2 часть.
27 января 2019 г., 14:51
Зло всегда пытаются убить, искоренить, запечатать, уничтожить во всех его проявлениях. Что, если посмотреть с другой стороны — со стороны зла. Зло является злом просто потому, что оно таким родилось, оно таким выросло, потому что его так воспитывали, к нему так относились. То, что оно делает или что думает, оно воспринимает, как норму, и не знает, как иначе. Оно не может, вдруг, понять, что оно — зло, и измениться. Сама организация мышления и сущности иная. Его мировоззрение другое. Оно не может понять нас и наших поступков, мы не можем понять его и его поступков. Как, например, акула. Мы не можем понять её и воспринять её действия, как правильные для себя. Что, если представить, что нечто злое — это вы. Что вас пытаются уничтожить. Вас ненавидят. Вы, конечно же, будете защищаться и пытаться выжить. Вы ведь хотите жить, быть относительно свободным. Хотите делать то, что привыкли, то, что вам нравится. Вот и оно хочет того же.
Гарри убирался на кухне и пытался услышать, о чём говорят тётя с дядей, которые сидели в гостиной и смотрели новости. Из-за громко работающего телевизора Поттер не мог разобрать слов, но в их голосах было столько возмущения и страха. — Я всегда знала, что он такой же ненормальный, как и моя сестрица, но ЭТО уже слишком. Сидим как на иголках, не зная доживём ли до завтра. Страшно выйти ночью из комнаты в собственном доме! — выговаривала накипевшее тётя, нервно теребя в руках платье. — Ну-ну дорогая, успокойся, мы со всем справимся. Ты как-то раз упоминала о неких странных стихийных выбросах, которые случались у твоей сестры, но за этим мальчишкой я подобного не замечал. — Хоть что-то хорошее. — Если бы только с его появлением не стало твориться иных странностей на всех близлежащих улицах, — добавил дядя тихо. Петунья перевела на него всё тот же тревожный взгляд. — А я сразу поняла, что нельзя было брать его к себе, как только увидела. Знала, что из-за него нас ждет много неприятностей. И если бы не этот старик, что угрозами потребовал забрать мальчишку назад из приюта, не было бы странных происшествий, и не страдали бы ни мы, ни соседи. Но нет, мы вынуждены это терпеть, и никакой компенсации! — Угу. Зато сколько трат на него. Одна справка чего стоила. А уж что пришлось наговорить любопытным соседям, — тяжело вздохнул дядя, покачав головой. Крики с улицы привлекли внимание пары, прерывая их беседу. Уже понимая, что опять что-то происходит, Петунья схватилась за руку мужа, как за спасение. Непонятный шум и суета начались снаружи. Гарри бросил тряпку, поскорее выглянув в окно кухни. Мальчик увидел мужчину, выбежавшего из второго дома, слева от дома Дурслей на противоположной стороне улицы. С человеком определённо было не всё в порядке. Он метался и бегал, собирая на своём пути все возможные углы и препятствия. На лице его читалась мУка. Мужчина схватился за собственное лицо и раздирал его ногтями, крича что-то неразборчивое, похожее на бред сумасшедшего и повторял «нет! Уходи, убирайся». Он закричал так, будто его разрывали на части и начал с силой давить на собственные глаза. Плачущая женщина, выбежавшая за ним, пыталась его остановить, но все её попытки были тщетны. Она молила его остановиться, просила помощи у соседей, что собрались на шум. Любопытные открывали двери, наблюдая. Самые робкие так же, как и Гарри, выглядывали в окно, а самые смелые выходили поглазеть. Но никто не сдвинулся с места, чтобы помочь. Их сковал страх перед непонятным и от того ещё более пугающим. Наоборот, окружающие шаг за шагом отступали, всё дальше и дальше от страшной картины, в надежде спрятаться и никогда не видеть подобного. Мужчина продолжал свои метания и бессвязные бормотания. Он кричал и было не понятно, что с ним происходит. В конце концов, из-под его рук, что раздирали глаза, потекла кровь. Женщина осела