3 часть.
6 августа 2019 г., 22:22
Сомнения имеют последствия. Человек начинает внимательнее приглядываться, замечать то, чего не замечал ранее. Замечать то, чего нет на самом деле. Додумывать факты. Что приводит к ещё бОльшим сомнениям. Перерастая в страхи и отрицания. В какой-то момент это перевернёт мышление об объекте сомнений в противоположную сторону. Сознание замылится, мышление притупится. И это станет крахом.
Зайдя в свободное купе и сев у окна, Гарри попытался хоть чуть-чуть успокоиться. Слишком непривычно, слишком ново было всё вокруг. Ему было всё ещё в новинку находиться в многолюдном месте. И страх, что съедал его, не хотел проходить. Смешивался с предвкушением и счастьем. Весь этот коктейль чувств давал о себе знать трясущимися руками. Он едет в Хогвартс, сможет колдовать. Это невероятно! Но радость не была полной. Страх, как и всю его жизнь, сковывал его и сейчас. Он не позволял ему просто выйти из купе и пойти знакомиться с другими первокурсниками, заговорить с кем-нибудь, даже просто расслабиться и вздохнуть свободнее. Страх был неотъемлемой его частью, и он всякий раз преобладал, почти всегда сильнее его. Гарри ощущал его, как вторую личность, как неправильную часть себя, что разрослась и стала слишком могущественной для него — маленького мальчика, который ещё не окреп и не сформировался, чтобы вступить в тяжёлую борьбу за собственное тело и разум. И у него нет никого, чтобы поддержать его и помочь. Страх медленно, постепенно сводил его с ума, Гарри чувствовал, как тот управляет им, тянет за собой, утягивает не туда. Он убивает его по одной клеточке, по одной мысли, сталкивает в бездну. Страх сильнее, неизменно был сильнее его. Он не может его побороть. Не в силах сделать этого сам. Но и помощи просить не может — не у кого, и страх не позволил бы этого сделать. Чтобы он ни делал, этот ужас нашёптывает ему, приказывает действовать так, как того хочет страх, а не Гарри. Он всегда был, как в цепях, скован, не мог делать то, что ему хотелось или сказать то, что желал. Мотнув головой, мальчик постарался выкинуть мрачные мысли из неё. Поттер волновался, думая, что ждёт его в Хогвартсе, как к нему отнесутся, сможет ли с кем-нибудь познакомиться. Переживал из-за своей замкнутости и необщительности. Он чувствовал себя инопланетянином. Он не понимал окружающих, а те не понимали его. Получится ли у него колдовать? Профессор Макгонагалл, пришедшая за ним в приют, в который его отправили на время, упоминала, что магические выбросы у маленьких волшебников — это совершенно нормально, и не надо этого пугаться. Тогда он просто промолчал, но волноваться по этому поводу начал. Он за свою недолгую жизнь не мог вспомнить случая, что бы с ним произошло что-нибудь волшебное. Он не красил никому волосы, предметы не летали вокруг него, ничего такого. Только иные странности, пугающие и неправильные даже для магов, так он считает. К тому же, эти странности происходят не с ним, а неподалёку от него. Может, он лишь накручивает себя, и подобное на самом деле норма, но он сильно в этом сомневается. Глубоко вздохнув, он хотел хоть немного усмирить своё беспокойство и мысли. Облокотившись об окно, он засмотрелся на неизвестные и непривычные пейзажи и не заметил, как уснул. Он ведь был так вымотан из-за всех переживаний и волнений, даже не смог выспаться предыдущей ночью. Спустя пару спокойных часов, поезд резко и сильно тряхнуло, послышался лязг металла. Это разбудило Гарри. Он чуть не упал на пол — так сильно его дернуло. А вот чемодану не повезло, старый громоздкий сундук таки грохнулся, но сделанный добротно и качественно, поэтому ему ничего от этого не будет. А внутри не было ничего хрупкого, так что не страшно. Открыв глаза, он не увидел не зги, будто и не открывал. Это не на шутку перепугало. Он провел ладонью перед лицом, слегка задевая. Как и ожидалось, ничего не увидел. Была непроглядная тьма, из окон также ничего не видно, будто их и нет. Зато хорошо было слышно, как в других купе также попадали чемоданы. Напуганные