Собирая букет

Самым страшным в жизни на улице является первый день. Когда ты боишься засыпать голодным в холодной подворотне. Русская рулетка, не иначе: не знаешь, умрешь ли от обморожения, истощения, или все-таки проснешься? Каждая секунда такого существования превращалась в минуты, они — в часы. И время шло огромными шагами, такими же, как я по городу. Быстрыми темпами за месяц пути я попал в Берлин. Еще очень много дней назад я мечтал прийти сюда, был бы тут с деньгами, если бы… Мне поверили полицейские на границе. Пограничники — люди сговорчивые, когда видят деньги перед носом. Не горжусь своим поступком, но мое нутро не могло придумать ничего лучше, кроме взятки. Таким нехитрым способом, моя душонка осталась без средств на существование, билета в город, и надежды на лучшее. Пусть рыжий мальчишка попал в Берлин благодаря адскому труду, многочасовым голодовкам и дикому упорству, он не знал, что же может предложить этот огромнейший город? Разве что, эту неслучайную встречу. Еще на пути в столицу, я понял простую вещь: в мусорных баках возле кафе, ресторанов, пабов лучше не сидеть, как бы не хотелось. Получишь и от бездомных, и от вполне себе приличных людей. В один такой холодный, как смерть, вечер, я, шатаясь по тротуарам, зашел в район не для слабаков. Здесь не было законов, преград, и освещения. Мои колени ломились и подгибались от усталости, ведь приходиться бегать каждый час для пяти минут тепла. Тело, условно, доползло до ближайшего маленького закоулка и рухнуло на груду мусора. Единственное, что я хотел сделать — умереть, и в последних разумных мыслях я искренне молился Богу.

***

–Он живой? — Вроде бы дышит… –Добавьте еще горячей воды… Я слышал заглушенные девичьи голоса и гулкий шум воды. Мне казалось, что я все-таки подох там, и сейчас нахожусь… –Где я?.. –Где, где — в стриптиз-клубе! — вешало мне тонкое, но приятное (а главное — на русском!) сопрано. — Оу… Свет ламп пробивается сквозь мои полузакрытые веки, и я начинаю различать три силуэта, склонившиеся надо мной. — Не сильно горячо? — спрашивает, как оказалось милая шатенка. Это ее звонкие слова оповестили где я нахожусь. — Нет, нет, а что… –…Ты тут делаешь? Это твой вопрос? Не нужно полудохлым валяться около нашего черного входа, знаешь ли. — эта речь, уже лилась сверху меня, и, насколько я успел разглядеть, у девушки с молочными кучерявыми локонами появилась складка между бровями. Она явно была недовольна моим присутствием. Я поджал свои худые колени, и уткнулся в них, пока ко мне медленно не пришло осознание того что я нахожусь в ванной комнате. Девчушка, которая все это время молчала, шепотом, что бы не услышали другие, обратилась ко мне: –Не слушай Морэль. Она груба со всеми, не принимай это на свой счет. Я нашла тебя заледеневшего от морозного ветра, когда кормила местных котов. Думала, что умер, даже заплакала… Я увидел на ее бледном лице размазанные потеки туши, но оно все равно было теплым и по родному приветливым. — А потом, госпожа Инга нащупала твой слабый пульс, и вот, тебя оттащили в теплую ванну, это ли не счастье, правда? — она тихонечко улыбнулась в кулак, ее зеленые, как свежескошенная трава, вновь заблестели, а огненные пряди слегка колыхнулись. –Зои, ты снова ревешь, ну сколько можно? –Морэль присела к сидящей на полу красноколосой, и утерла потекшие черные слезинки. — Что ты уже ей сказал? — раздельные, будто специально, слова, испепеляющий взгляд этих лисьих глаз ввел меня в дрожь, а наш молчаливый диалог прервала распахнутая дверь. Из нее вышла статная женщина, в золото-фиолетовом платье в пол. Ее манера стоять, двигаться, дышать, выдавало в ней главную персону на этом празднике жизни. –Ре… Солнышко, не трогай мальчугана. Кира, верно? Я посмотрела твои документы, думаю ты не был против? — ее пепельные волосы спали вниз по плечам, как только она нагнулась ко мне, и вмиг, ее пряди засияли, как зеркала, отображая цвет убранства. — Мне просто стало интересно, кого спасаем. Мать этого публичного дома — Инга. Будем знакомы. Ее тонкая, худощавая, как сухая ветка рука, была протянута мне со всей добродушностью. Конечно, мокрый, как общипанная курица, голый, и без гроша за спиной я пожал ладонь в ответ.