и зашлась громкими рыданиями, бессильная помочь дорогому для неё человеку. Она сидела на холодной, промёрзлой земле, не имея сил встать. Душа её разрывалась на части, на лице были страдания, казалось, что её мучает та же боль. Она продолжала с горечью смотреть на мужчину, что причинял себе вред, и не могла отвести взгляда. Надежда, что эта пытка прекратится, ещё теплилась в её сердце. Но тот не останавливался, в метаниях задев крепкий металлический фонарный столб, он схватился за него и начал с силой биться о него головой, от чего на лбу его выступила кровь и размазывалась всё больше по железу. Алые капли стекали и падали на землю. Женщина, вся задрожав, умоляла остановиться. Мужчина упал на покрытый его собственной кровью снег, замирая недвижной скульптурой. Женщина, тяжело дыша, быстро подползла к нему, судорожно ощупывая его грудь и лицо в тщетных поисках теплящейся жизни. Поняв, что всё кончено, она завыла раненным волком. Наконец приехала скорая, всё-таки вызванная кем-то из соседей. Больше смотреть было не на что. Увиденное оставило на душе Гарри, как и у других свидетелей, тяжёлый, неприятный осадок. Он слышал, как плачет тётя в соседней комнате, мог слышать неловкие попытки дяди Вернона её успокоить, но и в его голосе слышались скорбь и грусть. Всё же это был хороший знакомый дяди, хоть и не близкий. Дядя винил себя, что ничем не помог, что не мог сдвинуться с места. Даже для него это было слишком. Ещё долго на их улице не было слышно детского смеха и той радости, с которой общаются друг с другом знакомые. Будто гуляющий тут мороз заморозил и их души. И лёд долго не желал таять. А некоторые дома и вовсе опустели. В поисках спокойствия, некоторые жильцы спешно переехали.~***~
В летнее время в саду дома Дурслей можно было насладиться прекрасными ароматами ухоженных цветов. Но Гарри простыл. Нос был совсем заложен, и запахов он почувствовать в этот погожий день не мог. Вчера пока он мыл пол, потерявшись в своих мыслях, Дадли тихо подошел и вылил на мальчика ведро с мыльной водой, которую он использовал для мытья. Уходя, ещё и толкнул. Да так, что он упал в образовавшуюся лужу и вымок ещё больше. Весь мокрый, он быстро замёрз от прохладного ветерка, что дул из открытого окна и был тем вечером отрадой для жильцов этого дома после жаркого и душного дня. Для всех, кроме Гарри. Из-за устроенного потопа он был лишен ужина. А ещё после тёти болело ухо, за которое она немилосердно потаскала. Конечно же, Поттер не мог рассказать, что виноват Дадли. Она никогда ему не верит, только наказывает сильнее за обман. Был уже вечер, на улице стемнело, мальчишка сидел в саду на ступеньке, облокотившись о дверь, так как его выгнали, чтобы не мешал и ничего не натворил. Пригрозили, если не будет сидеть тихо, получит так, что мало не покажется. На землю, слева от него и на тетушкины розы, падает свет из окна, через которое, если посмотреть, можно увидеть Дурслей и важного делового партнера дяди Вернона с женой и дочерью, почти того же возраста, что и Дадли. Гарри сидел, как всегда уйдя глубоко в свои мысли, но потом ему начали мешать мухи. Они назойливо жужжали над ухом, садились на его кожу, щекоча и нервируя. Он от них отмахивался, но безрезультатно, по ноге поползли другие насекомые, муравьи. Поттер, не выдержав и начав нервничать, вскакивает и пытается отойти подальше, но насекомых становится больше. Оглядев сад, мальчик замечает, что у одного из крайних кустов рядом с забором, около угла дома, там, куда падает глубокая тень, и ничего не разглядеть, насекомых кружит ещё больше. Гарри, заинтересовавшись, идёт к тому месту, прикрыв лицо от насекомых. В этом месте темно настолько, что даже близко подойдя, всё равно едва можно разглядеть хотя бы очертания. Там что-то лежало. Что-то, размером и очертаниями похожее на кошку, коих он навидался у миссис Фигг. Мальчику