дети и подростки кричали и звали своих друзей и приятелей с тревогой и непониманием. Послышались быстрые шаги в коридоре вагона, а через стекло в двери купе проник холодный неяркий свет. Стало спокойнее. Гарри тут же распахнул дверь, это оказались старшекурсники с зажжёнными люмосами на своих палочках. Они спрашивали, всё ли в порядке и пытались выяснить, что произошло. Лоб Гарри, на котором был шрам в виде молнии, был скрыт за густой чёлкой. Так что в худеньком робком мальчишке в потрепанной великоватой одежде никто не мог узнать мальчика, который выжил. Его родственники часто унижали и обзывали его, в очередной раз доказывая, что он урод. Упоминали отвратительный шрам, бросающийся в глаза, о том, как терпеть его не могут и что самого Гарри видеть им не в радость. Некоторые дети сильно боялись тьмы, и если от второго курса и старше могли осветить себе пространство люмосом, то почти все первокурсники — нет. И такая компания из первокурсников сидела в одном купе. Среди них была девочка, имеющая, как оказалось, сильную фобию темноты. В тот момент, когда весь свет исчез, у неё случилась истерика, которая сильно перепугала окружающих. Гарри мог слышать ее плач и крики из соседнего купе. Старшекурсники так и не смогли её полностью успокоить. Он и сам испугался этой темноты, даже несмотря на то, что перестал бояться подобного. Дурсли часто запирали его в чулане без света, он привык, и темнота стала для него почти комфортной. Люмос не мог разогнать её полностью. Тьма за окнами, за пределами поезда и вовсе так и оставалась полной. Освещая небольшое пространство вокруг, Огонёк создавал жуткие тени, а в темных углах, казалось, притаилось нечто более пугающее, чем может нарисовать наше воображение. Чудились еле заметные движения и контуры существ, если долго вглядываться. Гарри прямо ощущал присутствие этой живой, казалось, тьмы. И дрожь пробирала его, но Поттер старался выбросить из головы эти фантазии, понимая, что никого в этих тёмных углах нет. Как оказалось, кто-то в этой неразберихе повредил руку. Поезд остановился так резко, что травмы и ушибы получили многие. Кто-то даже переломы, что самое проблемное в данной ситуации. Они непонятно где, неизвестно, смогут ли получить помощь. Из соседнего вагона послышалась какая-то возня и крики, почти никто не обратил на это внимания, Гарри удивился. Оттуда спешно вышел раздраженный старшекурсник, пробормотав что-то о том, что опять гриффиндорцы со слизеринцами спорят. Мальчик подумал, что, видимо, это частое явление, вот никто внимания уже и не обращает. Поезд стоял в полной темноте и тишине, что совсем не помогало понять, где они находятся. За всей этой суетой и паникой, кто-то из старост уже сходил к машинисту и сейчас в полной растерянности сообщает, что его нет, и дети сейчас одни в поезде. Гарри видел рядом с собой напуганных и дезориентированных детей, которые всё пытались различными способами связаться с родителями или кем-нибудь еще, но каждый раз тщетно. Ни одно заклинание, что пытались наколдовать дети, не получалось. Магия не работала. Только люмос получался и то не всегда легко. Куда они попали? Невозможность использовать магию сильно подкосила и напугала детей. Они оказались беззащитны перед неизвестностью и совершенно одни. Некоторые начинали понимать, что, возможно, здесь им грозит опасность, и они не смогут с ней справиться. В процессе судорожных и беспокойных споров кучка ребят решили выйти наружу и всё-таки попытаться хоть что-то понять. Выбраться из этого настораживающего места хотели все и как можно быстрее. Заметив решительность и храбрость этих ребят, за ними двинулись и другие. Дети медленно шли кучками вдоль рельс, и толпа тянулась всё дальше. Кто настороженно и тихо переговаривался и с испугом поглядывал по сторонам, кто шутил, беспечно и громко смеясь. Однако, не все нашли в себе смелость шагнуть в неизведанную и незнакомую тьму не то пещеры, не то шахты. Оставшиеся напуганные дети стали с надеждой ждать помощи или чуда, не выходя из поезда. Гарри