***

Так, я начал жить у девушек на попечении. –Твои локоны уже так отросли, Кир. — Зои крутила их в руках и прочесывала каждую прядь. –Не стоит их трогать, солнце. В чем эти волосы только не были. Ты можешь их сейчас обрезать? Я вытянул их с ее рук, и повернулся к ее лицу. Зои была прекрасным собеседником, при том, что она знала русский как второй язык, которому ее научила загадочная Слеза. Она не рассказывала мне о ней, хотя ее вещи постоянно встречались мне в разных комнатах. На самом деле, мне было достаточно того, что госпожа Инга разрешила жить здесь. Меня поселили с Дереком — один из меньшинства парней в этом стриптиз-клубе и один из «ветеранов» этого места, ведь он был танцором госпожи еще в прошлом заведении и первой основой этого. Сейчас Дерек администратор, и работает только после заката. У человека аниридия*, ему так намного лучше, хотя серые линзы он носит каждый день. А как он их надевает… Жалкое зрелище. Иногда, я помогаю их найти в куче хаоса, убираю его длинные фиолетово-розовые локоны с лица, утром, закрываю плотные портьеры, что бы солнечный свет не пролился в нашу комнату. Ах да, Зои. Она что-то мне ответила, но я забывшись в новой информации пропустил все мимо ушей. Девушка оценивающе смотрела на мои волосы, и произнесла фатальную фразу: –Ты согласен? И я ответил — да. Наверное, когда зажужжала машинка в ее руках, мой инстинкт самосохранения должен был сработать, но увы и ах. Так, мои локоны превратились в короткий ёж. А вы думали, что это все? Нет. –Зои, что за яд ты замешиваешь? В мой нос ударил запах сильной химии, и я обернулся посмотреть, что же происходит. Новоиспеченный парикмахер мешала в тарелочке иссиня-чёрную смесь. –Что это за дрянь? –Краска для волос. — спокойно ответила Зои, и ляпнула мне на голову эту субстанцию. Я закричал. Не факт, что она поняла мои слова (и это несомненный плюс), но назад пути не было. Когда мы ждали пока эта жижа покрасит мою практически лысую головушку, меня посетила странная мысль: –Хей, в клубе нет ни одного человека с синей головой. Где ты откопала эту пачку? –Почему нет, уже есть, — и она по-лисьи прищурилась, –Взяла из запасов Слезы. –У нее так много вещей в доме, где она? –Не стоит говорить о ней. Госпожа Инга может это услышать. Тем более, я знала Слёзу всего два месяца, так что… –Она не нравится госпоже? –Как раз наоборот. Эх, знаешь… В прошлом все было так мутно, что и не понять, какие связи были между людьми. Но наша мисс Инга всегда расстраивается и грустит, когда слышит о ней. Тебе вряд ли поведают что-то кроме ее собственности на вещь. Пошли смывать это безобразие. Зои быстро ускакала в ванную комнату, и я поплелся за ней. В зеркало теперь смотрел не запуганный, и тревожный рыжий парень с веснушками и каре выше плеч, а грозный панк с ёжом синей щетины вместе с впалыми щеками и собачим оскалом. –Ты будто с Освенцима. –Шутка так себе. –Я знаю. Чувство безопасности. И тепла. А еще необыкновенной сплоченности ощущала моя душа в этом месте. Публичный дом заменил мне родной дом, смешно не правда ли? Но он, превратился в смешной карточный домик. — Ты опять идешь туда? –Дерек готовился за общим столом к новому проекту в его архитектурном. Он явно был недоволен моими прогулками под луной. Он стянул очки и подошел ко мне, а его пучок на голове забавно подпрыгнул: –Занимайся вместе с ними. Хватит бегать по крыше как оглашенный. Ты же знаешь, вечно тренировать я тебя не смогу, я занят университетскими обязанностями. –Хей, герои не сдаются. Ну, я пошел. Мои ноги быстро унесли меня из комнаты, и я будто котеночек убежал вверх по лестнице. Дерек прав. Стоит начать ходить в общий танцевальный зал. Пару месяцев назад я увидел, как тренируется Морэль с Зои. Они прекрасно двигались в ритме песни. Их волосы медленно спадали с плеч во время очередного прогиба в талии. На шесте они парили, словно на спине раскрылись крылья. Я не мог поверить это — их ничто не держит, а в их телах настолько много женской силы, что они делают сложные элементы с удивительной легкостью. Но чем больше я смотрю на тела девушек, чем больше я вижу синяков, свежих кровоподтеков. Их сила появилась не с воздуха. Они сами ее выковали усилиями. Неужели она и у меня внутри? –Мда, ты прекрасно выглядишь в новом образе. Парень отдыхал после рабочей ночи, и лежал прикрыв глаза специальной маской с компрессом, но после хлопка двери все-таки посмотрел на меня одним глазом. Это его привычка, но я инстинктивно вздрогнул. Он не любил посторонних, и долго приспосабливался к одной еще одному