всё больше становилось не по себе. Чем дольше он вглядывался, тем тревожнее ему становилось. Тут он услышал тихий шелест позади себя, похожий на звук крыльев. Он резко оборачивается, а на него несётся большая птица со светящимися в темноте глазами и острыми когтями, готовыми к тому, чтобы схватить свою жертву. Она уже почти схватила его за плечо, как Поттер со страху и от неожиданности подался рывком назад. И упал как раз туда, где лежало не распознанное. Гарри почувствовал под собой нечто отвратительное и мерзкое. Под руками он почувствовал что-то шевелящееся и склизкое. По телу поползла куча насекомых. Он чувствовал, как они ползали по его коже всюду. Он тихонько пискнул от ужаса. Он весь дергался от невыносимости. Ему хотелось бежать оттуда сию же секунду. Он сразу же неуклюже попытался встать, чтобы немедленно избавиться от всей этой гадости, но свалился назад теперь боком и, повернув голову, смог наконец разглядеть, что это было. Это действительно было какое-то животное. Мёртвое и настолько раскромсанное, что понять кошка это была или маленькая собачка, или кто ещё, было совершенно невозможно. Наконец встав и отбежав от того места немного, он стряхивал с себя насекомых и дергался от отвратительных фантомных ощущений, что мелкая пакость всё ещё ползает по нему. Он был в панике и ему было плохо. Поттер весь дрожал от пережитого и уже успел забыть о птице, из-за которой он и упал. Краем глаза Гарри заметил движение на рядом стоящем дереве и увидел два светящихся глаза. Мальчик был на нее не обосновано обижен за испытания, что ему пришлось пережить. Вся эта возня высосала из него большую часть эмоций. Он был опустошен и очень устал. И всё ещё осталось фантомное чувство, что по нему ползают насекомые. И он знал, что оно не пройдет до тех пор, пока он не помоется, как бы долго не пришлось ждать. Птица, заметив, что Гарри на неё смотрит, резко слетела с дерева, зашуршав крыльями. Она снова полетела на него. Поттер застыл, набрав воздух через сомкнутые зубы. В груди громко стучало сердце. Птица села ему на плечо, аккуратно вцепившись когтями. Он ощущал этот вес, и, не смотря на опасные когти и клюв, она казалась такой хрупкой, что хотелось быть аккуратным. Внутри себя Мальчик неожиданно ощутил трепет. С секунду не двигаясь, Гарри сглотнул и опасливо, медленно повернул к ней голову. Это была сова. Он был очень удивлен. И чего ей от него надо? А потом она протянула ему лапку. Поттер обалдел. Потом заметил конверт. У него глаза на лоб полезли от происходящего. Может это просто сон. Где это видано, чтобы сова почтальоном работала. Да точно глюки опять, ну не может такого быть. Тут Гарри услышал, как с другой стороны дома Дурсли вышли провожать гостей. Его обдало страхом. Если они сюда заглянут, чтобы позвать его в дом, то картина им представится странная. Его точно опять отругают. И одежда вся в грязи и еще не пойми в чём. Гарри, уже не очень осторожничая из-за волнения, попытался спихнуть с себя птицу, но та упрямо, и даже больно, продолжала за него цепляться. Тогда он, путаясь, дрожащими руками отвязал от неё конверт, понадеявшись, что теперь она улетит. И, действительно, улетела наконец. Он вздохнул чуть легче. Повертев в руках, как оказалось, письмо. Довольно странно выглядящее письмо. Поттер таких раньше не видел. Он порвал бумагу, как смог, на небольшие куски, скомкал клочки поплотнее и нервно выбросил в стоящую чуть дальше, справа от двери, мусорную корзину. Сдалось ему какое-то письмо. Сейчас важнее то, что выйти сюда могут в любую секунду. Приглядевшись к одежде на себе в свете от окна, Гарри понял, что его точно накажут. Если тётя увидит его одежду, которая была хорошенько заляпана, она его и на порог не пустит. Одежда, что милостиво отдали ему Дурсли, являлась старыми вещами Дадли. Эти растянутые и вылинявшие вещи весели на худеньком