разрывался между страхом идти неизвестно куда в группе незнакомых и непредсказуемых подростков в надежде найти выход или же остаться в кажущемся островком безопасности поезде. Но место кажется совершенно заброшенным и нога человека здесь не ступала, наверное, минимум лет пятьсот. Так что не верится, что кто-либо станет искать их в таком месте. Все, кто хотел пойти, уже ушли, а Гарри всё стоял в нерешительности. Вынырнув из своих мыслей, он заметил наконец, что те ушли уже далеко. Испугавшись остаться бродить в темноте одному, он быстрым шагом стал догонять тянущуюся вереницу детей. Настороженность и напряжение, витающие в воздухе, казалось, всё усиливались. Они шли медленно, озираясь в попытке разглядеть хоть что-то в непроглядной густой тьме, неподдающейся люмосам. Вдруг послышалось устрашающее завывание, отдающееся эхом, доносящееся немного спереди, заставившее Гарри вздрогнуть и остановиться. Послышались испуганные крики, а после — смех. Гарри посмотрел на источник этого шума, и в душе у него поднялось раздражение. Очередной шутник, которому тут же влепили подзатыльник и назвали идиотом. Однако, атмосфера сразу немного разрядилась, и дети слегка расслабились. Группа ребят, за которыми шёл Гарри, шла неспешно. Другие, более шебутные и бесшабашные, уже умчались вперёд. Гарри задумался о том, где они вообще есть, начав более внимательно разглядывать местность, что было сложно. Неровный широкий тоннель тянулся вперёд в непроглядную тьму. Подняв голову, Гарри не мог разглядеть сводов в тусклом свете от палочек ребят, настолько высокий был потолок. Если долго прислушиваться и смотреть в эту тьму наверху, то начинают мерещиться незнакомые осторожные движения и шорох чего-то о камень. От такой жути Гарри всего передёргивает, мурашки идут по всему телу. Кругом только каменные и земляные стены, от которых отражаются эхом звуки, иногда странные, издаваемые точно не ребятами, но, кажется, этого никто, кроме Гарри, не замечает. По мере того, как шли, они несколько раз останавливались, разглядывая боковые проходы и ответвления. Но все другие пути, к их сожалению, были завалены. И только вперёд продолжали свободно тянуться ржавые старые рельсы. Иногда то тут, то там им встречались насыпи, горки камней. И крысы. Отвратительные крысы разбегались от их нестройной группы. Что они здесь делают? Место на вид очень давно заброшено и пустынно. Неужели им здесь есть чем поживиться? Становилось холоднее так, что пар шёл изо рта при дыхании. Пахло сыростью, пылью, чем-то давно перегнившим, что слегка насторожило, но это, скорее всего, из-за крыс. Подняв голову, Гарри в очередной раз пытался разглядеть, так нервирующие его высокие каменные своды. Казалось, что своим здесь присутствием, они нарушили многовековой покой и тишину. Внезапным появлением и шумом они распугали всех обитателей этого места, но постепенно живность начнёт любопытствовать. Поттер дёрнул головой, возвращая свои мысли в реальность. Продолжая попытки разглядеть что-нибудь в непроглядной тьме, что простиралась за пределами люмосов в их группке, Гарри случайно заметил два огонька там, где вроде раньше ничего не было. Мальчик заинтересовался, что там может быть. До него не сразу дошло, что это светятся чьи-то звериные глаза. А когда дошло, то всего проняло, тело окатила дрожь, сердце стучало где-то в висках, а жар, несмотря на окружающий холод, окатил его всего, как ведро с водой. Он застыл. Слова никак не могли наконец сорваться с его губ, чтобы предупредить остальных об опасности. Губы его будто онемели, а язык прилип. На тело всё больше накатывала слабость, оно стало тяжёлым, голова закружилась. Он не мог пошевелиться. Группа студентов в хвосте, за которой шёл Гарри, уже отдалилась, не заметив его отсутствия. Он остался в темноте, что окружала его всё гуще и сильнее. Поттер ещё больше испугался, казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, настолько сильно оно билось. Его стук в ушах заслонял все остальные звуки, если они вообще были. Гарри хотел