телу в комнате. Я видел, Дерек открыто язвил, значит, был в хорошем расположении духа. — Меня Зои покрасила, кстати, я был на их репетиции с Морэль. –Да? Она тебя не съела, хороший знак. –Они захватывающее танцуют на шесте. — Это пилон, неук. Их тренировала госпожа Инга, это неудивительно. — Я хочу так же. — Ты знаешь насколько это сложно? Бьюсь об заклад ты и минуты не продержишься на шесте. — его голос, полон насмешек и азарта, резанул мое сердце. — Сейчас — никогда. Мне говорили, ты был лучшим. Научи меня. Дерек долго молчал, и если бы не его привычка нервно дергать ступней во время мыслительного процесса, я мог подумать, что он уснул. — Почему был? Я и есть. Вопрос в том — а ты танцор? Мне кажется, ты не имеешь такого опыта. — Когда кажется — креститься надо. «Психанул. Бурчать могу — а толку?» — Не пыли, — снисходительно произнес Дерек, и снял компрессы с глаз. — Я могу научить тебя, но для начала ты должен усвоить базовые вещи. Обойдемся без пилона первое время. Хорошая растяжка и выносливость рук — залог успеха. Он кивнул — я в ответ. Мы улыбнулись. Нам обоим это нужно было, хотя, я никак не мог догадаться для чего это Дереку. Пока, не смог догадаться. Мы занимались в обед, раннее утро, и в полночь. «–Тянись! — Нет, нога должна быть выше… — И это растяжка?! Лучше смотри как надо! –Почти идеально. Почти!» Он сиял. Я не видел его таким увлеченно-счастливым никогда в жизни. Представьте — вы свободны. И не важно, что рисует ваше воображение после этих слов, само чувство. Свежо, неправда ли? Оно скользило в каждом его движении, похвале или критике. Иногда, даже получалось синхронно танцевать. И все было просто прекрасно, до одного вечера, который перечеркнул весь настрой. –Кира, ты убрался в баре? — Морэль раздраженно зыркнула в мою сторону. –Уже давно, Ре. А как иначе? Время занятий совсем скоро. –Я ушел, ключи на стойке. –Давай, не умри там, Дереку привет. –Окей. Мои ноги сами рванули к нашим бесконечным комнатам, и не доходя до нашей двери, я услышал жуткий плачь женщины. Первая реакция — забежать в дверь, вторая — убежать подальше. Но сквозь вечные всхлипы я различил голос Дерека, который безжалостно говорил: –Убирайся с глаз моих. Остановившись возле входа, мое тело замерло. –Я тебя так долго искала ради этих слов? Сынок… –Сынок? Я? С каких пор? Может, это не ты колола наркоту во время беременности? Или не ты забыла меня на улице в -10 в пьяном угаре, а, мамуль, чего молчишь? — его речь прерывистая и рванная, на грани болезненного крика и громкого разговора. –Дерек, я же сказала, это было до того, как я стала на истинный путь… –Смешно, смешно. Но не мне. Ты не помнишь? Конечно не помнишь, — тот растягивал слова с иронией, — Тебе освежить память? Показать крест на спине, вырезанный ржавым ножом? Еще скажи, что забыла мои истошные крики в ту ночь? Что я тебе сделал, мам? Забыл приготовить ужин? Не помолился? Не купил тебе водки?! Громкие слова, полны горечи, мешались со всхлипами и тяжелое дыхание наполнило комнату доверху. — Но ты сбежал, ты бросил меня ради этого ада?! — безликая женщина запищала неприятным фальцетом. –Адом я могу назвать только жизнь з тобой. Убирайся, быстро… Я не дослушал что ответила мать Дерека. Мне стало дурно от того, что я узнал, и что знать совершенно не хотелось. Вдруг, я когда-то встречу свою мать так же? Лицом к лицу? Липкий страх овладел моими дыхательными путями, и я сел, оперившись об стенку что бы прийти в себя. Оказалось, меня принесло ко дверям кухни, и я вспомнил один чудный чай из шиповника*, который приносила в мою палату Арина. Сердце заныло при воспоминаниях о ней, как никак, прошло больше полугода с нашей последней встрече около больницы. Я пришел в нашу, темно-синюю из-за выключенного света, комнату вместе с кружками, и обнаружил Дерека в истерике возле стола на полу. Его била дрожь, и слезы на лице и полу блестели от лунного света из окна. Он был разбит весь и полностью, а взгляд, затянутый серой поволокой так и молча кричал: «Помоги, прошу!». Я вышел из оцепенения, и подошел к парню. Отставил горячий чай подальше, и присел рядом с лежавшимрозоволосым. Взяв за плечи, аккуратно поднял того с пола. Прижал к себе. — Я все слышал. Можешь не объяснять. Жутко. Не скрывай боль, я вижу Я почувствовал, как его тело напряглось и обмякло в миг. Его хватка на моей спине стала сильнее в разы, а на плече сомкнулась челюсть. В эту ночь я услышал безутешные рыдания вместе с надрывным плачем. Сколько боли в одном человеке. Из-за человека. Кстати, а чай пригодился.