тельце мешком. Тётя Петунья ненавидела грязь и беспорядок. В доме она всегда старалась сделать идеальный порядок, каждый предмет на своём месте, нигде не пылинки. Уборка в доме и в саду требует много сил и времени, ещё и готовка. И как только мальчику исполнилось четыре, ему стали поручать всё более сложную работу по дому. В один прекрасный день бОльшую часть работы по дому делал Гарри, после которой валился с ног от усталости. Не помогал и вечно голодный желудок, собственная неуклюжесть и мешающий, делающий подлянки Дадли. И конечно же, его часто наказывали. Тётя же, освободив себе время, создавала в своё удовольствие шедевры кулинарного искусства, которые Гарри попробовать не суждено. Он услышал, как уехала машина, и через минуту дверь в сад открылась. Поттер застыл, ожидая реакции. — Можешь заходить, — сказала тётя сухо, даже не взглянув на него. Помявшись, мальчик робко подошёл к проёму. Он надеялся, что тётя просто не заметит его испачканного вида, так и не станет смотреть на него. — Чего копаешься, заходи быстрее, а не то оставлю на улице на всю ночь. Не пронесло. Тут тётя наконец пригляделась к нему и тут же преградила дорогу. Гарри втянул голову в плечи. — А ну стоять! Что за вид? Только посмотри на себя! Весь вымазался в грязи, как свинья. Чем ты здесь занимался всё это время? — распекала его тётя, глядя неприязненно. — Простите, тётя, я не специально. Я упал. — Упал? — издевательски повторила тетя. — Больше похоже на хорошенько повалялся в грязи. Не пущу в дом в таком виде. — Сложив руки на груди, Петунья была непреклонна. — Пожалуйста, тётя. Я всё вымою и выстираю. — Выстираешь, — кивнула она. — Здесь. Вынесу ведро с водой и мыло. Но войти позволю только утром. Будет тебе уроком. И когда увижу, чтобы приличный вид был, если не хочешь просидеть тут ещё несколько дней, — пригрозила она. Спустя час, закончив, Гарри повесил вещи сушиться на верёвку, что была протянута для этого на заднем дворе. Сам он сел, прислонившись к стене дома так, что из-за кустов его можно было заметить только из сада. Гарри обнял себя руками, начиная замерзать. Он и не заметил, как уснул в неудобной позе.~***~
Холодный лунный свет падал через открытое окно и едва освещал тёмное сейчас помещение. Тёплый летний ветерок колыхал лёгкие шторки. Тишину ночи нарушило тихое шуршание травы под окном. Клацнули когти о деревянный пол. Мощное дыхание нарушило вновь опустившуюся тишину. В темноте, среди силуэтов мебели, тень незнакомого зверя оставалась незаметной. Любопытствующий замер, затаился, будто присматриваясь или принюхиваясь к чему-то. В какой-то момент вторгнувшийся замер, весь припав к полу. Послышались семенящие шаги. Высокий, но худой силуэт спустился по лестнице и зашёл в гостиную. Уже направляясь к открытой на кухню двери, человеческая фигура остановилась, прислушиваясь. Так они и замерли вдвоём, и только колыхание шторки нарушало напряжённую тишину. Напряжение достигло пика. Кинувшись в испуге к выключателю света, фигура, не успев сделать и двух шагов и даже не вскрикнув, была опрокинута ловкой тенью. Она, испуганная, мелькнула тёмной шерстью, поблескивающей в лунном свете в проёме так и оставшегося открытым окна. Через минуту тишина снова стала невозмутимой. И только тогда, когда небо уже начало светлеть, говоря о пробуждающемся дне, тишину нарушило сначала щебетание птиц, а позже нелёгкие и ленивые шаги. В свете раннего утра можно было увидеть спускающегося по лестнице полноватого зевающего мальчика в пижаме. Он направлялся на кухню попить водички, туда, где через открытую дверь на столе можно было увидеть так и не убранный никем пирог. Потирая глаза и не смотря под ноги, мальчик споткнулся о неожиданное препятствие и чуть не упал, но успел схватиться за вовремя подвернувшуюся мебель. Нахмурившись и посмотрев вниз, Дадли в ужасе отшатнулся и заорал. От