I'm sorry...

      Она встретила его случайно в школьном коридоре. Он показался ей невероятно милым и прекрасным с этой яркой улыбкой и искрящимися добротой и пониманием карими глазами. И она не считала, что столь простое прилагательное сможет описать всю красоту его глаз. Его глаза были оттенка молочного шоколада, такого сладкого и любимого ей. И она правда не понимает, как так вышло, что она обратила на него внимание. Он не был выдающимся.       Тогда — совсем на долю секунды — в голове проскользнула мысль: «Может, он?». И не ошиблась — это она поняла сразу. Ей тогда почему-то показалось, что сердце, вместо обычной крови, начало разносить по ее венам жизнь. Одно его присутствие рядом, уже грело душу, срывало дыхание, заливало щеки предательским румянцем. Это чувство было таким новым и необычным. Совсем не то, что дарил ей окружающий мир.       Стоило ей прийти в себя от накрывшего её с головы до ног приятного тепла, сбросить с плеч ласковые путы, она решила подойти поближе. Может, даже познакомиться. Но его уже не было на том месте. Прекрасный шатен уже ушел куда-то дальше. Но тело продолжало чувствовать остатки этого невероятного тепла. Будто ласковый огонёк всё ещё горел в её сердце, согревая.       И всё было хорошо, до вечера. Там её ждал неприятный сюрприз. Он не разделил её чувств: у неё под сердцем неприятным желтовато-синим цветом наливался синяк. Неприятно осознавать, что подаренная ею нежность может причинять такую боль. Глупо, но факт и ничего с этим не поделать.

***

      Вторая их встреча состоялась в школьном буфете. Кажется, он, как и она, пришла за напитком к обеду. Тогда ей было немного страшно: «А вдруг повторится...». Но он не заметил, не повернул голову в её сторону. А внутри неё вновь вспыхнуло то приятное пламя, не умеющее приносить боль, дарящее только нежность. Сок она так и не купила, к обеду тоже не притронулась: слишком задумалась.       Что если он не её? Что если это приятное тепло исходит от кого-то другого? Что если тот самый кто-то другой лишь ревнует? Но она не хотела верить в подобное. Она чувствовала то, как жизнь течёт по венам только рядом с ним. И, говоря честно, это лучшее, что она когда-либо ощущала в своей жизни. И она простила ту боль. И она подарила новую нежность.       А потом — спустя жалких минут десять — на её глазах навернулись слёзы. На её животе наливался новый огромный синяк. Ей даже не было столько больно физически, сколько больно духовно. Её душа от такого обращения разрывалась на части. И в этот момент она так хотела позвонить какой-нибудь своей подруге, рассказать всё, выплакать ненужные слёзы и, возможно, получить совет. Но подруг у неё не было, тем более таких. Поэтому ей оставалась перетерпеть этот удар. Оставалось верить, что дальше будет лучше.       Лучше, конечно, не становилось. С каждым разом было лишь больнее. Даже начало казаться, что их связь только и может, что приносить боль. Но вера в то, что она не делает ему больно, теплилась в её сердце. Ей ни в коем случае не хотелось, чтобы он хоть когда-нибудь испытал нечто подобно. Это слишком ужасно и неправильно, что её любимый соулмейт ощущал на себе нечто подобное.

***

      Как-то раз неведомым образом она чувствует, что её соулмейт действительно сожалеет об этом. Нет, на её теле не расцветает засосов, и это огорчает, ведь больше всего от него она жаждет взаимности. Но боль постепенно утихает, а новые синяки и не появляются вовсе. Теплый огонёк в сердце продолжает греть душу. И тогда она лишь с тёплой улыбкой тихо говорит: «Спасибо». И она надеется, что это его не заденет, что он отнесётся к этому хорошо.       И всё и правда хорошо: неделю, вторую, но не на третью. На этой неделе её хрупкое спокойствие обрывается и умирает. Кажется, только что кто-то разбил ему сердце и этот кто-то не она. И это уже само по себе доводит её до разбитого в дребезги уже своего сердца. Слишком неправильно.       Но она быстро берёт себя в руки и посылает как можно больше нежности и тепла через их связь. Отклика эти чувства не находят, и она теряется. Огонёк в душе резко тухнет, оставляя за собой лишь липкий холод. И это на мгновение выводит её из равновесия. А придя в себя, она уже боится, что с ним могло что-то случиться. Того, что он сам мог натворить делов. Того, что он мог сейчас резко уничтожить не только их связь.       И тогда она со всех ног несётся домой. На кухне хлопочет мама, но сейчас не до неё. Сейчас важнее другое: не появилось ли на её теле его имя. И она вздыхает с облегчением, когда не видит на своём теле ничего, что хоть как-то могло бы напоминать о нём. Это дарит спокойствие.