догнать остальных, но тело всё не двигалось, не подчинялось. Опять это с ним происходит. Он бился внутри тела, как птичка в клетке, пытаясь заставить его двигаться, но только потерял последние силы, и голову прострелило болью. Ничего не получалось. Вот, группа скрылась в темноте, так далеко они ушли. Света от их палочек уже не было видно отсюда, а голосов уже не было слышно, несмотря на то, что звуки здесь хорошо слышны и отдаются эхом. Мальчик прислушивался, но тишина лишь стала звенящей, не донося никаких звуков. Он остался совсем один. Беспомощный и слабый. Посреди хищной тьмы и беспощадного камня. Холодно, одиноко, страшно. Из глаз невольно навернулись слёзы. Гарри вспомнил про светящиеся в темноте глаза, поискал взглядом и не нашёл их. Это немного успокаивало. Может, просто показалось? А если не показалось? Вдруг оно, чем бы оно ни было, доберётся до него, убьёт. Когда он наконец смог двигаться, попытался пойти в ту сторону, куда ушли остальные дети. Сложно было сориентироваться в полной темноте. От волнения и переживания руки и колени дрожали. Но оставаться на месте точно было плохой идеей. Люмос Гарри зажигать не умел, а попробовав хриплым шёпотом произнести нужное слово, держа палочку слегка подрагивающей рукой, у него ничего не получилось. Он двинулся в предполагаемую сторону и через два шага уже споткнулся, запнувшись, видимо, о камень. Полная тьма, будто глаз у него и нет. Тишина, как если бы он был здесь совсем один. И холод — может, это место где-то на севере или в горах? Мальчик шёл медленно, осторожно ступая, вытянув руки вперёд. Он услышал какие-то звуки и, сначала не поняв что это, испугался. Замер, прислушался. Похоже на крыс. Шелест маленьких лапок и отвратительный писк. И представил, как толпа крыс нападает на него прямо живой волной и съедает его, обгладывая его тоненькие косточки. Гарри постарался выкинуть это из головы. Но держаться старался подальше от них. Он совершенно потерял чувство времени. Кажется, он идёт уже довольно долго, но так никого и не встретил из людей, только крысы. Гарри споткнулся и упал, снова. Но не понял, чем было препятствие у него на пути. Дрожащей рукой мальчик неуверенно ощупывал вокруг. Он дотронулся до чего-то, похожего на ткань, тряпку, но совершенно старую, расползающуюся на нитки, почти труху, а дальше — что-то твёрдое. И попытался на ощупь понять, что это. Понимание обрушилось на него сковывающим страхом. Он отшатнулся и попятился назад. Это был человеческий скелет. Паника поднималась в Гарри. Он попытался успокоить себя. Останки пролежали здесь уже сотни лет. Что бы не случилось с этим неизвестным здесь, сейчас ему вряд ли что-то угрожает. Он с трудом поднялся на трясущиеся ноги с земли и упрямо пошёл дальше. В Хогвартс он поехал, — горько и иронично подумал он, — в итоге опять что-то произошло. Похоже, проблема действительно в нём. Только страдают от этого, помимо него, часто ещё и окружающие. Он всё шёл, медленно в тишине, слыша только своё дыхание и шаги. Как услышал угрожающий рык кого-то большого и опасного. Застыл и прислушался. Тишина. Наверное, показалось. Он надеялся, что показалось. Ходить во тьме, прислушиваться и думать о том, что ему всего лишь показалось — это начинает входить в привычку, обречённо и с долей весёлости думает Гарри.~***~
— Альбус, их до сих пор нет! Поезд так и не прибыл. Хагрид уже весь извёлся, — озабоченно говорит Макгонагалл, нахмурив брови. — Дети уже час, как должны быть здесь. Надо что-то делать. Я не могу просто сидеть и ждать неизвестно чего! Тяжело вздохнув и побарабанив пальцами по столу, Дамблдор наконец поднял решительный и серьёзный взгляд. Было видно, что такое решение далось ему не легко. — Свяжитесь с аврорами, Минерва, сами мы не справимся. Боюсь, с детьми случилось несчастье, иначе поезд уже был бы на станции в Хогсмите, как это было в начале каждого учебного года. — Я поняла, Альбус. А вы? — А я ещё раз попробую связаться со старостами. Профессор Макгонагалл, решительно кивнув, спешно покинула