громкого звука Гарри проснулся, вскочив, совершенно дезориентированный. Оглядевшись, он не мог поверить своим глазам и подумал, что ему это просто снится, очередной кошмар. Он находился совершенно не там, где уснул. Гарри сидел на полу гостиной дома Дурслей, часть его одежды была сырой, намокшей от большой остывшей лужи крови, что расползалась под телом тёти Петуньи. Узнать ее было не так легко, а смотреть на её труп было страшно, от взгляда на неё тошнило, отвратительное зрелище. Это напомнило ему о трупе животного, что он видел в саду. Гарри совершенно не понимал, как он мог здесь оказаться, и что произошло с тётей. Он надеялся, что это всего лишь продолжение его сна, в котором он, как бы со стороны, видел монстра, забравшегося в чей-то дом и убившего человека. Мальчик был совершенно дезориентирован и Дадли он заметил, только когда тот снова подал голос. — Т-ты. Что ты сделал с моей мамой! — Что здесь происходит? — громко спросил прибежавший на шум дядя Вернон. — Что случ... Петунья! О, нет, — заметив неподвижное изуродованное покрытое кровью тело своей жены, он тут же бросился к ней, упав на колени прямо в лужу, но даже не заметил этого. А Дадли стоял бледный, как полотно, застывший от страха и не верящий в происходящее. Он боялся подойти ближе. Голос его звучал сдавленно и жалобно: — П-пап, скажи, что она жива! Но было и так понятно, что человек не может остаться в живых при таких огромных ранах. Гарри же продолжал сидеть в луже крови и, затаив дыхание, смотреть на происходящее широко распахнутыми глазами. Он не понимал, как себя вести в ситуации, в которой оказался. Он был так ошеломлён, что не мог чувствовать в данную минуту ничего, кроме замешательства. — Мертва. Ты убил её, — вскинулся дядя резко, злобным тоном. — Нет! Нет, я не делал этого. Нет, дядя, это не я! — начиная шёпотом, под конец фразы уже почти крича в отчаянии, желая, чтобы ему хоть раз поверили. Он представил, что с ним будет, если его обвинят в смерти человека, родной тёти. Все соседи будут говорить об этом, приютили монстра на своё несчастье. Его посадят в тюрьму. Нет, он не хотел в тюрьму. Там точно будет хуже, чем здесь. — Я-я бы такого не сделал, не смог бы. Дадли убежал и спрятался в своей комнате, забившись в угол. Ему было страшно, и он никак не мог прийти к осознанию, что его чересчур заботливой и такой замечательной матери больше нет. Он не мог себе представить жизнь без неё. Без её ласковых и навязчивых объятий, без ее вкусных пирогов и других кулинарных шедевров, без её улыбок, говорящих, какой он у неё славный ангелочек, который не может натворить ничего плохого. Горькие слёзы катились из его глаз. Снизу доносились крики его отца. — Мы приютили тебя, взяли сироту, пожалели, — Вернон аккуратно положил тело Петуньи назад на пол и медленно встал, начиная угрожающе наступать на Гарри. — И чем ты нам отплатил? Моя милая, о, Петунья! — к концу речи он взревел и завыл, раненным волком, набрасываясь на Поттера, который, ощутив угрозу, вскочил и всё это время отступал, но больше отходить было некуда, позади стена. Вернон ударил Гарри кулаком, так сильно, что тот ударился ещё и головой об стену и сполз на пол, прикрывая голову руками, а ноги подбирая к себе. Голова его раскалывалась от ужасной боли, а перед глазами всё плыло, его подташнивало, тело покинули все силы. Дядя начал забивать его ногами. Мальчик мог только вскрикивать от боли и страха, что дядя Вернон сейчас его убьёт. Удары, что сыпались на него, были сильными и не контролируемыми. Он чувствовал себя совершенно несчастным, беспомощным и мог только надеяться, что вот сейчас это прекратится, и наконец случится чудо. Глаза Вернона были дикими и разъярёнными, а лицо покрасневшим. Рыча, он приговаривал: — Петунья говорила, что ты чудовище. Не зря она боялась. Ты зло, дьявол, а зло надо изгонять. Я выбью из тебя