Поёт гуцинь

Лань Чжань, ты помнишь нашу клятву? Что мы давали, глядя в небеса. Где сотни, тысячи огней кружили в танце, А на заре сгорали медленно до тла. Лань Чжань, ты помнишь нашей юности порывы? Когда в ночи, крадясь, хмелел я от вина. Под недовольным, осуждающим все взглядом Я улыбался, гордясь славой наглеца. И только мне ты показал за стылой маской Свой непреклонный, в тоже время, властный нрав. Ты как и я — нарушил тысячу их правил, Но чист душою, коль себя сам наказал. Лань Чжань, а помнишь, я пошёл кривой дорожкой? Но одинок на этом жизненном пути. И против мира я один на поле воин, А кто мне верил — тихо спят, они мертвы… Ты до последнего готов был руку протянуть! Как был я слеп, как глуп и ничего не слышал. Искал я выход, но все поздно — замкнут круг, Могилой стала мне ж моя обитель. Здесь шепчут тихо заунылые ветра И слышно шелест старых листьев под ногами. У всех историй истина одна — Мы ходим под одними небесами. Дороги наши в этот день пересекутся, И в трели флейты ты узнаешь, что хотел. То наша песня, отражающая чувства, Я в исполнении её поднаторел. Скажи, Лань Чжань, а кем меня считаешь ты? Наглец, бесстыдник, дурачьё — так все твердят. Пусть и молчу, но как хотел бы быть любим, Быть центром мира среди всех координат. «Гэгэ, ты не нальёшь ещё вина?»… Твой взгляд сердит, но это толко показное. Сам мою чашу ты наполнишь, но смолчишь, Ведь знаешь лучше всех, как я бываю непокорен.