***

      Их связь не восстанавливается несколько недель. И это по-настоящему страшно. Холод и страх окутывают её всю, жидкая жизнь не течёт по венам и огонёк внутри не оставил после себя даже крохотного уголёчка, чтобы согреть её. И он не греет больше её душу, не дарит нежность. Он разносит по телу мнимую ласку, которой от её соулмейта в прямом проявлении никогда не дождешься.       И она уже знает в чём проблема. Она видела его взгляд, когда он смотрел на Киоку. Сасагава и правда красива, она с этим согласна. И ей со школьной красавицей никогда не сравниться. Как же жаль, что всё именно так вышло. Что он — её соулмейт, что она сама принадлежит ему. Жаль, что она даже отдаленно не напоминает красавицу Киоко.       Но признавать то, что он может быть разочарован ей сложно и больно. Да и вообще нужно ли? В конце концов, она не собирается к нему подходить. Он уже любит и дарит свою любовь совсем не ей. А ещё она заметила (он сам не заметил, но она видит) девчонку, которая влюблена в него так же сильно, как и она. И они не соулмейты, и он не замечает любовь брюнетки, так почему же она продолжает быть рядом?       В отличии от неё, та девушка поддерживает его, когда узнаёт в чём проблема его плохого настроения. Она глотает слёзы обиды, продолжает поддерживать его. Она любит по-настоящему и вкладывает в это чувство всю себя. Поразительно, как она всё ещё терпит это...

***

      — Тсуна-кун, — Хару уже не та девчонка, которая считает его эталоном, — почему ты её не ищешь? — она видит все его недостатки, но продолжает любить. Сама не знает зачем, ведь лишь разбивает себе таким образом сердце.       — А ты? — вопросом на вопрос. Но в глазах напротив нет ответа. — Я не знаю, нужно ли мне все это, — он указывает на свою шею, так же, как делал это вчера Гокудера в кафе. Вот только у подрывника улыбка была счастливая и донельзя глупая, а у шатена грустная.       — Но это тебе уж точно не нужно, — с нажимом. И шатен понимает о чём она, всё понимает. И он, в общем-то, полностью с этим согласен. Только как смириться? — Она бы смогла сделать тебя счастливым. Она любит, знаешь ведь, по-настоящему, — и он кивает согласно, потому что знает это лучше, чем кто бы то ни было.       — Но люблю ли я? — школьник не смотрит в лицо собеседнице, а вопрос куда-то уносит ветер. Ответ на него не спешит появляться. Тогда Савада, наконец, решается, — Я сделал ей больно... — небольшая пауза, а Миура в шоке от его слов. — Дважды сделал ей больно.       Они сидят в тишине, никто не спешит начинать. Девушка удивлена этим признанием, Тсуна не знает: стоит ли ему как-то оправдать свои слова и действия. Брюнетка действительно не знает что сказать, потому лишь шумно вздыхает и отводит взгляд куда-то в сторону. Это сподвигает Небо к действиям.       — Честно, я не знаю, хотел ли этого на самом деле. Оно само вышло, просто вырвалось, — звучит крайне глупо и максимально по-детски. — Это был мой безобразный ответ на её чувства, а потом ещё и на нежность, — вновь замолкает.       — Думаю, она поймет, если объяснишь ей всё, — всё же выдает Хару. — В отношениях никогда не бывает так, чтобы всё шло гладко.       И Тсуна тогда хочет сказать, что нет ещё никаких отношений, но он видит взгляд напротив и не может. Фраза застревает в горле, так и не найдя выхода. Он кивает, полностью соглашаясь с подругой. А после они расходятся по домам. И Тсунаёши ещё долго не понимает, почему рассказал Хару то, что скрывал ото всех.

***

      Она чувствует, как по телу вновь разливается тепло. Чувствует, как жизнь вновь начинает течь по её венам. Чувствует, что лёгкие уже не сдавливают никакие тиски, перекрывающие путь к кислороду. И это её спасение. Он спасает её от смерти каждый раз, когда та уже недопустимо близко к ней.       Она благодарна ему за это. Она хотела бы сказать ему самому, сказать в лицо, насколько он прекрасен для неё. Насколько он является её несбыточной мечтой. Но вместо этого лишь посылает ему свою любовь, создавая на его теле новые "узоры" из тепла и ласки, доказывающие их принадлежность друг другу.