всю дрянь. Дядя остановился, задыхаясь. Он вытащил ремень из пояса штанов и замахнулся. Гарри уже поверил, что дядя в самом деле его сейчас убьет. Раздался звонок в дверь. Это вывело Вернона из состояния неистовства, он вздрогнул от неожиданности. И посмотрел вокруг, успокаиваясь и сделав глубокий вздох. Что он творит. Его Петунья продолжает лежать, такая холодная и чужая. Он совершенно не тем занят. Мысли разбегались, в голове был хаос. Он никак не мог собраться. Нужно что-то делать с телом, следует вызвать полицию. Дурсль бросил настороженный взгляд на мальчишку. А Гарри был без сознания. Весь он был покрыт кровью и своей, и чужой. Лежит полумёртвой куклой в нелепой позе. На теле его не было ни одного живого места. В дверь позвонили ещё раз, и Вернон, немного собравшись, пошёл открывать. На пороге дома перед ним стояли двое мужчин в форме полиции. — Здравствуйте, сэр, у вас всё в порядке? — вежливо спросил один из них, глаза его при этом внимательно осматривали открывшего дверь и то, что можно было разглядеть за ним. Заметив пятна крови на одежде жильца, полицейские насторожились, — Вы мистер Дурсль, верно? — Вернон только кивнул, — К нам поступил звонок от ваших соседей, они слышали подозрительный шум и крики. Они переживают. Так что у вас произошло, сэр? — Да-да, случилось. Я как раз хотел вызвать вас. Моя жена. Её у-убили. Этот мальчишка убил её! — Дурсль говорил отрывисто, ещё не придя в себя, и невпопад. Да и как можно быстро оправиться после подобного. Лицо его было бледным, глаза его были потухшими и влажными, тремор охватывал его руки. Полицейские переглянулись, не уверенные, чего ожидать. Сошел ли этот человек с ума или, зайдя, они и в самом деле обнаружат труп. — Мистер Дурсль, позвольте пройти, мы должны всё осмотреть. Впустив их, Вернон сел на табурет в прихожей. Он не хотел ещё раз увидеть тот кошмар, что был в гостиной, увидеть её мёртвые застывшие глаза, её кровь, её истерзанное тело. Это заставляло его душу страдать, а сердце обливаться кровью. Никогда в жизни он ещё не чувствовал себя таким бессильным и подавленным. Когда полицейские зашли в гостиную, Вернон услышал сдавленное ругательство. — Да, дело серьёзное. Хэнк, вызывай медиков и следователей. Хэй, мальчик, ты живой? Жив, пульс есть. На время расследование сына Дурсля отправили к его тётке, Мардж. Пострадавшего мальчика госпитализировала приехавшая скорая. Вернона же забрали в полицию на допрос. Помимо всего прочего выяснилось, что пострадавший являлся племянником мистера Дурсля. В итоге мужчина был задержан за насилие и плохое обращение с ребёнком, а также, как подозреваемый в убийстве миссис Дурсль. В его слова о том, что именно мальчик убил его жену, конечно же, никто не поверил. Это абсурд, маленький мальчик, который, как выяснилось, даже в школу не ходил, не мог совершить подобного. Так что этот вариант даже не рассматривался. Мальчика-сироту было решено отправить в приют, после того, как он поправится. Мардж Дурсль отказалась его забирать. Других же родственников у ребёнка больше не осталось, помимо дяди, находившимся под подозрением.~***~
— Профессор Дамблдор! — Косматый, запыхавшийся Хагрид влетел в кабинет директора и чуть не сшиб по дороге стул. Лицо его было озабочено, в глазах плескалось беспокойство. — Аа, Хагрид. Почему ты так рано вернулся? Сейчас ты должен быть в Косом переулке с Гарри. Что-то случилось? — в голосе его сквозило беспокойство. — Не было там никого, директор. Дом по этому адресу пуст. — Ты точно не ошибся адресом? — Всё перепроверил, сэр. — заверил его Хагрид, положив руку на сердце. — Что ж, можешь идти, Хагрид. Я сам разберусь, куда пропал мальчик. Возможно, Дурсли просто уехали куда-нибудь на лето, взяв его с собой, — задумчиво сказал Дамблдор. И уже подняв глаза, оправленные очками половинками, он мягко и успокаивающе улыбнулся Хагриду.