кабинет. — Северус, — темноволосый хмурый мужчина перестал нервно расхаживать взад-вперёд по директорскому кабинету и повернулся к Дамблдору, вопросительно вскинув бровь, — не было ли вами замечено ничего подозрительного в последнее время в некоторых знакомых вам кругах? — с намёком произнёс директор. — Нет, Альбус. Ничего, — усталым голосом сказал Северус и опустился в кресло напротив стола, посмотрев директору прямо в глаза. — Попробуй что-нибудь разузнать. Есть вероятность, что они связаны с этим. В конце концов, их дети должны быть в Хогвартс-экспрессе. И если они не причастны к задержке поезда, то будут обеспокоены своими наследниками и поспособствуют нахождению поезда и учащихся.~***~
Гарри всё продвигался вперёд. Ноги его дрожали, а паника накатывала всё больше, готовая захлестнуть с головой в истерике. Он бродит тут неизвестно сколько времени, кажется, что уже прошли сутки, а может, не прошло и часа. Мальчик всё шёл и шёл, да так никуда и не пришёл. Вероятно, он ходит по кругу, или эта шахта бесконечна. Видимо Поттер свернул не туда, потому что рельсы так больше и не попадались ему. Вдруг он застрял здесь навсегда, в этом замкнутом мраке, слыша отзвуки камней, что шептались друг с другом. Собственное сознание начало играть с ним. То тут, то там мерещились силуэты, движения, шёпот, писк грызунов, шаги. Рык и шелест, периодически появляющиеся, пугали больше всего. Гарри больше не мог этого выносить. Он начинал задыхаться от частого поверхностного дыхания, вызванного паникой, голова кружилась, а перед глазами темнота разливалась цветными кругами и точками. Ноги дрожали и держали его не уверенно. Но Поттер был упрям и продолжал идти, весь дрожа от пронизывавшей его слабости из-за страха. В какой-то момент ему почудились голоса и еле заметное просветление впереди. Он до последнего не верил, что это правда. Гарри догнал остальных. Наконец-то. Мальчик, глубоко вздохнув, перевёл дух и постарался понять, почему они не идут дальше. Он присмотрелся, вытянув голову, и увидел за копошащимися группками ребят завал. Никто не пошёл дальше, потому что не смогли. Дальше идти некуда — тупик. И что теперь делать? На Гарри опускалось отчаяние. Они заперты здесь. Выхода нет. Куда бы они ни шли, кругом тупики и завалы. Все боковые ответвления главного тоннеля, которые он находил или которые находили другие ребята, как он услышал из их разговоров, вели только к завалам и тупикам. С другой стороны, за поездом путь также преграждали камни. Ту дорогу сразу заприметили, и пытаться разбирать тот завал было безнадёжно. Поэтому и шли в эту сторону. Но и с этой стороны тоже самое. Послышался радостный вскрик, привлёкший к себе внимание всех и заставивший Гарри вынырнуть из своих безрадостных мыслей. — Из этой щели дует ветер! Завал, скорее всего, небольшой здесь. Возможно, у нас получится растащить его без магии, раз уж она здесь не работает, — с надеждой громко сказал парень лет семнадцати с красно-золотым галстуком и весь испачканный в пыли. Должно быть, не первую минуту по завалу лазал. Все сразу оживились, парни, сдвинув младшекурсников и девочек, стали оттаскивать камни. Гарри тоже хотел бы помочь. Неловко стоять в сторонке, когда другие работают. Но понимал, что будет только мешать старшекурсникам, так что отошёл в сторонку. Он волновался, надеясь, что всё получится. Они смогут отсюда выбраться, и этот кошмар наконец закончится. Рядом с Гарри стояла группа девочек лет одиннадцати-двенадцати. Он мог слышать, как одна из них, та что была в джинсовых шортах, расспрашивала о магических существах, о том, правда ли, что существуют драконы и оборотни. Мальчик прислушивался, тоже желая знать больше о волшебном мире, что их ожидает, если они выберутся отсюда. Девочка продолжала забрасывать своих собеседниц вопросами, когда, вдруг, вскрикнула от боли и отскочила в сторону, хватаясь за ногу. — Ненавижу крыс! Она меня укусила. Гарри смотрел, как крыса убегает прочь, боясь, что её растопчут. Он, от нечего делать, продолжал одним ухом прислушиваться