелок. Раздался смешок. Джексон и так был весь на нервах, только ржущего над ним Марка не хватает.       — Иди куда подальше, Туан, — повернувшись лицом к парню, кинул Ван. А тот и ушёл, что показалось подозрительным Джексону, но было уже поздно — жидкость в котелке, стоящем перед Джексоном, взорвалась. Лицо и одежда Джексона покрылись тонким слоем копоти, и он услышал, как где-то сзади смеется Туан и фэйспалмит Джебом.       — Мистер Ван, мне кажется, у вас проблемы с моим предметом. Не хотите ли остаться после уроков? Может, мытьё полов поспособствует вашим умениям? — кабинет разразился хохотом, а Слизнорт подошёл к столу Джекса и посмотрел в обугленный котелок, взяв его, произнёс, — А вот за это, минус пять очков Гриффиндору.

***

      Только сейчас Джексон заметил, какой же кабинет зельеварения огромный. Он не понимал, зачем ему драить пол, если в замке есть эльфы. Услышав шаги в коридоре, Джексон уже понадеялся, что профессор Слизнорт решил сжалиться над ним и простить, но не тут то было.       — Я тут только с улицы пришел, — в кабинет заходит Марк, оставляя грязные следы за собой, — прости, — говорит он без сожаления.       Туан сел на кафедру и стал с улыбкой наблюдать за Джексоном, которому пришлось вытирать образованную Марком грязь. Наверное, ему это приносило какое-то извращённое удовольствие. Когда Ван закончил, он откинул швабру и опёрся на парту, с интересом смотря на Туана. Тот спрыгнул со стола и так же пялил на Джекса, чуть наклонив голову.       — Я же знаю, что ты разобрал тот третий запах, так почему не сказал, — спросил его Джексон.       Марк с ответом не спешил. Он подошёл к Джексону, почти вплотную. Его холодные пальцы дотронулись до теплой шеи Джексона, и по телу Вана побежали мурашки. Для Туана это не осталось незамеченным и тот прикусил губу, всё также смотря Джексону прямо в глаза. Наклонив голову вбок, Марк приблизился к уху Вана, резко сокращая расстояние между ними до нуля.       — Я знаю, что ты чувствовал запах моего парфюма, — горячее дыхание Туана щекотало кожу, что било по контрасту с холодными пальцами, которыми Марк успел очертить дорожку от челюсти до ключицы. Тело Джексона напряглось и очевидно, что Туан заметил, ведь именно такой реакции он и хотел добиться.       Вдруг дверь в кабинет распахнулась, и вошёл Гораций Слизнорт. Марк отлетел от Джексона и, состроив милую мордашку, спросил:       — Профессор Слизнорт, я, кажется, забыл у вас учебник, вы его не видели?       — Да, да, — ответил преподаватель, — на столе лежит.       Марк схватил учебник и поблагодарив, вылетел из кабинета. Джексон проводил его недоумевающим взглядом, что озадачило Слизнорта.       — Вы молодцы, мистер Ван, хорошо прибрались, — сказал он, осмотрев кабинет, — можете идти, возможно, ещё успеете на ужин.       Джексон взял свою сумку и быстрым шагом направился к выходу из помещения. Подойдя к залу, он заметил толпу студентов, выходящих оттуда, значит, ужин закончен. Надеясь на то, что Джебом как обычно схватил что-нибудь из столовой, Ван направился к башне Гриффиндора.       Всю дорогу до гостиной в голове у парня вертелся целый рой мыслей. Самые большие из них — «Что это, черт возьми, было?» и «Почему мне это так понравилось?». Но дойдя до портретов Полной дамы, все его мысли были заняты только едой.       — Чего это ты так поздно? Все уже давно в гостиной, — спросила женщина.       — Мыл полы в кабинете зельеварения, — дама сочувственно вздохнула. — Огненный феникс.       Картина отодвинулась и пропустила Джексона. Дама оказалась права, все Гриффиндорцы действительно уже были в гостиной. Некоторые, конечно, уже ушли в спальни, но многие остались. Джексон искал глазами Джебома, но тот нашел его первым и помахал из дальнего конца помещения. Рядом с ним стояла Мина.       — Как ты? — спросила девушка.       — Ненавижу зельеварение, — ответил Джексон, и обратился к Джебому. — У тебя есть еда?       Бом молча протянул парню два сэндвича.       — Боми, я тебя обожаю, — Джексон обнял своего друга, но тот пихнул его в плечо.       — Я же просил не называть меня так, — но всё равно добродушно рассмеялся.       Возможно, сегодня был не такой плохой день.