к девочкам, но от усталости больше вслушиваясь в общий шум. Он уставился невидящим взглядом во тьму, что скрывала путь назад к поезду. Голоса, шаги, шум перетаскиваемых и падающих камней, редкое попискивание крыс и… рык? Гарри напрягся, ему показалось, или он действительно его услышал. Но он не первый раз его слышит, а всё до сих пор в порядке. Ему просто кажется, это всё его воображение. — Болит? Дай посмотреть, — присела, по-видимому, подруга рядом с пострадавшей. — Немного. Вот только нога начинает почему-то неметь. И кровь всё не ос.. — Получилось! — радостный крик отвлёк Гарри. — Мы сможем отсюда выбраться. Осталось только ещё немного расширить проход, чтобы через него можно было пролезть. Неожиданно рык снова повторился, только громче, ближе, а из тьмы в тоннеле, с каменного потолка, выпрыгнул силуэт, тут же набросившись на ближайшего ученика. Поднялся шум, крики, паника. — Давайте! Выбирайтесь быстрее! Путь достаточно расширен. Давя друг друга, в страхе оказаться очередной жертвой создания, дети выбирались из этого места как можно скорее. Многие старшекурсники пропускали маленьких вперёд. Так что Гарри выбрался довольно скоро. Сердце стучало в висках от адреналина, гуляющего в крови от последних опасных событий. Некоторые ученики выпускали в небо искры из палочки. Кто-то из старшекурсников выпустил красивую, полностью состоящую из белого света, птицу, что почти сразу умчалась куда-то. Было темно. Наверное, уже наступила ночь. Вокруг их, со всех сторон, окружал густой лес. Гарри глубоко вдохнул свежего воздуха, после стольких часов затхлого пыльного воздуха в шахте. После почти склепа, где камень давил со всех сторон, было наслаждением поднять голову и увидеть небо с полумесяцем яркой луны и звёзды в просветах, среди крон деревьев. Но на душе было нелегко. Тот монстр, он, наверное, убил кого-то. Гарри пробрала дрожь при воспоминании, как выглядел тот монстр. Именно его глаза он тогда видел, прежде чем отстал от остальных. Они светились в темноте, вселяя ужас, звериные, с вертикальными зрачками. Силуэт этого монстра можно было принять за человеческий, пока Гарри не разглядел его достаточно. Жуткие человеческие черты лица, преображенного, ставшего более животным. Серая кожа обтягивала череп, острые скулы, очень впалые щёки. Странной формы челюсть. С ней что-то не то. Она странно, по-звериному, вытянута вперёд. Из-за тонких, настолько, что они не смыкаются, губ хорошо видны острые хищные зубы с опасными клыками. Совершенно нет волос: ни на теле, ни на голове, даже бровей и ресниц нет. Длинные тонкие руки, немного неправильно выгибающиеся для человека, с длинными крепкими когтями. Ноги, по-звериному, выгибающиеся не в ту сторону. На ногах такие же когти, как на руках. Эдакая лёгкая помесь человека с волком, но без шерсти. Тело очень худое, но, видимо, очень сильное, потому что двигался он крайне быстро. Очередной монстр, как всегда, ярко врезался в память со всеми деталями. Гарри сам удивлялся себе, вроде увидел почти мельком, а умудрился внимательно рассмотреть. А ведь это существо могло напасть на него в тот момент, когда он остался один в темноте. Мог убить. Как же повезло. И как хорошо, что всё уже позади, монстр, должно быть, не любит открытые пространства, раз не решился выбраться из шахты за ними. Почти сразу же рядом с толпившимися перепуганными школьниками стали с хлопками появляться люди в красных мантиях и с настороженно выставленными палочками, готовые бороться с опасностью, если это будет необходимо. Краем уха Гарри уловил слова «Слава Мерлину, Авроры здесь». Эти, как понял мальчик, стражи порядка прибыли их спасать. Они расспрашивали о том, что случилось и где остальные ученики. Гарри уже не вслушивался. Адреналин схлынул, и он почувствовал, как сильно устал. Столько пережив сегодня, мальчик понял, что, наконец, в относительной безопасности. Глаза закрывались, и с этим было всё труднее бороться. Он уже начинал замерзать, ожидая, когда авроры придумают, как их всех переправить в школу.
